Интерлюдия 2. Круги по воде

18.01.299. Ставка Робба Старка у Рва Кейлин. Спустя две недели после Падения Игроков и установления режима Очень Малого Совета.

      – Эти наглецы требуют! – воскликнул с нескрываемым сарказмом Большой Джон Амбер под одобрительный гул других лордов, как только Робб закончил прилюдно зачитывать письмо, доставленное в Ров Кейлин гонцом из Близнецов. Тот факт, что гонец моментально ускакал прочь, отметили очень немногие… Теон был среди них, и ему это льстило, но не очень-то и нравилось.       Теон сидел рядом с Роббом и думал над письмом. Нет, не над той писулькой Сансы и не над той помпезной бумажкой от королевы-регента, конечно. В этот раз писал Малый Совет в полном составе – в шутку уже прозванный северянами, с лёгкого языка самого Теона, конечно же, “Очень Малым Советом”, в связи с отсутствием в нëм чуть ли не половины советников и наличием в числе участников короля Джоффри на должности “временно исполняющего Мастера над Монетой”.       Но, думалось Теону, по крайней мере в этом письме содержались конкретные факты. Во-первых, королева изволила сложить с себя полномочия регента в пользу временного Десницы, сира Кивана Ланнистера, а лорды Бейлиш и Варис, организаторы всего этого фарса с “регентшей на час”, как, опять же, всë это представление метко обозвал Теон на потеху северным лордам, отправились в тюрьму и в могилу соответственно. Более того, именно они, как утверждал Очень Малый Совет, толкнули лорда Старка на мятеж, чтобы был повод снять его с поста десницы. Обоих интриганов, очевидно, не устраивал известный своей честностью Старк на посту регента – у Бейлиша обнаружили хищения на миллион золотых драконов (король не поленился и подробно, на целую страницу расписал, что, где и как крал Мизинец, за что Теон даже начал немного уважать этого высокомерного подонка), а Варис и без того не отличался щепетильностью методов, просто по долгу службы. В эти обвинения Теон даже был, вероятно, готов поверить…       Только вот Очень Малый Совет отчего-то не собирался возвращать должность десницы лорду Старку. И это, по мнению Теона, было очень, очень подозрительно, чем он не преминул поделиться с лордами Севера. Они его, после недолгих раздумий, горячо поддержали, добавив, что надо только соединиться с армиями речников и долинцев, и вот тогда…       Но.       Было в письме ещё и “Во-вторых”. Это были предложения.       Корона предлагала северянам многое. Лорд Старк оставался в Малом Совете и становился Мастером над Законами со всеми соответствующими почестями. Север на следующие десять лет получал послабления в налогах, пошлинах и ценах на зерно, причём немалые, целый ряд субсидий на реставрацию крепостей, а также помощь Ночному Дозору в размере десяти тысяч золотых и более тысячи людей, в основном из числа пленных речников (и эта формулировка, кажется, смутила не только Теона). Более того, для контроля за исполнением всех этих условий на Север отправится сын временного десницы, сир Лансель Ланнистер, который также доставит на Север кости тех северян, что по приказу Бейлиша и Слинта были жестоко вырезаны Золотыми Плащами во время попытки переворота.       В том, что к последнему не приложили руку Ланнистеры, не верил буквально никто.       Требовал взамен Очень Малый Совет лишь верности. Но вкладывал в эти слова конкретные требования: удерживать границы на Севере от одичалых, у которых, по сведениям, полученным Короной от Ночного Дозора, собралась стотысячная армия; не вмешиваться в усмирение “мятежников из Речных земель”; не выдвигать обвинений и претензий против короны; поддержать Корону в случае конфликта с другими мятежниками, если таковые будут.       Именно последнее требование и вызвало у Амбера такую бурную реакцию.       – Требования не лишены логики, но лишены смысла, – произнёс, нахмурившись, вечно холодный Русе Болтон. – Они как будто не в изоляции от всех остальных Королевств, а контролируют ситуацию. Возможно, мы чего-то не знаем, но выглядит это как предложение о почëтной сдаче.       – Именно так, они предлагают смириться и дают за это кость, будто Старки псы, а не лютоволки, – рыкнул Рикард Карстарк. Лорд Кархолда никогда не был таким шумным, как Большой Джон, но в драке один на один Теон бы поставил на Карстарка.       Теон был бы согласен со всеми ними.       Но. Как любил говаривать лорд Старк, всегда есть “но”.       Было одно обстоятельство, о котором военный совет пока не знал. А вот Теон это заметил, и потому под конец собрания резко спал с лица.       Под текстом стояла подпись лорда Старка.       Тут же в зал вбежал потрёпанный гонец в ливрее Маллистеров, и северяне узнали. Сначала о гибели всей армии речников у Риверрана. Затем о том, что в этот раз Фреи выбрали сторону. Тут же и письмо из столицы изучили повнимательнее.       А потом кто-то заметил:       – Где армия Долины? Весь мир недоумевает.       После этого над предложением Очень Малого Совета не смеялся даже Теон. Зато не только он над ним начал действительно думать.

