Часть 2. Затаив дыхание

      Тихий стук в дверь отвлек её от мыслей, нарушая спокойный ритм её вечера. Кого вообще могло так поздно притащить к её двери?! Со вздохом она отложила карандаш на бумагу, лежавшую на кофейном столике, и плавно поднялась. Открывшийся замок щёлкнул, а когда дверь чуть распахнулась, её дыхание перехватило.       Там растрёпанной тенью в тусклом свете стоял Ги Хун. Кровь текла по его лицу из глубокой раны над левой бровью, оставляя багровую линию на щеке. Его одежда, насквозь промокшая от безжалостного ливня снаружи, прилипла к телу.       Его тело качнулось, прислоняясь к дверному проёму, словно силы едва хватало, чтобы держаться в вертикальном положении, пока он пытался отдышаться. Его грудь вздымалась от неровного дыхания, а сам он промок до нитки и дрожал от холодного дождя. Несмотря на растрёпанный вид, его глаза встретились с её, сжимаясь от стыда и беззвучно умоляя о помощи, которую он никогда не умел просить. Ещё раз он почувствовал, как в груди всё сжимается от взгляда на неё. Какое-то мгновение никто из них не решался заговорить, тишина была тяжёлой, а за дверью бушевал шторм.       — Я… — его голос был хриплым и надломленным, а потом стал едва слышнее шёпота. — Прости меня, я… я не хотел тебя беспокоить. Но я не знаю, куда мне можно пойти…       От этого вида, избитого и сломленного, её сердце упало. Его слова состояли из сплошного отчаяния. Она почувствовала, как брови тут же нахмурились, а челюсть слегка отвисла. Руки задвигались сами собой, открыли дверь, быстро помогли ему зайти и закрыли за ним, оставляя ночной холод снаружи.       Кап, кап, кап…       Дождевая вода скатывалась с промокшей одежды и ритмичными брызгами ударялась о пол. Это был единственный звук в комнате, пока она стояла напротив него, зацепившись взглядом за его разбитое лицо. Он не смотрел ей в глаза, его голова вообще была опущена, да и вся поза была пропитана стыдом.       — Ги Хун… Что случилось? — спросила она голосом, полным волнения. — Где ты был?..       Она умолкла, понимая, что её вопросы не помогают. Когда она подошла ближе и оглядела его израненное лицо, беспокойство лишь возросло. Её рука инстинктивно потянулась к нему, но дрогнула, стоило ей заметить глубокую рану на брови. Она поморщилась, а дыхание перехватило, когда взгляд скользнул по дрожащему телу.       — Сюда… дай мне… позаботиться об этом. Ты дрожишь как лист на ветру, — не дожидаясь ответа, она потянулась к нему. Руки мягко обвились вокруг него, пока она пыталась снять с его плеч промокшее пальто. Её прикосновения были уверенными, осторожными, словно она боится спугнуть его, как дикое животное. В конце концов, она ничего о нём не слышала больше недели.       Наконец Ги Хун повернул голову, встречаясь с ней усталыми глазами. В уголках глаз блестели слёзы, которые он едва сдерживал, когда она аккуратно стягивала пальто с его похудевшего тела. Тепло её мимолётных прикосновений резко контрастировало с холодом, который он чувствовал.       — Просто столкнулся с какими-то людьми, — низким и неуверенным голосом пробормотал он. — Они в последнее время меня не жалуют.       Не в силах смотреть на неё, он отвёл взгляд под тяжестью собственной лжи. Вдохнув с усилием, он выпустил воздух через губы, нерешительно пытаясь сбросить напряжение, воцарившееся в комнате. Он избегал говорить о ростовщиках, вместо этого прикрывался двусмысленностью слова «они», надеясь, что этого хватит, чтобы удовлетворить её вопросительный взгляд.       Она посмотрела на него с жалостью, понимая, что он пытается говорить расплывчато. Он не впервые ходил вокруг да около в далеко не идеальных ситуациях. Тихо вздохнув, она отвернулась, чтобы повесить его мокрое пальто на вешалку позади себя.       Когда она снова повернулась к нему, её взгляд остановился на кровавой ране над бровью, а челюсть снова сжалась при виде этого. Она решила отложить свои вопросы, сосредоточившись на том, что может сделать.       — Не волнуйся, — её голос был ровным, но беспокойным. — Давай сначала очистим эту рану.       