Часть 2. Пролог. 14 день 2 месяца 299 года от З.Э.

      – …заседание Малого Совета от четырнадцатого дня второго месяца двести девяносто девятого года объявляю открытым, – объявил Пицель – единственный из участников Малого Совета, не носивший сегодня чëрное.       Официальный траур по сиру Джейме Ланнистеру был объявлен в столице на ближайшие три дня с единодушного согласия короля и десницы. Малый Совет начался с минуты молчания. И остальной Малый Совет тоже не был против.       Потому что стоило вскрыться сведениям о Диком Огне под городом…       Когда Лансель вечером прошлого дня провёл членов Малого Совета к обнаруженными им (официально) вместе с Арьей Старк (неофициально) складам с Диким Огнём, руганью Пса можно было пробить Стену, а молчанием Старка – еë починить. Понять, что означал тот самый приказ Эйриса из записки Тайвина, стало в тот момент очень легко. И понять, что случилось бы, исполни Джейме этот приказ, тоже. Клиган и Старк тут же принялись в условиях строжайшего секрета, используя ланнистерских сержантов и королевских гвардейцев, изобретать способ вынести бочки с Диким Огнëм из мест складирования. А Тирион немедленно отправился в Гильдию Алхимиков договариваться с ними о том, чтобы либо уничтожить смесь, либо хотя бы сделать более стабильной. Алхимики, узнав об этих запасах, были, по словам Тириона, в глубоком ужасе, потому что это оказались пропавшие в своё время сосуды для короля, которые, как они сообщили Тириону, уже “переспели” (учитывая, что по прихоти Эйриса сосуды были сделаны в форме фруктов, они именно переспели, подумалось Тайвину) и могут взорваться даже от солнечного света. А уж о том, чтобы сделать их более стабильными, и речи не шло.       Хуже того, оказалось, что Серсея чуть ли не сразу после начала своего регентства заказала в Гильдии Алхимиков десять тысяч сосудов с Диким Огнём. И готовы были уже две тысячи. С этим “богатством” вообще было непонятно что делать – деньги уплачены полностью, а людей, чтобы их обслуживать, не хватает.       Однако Тирион, к удивлению Тайвина, очень быстро решил вопрос. Он приказал Гильдии создать план по транспортировке и утилизации нестабильных остатков вещества. За счëт самой Гильдии, конечно же. Алхимики возражали, но Тирион напомнил, что Железный Трон заказал и оплатил работу над вдвое большим количеством нового вещества, и если Гильдия рассчитывает на столь большие заказы в будущем, то ей лучше согласиться. Что алхимики и сделали, но пришлось предоставить им в качестве бесплатной рабочей силы тех Золотых Плащей, что должны были быть по настоянию Старка казнены, больше сотни. Тирион и тут отличился – выступил перед ними с речью о том, что по его милости им заменили казнь на милосердие и денежную выплату в одного дракона в обмен на сложную работу по спасению города, и те с радостью согласились, так и не осознав, что милосердием в их случае станет Стена, где у каждого из них его золотой дракон быстро отберут в пользу Дозора.       В этот момент Тайвин уже окончательно смирился, что от Тириона ему никуда не деться. Просто потому, что тот оказался крайне полезным советником. А в условиях отсутствия хотя бы просто полезных советников – это было бесценно.       – Итак, начнëм, – остановил минуту молчания Тирион, сидевший теперь во главе стола. – Сегодня у нас разбор дел, накопленных прошлым десницей. Я не про лорда Старка, если что.       Киван передал ночью свои полномочия Тириону – и десницы, и регента – и, попрощавшись с Ланселем, которому, по соглашению с Севером, предстояло отбыть в качестве королевского бейлифа в Белую Гавань, отбыл в свою армию под Риверраном на рассвете, оставив “молодую” часть своих верных людей с Ланселем. Но перед этим Тайвин заставил Кивана написать письмо о случившихся событиях тому Тайвину. Киван, подавленный произошедшим предательством Серсеи, которую он же повелел выпустить из темницы, явно не хотел этого делать, но возражать не стал.       Тайвин не хотел, конечно, беспокоить того Тайвина в этот момент. “Сигардское сидение” Виктариона Грейджоя, раскол в Долине, Станнис и Ренли – всë это было очень невовремя. Но и вмешательство Дорна в происходящие события случилось очень невовремя. Об этом тому Тайвину следовало знать. А уж то, какую роль Дорн сыграл в судьбе Джейме и Серсеи – тем более…       – Начнëм с финансов. Племянник?       