Тëмные игры разума

      Джинкс шла по едва заметной тропе, окружённая бездонным мраком, который лишь изредка разрывали странные вспышки белого света вдали. Впереди, словно мираж, виднелась дверь — та самая, что вела в бар «Последняя капля». Подойдя вплотную, синевласая замерла, не зная, что скрывается за ней и какие тайны её ждут. — Пока не попробую — не узнаю, — пробормотала она, поворачивая ручку и открывая дверь.       Ослепительная вспышка света сменилась жутким пейзажем: посреди комнаты стоял стол, за которым сидели Майло, Клаггор, Вандер и Экко. Но это были не её друзья детства, а их зловещие подобия — с кровоподтёками и закатившимися глазами. — А вот и виновница торжества! — воскликнул Майло. — Мы заждались! — добавил Клаггор. — Присаживайся, — холодно произнёс Экко, указывая на стул рядом.       Джинкс, охваченная нарастающей паникой, не могла понять: реальность это или плод её больного воображения. В её глазах читались страх и растерянность, словно от той, что безжалостно уничтожала врагов, не осталось и следа. Слегка дрожа, она подошла к указанному месту. – Я бы хотел сказать спасибо за то, что ты убила нас! – обратился к девушке Майло, его голос звучал ледяной насмешкой. – Я всегда знал, что твои изобретения до добра не доведут. И, как видишь, ты добилась своего! – ухмыльнулся он. – Нас завалило обломками крыши и стен, дробя черепа, ломая кости, – присоединился Клаггор, его слова были тяжёлыми, как камень. – Коротышке тоже изрядно досталось, его взрывом на улицу выбросило. Но ты, наверное, этого не заметила, слишком радовалась случившемуся, – продолжил Майло.       Джинкс в ужасе перевела взгляд на Экко. Кровь струилась из его висков и верхней части головы, заливая лицо. – Паудер, разве мы не были друзьями? – с горечью начал он. – Почему всё так произошло? Разве я заслужил это? Я лежал в луже, на холодной земле, истекая кровью, а ты… ты даже не взглянула в мою сторону, словно забыла меня!       Джинкс задрожала, слёзы ручьём текли по её лицу. – Я НЕ ХОТЕЛА! Я ХОТЕЛА СПАСТИ ВАС! – закричала она в отчаянии. – ЭККО! ПРОСТИ МЕНЯ! – обнимая его, она гладила его голову, её руки были в крови. – Почему сейчас тебе стало нас жаль? – холодно заметил Клаггор. – Ты ведь каждый день убиваешь людей, а тут вдруг решила пожалеть мальчика? – Жалкое зрелище, – добавил Майло. – Ты всё та же бесполезная Паудер. –Ладно, пора начинать представление!       За барной стойкой возникла маленькая девочка лет восьми, вся в грязи, с синими волосами. — Погодите, — обернулась Джинкс к стойке, — Это… Я?! — с недоумением прошептала она. — Так и есть! — воскликнул Майло. — А теперь… — Убей её, — холодно произнёс Клаггор. — Что…? — вырвалось у Джинкс. — Да как я… Нет, я не сделаю этого! — вскричала она. — У тебя нет выбора. Если хочешь переродиться, отпустить прошлое, всех нас, ты должна это сделать! Иначе останешься просто безумной дурой, одержимой убийствами и террором. Это твой шанс, ну же! — подначивал Майло, вкладывая пистолет в её дрожащую руку.       Пистолет упал с глухим стуком, и девушка, словно одержимая, начала бить себя по голове, нанося удары в затылок и другие места, будто пытаясь вырваться из оков кошмара, пробудиться от невыносимой реальности. Её движения были отчаянны, словно она хотела избежать выбора, который изначально вёл её к поражению. Она каталась по полу, её тело сотрясалось от истерики, а крики, полные боли и отчаяния, разрывали тишину, устремляясь в пустоту, как последняя попытка заглушить внутреннюю агонию.       