Она указала на диван, жестом показывая ему сесть. Не дожидаясь реакции, она направилась на кухню. Пока она наполняла миску тёплой водой и брала мочалку, то задумалась, а взгляд её расфокусировался.       Ги Хун ошеломлённо уставился на неё. Он был почти готов, что она засыплет уточняющими вопросами, но… не стала. Она сразу же бросилась самоотверженно помогать ему. Почувствовав, как сердце сжалось от стыда, он не сказал ни слова. Наконец он отвернулся, медленно опускаясь на подушки дивана, и усталость начала ощущаться во всём теле. Его веки затрепетали, угрожая сомкнуться, но он заставил себя их открыть, упрямо отказываясь проваливаться в сон, пока он был в таком состоянии.       Звук льющейся воды из кухни нарушил тишину вокруг него, и Ги Хун снова ненадолго закрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Ночная усталость, тяжесть собственных мыслей — всё, казалось, нахлынуло на него разом. Он скучал по ней. Когда он был на играх, он действительно просто пытался выжить, чтобы вернуться к ней. Сказать, как ему жаль.       Когда она наконец вернулась, он открыл глаза и встретился с её пристальным взглядом, в котором было что-то нечитаемое и усталое.       — Гамсахабнида… — он тихо пробормотал в благодарность.       Она остановилась на середине движения, чтобы посмотреть встретиться с ним глазами. На момент, пока она изучала его, взгляд был полон сочувствия. Слегка наклонив голову, она подарила ему полностью понимающую улыбку. Сердце её сжалось при виде него — этой сломанной версии человека, которому она так сильно старалась помочь. Было ненавистно видеть его таким, но в глубине души она знала, что он сам делал это с собой.       Вздохнув, она села рядом с ним, а диван прогнулся под её весом. Поставив миску на кофейный столик перед собой, она окунула мочалку в тёплую воду и отжала излишки. Когда она снова повернулась к нему, их взгляды неожиданно встретились, и на секунду она уловила что-то в его глазах, что-то мимолётное, но напряжённое. Это заставило её заволноваться от неуверенности, которая затрепетала в груди. Но прежде чем успеть зациклиться на этом, она отбросила эту мысль прочь и снова вернулась к текущему делу.       Она молча наклонилась вперёд и бережно приложила ткань к его порезу. Она делала всё медленно, тщательно вытирая кровь и грязь лёгкими касаниями. Всё это время она чувствовала на себе его взгляд, и её щёки зарумянились.       Она почувствовала, как на неё нахлынуло странное ощущение, которого она не ожидала. Уязвимость, незащищённость настолько, насколько она никогда не ощущала этого раньше. Она и раньше помогала обрабатывать его синяки, но это… чувствовалось… необычно. Это задание, которое ещё несколько секунд назад было таким простым, сейчас казалось спектаклем. Будто тяжесть его взгляда заставляла смутиться, будто она была на сцене, выступая с деликатным номером для кого-то, чьего внимания она не ожидала.       Когда тёплая мочалка коснулась повреждённой кожи, Ги Хун тихо зашипел, но не отодвинулся. Пока она делала это, он погрузился в свои мысли. Что он должен сказать? Прости, что я оставил тебя в подвешенном состоянии после нашей ссоры, а потом так и не объяснил почему? Он усмехнулся про себя. Каким он был другом. Его внимательный взгляд скользнул по её профилю, изучая изгиб подбородка и мягкую и нежную грацию в чертах лица. В самом её присутствии было что-то успокаивающее, но в то же время притягивающее настолько, что невозможно было отвести взгляд. Как она могла делать что-то простое так… красиво?       Он почувствовал, как сердце забилось немного громче, чем обычно, из-за мысленного подбора слов, отчего дыхание Ги Хуна тут же перехватило. Его пульс участился, и он с трудом сглотнул. С каких пор он использовал именно это слово, чтобы описать её? Идея казалась абсурдной. Она была такой молодой, энергичной, полной жизни, пока он оставался… хорошо, старым вдовцом, которому нечего предложить, кроме разбитых осколков жизни, которые, похоже, он и сам не мог собрать воедино.       И всё же он был здесь, привлечённый её добротой и красотой, как мотылёк пламенем.       Когда она почувствовала, что он заёрзал, рука инстинктивно одёрнула ткань. Глаза расширились от удивления, и, запнувшись, она тихо сказала:       — Прости… Постараюсь быть понежнее.       