18.01.299. Ставка лорда Ланнистера у Перекрëстка. Спустя две недели после Падения Игроков и установления режима Очень Малого Совета.

      Гостиница “Перекрëсток”. Место, где началась эта война. Глупая и бессмысленная.       Сир Аддам, наследник Марбранд и командир разведчиков армии лорда Тайвина Ланнистера, не испытывал иллюзий. Эта война началась из-за глупости отдельных личностей. И если отсутствие у Тириона Ланнистера полагающейся ему охраны или горе Кейтилин Старк от дважды чуть не погибшего сына-калеки он понять мог, то глупого поступка своего старого приятеля Джейме понять было решительно невозможно. Он не пленил лорда Старка в ответ, чтобы обменять его на Тириона, даже не убил – всего лишь ранил и оставил в Королевской Гавани. Позволил Старку так глупо подставиться с этим переворотом, из-за которого теперь у Севера есть повод для кровной мести, а у десницы – геморрой со столичными казнокрадами и интриганами, не шибко умной вдовствующей королевой, чересчур самодеятельным для своих лет королём и сбежавшей Арьей Старк.       Пока сир Киван наводит порядок в столице, лорд Тайвин приблизил к себе Аддама. Они оба понимали, что Тайвин хочет видеть Марбранда в качестве правой руки Джейме – на правах кровного родственника по матери самого Старого Льва, которая в девичестве была Марбранд, и человека достаточного ума. Однако многие навыки сира Кивана Аддаму ещё только предстояло освоить, в частности – умение доводить чужие идеи до ума. С сожалением Аддам признавал, что сомневается в наличии идей у Джейме, но выражал он это сомнение про себя. На всякий случай. Поэтому пока он просто слушал, что говорит на советах лорд Тайвин (картина эта была непривычна для лордов Запада, ведь обычно голосом Старого Льва был сир Киван) и думал о происходящих событиях.       Войдя в гостиницу, Аддам увидел лорда Тайвина, в полном одиночестве изучающего письмо.       – А, сир Аддам, вы очень вовремя. О действиях северян доложите позже, для начала извольте ознакомиться с письмом, которое Малый Совет изволил отправить Старкам и передал мне для понимания ситуации.       Аддам сел напротив лорда Тайвина и открыл письмо…       – Многовато они на себя берут, простите за мнение, – сказал Аддам после прочтения письма. – Предложения выглядят так, будто мы не сдаться на милость короны им предлагаем, а контрибуцию выплачиваем. Будь у нас тупиковое положение, такие условия выглядели бы уместно. Но не сейчас…       Аддам задумался над письмом сильнее. Что-то не сходилось.       – Однако поскольку письмо исходит от сира Кивана, человека здравомыслящего, я полагаю, что у меня недостаток информации. Тут важны причины.       Лорд Тайвин удовлетворённо кивнул.       – Текст предложения северянам сопровождался припиской.       Взяв протянутую ему записку, Аддам прочëл:       “Избегай битвы со Старками, мы почти договорились с ними. Тиреллы готовы поддержать нас вместо Ренли, если против нас не выступят Север, Железные Острова и Долина. Подписи Старка мы получили. Король этой ночью через Сансу Старк убедил его в исключительной честности наших намерений. Железяне хотят часть Речных земель для колонии, лорд Харлоу уговаривает лорда Грейджоя принять сделку, но пока Бейлон упрямится. Лиза Аррен скоро напишет тебе письмо с заверениями в верности, пришлось убеждать её любовника радикально. Киван.”       – …в этом свете предложения северянам отнюдь не возмутительны, а более чем разумны, – заключил Аддам, и лорд Тайвин снова одобрительно кивнул.