Тайвин вырвался из размышлений. Не он один.       “Дедушка, он звал меня, но вы заняли мою голову.”       После того обморока Джоффри перестал гадить Тайвину, выплëскивая на него смесь чувств при каждом удобном случае. Он просто пропал. Однако после случившегося с его настоящим отцом и матерью Джоффри решил наконец “пойти на переговоры”. Однако негодный мальчишка всë ещё пытался вернуть себе контроль. Этого Тайвин не мог допустить.       “Очевидно, тебе голова была не очень нужна, внук.”       – Финансы наши плохи, – хмуро ответил король деснице, слегка поëжившись в кресле – утром внезапно налетел ветер и ливень, и жара последних дней сменилась промозглой прохладой. – Все успехи последнего месяца по уменьшению расходов пришлись на сокращение трат на турниры, наряды и прочую роскошь, совершенно ныне избыточную. Одно только решение не проводить турнир в честь моей коронации, который хотела провести королева, позволило оставить в казне около сорока тысяч золотых драконов, а разбор королевского гардероба и вовсе позволил нам заработать. Я и сам теперь не хожу ни в чëм роскошном, как ты мог заметить, дядя.       И действительно, когда Тайвин счëл необходимым провести ревизию королевского гардероба после выявленной схемы Бейлиша по отмыванию средств казны на королевских заказах, он обнаружил много нарядов, которые даже не были ни разу надеты. Он распорядился оставить минимально допустимый запас одежд, причём только тех, что сделаны из действительно дорогих материалов, не тех тряпок, которые Бейлиш поставлял королеве “по особым случаям”, а остальное тихо распродать или пустить на другие вещи. В итоге у него лично осталось около сорока нарядов из более чем двухсот, которые были у прежнего Джоффри, самые удобные и скромные, а тряпки Серсеи и вовсе почти все оказались либо выставлены на продажу в принадлежащих короне (а до того Бейлишу) лавках в богатых районах, либо отданы швеям для перешива их под нужды будущей королевы, либо и вовсе разрезаны на отдельные куски ткани и тоже проданы или пущены на новые платья, поскромнее. С одного только этого казна уже в первые дни заработала десять тысяч золотых драконов, просто от продажи десяти платьев – дамы из столичного патрициата и аристократии устраивали торги и даже настоящие драки за эти наряды…       “Это так скучно…”       “К таким вещам неприменимо слово “скучно”, внук. Это твоя обязанность. Или что, хочешь отдать корону Станнису или Ренли?”       “Нет!!!”       “Тогда изволь учиться, как надо править. Иначе я буду каждый день устраивать тебе лекции о правлении. И уши ты тут заткнуть не можешь.”       “Да, да, простите, я больше не буду…”       “Ты это говорил сегодня уже три раза, Джоффри.”       – Да, я заметил, что ты одеваешься скромнее, племянник, – вывел Тайвина из рассуждений Тирион, съежившийся в своём кресле до состояния комка, а не человека.       – Король в чëрном смотрится очень хорошо, только если это не Станнис, само собой.       – А вот мой старший дядюшка – это плохая новость для финансов. Некогда нашей главной статьëй дохода были налоги. Но кто теперь их платит…       – Почти никто, – заключил Тирион. – Поэтому вес доходов казны сместился на Королевскую Гавань.       – И в этом месяце всë было терпимо, однако последние пару дней действует морская блокада со стороны Станниса, так что морская, самая большая наша торговля, ныне по сути прекращена. Корабли не могут ни войти, ни выйти из Залива Черноводной.       – А с юга улыбчивый шпагоглотатель, – задумчиво протянул Тирион, смотря в окно и явно думая о своëм. И судя по тому, что в окне виднелась поливаемая дождëм Великая Септа Бейлора, думал он о Джейме. Тайвин старался не думать об этом на Малом Совете, а вот у Тириона это явно не получилось. Но у Тайвина был опыт, которого не было у его сына. Опыт, который он тоже набрал в потерях и горестях. “По крайней мере, в этот раз он не узнает от Джейме, что Тиша не была шлюхой. Это бы разбило его окончательно,” – подумал Тайвин, и только грянувший за окном гром и покашливание лорда Старка, который, кажется, совершенно игнорировал плохую погоду, вернуло его к действительности.       – А на чëм же тогда держится сейчас казна? – спросил Старк, внимательно изучавший свои бумаги, судя по тому, что увидел Тайвин – о тратах на Золотых Плащей. – Когда ещё я был десницей, она уже трещала по всем швам. Чем же сейчас мы пополняем еë?       – Поначалу с доходами помогла конфискация имущества скользкого червя Бейлиша – часть была продана, часть приносит постоянный доход и даже использована нами для иных наших целей, вроде распространения слухов. Уже упомянутая мной ревизия королевского имущества тоже помогла. Но этого недостаточно. Пришлось принимать иные меры. Например, заключать подряды на различные работы вроде переноски грузов с использованием заключëнных и сирот, привлечëнных ранее к общественным работам.       – Я всë ещё полагаю, что по существу это не сильно отличается от рабства, – заметил Старк. Намекая, кажется, и на самого себя.       – Да, не спорю. Напоминает. Но мы продаëм только их труд, а не их самих.       – Лишь оправдание, ваше величество.       – Ваша задача – создавать для короны оправдания, лорд Старк, – ответил за короля Тирион. – Прошлый мастер над законами был настолько некомпетентен, что даже для собственной коронации не смог достойное оправдание придумать. Будьте добры, придумайте закон, который оправдал бы эти “общественные работы”. И если вам хочется, а вам хочется, то создайте в нëм защиту для трудящихся от излишней жестокости.       – Это будет чертовски полезно, – вставил Клиган, который за этим “общественными работами” и следил. – Потому что честная работа за еду и грош явно привлечëт людей из Блошиного Конца. Особенно после того, как мы усилиями опытных пополнений несколько… проредим преступников в городе.       – Как именно? – нахмурился Старк. За окном снова грянул гром, и порыв ветра заставил скрипеть ставни на окнах.       – Я подсказал командующему одну идею, пришедшую из времён войн Валирии и Гиса, – ответил ему Пицель, слегка прокашлявшись. – Deci morghot. Казнь каждого десятого в провинившемся отряде. Выбор по жребию – солдаты тянут палочки, кому выпадает короткая – того должны казнить сами его сослуживцы. И лорд Клиган усовершенствовал эту идею.       – Разумеется, городские бандиты редко ходят такими большими группами, – сказал Клиган с не очень-то весëлой ухмылкой. – Потому если группа бандитов попадается стражникам впервые, то из неё убивают не каждого десятого, как у валирийцев, а каждого пятого. Или просто одного из попавшихся. И убивают остальные члены группы, разумеется, тут валирийцы хитро придумали. Бандиты очень не любят, когда кто-то убивает своего по приказу властей, и эти ублюдки будут либо на самой нижней ступени иерархии, либо вообще трупами. А потом, когда бандиты сделали это дело, их отпускают, выжигая на них клеймо в виде крысы – чтобы их приятели узнали, что сделали эти сволочи. Уж об этом наши глашатаи позаботятся. Естественно, стража предлагает бандитам идти на общественные работы, а особо крепких можно и в Золотые Плащи заманить.       – Идея не в том, чтобы искоренить преступность, лорд Старк, ибо это невозможно, – добавил Пицель. – Идея в том, чтобы взять еë под контроль и учëт. Мы могли бы убивать всех преступников, но это значило бы войну с ними.       – А учитывая недавние печальные события, у нас есть прекрасный повод предпринимать столь суровые меры, – заметил Тирион. Старк тяжело вздохнул.       – Это всë равно слишком сурово. Возможно, стоит не клеймить тех, кто сразу согласился на общественные работы?       – А как их на эти работы отсылать? Предлагаете всем стражникам носить с собой кандалы? – фыркнул Пëс.       – Закажите кандалы меньших размеров, но надевайте их сразу на ноги, – остановил их спор Тайвин, вспомнив кое-что нехорошее, но уместное. – Когда Бейлиш пытался меня подкупить, чтобы я казнил лорда Старка, он привёл ко мне девушку как раз в таких. Как он ответил мне на вопрос, почему она в этих кандалах, “эти вещи сделаны в Лисе для особых клиентов”. Поищите в конфискованных у него борделях, наверняка найдёте что-то такое.       “Только вот я еë расстрелял из арбалета…”       “И возбудился, знаю, спасибо. Такие вещи надо держать при себе.”       – Итак, если с этим решено, перейдём к следующему вопросу, – подвёл итог обсуждению Тирион, и заседание Малого Совета перешло к обсуждению военных дел.       Но Тайвину уже было не до них. Мысли его, когда он вспомнил о том, в чьëм теле находится, обратились к последствиям собственных поступков.       И он ещё думал, что у него-то, в отличие от Тириона, есть опыт преодоления своего горя…