Его глаза расширились, пока сам он игриво покачал головой, растягивая на губах лёгкую ободряющую улыбку, которая совсем не сочеталась со взглядом.       — Нет, ани, ани, всё хорошо. Просто слегка щиплет.       При виде фальшивых эмоций её глаза забегали по лицу, но потом она сосредоточилась, заставляя себя игнорировать непривычную теплоту, которая, казалось, витала в воздухе. Его запах, что-то исключительно ему принадлежащее, наполняло органы чувств так, что она отвлекалась. Он пах вечнозелёными растениями, смешанными с небольшим количеством сигар и чая. Стиснув зубы, она снова приложила салфетку к его лицу, осторожно приближаясь к щеке, чтобы стереть кровь и грязь.       Пока она занималась этим, то смотрела на его подбитый глаз, тёмный и опухший внизу. Её сердце замерло, и она слегка поморщилась, а потом взгляд снова вернулся к его нечитаемому выражению лица.       — Я… Давай дам тебе лёд, — её голос стал мягче и полным беспокойства. — Это поможет снять отёк.       Не дожидаясь ответа, она быстро встала и направилась к холодильнику. Проследив за ней взглядом, Ги Хун почувствовал укол вины. Он слишком хорошо понимал, что присутствие в её жизни приносит только неприятности, но всё же не мог заставить себя держаться подальше. Возможно, это было тихое утешение, что он находил в её обществе, или хрупкая надежда, что она как-то сможет помешать спирали разрушения поглотить его.       Он ждал, до сих пор чувствуя покалывания в местах, к которым она так нежно прикасалась. Ему хотелось поднять руку и прикоснуться к ней, но вместо этого он перевёл взгляд на окружающую обстановку, лениво замечая успокаивающие и знакомые детали: мягкий рассеянный свет ламп и тепло, которое, казалось бы, поселилось в каждом уголке квартиры. Это было единственное место, где он ощущал что-то близкое к покою, пускай и ненадолго.       Когда он нервно водил руками вверх-вниз по штанам, его нога слегка подпрыгивала. Ему нужно было что-то сказать. Что-нибудь про то, что он понял, как облажался. Он не хотел ломать эту дружбу из-за своих собственных тупых неудач. Эта дружба была слишком важна для него.       Она вернулась, держа в руках пакет со льдом, завернутый в тонкое полотенце. Она села чуть ближе, чем до своего ухода. От внезапной близости Ги Хун слегка напрягся, а уверенности у него поубавилось. Она осторожно приподняла пальцами его подбородок и приложила пакет к опухшему глазу. Холодное прикосновение заставило его глаз на мгновение заслезиться, но вскоре оно стало приятным для кожи, покрытой синяками.       Секунду она изучала его лицо, глаза задержались на нём чуть дольше, чем того требовала ситуация. Когда Ги Хун почувствовал на себе этот пристальный взор, его сердце неожиданно забилось ещё чаще. Он ощущал тепло её руки, всё ещё лежащей на его коже, что-то в нём дрогнуло, и хотелось отползти от этого взгляда. Но в то же время от этих прикосновений не хотелось отстраняться. Это сбивало с толку, и его глаза снова нашли её.       Когда она посмотрела на него, то её брови вздрогнули. Их взгляды встретились, и её желудок как будто закрутило. Почему она чувствует это? Она ощущала, что буквально не может отвести глаз от него. Он выглядел таким… хрупким. Таким… очаровательным…       Прежде чем он успел что-то сказать, она быстро и смущённо одёрнула руку, попутно прочищая горло:       — Подержи это, хорошо? — мягким, но неожиданно взволнованным голосом попросила она.       Всё ещё немного сбитый чем-то, что витало в воздухе, он моргнул и взял из её рук пакет со льдом. Когда она вернулась к своему следующему делу, он не смог удержаться и вновь посмотрел на неё.       Она не отвлекалась, когда осторожно наносила антибактериальную мазь на его порез. Выглядело так, словно она намеренно пыталась избежать зрительного контакта. Про себя он вздохнул от этого, когда его взгляд начал затуманиваться.       Заинтригованный медленными и плавными движениями её пальца, он пристально наблюдал за каждым касанием. Та нежность, с которой она наносила мазь, заставляла его мысли блуждать в голове, а тепло её присутствия будоражило что-то глубоко внутри него. Он поймал себя на мысли, что представляет, как бы эти пальцы чувствовались на других частях его тела, если бы так же исследовали и трогали его кожу.       