18.01.299. Пайк, Большой зал. Спустя две недели после Падения Игроков и установления режима Очень Малого Совета.

      – И ты думаешь, Чтец, что я должен принять эти подачки? – сурово спросил отец дядю Родрика, и Аша не могла не подумать о том, насколько они оба на самом деле старые.       Они стояли в солярии лорда Грейджоя на расстоянии вытянутой руки и смотрели друг на друга, создавая вокруг себя такой моток нервов, что Аше становилось дурно. Отец и дядя различались как море и небо. Крепкий, но костлявый, и хилый, но достаточно здоровый. С суровым взором острых глаз – и с осторожным, но полным мудрости взглядом. Стойкий и гибкий. Секира и кинжал. Храбрый и Чтец.       – Либо мы это примем, либо нас в очередной раз оставят в дураках, – ответил отцу дядя, совершенно спокойно, как если бы рассуждал о погоде. – Впервые за три столетия у нас есть реальный шанс получить земли на материке. Нам нужно только ничего не делать.       – Это у тебя шанс получить эти земли. Станешь лордом зелёных земель, Родрик, а? Чем ты тогда отличаешься от тех мерзких предателей Кеннингов из Кайса?       – Тем, что для получения этих земель не нужно никого предавать.       – Старый Закон, вот что ты предаёшь.       – Старый Закон умер вместе с Харреном Чëрным, Бейлон, и ты заплатил не просто железную – кровавую цену за попытку его возродить. И не только ты, или напомнить тебе о судьбе моих сыновей?       На этих словах Чтеца Аша могла только сокрушаться, что он не как отец. Дядя, по словам отца, стал совсем мягкотелым после гибели сыновей в битве у Светлого острова. Только и делал, что читал да правил. Ни хорошего налëта, ни громкого пира в его исполнении не видели уже очень давно. Его уважали на Харлоу, да и сторонники Нового Пути его уважали, считая кем-то вроде лидера. Но вот истинные железнорождённые, как Аша, над ним разве что смеялись.       Только вот она, в отличие от этих горячих голов – наследница отца. И считала, что воевать надо только тогда, когда Семь Королевств разделены.       А в свете последних новостей с материка их раздробленность уже не кажется такой очевидной. Да, Речные Земли бунтуют, но армия их разгромлена, а Фреи перешли на сторону Ланнистеров. Долина ушла в изоляцию в преддверии долгой зимы. Север собрал армию, но остался один на один против Железного Трона. Простор и Штормовые земли ждут развития событий, и, видимо, дождутся, когда Ланнистеры передавят врагов поодиночке, чтобы получить награду за верность.       В этих условиях воевать надо было либо за Север против Железного Трона, либо за Железный Трон против Севера. Но у северян был Теон…       Аше подумалось, что северяне порвут на кусочки Теона в случае нападения Железных островов на Север. И тогда она точно станет наследницей. Потом междоусобица кончится, Железные Острова останутся при своих... Только Теон этого уже не увидит.       Пока отец и дядя продолжали спорить, Аша тихонько вышла и направилась в сторону конюшен. Если отец не сказал Чтецу резкое и решительное “нет”... Возможно, отец слишком нерешителен. Возможно, он на самом деле размяк и не слишком сильно отличается от дяди Родрика.       Возможно, подумала Аша, пришла пора обратиться к другому Грейджою. Тому, который чтит Старый Закон, но не выглядит в свои годы как обглоданная кость.