***

      Король сидел в покоях Великого Мейстера и смотрел в заполненный лишь тлеющими углями камин, изредка помешивая их кочергой. Пицель ушёл в Твердыню Мейгора, осматривать рану Теона Грейджоя – незадачливый похититель так и не пришёл в себя, а потому его разместили недалеко от лорда Старка и приставили несколько стражников. Теперь в покоях, совмещённых с библиотекой Красного Замка, было практически пусто. Слуги заходили сюда нечасто, практически никогда, а стража караулила все входы. Стол, жертвой которого стал Несторис, вынесли и тщательно осмотрели представители Железного Банка, да так и оставили в замковом дворе за невозможностью избавиться от яда, а проход в библиотеку был по просьбе Пицеля закрыт решёткой, чтобы целью подобных диверсий не стали книги. Там же, среди книг, он ныне и работал – после гибели Несториса Пицель стал жутким параноиком, что тщательно скрывал, но получалось не всегда. В результате в прежнем кабинете Пицеля остались только камин и три кресла. Даже окна были закрыты решетками, взятыми из старых запасов – с выкованными на них драконьими мордами, из-за чего у Тайвина невольно возникали воспоминания об Эйрисе.       А заодно и мысли о том, что Джоффри, тот, прежний, удостаивался нелестных сравнений с некогда другом Тайвина. И что Джоффри действительно на него похож – в его идеях из той, прошлой жизни, было рациональное зерно, но их воплощение страдало неуместностью, самодурством и балаганной жутковатостью, а подчас и самым подлинным безумием. Как и у Эйриса.       Раздался скрип двери и топот маленьких ножек, сопровождавшийся хлюпом воды – дождь так и не прекращался.       – Я думал, королю Малый Совет покажется слишком скучным, чтобы посещать его больше раза в месяц.       Тирион попал в самую точку. Эйрису тоже советы казались скучными.       Тайвин приказал стоящему на страже сиру Мендону Муру не пускать никого, кроме десницы – уж больно у Тириона внешность запоминающаяся, подделать её будет сложно. Да, сейчас в Королевской Гавани один Безликий, но это Арья Старк, и занята она сейчас вместе с Ланселем и ланнистерскими сержантами поиском других тайников с Диким Огнëм. Поэтому Тайвин и ждал Тириона здесь.       А то, что Тирион придёт, Тайвин знал. Была причина.       – Если кому-то обсуждаемое кажется скучным, то он недалеко ушёл от моей матушки. Я должен править, а не делать вид. Матушка делала вид, и куда это еë привело? Предательство и позорное состояние.       А как иначе назвать состояние между жизнью и смертью?       Расчёт Тайвина оправдался. Как только Клиган и его люди доломали днище судна, оставили команду связанной на борту, сбросили в воду доски между кораблями и на единственной шлюпке на “Сироте” спустились на море в ожидании потопления, Селми отпустил Серсею. Но связанной. За борт. С другой стороны корабля. И поспешил развязывать команду “Сироты”, которая, завидя дыру в трюме, тут же прыгала за борт. Некоторые – прямо в шлюпку Клигана, но когда тот разрубил одного надвое прямо в полëте, попытки прекратились.       Команда “Сироты” оказалась в западне. Тайвин видел, как они молились, просили взять их на борт, ругали Селми, но король был непреклонен. Даже Тирион, формально руководивший преследованием, ничего не сказал. Дорн ведь не объявлял войну или мятеж, он ударил в спину своему законному сюзерену. Значит, никакой пощады.       