Он быстро прикрыл глаза, пытаясь избавиться от грубых мыслей. Щибаль… Стараясь заглушить это в своей голове, он сильнее вжался в диван. Рядом с ней он чувствовал то, чего не испытывал уже давно — теплоту и заботу — даже если он не заслуживал ничего из этого. Он сглотнул, пытаясь собраться с духом, чтобы наконец сказать. Безмолвное напряжение в воздухе было ощутимо, и ему просто необходимо было нарушить тишину. Его голос прозвучал низко, почти неуверенно, когда он мягко произносит её имя.       — Я… Спасибо тебе… за всё это, — он кивнул, как бы подтверждая свои слова. Они были искренними, полными благодарности, хотя даже их не хватало, чтобы выразить все его чувства. Он сделал паузу и снова нашёл её глаза своими. — Прости меня. Я должен был что-то сказать. Но я этого не сделал…       Чувство вины грызло его, поэтому он опустил глаза в пол. Она остановилась на середине жеста, когда он это произнёс, и посмотрела на него. Секунду она изучала его, её мысли кружились, когда она заметила искренность в глазах. После этого она одарила его лёгкой, искренней улыбкой, и её губы расслабились.       — Всё нормально, — ответила она мягким голосом, словно слова имели больший вес, чем казалось на первый взгляд. Её рука потянулась, чтобы мягко похлопать его по плечу, тепло этих прикосновений чувствовалось ещё несколько секунд. — Я знаю, что это сложно. Но я не укушу, если тебе понадобится опереться на чьё-то плечо.       Её пальцы на мгновение погладили его плечо, а глаза забегали туда-сюда. Он уставился на неё с трепетом. Как он мог заслужить такого доброго человека? Сначала он почувствовал, как прилив эмоций переполнил его сердце, а потом, как слёзы покалывают уголки глаз. Она резко поднялась. Брови её удивленно приподнялись, а взгляд пробежался по комнате — всё её спокойное поведение сменилось ощущением, что нужно было что-то срочно сделать.       — Ох, щибаль! Ты замёрз! Почему раньше не сказал? — воскликнула она с очевидным беспокойством. Поспешно поднявшись, она принялась рыться в ближайшей корзине в поисках одеяла.       Глаза Ги Хуна расширились, пока он наблюдал за ней. Он не удержался от лёгкой улыбки, ведь в груди так потеплело от того, как она заботилась о нём.       — Всё хорошо, правда. Просто небольшой озноб, — ответил он.       Но прежде чем он успел сказать ещё что-то, она уже вернулась, набросив толстое одеяло на его плечи, и убедилась, что полностью укутала. Весомая забота и мягкость в её действиях настолько наполняли его сердце, что он только и мог молча наблюдать за ней, без слов выражая благодарность за её доброту.       Их взгляды снова встретились, и на краткий, мимолётный миг Ги Хуну показалось, что он увидел в её глазах нечто большее, что-то более глубокое и нежное. Вспышка привязанности или тепла заставила его сердце биться чаще. Но исчезла она так же быстро, как и появилась, оставляя его гадать, не показалось ли ему.       Прочистив горло, он неловко отвёл взгляд, сильнее кутаясь в одеяло. Чувствуя, что что-то не так, она слегка нахмурилась. Хотя она знала, что лучше на него сейчас не давить. В последнее время Ги Хун был чуть-чуть наедине со своими эмоциями, так что, если он не был готов говорить, она не стала бы заставлять. Вместо этого она сосредотачивает своё внимание на лечении его ран.       Закончив, она потянулась к его руке, которая прижимала пакет со льдом к глазу, и осторожно приподняла её, слегка наклоняя его голову в попытке рассмотреть поближе. Отёк практически сошёл, оставался лишь небольшой синяк. Довольная результатом она одобрительно кивнула.       — Ты выглядишь лучше, — с тёплой улыбкой произнесла она, пытаясь заставить его чувствовать себя легче.       Ги Хун слабо улыбнулся в ответ, всё ещё сбитый с толку странными ощущениями, оставшимися от её касаний.       — Это лёд, всё из-за него, — ответил он, пытаясь спихнуть всё с себя. — Ты единственная, кто заслуживает благодарности.       