18.01.299. Чертог Орлиного Гнезда. Спустя две недели после Падения Игроков и установления режима Очень Малого Совета.

      Лиза стояла у окна своих покоев и с трепетом в сердце держала письмо от Петира.       В детстве, далёком счастливом времени, она узнала, что такое любовь. Что бывает, когда сердце трепещет от предвкушения простой утренней встречи с чьими-то глазами. Что случается, когда руки дрожат, исполняя танцы на зависть самым горячим дорнийкам, от малейших прикосновений чьих-то рук. Что происходит, когда ноги сами несут его к любимому…       Лунный чай. Выкидыш. Ненависть.       В тот момент, когда отец лишил её их ребëнка, она поклялась самой себе, что все еë дети, за кого бы она ни вышла, будут от Петира.       Её невезение с мужем обернулось сказочной возможностью с Петиром. Ведь выкидыши были и у прежних жëн старого орла, так почему бы верному вассалу не сделать работу за своего старого, немощного, вонючего сюзерена? И Петир делал. О, как он хорошо её делал. У её милого Петира было достаточно верных людей, которые помогали им быть вместе постоянно и обеспечивали её специальными отварами с таким расчётом, чтобы она понесла именно от Петира, а не от гадкого старика.       И это сработало.       Лиза любила Петира не только потому, что он умный, обаятельный, умеющий подать себя и проявить искреннее сочувствие мужчина. Она любила его потому, что таков был её выбор.       И вот она получила его письмо. Наконец-то. И все дурацкие слухи из столицы об аресте Бейлиша будут пресечены. Ведь если они правда, то она пойдёт его спасать…       Из письма выпал обработанный какой-то мазью человеческий мизинец.       Лиза, преодолев тошноту, открыла письмо…       “Мизинец вашего любимого Бейлиша. И это ничтожная компенсация за то, что он украл у Короны миллион золотых драконов. К слову, лорды Долины уже знают об этом. Если не хотите получать Бейлиша и дальше по частям, не вмешивайтесь в войну. И тогда, вероятно, ваш с Бейлишем сын станет грандлордом Долины.”       Лизе, которую пробрал холодный, липкий, почему-то вонючий как её покойный муж пот, это сказало всë, что надо.       Ради счастья их с Петиром сына она была готова на всë. Даже забыть, что такой человек, как Петир, когда-то был для неё важен.

18.01.299. Солярий леди Оленны Тирелл в Хайгардене. Спустя две недели после Падения Игроков и установления режима Очень Малого Совета.