Но встала проблема со спасением Серсеи. Гребцы из людей Клигана были так себе, так что пришлось спускать шлюпку уже с находившегося у другого борта “Дерзкого ветра”. Один дурак даже попытался было прыгнуть, рассчитывая, наверное, на награду, но спасать пришлось его самого, потому что плавать этот юноша, как оказалось, не умел. И только через некоторое время Серсею всë-таки достали – в тот самый момент, когда она начала глотать морскую воду и идти ко дну, и один всë-таки умеющий плавать моряк нырнул за ней и выловил. Затем последовали искусственное дыхание, тошнотворное зелье и прочие необходимые в таких случаях вещи…       Однако, как оказалось, непоправимый ущерб уже был нанесён. В Королевской Гавани Серсее стало резко плохо, она упала в обморок, а потом, открыв глаза…       Она была практически полностью парализована.       Пицель потом, при осмотре, сказал, что кто-то из похитителей, видимо, Кеттлблэк, в день похищения напоил Серсею крайне неприятным составом из репертуара колдунов Кварта, вызывающим, в случае непринятия противоядия в определённое время, серьëзные поражения мозга от недостатка крови. Простая страховка на случай провала похищения… и она сработала.       Серсея теперь была чем-то вроде мыслящего растения. Единственное, как она могла двигаться – это дышать, вращать глазами да ходить под себя. И только взгляд давал понять, что она жива и осознаёт своё положение…       И в этом взгляде Тайвин видел ненависть. Видел прямо сейчас, ведь Серсея величественно и ровно сидела в соседнем кресле, по левую руку от Тайвина, недвижимая, как статуя, смотрела в камин и время от времени косилась на короля. Ничем иным, кроме глаз, она двигать не могла, поэтому даже полностью увидеть его ей было не под силу.       – Позорное состояние, согласен, – сказал Тирион, сев в третье кресло, справа от короля. – Однако… Мне кажется, сейчас суровое отношение к ней уже не слишком уместно. Серсея никогда не отличалась здравостью суждений, но она всë-таки твоя мать.       – Она предала меня в тот самый момент, когда охмурила сира Джейме. Видимо, очень и очень давно, – ответил Тириону король, и говорил он здесь от лица обеих частей себя.       – Но она не заслужила такой судьбы.       – Возможно, этого состояния и добивались заговорщики. Вспомните, что говорил мне Селми – Кеттлблэк сказал ему, что Станнис заплатит много денег, но отдал бы Станнис приказ травить таким ядом кого угодно? А кроме Кеттлблэка, я думаю, этот яд ей никто и не мог дать, Пицель сказал, что яд был дан ей ещё в замке. Мой бунтующий дядюшка кто угодно, но не отравитель.       – Хочешь сказать, что Кеттлблэка попросили говорить Селми, что он работает на Станниса?       – Думаю, это вполне в духе дорнийских псов, – закончил король, поставив кочергу у камина и уставившись в лежащие на коленях свежие свитки с описанием трат на грядущую свадьбу короля – благо, почерк благодаря внутреннему Джоффри он смог поправить так, чтобы Тирион при случае не узнал его.       Тирион слегка заглянул в них, что-то посмотрел и хмыкнул.       – А у вас, однако, большой талант, когда вы применяете голову не для того, чтобы ей есть или произносить оскорбления.       Тайвин должен был бы оскорбиться, но Тирион был прав. Джоффри был кучей самодурства, вонючей и жестокой. Кривое зеркало Ланнистера, вот он кто. Тайвин надеялся, что внутренний Джоффри, подозрительно молчаливый после Малого Совета, услышит его.       Только вот Тайвин никак не мог отделаться от мысли, что и сам он едва ли лучше сейчас.       – Скажите, дядя, моя матушка… она всегда была такой, кхм…       – При мне можешь называть её как хочешь, племянник.       – Мне придётся слишком сильно ругаться, дядя. Я не образец благочестия, но я хотя бы не вредитель.       – О, да, это самое подходящее слово для Серсеи. “Вредитель”.       Тирион посмотрел в камин, заполненный тлеющими углями. Его взгляд в этот момент, как заметил Тайвин, был столь же потухшим.       – Она всегда напоминала мне дикий огонь. Опасна, но крайне нестабильна и заводится от малейшего света солнца.       Тирион обернул взгляд своих практически чëрных глаз, мерцающих при свете потухших углей оттенками фиолетового. В этом взгляде Тайвин увидел горечь дурной соли и старых слëз.       – А ты всегда был таким же, сколько я тебя знаю. Что изменилось?       