Его взгляд снова вернулся к ней в поисках любого намёка на ту связь, которую, как ему казалось, он мог увидеть. Но выражение её лица было таким же тёплым и заботливым как обычно, без малейших признаков того напряжения, которое он чувствовал.       Мысленно он вздохнул, смирившись с мыслью, что, скорее всего, вкладывал слишком много смысла в происходящее. Она, как обычно, просто была добрым и сострадающим человеком, ни больше ни меньше. Только он не мог не надеяться на то, что всё немного сложнее. Он снова ощутил, как его грудь переполняется эмоциями. Тяжестью, которой он не мог просто стряхнуть.       На мгновение она остановилась, а глаза изучали его лицо. Впервые за это время она по-настоящему вгляделась в него, глубоко и искренне пытаясь заглянуть за ту стену, которую он построил. В его глазах можно было видеть тяжесть, которую он нёс, и невидимые шрамы, превратившие его в мужчину, что сидел сейчас перед ней. Он явно боролся больше, чем показывал, изо всех сил стараясь заботиться о себе и держаться на плаву.       Она медленно подняла руку и аккуратно положила ему на плечо. На секунду пальцы сжали мускулы, успокаивая, пока сама искала ответы на его лице. Большой палец медленно двигался взад-вперёд в знак утешения. Она понимала, что он мог скрывать от неё тяжесть своей борьбы, но хотела это знать. Каким-то странным образом она чувствовала связь с ним, и нужно было это всё понять. Это не похоть или желание, между ними было что-то более глубокое, что-то нежное. Что это было, она не знала, но и отрицать реальность этого чувства не могла.       — Ты в порядке?       Он тут же стиснул челюсти, теперь уже намеренно избегая её взгляда. Комок в горле Ги Хуна мешал ему говорить, а эмоции просто разбивались о стену, что он сам себе построил. Её прикосновение и простой вопрос задели его так, как он не ожидал. Он с трудом сглотнул, стараясь сделать так, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно надломился от тяжести.       — Я… Я справляюсь. Просто держусь на плаву день за днём.       Его слова были такими простыми, такими ранящими своей честностью, но всё же он не мог заставить себя рассказать ей всё об играх, о явном смятении внутри, обо всём. Он избегал её взгляда, не в силах видеть в глазах напротив доброту, которая окончательно добила бы его.       Но затем её большой палец продолжил успокаивающие ритмичные движения, и он заметил, что слегка наклонился навстречу, чтобы получить ещё больше этого тёплого комфорта. Становилось всё труднее полностью не сломаться перед ней.       Услышав его грустный ответ, она медленно и глубоко вздохнула. Её глаза тоскливо опустились, а брови сошлись у переносицы, когда она взглянула на него. Она замечала печаль в его позе и в том, как низко опустились его плечи. Его губа едва заметно дрожала, как у уязвимого создания, которое может сломаться в любой момент.       Она почувствовала его мимолётное движение рядом со своей рукой. Взгляд переметнулся с мужского плеча снова к нему. Когда она неуверенно посмотрела на него, её губы сжались в прямую линию. Чувствовала, что сейчас ему нужно больше, чем просто слова.       Её руки медленно обвились вокруг него, обнимая сбоку. Подаваясь вперёд, она положила подбородок на тёплое плечо. Она прерывисто вздохнула, и мир вокруг, казалось, замер.       Его грудь сдавило, эмоции, которые, оказывается, он сдерживал всё это время в себе, начали внезапно проявляться. Тепло её прикосновений и мягкость этих объятий — всё это накрыло его волной, в которой он нуждался так, как не подозревал. Ги Хун так долго провёл в изоляции, пряча свою боль за улыбками и смехом. Тяжесть неудач, страхов, долгов и горя — всё это грохотом вернулось в реальность, когда она обняла его.       Слёзы выступили в уголках его глаз, когда руки на мгновение заколебались, затем медленно потянулись, чтобы обнять её в ответ. Как только подбородок коснулся её плеча, он почувствовал, что его стена рассыпалась, и из него вырвалось тихое рыдание.       Он полностью повернулся и крепче обнял её, держась как за спасательный круг. Он не мог вспомнить последний раз, чтобы кто-то оказывал ему такую безоговорочную поддержку и так принимал без осуждения. Он не знал, что сказать. Он не знал, как выразить переполнявшую его всепоглощающую благодарность, но в этом и не было необходимости.       