      – Мне кажется, дорогая бабушка, у нас намечается конфликт интересов, – только и мог заметить на новое письмо из столицы Уиллас с едва скрываемой иронией. Кто ж знал, что король всë-таки получит обратно относительную лояльность Старка и решит выбрать для брака леди Сансу. – В частности, мой горячо любимый отец теперь наверняка поставит на Ренли, с учётом того, что короны нашей очаровательной Маргери в случае союза с Ланнистерами не видать.              Бабушка на это только промолчала. Уиллас вообще в последнее время начал замечать, что Королева Шипов погрузилась в глубокие раздумья. Новости из столицы она получала теперь лишь от Хораса и Хоббера Редвинов, которых бабушка характеризовала как “самых отъявленных тупиц, которых видел мой несчастный дом”, но сведениям которых была вынуждена доверять из-за устроенных Очень Малым Советом чисток среди слуг Красного Замка. И даже то, что сообщали эти двое, заставляло бабушку паниковать.       Это не было очевидно, но только не Уилласу. Нервное пожëвывание нижней губы, слегка более сильное, чем обычно, сдавливание подлокотников любимого кресла, участившиеся моргания… Леди Оленна Тирелл очень, очень переживала.       – Мне не нравится происходящее больше, чем ты думаешь, – ответила наконец Уилласу бабушка. – И дело тут отнюдь не в дурацкой короне. Дело в том, что происходит в столице. Я ожидала, что Старки и Ланнистеры сцепятся, но я не ожидала, что Ланнистеры начнут конфликтовать друг с другом. В доме Старого Льва всегда был один центр власти. Однако случившееся во время прибытия сира Кивана… это не мог сделать он один. Такой масштабный переворот игры можно было совершить только при наличии того, кто этот переворот готовил в столице.       До Уилласа начало доходить.       – …а учитывая, что все активные игроки в ходе переворота убраны с доски… ты предполагаешь, что появился новый игрок. И он Ланнистер.       – Именно. И вопрос состоит в том, кто. Но тут я теряюсь. Потому что такой фигуры у них в столице нет и быть не может.       – А король? Ты сама признавала, что мысли у него интересные.       – Мысли остаются мыслями. Если это подготовил он, то всё, всë, что про него рассказывали нам слуги Ренли, было ложью. Но это не может быть так… банально. Он просто словно… поменялся в один момент. И это его предложение…       А предложение было изначально заманчивым. Король в своём первом письме предлагал два варианта – брак его и Маргери и брак Маргери с Джейме Ланнистером, освобождённым от клятв Королевской Гвардии в соответствии с “прецедентом Селми” о невозможности исполнения обязанностей (хотя Уиллас готов был поставить всех своих лошадей на то, что Барристан Отважный и сейчас лучший воин в Королевской Гвардии). Как обосновывалась бы невозможность – забота самого короля, но в случае “львиного”, а не “королевского” варианта Простор получал бы куда больше привилегий от короны и не обязан был оплачивать грядущую свадьбу. Решение своё король объяснял довольно просто – он действительно сумел полюбить леди Сансу Старк и склонен именно к этому варианту брака. Тем не менее в случае, если Тиреллы предложат хорошую сделку, “сердце уступит дорогу политике”.       Однако второе письмо, полученное в ответ на предварительное согласие на оба варианта с условием, что против Ланнистеров и короля не будут открыто выступать Север и Долина, обозначило, что уже сам король не согласен на вариант с королевским браком. Только с “львиным”. И половину условий он уже выполнил – под письмом была подпись лорда Старка. А учитывая, что Долина до сих пор не вступила в войну, у Ланнистеров имелось нечто, чем можно было давить на долинцев.       – …а Ренли уже собирает сторонников, – заметил о более насущном Уиллас. – И выступать против этого варианта открыто – значит наткнуться на стену непонимания.       – Они опьянены летними винами, мой мальчик, – грустно заметила леди Оленна, составляя какое-то письмо. – Они не знают, что такое война. Они думают, что достаточно просто привести всë войско Простора к стенам Королевской Гавани, и та сама падёт к их ногам.       – Так может лучше помочь им? Направить их мысли в нужное русло?       – Не глупи, Уиллас. У них есть идея, от которой отступать и не хочется, и не можется. Корона, пфф... Ты и сам знаешь, что Ренли выглядит мятежником куда больше, чем те же северяне. Эти хоть защищают союзников, глупых, но какие уж есть. А Ренли? Хочет украсть корону? Даже если то, что он сказал о детях королевы правда – а я бы этому не удивилась – есть Станнис. Так себе король, конечно, из такого мужчины только кочергу сделать можно да поглубже в угли. Но всяко лучше Ренли.       Уиллас посмотрел в окно, на уходящее в величественный Мандер солнце. Потом посмотрел на бабушку, на её морщины, на её острый, но никуда не направленный взгляд.       “Какой смысл в мысли без направления?” – подумалось в этот миг Уилласу, и он решился.       – Тогда, бабушка… не можешь победить – возглавь. Нам надо просто сделать так, чтобы на пути Ренли не было ни Станниса, ни детей королевы. Так или иначе.       Леди Оленна посмотрела на внука испытывающим взглядом.       – И с чего ты взял, что у нас получится?       – С того, что в столице больше нет всезнающего Вариса. А у меня есть друзья, которым будет интересно потравить несколько львят.       Эти слова заставили бабушку крепко задуматься, а Уиллас слегка отпил своё любимое вино.       Дорнийское красное. Подарок от одного близкого друга. Очень, очень хорошо разбирающегося в ядах.