Ответ Тириону знать было не положено. Тогда король, уверен был Тайвин, точно в его глазах станет монстром. Тирион уважал отца, но ненавидел его, это Тайвин знал. Та история с Тишей стала уроком, но Тирион сделал из него свои выводы. Правда о том случае ушла в могилу вместе с Джейме…       Больше такого не повторится. Тайвин тоже усвоил урок.       – Я изменился. Я просто… спросил себя не “что бы сделал король?”, а “что бы сделал дедушка?”, и в этот момент многое встало на свои места. Матушка учила меня, что меня все должны слушаться только потому, что я король и это моё право. Но ведь и дедушка, и король делали не так. Они добивались исполнения своей воли.       – Верно. Они делали это по-разному, но в целом ты мыслишь в правильном направлении, племянник. И мой отец, и король Роберт именно добивались исполнения приказов, так или иначе. По поводу лорда Тайвина и без того есть известная песенка, которая набила оскомину мне ещё тогда, когда я был в утробе покойной матери. А король ради того, чтобы его воли слушались, и вовсе стал королëм. Избыточно, как и всë у покойного Роберта.       – А теперь мне нужно сделать то же самое. Добиться того, чтобы мне подчинялись Семь Королевств. Снова.       – Да, так и есть. И ты, в сущности, этим уже и занимаешься, племянник.       – Что именно ты имеешь в виду?       – Твои письма, разумеется.       Король посмотрел на Тириона очень, очень внимательно. Прямо в его чëрные глаза. Тирион на это только демонстративно повертел своим знаком Десницы на груди.       – Мне стоило некоторых трудов добиться от верных тебе людей признания в том, что это ты отправил те письма, благодаря которым мы пришли к ситуации, сложившейся сейчас. Вопрос там, слово тут – и вот я уже ознакомился с текстом писем, которые ты написал столь многим. Признаюсь, идея договориться с Фреями и северянами – удивительно разумная вещь. Мой отец не постеснялся бы победить и тех и других силой, но это истощило бы его силы настолько, что на южан не осталось бы свежести. Ключевое здесь “бы”, потому что всё это уже не случится.       Тирион взял паузу, посмотрел в камин, на Серсею за спиной короля, всë так же величественно недвижимую, и вздохнул.       – Однако… Твоя попытка примирить нас с Простором привела к целому ряду очень выгодных нам событий. Это я признаю. Ты вызвал раскол на Железных островах, из-за чего Виктарион Грейджой сейчас не разоряет побережье Запада и Севера, а сидит в Сигарде и не знает, что ему делать. Ты вызвал раскол в Речных Землях, благодаря чему прекратилось их разорение моим отцом, а у нас появились там сторонники вроде Фреев. И ты же поспособствовал тому, что Штормовые земли выступили против нас далеко не в полном составе… Но и невыгодных последствий у твоих действий тоже хватило. Твоя активность вызвала реакцию – явную в Долине и у Станниса и скрытую в Дорне. Да и Тиреллы с твоего крючка соскользнули… напомни, почему ты всë-таки сделал выбор в пользу девчонки Старк, хм?       – Потому что Простор мы бы всë равно потеряли, дядя. У них есть свои интересы, которые противоречат интересам Ланнистеров, а Ланнистеры, увы, мой самый главный и единственный союзник. По существу я и сам Ланнистер.       – Дважды, во втором поколении.       Тирион снова посмотрел на Серсею. На этот раз в его взгляде не было даже задумчивости, только презрение.       – Как ты узнал об…       – Матушка не так умна и скрытна, как ей казалось. О её интрижках не знал только ленивый, и если бы не Варис – знал бы и ленивый. Я про короля само собой. А Джейме… и говорить не хочу.       – О, ты говоришь прямо как мой отец. В моменты просветления он говорил такие же вещи. Наступали они обычно тогда, когда случалась очередная глупость в их исполнении. А это бывало… достаточно часто. Но поскольку глупость должна была быть исключительной, то и просветление у отца наступало исключительное.       Они замолчали. Тайвин положил свитки на пол и снова взял в руки кочергу, начав переворачивать угли в камине, настроившись на какой-то свой ритм. Получалось, правда, только наигрывать эту глупую мелодию “Рейнов из Кастамере”, знамя его правления и слëзы его врагов. Даже “Дженни из Старых Камней” звучала бы в его голове лучше – в той песни было куда больше трагедии, ведь для Тайвина теперь, с новыми знаниями от Кровавого Ворона, это было напоминание о том, что их всех ждëт, если они не смогут объединить Семь Королевств обратно.       – Он захочет голову виновного в смерти Джейме, – услышав, очевидно, мотив “Рейнов из Кастамере”, произнëс Тирион. – А поскольку сир Барристан изволил утонуть…       – И кого же?       – Клигана, например.       – Клигана я ему не отдам. Он толковый исполнитель, в меру жестокий, но зато слушается приказов и предлагает работающие идеи. А насчёт того, что его обыграл Селми… Нужно работать с тем, что есть, у нас нет своих Селми.       – Не надо было его выгонять.       – Я уже сотню раз пожалел об этом. И поэтому мне нужен толковый советник. Тот, кто мои идеи сделает решениями.       – И что же ты предлагаешь?       – Поможешь мне разгрести всë то, что происходит в моëм государстве, и должность временного десницы станет для тебя постоянной.       Тирион уставился на короля в некотором непонимании. А Тайвин… а он просто знал, что тот Тайвин не изменит отношения к Тириону, пока не пройдёт через то же самое, что и он сам. Значит, этим стоит пользоваться сейчас и приблизить к себе Тириона. Помочь ему.       Может, хоть так он искупит вину за всë плохое, что сделал Тириону?       – Отец будет очень недоволен, – высказал сомнение Тирион. Вполне обоснованное.       – Не ищи в этом удовлетворения. Ищи в этом способ добиться его признания. Добьëшься – и он не будет недоволен моим решением. Но я больше не потерплю провалов. А то, что случилось в Великой Септе – провал. Твой в том числе.       – Но там же был тайный ход, о котором я не знал…       – Это Королевская Гавань, здесь тайных ходов больше, чем вшей на бродячей собаке. Ты же видел остатки лаза в потолке Зала Малого Совета, дядя. А Великую Септу тоже строили при Таргариенах.       – Бейлор Благословленный – это не Мейгор Жестокий.       – Пока Бейлор правил, его дядя Визерис управлял. А уж этого никто в доверчивости не упрекнëт.       Тирион выглядел после этого как насквозь вымокшая под шедшим за окном дождëм собака. Он бы и рад спорить, но, видимо, осознавал правоту короля. Тирион должен был быть там, в Великой Септе, и ждать, пока Джейме появится. Или в крайнем случае он мог бы игнорировать Великого Септона и заполнить Великую Септу стражей.       – А что мне было делать? Посылать туда Золотых Плащей.       – Ты мог бы остаться там сам под благовидным предлогом. Помолиться, например. Джейме тебя любил и ценил, наверняка бы послушал.       – Возможно. Но если Джейме что-то делал, то делал до конца.       “Дай мне сказать ему, дедушка!”       Появление Джоффри было неожиданным. Тайвин было собрался поставить его на место, но что-то в тоне Джоффри показалось ему стоящим внимания.       “Без глупостей.”       Король вскочил и от злости бросил кочергу куда-то в сторону двери. Тирион аж подпрыгнул на месте и посмотрел на короля с испугом…       – О да, я знаю на своей собственной шкуре, как он доводил всë до конца, – сказал уже действительно Джоффри, и Тирион, кажется, заметил смену тона. – Ты не знаешь, что такое жить в окружении демонов в собственной голове, дядя. Ты не знаешь, что такое каждый день сходить с ума от того, что они, эти демоны внутри меня, хотят крови. И Семеро тут не помогут. Это всë еë вина, – король ткнул пальцем в Серсею, в чьих глазах, покосившихся на короля, отображался подлинный ужас. – Да, я о тебе говорю, матушка. Ты же знала, что дедушка Тайвин был женат на кузине, ты знала и не подумала ни на секунду о последствиях того, что сделаешь это с собственным близнецом…       – Джоффри, Джоффри, полегче… – попытался было успокоить его Тирион, но Тайвин, слышавший всë изнутри, знал – Джоффри бесполезно успокаивать словами.       – Я не могу быть полегче, дядя, она мне жизнь сломала! Я из-за неë ненормальный, Семеро еë дери! Всë то, что я делал столько лет, оно всë от этого! Мне доставляло удовольствие видеть кровь, мучения, слëзы, но не потому что я сволочь, а потому что из-за этой суки я сломан! У меня как будто та же беда с головой, что и у Мейгора Жестокого! А вдруг не только с головой? Вдруг я вовсе бесплоден?! А потом, когда я подрос, она ещё и полоскала мозги своим этим “величием Ланнистеров”, и чего ради? Чтобы я вырос… этим?       – Но ты показал на всего себя…       – Вот именно!       Джоффри сел обратно в кресло и уставился в потухшие угли. В покоях Великого Мейстера снова стало тихо. Тайвин начал чувствовать, как снова возвращает себе контроль над телом, а Джоффри… кажется, он спрятался в самых глубинах их общего разума и плакал навзрыд.       “Долго думал?”       “Пока смотрел… как вы правите… и слышал… как вы думаете…”       Внутри разума раздался громкий всхлип.       “Пока я не мог… контролировать тело… я мог лишь смотреть… не только наружу… я видел… ваши воспоминания… чужие слова обо мне… а потом… только что, перед разговором… вы вспомнили Эйриса… Безумного Короля… и сравнили его со мной… сначала я был зол… но потом… я и правда такой же… монстр…”       Тайвин не знал, как утешать детей. Особенно таких… сложных. Осталось ли в его сердце хоть что-то мягкое, он даже спросить у самого себя боялся.       И судя по тому, что Тирион сел рядом с ним и просто молчал, его сын тоже не знал, как у утешать детей. Это приводило Тайвина в бешенство. Прежде всего – на самого себя.       Кто-нибудь из них вообще знал о таких вещах?       – А дядя Джейме тоже всегда был…       – …упëртым болваном? Да. Я ему это прощал – Джейме обо мне заботился, во всяком случае. Но, кажется, глупость сына не замечал только собственный отец.       Тайвин хотел спросить не об этом, но ответ был более чем исчерпывающим.       “Правда не замечал?” – спросил уже Джоффри.       “Замечал, разумеется. Но возлагал надежды на её исправление.”       “Зря. Мой… кхм, настоящий отец… он никогда не показывал острого ума иначе как в подколках.”       “Вот потому я и надеялся. Настоящее остроумие обычно значит, что человек умеет видеть то, чего не видят другие.”       “Как дядя Тирион?”       “...да, как Тирион.”       – Какая ирония, – горько усмехнулся Тирион, прерывая мысленный разговор Тайвина и Джоффри. – Старый Лев страдал близорукостью в отношении собственных детей, и они, пользуясь этим, его неизменно подводили. И теперь у него только один остался – меня с Серсеей считаем каждого по половине.       Тайвин вдруг понял – есть ещё способы проверить, способен ли на это Тирион. Да, Тайвин не хотел разочаровываться ещё сильнее, но теперь, когда Тирион остался его единственным ребёнком…       Какие, по существу, ещё были пути?       – Тогда будь добр, обеспечь лорда Тайвина внуками.       Тирион, кажется, понял не сразу. А когда понял – посмотрел на короля взглядом затравленного оленя.       – Что?       – То. Если ты не заметил, у него, кроме тебя, не осталось детей, способных обеспечить ему наследие. Тебе в любом случае придётся заняться этим вопросом.       У Тириона, кажется, перехватило дыхание. Осознание последствий смерти Джейме дошло до него окончательно, и он, кажется, не был этому рад. Разумеется, ведь раньше он знал, кого Тайвин хочет видеть на месте своего наследника, а теперь, когда он всë-таки стал наследником сам, это означало соответствующие обязанности.       – Но… но я же урод! Да ни одна нормальная женщина на меня не посмотрит!       – А голова тебе на что, дядя? Не можешь взять внешностью – возьми обаянием. Ты буквально уговорил сотню отморозков, которых даже на Стену отправить страшно, таскать Дикий Огонь. И что, тебе не под силу расположить к себе женщину?..       Тирион просто промолчал. Наверняка, подумалось Тайвину, он захочет выпить после такого разговора. Но пьяный десница в планы Тайвина не входил.       – А чтобы ты не начал пить, я назначу тебе оруженосца по-настоящему королевских кровей.       – Это кого же? – подозрительно посмотрел Тирион.       – Томмена, – глаза Тириона в этот момент стали по размеру как серебряные блюда с королевских пиров. – Он мой наследник, и кто-то должен учить его править.       – Но я и сам учусь…       – Значит, будете учиться вместе. И потом, это будет для тебя испытанием. Если будешь его хорошо учить – это будет ещё одно доказательство, что ты достоин своего наследия.       Тирион посмотрел на короля пустым взглядом и спросил лишь одно:       – Сколько у меня времени на поиск невесты?