Она ощутила, как её сердце сжалось от его беззвучного крика. Она всегда знала, что Ги Хун нёс на себе больше, чем показывал, но сейчас, в этот момент, поняла, как на самом деле тяжела его ноша. Она прижалась ближе и подняла руку, чтобы провести по его мягким волосам цвета воронова крыла.       — Это нормально… Всё будет хорошо… — тихо пробормотала она, хотя голос её был хриплым от эмоций. Другая рука описывала круги по его спине, пытаясь успокоить.       Её слова утешения, сказанные ему прямо в ухо, подействовали как бальзам на его измученную душу. Он прильнул к ней, пока тело сотрясалось от рыданий, показывавших всю сдерживаемую боль и отчаяние.       Рыдая в этот хрупкий момент, Ги Хун осознал чувство, что медленно пускало корни и прорастало в его сердце — он любил её. Не просто как друга, но в каком-то более глубоком и сильном смысле. Как что-то более привлекающее, чем азартные игры или что угодно в этом мрачном мире. Без неё он бы заблудился, всё глубже утопая в бездне, из которой, казалось, не мог выбраться.       Она прерывисто вздохнула и прижалась к нему, чувствуя всю тяжесть его горя, когда он рыдал рядом с ней настолько сильно, что это нарушило спокойную атмосферу. Она и раньше видела его сломленным, но сейчас всё было иначе. Это был крик, донесшийся из места гораздо более тёмного, из пропасти травм, который он никогда и никому не позволял увидеть.       Когда слёзы пропитали плечо, её челюсть напряглась, и она притянула его ближе, сжимая руками. В этот самый момент она думала о том, насколько это было глубоко. Здесь такая молодая женщина, как она, утешала взрослого мужчину, который был достаточно старше её, чтобы быть её любовником.       Её любовник… Её сознание лихорадочно цеплялось за эту мысль, осознавая, насколько глубоко сильно он важен для неё. Его улыбка, короткие объятия и глупость. Его маленькие заскоки, когда он из-за чего-то расстроен. Как его губы поджимались или как набухали всякий раз, как у бурундука, когда он ел. Это спасало её от страха одиночества. Без него она снова почувствовала бы себя в бескрайнем пространстве одиночества. Она нуждалась в нём. Её пальцы крепче сжали его, а грудь замерла, когда правда о собственных чувствах осенила сквозь туман других мыслей. Это было не дружеское общение или жалость, а любовь. Она любила его. Это было так, словно их печали встретились посередине, и теперь они были деталями одного пазла, непредсказуемым образом сложившимися вместе.       Слёзы навернулись на глаза, когда она уткнулась лицом в его плечо, а пальцы ещё крепче впились в спину, держа его так же крепко, как он держал её.       Он ощутил, что она прижалась крепче к нему, и рыдания постепенно начали стихать. Он по-прежнему чувствовал себя уютно в объятиях, не в силах заставить себя отстраниться. Её тепло успокаивало его настолько, что он даже подумать не мог, насколько отчаянно нуждался в этом.       Сквозь помутневшее от слёз зрение он мельком взглянул на её макушку, прежде чем снова прислониться к её плечу, его рука потянулась, находя себе место на затылке. Его пальцы легонько коснулись кожи, нащупывая мягкие пряди.       — Я не заслуживаю тебя, — прошептал он, а слова дрожали от волнения. Тяжесть неуверенности в себе снова собиралась победить.       Она почувствовала, что его голос сломил всю решимость, а внутри поднималось разочарование. Услышав, как он говорит о себе, она стиснула зубы. Она резко выдохнула и на секунду обняла его крепче перед тем, как отстраниться. Её руки легли на его щёки, заставляя встретиться с ней взглядом. Глаза её были яростными, но ещё в них затаилась печаль, такая напряжённая, какой он никогда ещё не видел.       — Стоп, — скомандовала она твёрдым, но нежным голосом, сглатывая ком в горле. Его жалостливый взгляд встретился с её, и продолжила она уже словами мягкими, но наполненными бесспорной глубиной. — Ты заслуживаешь многого. Ты не сломлен… — она сделала паузу, осторожно подбирая следующие слова, ведь хотела, чтобы он точно понял. — Просто потерян.       