Она ощутила нежное прикосновение к своему телу и мгновенно обернулась. Перед ней стоял Экко, всё ещё окровавленный, с лицом, искажённым скорбью. Но в его взгляде, в каждом движении, сквозило не стремление окончательно сокрушить её разум, а, напротив, словно тихое желание помочь ей вырваться из этого бесконечно затянувшегося кошмара. Его рука, несмотря на грубость обстоятельств, касалась её с почтительной осторожностью, будто он боялся причинить ещё больше боли. В его глазах, помимо усталости и отчаяния, мерцала искра надежды — не для себя, а для неё. И в этот миг она поняла: даже в самой гуще тьмы, среди хаоса и разрушения, оставалось место для чего-то большего, для света, который мог бы указать путь к спасению. — Эй, коротышка, что ты задумал? — вспыхнул Майло. — Разве мы не договорились довести всё до конца? — Почему ты не хочешь насладиться её страданиями за всё, что она тебе сделала? — спросил парень. — Потому что она — единственный луч света для меня в этом мире, способный быть тем, кем хочет. И не вам решать, насколько ярко ему светить, — ответил мальчик, и в его голосе зазвучала взрослая твёрдость.       Тело беловласого начало претерпевать глубокие метаморфозы, расширяясь и превращаясь в человеческое юношеское тело с маской совы на лице, что видела Джинкс в схватке с «незнакомцем».       Перед девушкой возникло гуманоидное существо, парящее в воздухе и излучающее сияние, словно свет миллиардов звёзд. Оно приблизилось к девочке за барной стойкой и, с нежностью коснувшись её, позволило ей исчезнуть, не оставив после себя ни следа. – Экко! – раздался позади крик Джинкс, и парень резко обернулся.       Его взгляд упал на десятки рук, тянущихся к девушке, пытающихся увлечь её в бездну. – Ты думал, ты тут самый умный? – язвительно бросил Майло. – Что ты нашёл в этой никчёмной дуре? Ха-ха, захотел присунуть, да? – То, чего ты никогда и ни с кем не сможешь найти, – спокойно произнесло существо, приближаясь к Майло. – Счастье.       В следующее мгновение его рука сжала лицо подростка. – Что ты делаешь, блядь? Отпусти, пидор! – закричал Майло, пытаясь вырваться. – Сейчас ты узнаешь, что значит раствориться в пространстве, – холодно произнесло существо, и тьма начала поглощать Майло, сжимая его внутрь пространства.       Подросток был полностью поглощён, не оставив после себя абсолютно ничего. – Теперь твоя очередь, Клаггор – гуманоид посмотрел на него.       И, не успев сказать ни слова в своё оправдание, второй подросток так же стремительно исчез.       Экко приблизился к Джинкс, лежащей на полу, осматривая её с тревогой. Она была измождена, её силы на исходе. Девушка повернула голову, её взгляд скользнул по загадочной фигуре, пытаясь проникнуть сквозь маску, но тайна оставалась нераскрытой.       Парень протянул руку, коснувшись щеки синевласой. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным, словно он хотел запечатлеть каждую деталь. Её кожа, мягкая и теплая, словно излучала свет, и он не мог оторваться от этого мгновения близости. – Моя милая девочка, – прошептал он с трепетом, – ты всё так же прекрасна, как в тот день, когда я потерял тебя… – Его голос дрогнул, и он обнял её, словно боясь снова отпустить.       Джинкс, не отводя взгляда, смущённо покраснела. Её щёки залились румянцем, а глаза светились теплом, напоминая о днях детства, проведённых на лужайке. – Нужно выбираться, – произнёс он, поднимая её на руки. – Вандер… – прошептала она. – Мы обязательно поможем ему! – твёрдо ответил Экко, шагая к выходу.       Когда дверь распахнулась перед ними, из её глубины вспыхнул ослепительный свет, словно последний аккорд, завершающий симфонию событий.       Джинкс резко поднялась с кровати, её тело сковывала дрожь, а лоб покрывал холодный пот. Кошмары давно стали её спутниками, но этот был иным — особенным, словно в нём таился некий смысл, настойчиво пытающийся донести до неё важные мысли, указать путь. Много лет она считала Экко погибшим, с того самого рокового дня. Но теперь в её сознании закрались сомнения, будто, разрывающие привычную картину мира. Что, если он всё ещё жив?