Сила её слов поразила сильнее, чем он ожидал. Мгновение он молчал, когда она стёрла большим пальцем его бегущую слезу.       — Потерян? — тихо переспросил он. Одно слово — вопрос, погрязший в неуверенности. Его глаза выискивали в ней что-нибудь — что угодно — что могло бы вытащить его из тёмной бездны отчаяния, в которой он так долго тонул. Его пальцы дёрнулись в небольшом предупреждении, прежде чем он медленно и неуверенно протянул руку и положил на свою щёку.       Она почувствовала, как её губы растягиваются в небольшой улыбке, когда она увидела, что в его глазах больше не отражается пустота. От мягкости его прикосновений на сердце у неё потеплело. Чуть наклонив голову, она не сводила с него глаз.       — Потерян, — повторила она. Её взгляд стал ещё пристальнее, когда она всмотрелась в его лицо в поисках хотя бы малейшего признака того, что она могла бы вытащить его из тёмной ямы. Следующие её слова прозвучали нежно, как обещание. — Но ты всегда можешь найти свой путь обратно. Как ты всегда это делал.       Он ошарашенно уставился на неё. Как кто-то мог быть настолько добр, особенно к кому-то вроде него? Горе терзало его, возвращая к неуверенности в себе. Стоило ему встретиться с ней взглядом, он прерывисто выдохнул, сглатывая ком в горле.       Он не знал, что сказать. Что он мог сказать? Вместо ответа он опустил голову, и его лоб неожиданно нежно прижался к её. Он чувствовал, как сердце бьётся сильнее от тепла, исходящего при этом контакте. Ощущалось, словно после этого простого действия осколки его тела, которые так долго были разбиты, стали медленно по крупицам собираться.       — Э… Это так сложно… Пройти через это… — прошептал он, не закончив предложение. Его голос чуть дрогнул, выдавая все эмоции, что снова захлестнули его, пока разум тщетно боролся с ними.       Она почувствовала, как по ней пробежала короткая волна напряжения, когда их лбы соприкоснулись. Но его тепло и аромат наполнили её сознание комфортом, позволяя расслабиться. Прикрыв глаза, она медленно выдохнула.       — Всё будет хорошо, — чуть громче шёпота сказала она. — У тебя всё будет хорошо…       Когда молчание затянулось, она, не думая, наклонилась к нему, невесомо и нежно целуя его в лоб, и губы на долю секунды задержались, прежде чем отстраниться. Не раздумывая ни секунды и оставаясь с закрытыми глазами, она снова прижалась своим лбом к его, словно весь остальной мир просто перестал существовать.       Этот лёгкий, как пушинка, поцелуй в лоб застал его врасплох, заставляя широко распахнуть глаза. На секунду он был неподвижен и ошеломлён весом этого простого, но такого интимного жеста. Его сердце начало бешено колотиться в груди, пока он осмыслял произошедшее.       Его губы задрожали, когда он осознал, что пытается повторить её действие. Он слегка коснулся губами места между двух её бровей, выравнивая напряжённые там морщины. Для неё это ощущалось теплом на коже. На её лице появился румянец, когда он снова аккуратно прижался своим лбом к её лбу, хотя и до конца не понял, что заставило его сделать это. Но это казалось… правильным.       Её тело слегка задрожало от его нежного поцелуя, тепло которого подожгло что-то внутри неё. Никогда раньше он не делал ничего подобного. Он всегда был таким… стеснительным. Её щеки вспыхнули сильнее, стоило осознать, что это ей нравится… очень. Медленно открыв глаза, она увидела, что его — крепко зажмурены.       Он не хотел оставлять её. Это чувство… Было что-то, что он не мог объяснить, когда принял решение упасть к её порогу. Он готовился к злости, резким словам, требующим объяснений лжи и внезапного исчезновения. Потому что убедил себя, что их дружба не выдержит его молчания. Он просто не мог избавиться от стыда, что так неожиданно оставил её во мраке.       Но когда он вернулся, всё, чего он боялся, перевернулось вверх дном. Вместо непринятия он получил доброту, а вместо гнева нашёл понимание. Её искренность выглядела как надежда. Мысль о том, чтобы отпустить это, отказаться от обеспеченного ею комфорта, казалась невыносимой.       Его дыхание опалило её кожу, когда он наконец пробормотал мягкую, искреннюю мольбу. То, чего ему уже давно втайне хотелось. С тех самых пор, как он начал сомневаться в себе и том, может ли отпустить.       — Могу я… остаться… с тобой? На ночь?       Какое-то время она сидела тихо и слушала его низкий и хрипловатый голос. Её взгляд поднялся к его тёмным прядям, и она инстинктивно подняла руку, нежно запуская пальцы в пушистые волосы на затылке.       На мгновение он замер, потому что дыхание перехватило от нежного жеста её руки, пробежавшейся по его тёмным волосам. Простое касание пробудило тепло, которое прошлось по всему его естеству. Ему практически хотелось застонать от такого ощущения, но вместо этого он прикусил внутреннюю сторону губы.       — Да, — мягко ответила она, хотя в голосе прозвучала нотка неуверенности. Она не была уверена, имел он в виду, что хотел остаться на всю ночь с ней или просто где-то в квартире. Вопрос сорвался с уст быстрее, чем она успела остановиться. — Здесь… или со… мной?       С его губ сорвался тихий вздох, когда он наконец открыл глаза, насладившись мягкой близостью этого момента. А потом закралось сомнение. Мог ли он позволить себе пересечь эту невидимую границу, что лежала между ними? Он чувствовал странную нерешительность, почти вину за то, как открыто пользовался её добротой. И всё же было что-то в её взгляде, что останавливало на полпути, эта мягкость, заставляющая его сердце сжаться от чего-то похожего на… любовь?.. Могло это… быть любовью?       Он нервно сглотнул, а пальцы дрожали на её пояснице, пока он боролся с волной захлестнувшего его беспокойства. Ощущение того, что он с ней, её тепло, её нужное присутствие — это было всепоглощающе. Это наполнило его чувством защищённости, глубоко укоренившимся желанием остаться рядом с ней и никогда не отпускать. После этого он уже знал свой ответ.       — С тобой, — наконец ответил он низким и хриплым голосом, в котором чувствовала то уязвимость, которую он раньше не показывал. — Если… Это…       — Это нормально. Я…       Когда она мягко перебила его, голос выдавал эмоции, которые она не собиралась показывать. Опустив голову на его тёплое, мягкое плечо, она замолчала. Пока подбирала слова, её нос заполнился знакомым запахом. На мгновение она подумала о чувстве вины, которое испытывала бы она, если бы оставила его одного, и какой одинокой чувствовала бы себя, находясь одновременно так близко и так далеко.       — Думаю… мы оба нуждаемся друг в друге, — она оставила это так. Туманно, но всё же высказалась.       Он почувствовал свой выдох, сам не понимая, когда успел задержать дыхание. Его сердце сжалось при мысли, что она тоже нуждается в нём. Слегка кивнув, он прижался к ней практически восторженно, ведь эмоции наконец брали верх.       Она улыбнулась в его плечо, не смогла сдержать тёплого трепета, возникшего в груди после кивка. Коротким и нежным движением её рука пробежалась по его волосам, прежде чем она отстранилась, и их взгляды всё же встретились. Она ещё раз мягко улыбнулась ему.       — Я просто уверена, что ты не хочешь тут спать, — её голос звенел, когда она улыбнулась, чтобы убрать напряженность. — Как-то немного тесновато.       Её улыбка стала ещё шире, а попытка пошутить разрядила мрачное настроение между ними. Когда он глупо, но очаровательно улыбнулся, она почувствовала, что её сердце подпрыгнуло.       Её рука нашла его ладонь и, прежде чем отпустить, нежно сжала её. Она не хотела вынуждать его спать с ней сейчас, а позволить самому решить.       — Я буду в своей комнате. Приходи, когда соберёшься ложиться спать, — от его пристального взгляда её глаза потеплели, а потом она поднялась и направилась в свою спальню.       Он смотрел, как она уходила, и улыбка медленно гасла. Мягкий ритм шагов стих, оставляя в комнате лишь тихое тиканье часов. Когда его глаза больше не могли следить за ней, он провёл рукой по своим чёрным прядям. Острое желание протянуть руку к ней и снова обнять охватило его. Но он знал, что должен держать себя в руках. Она и так уже много ему подарила, теперь настала его очередь проявлять ту же доброту.              Глубоко вздохнув, он ненадолго сбросил с себя тоску и пошёл в ванную, чтобы смыть с себя этот день.