Часть 6

Ступая по шумным коридорам академии, Алиса не сделала ни единого замечания крикливым спортсменам, а просто методично обходила кучки детей, утонув в собственных мыслях. Сегодняшняя тренировка казалась слишком быстрой, потому что она понимала – после ее окончания ей нужно идти на юбилей к отцу, а что ему говорить и как взаимодействовать она так и не надумала. К тому же мысли об Абдулиной, которой она справки у Ларисы Валентиновны выпрашивает уже какой день, скребли душу похлеще уличных кошек. Алиса взялась за ручку двери, искренне надеясь, что увидит другую картину, где Абдулина хотя б из под одеяла выползла и начала разговаривать. Не спеша протискиваясь в комнату, Фирсова поджимает губы от разбитых ожиданий; на кровати лежит комок, закутанный в одеяло, а вокруг ни звука. - Абдулина, ты в курсе, что тебя ваша тренерша крикливая размотает за пропуски твои? – громко говорит Алиса, чтобы уж как-то взбодрить подругу. – При том, что я ей фальшивые бумажки таскаю от Ларисы. Но ответа от кудрявой и нет, та лишь под одеялом сопли на кулак мотает и протяжно вздыхает. Так было каждый день после дискотеки. Привычно улыбчивая Юлька скатилась в молчащее тело, иногда подающее признаки жизни. И даже Полкан со своими подарками и приглашениями ее не радовал – раздражал больше. Букеты стояли без внимания, и не один подарок не был распакован. - Юль, - с надеждой выдает Фирсова, уперев ладони в заставленный стол, - ну, не умер же никто. Это уже смешно, правда. - Смешно?.. – прохрипела Юля, медленно показываясь из под одеяла. – Смешно тебе? Ну, наконец хоть вылезла из своей берлоги и миру показалась. Уже неплохо. Фирсова понимает, что этим надо пользоваться, пока она снова не исчезла, а их общение не вернулось к немым кивкам и гробовому молчанию. Быстро присев рядом, Алиса обняла подругу, почти лёжа на ней. - Ты сейчас за воздух переживаешь, ты в курсе? – шёпот бил Юльке в уши, но Фирсова держала ее мертвой хваткой. – Себе же хуже делаешь. Ты че, себе враг, Абдулина? Юлька кое-как высвободилась из дружеских оков, и выпрямилась, прильнув спиной к стенке. Всё она понимает, тоже не глупая далеко девчонка, но когда прокручивает свой дискотечный казус, внутри всё сжимается от обиды и несправедливости. - Ты не понимаешь! – взвизгнула та, шмыгнув носом. - Нет, это ты не понимаешь! – Алиса значительно повысила тон, нахмурив брови. – Не осознаешь, что тут больше плюсов, чем минусов. Абдулина хмыкнула, подняв влажные глаза к потолку и скептически спросила: - Плюсы?.. Ты издеваешься, да? Нет, Алиса совсем не издевалась. Конечно, ее подругу очень сильно обидели, но едва ощутимое согласие со словами Желтого она чувствовала. Что лучше на корню обрубить, чтобы лишних иллюзий не строить. Чтобы завышенные ожидания потом тебе жизнь не ломали – в этом плане Фирсова с ним солидарна. Тоже любила так вопросы решать. - Теперь ты знаешь, что он не стоит твоих надежд и времени. – спокойно продолжила Алиса, крепко сжав горячую ладонь подруги. – Да, обидно и грубо, но теперь ты в курсе, что не надо больше за ним бегать. Да, и вообще, ни за кем не бегай никогда, ясно тебе? – Юлька вжалась в стену, опустила глаза и нехотя кивнула. – Себя уважать надо, а если он не хочет ничего, то и не надо в голову ерунду эту брать. Чести много, слышала про такое? Абдулина в ответ сжала руку Алисы сильнее. Да, понятное дело, про уважение и все такое. Но ей было больнее за то, как он при всех ее отшил, а не за сам отказ. Видимо, человек он не самый хороший, раз так поступил, думает Юлька, хмурясь всё сильнее. - А еще, - интригующе сказала Алиса, - он от меня словесно получил. – лицо Абдулиной удивленно вытягивается, а глаза часто-часто моргают, словно на яркий свет. – Прости, что по мордасам не дала. Силы были не равны. - А как это? – в очередной раз шмыгнув носом, Юля с любопытством оглядела подругу. – А когда ты с ним разговаривала? Фирсова громко прочистила горло, пытаясь скинуть воспоминания того вечера после ее диалога с Желтым. - Я сразу заметила, что у вас что-то не то. – собралась Алиса. – Ты же вылетала, как ошпаренная, пробежала мимо меня. Ну, я ему пару ласковых и наговорила. Сказала, что вкуса нет у него и всё такое. - А почему раньше не сказала? – вылупив глаза, спросила Юлька. Фирсова на секунду стушевалась, но вовремя прогнала огненный импульс в теле, чтобы убрать ту ночь в кругу лесных деревьев. Она сама толком не понимала, что это было и как можно оценивать произошедшую ситуацию, но нутром чуяла – ничего хорошего. - А когда мне тебе говорить? – взлетевшие брови Алисы очертили еле видимые морщинки на лбу, и девушка вопросительно мотнула головой. – Когда ты из под одеяла вялые признаки жизни подаешь? Или когда молчишь, как рыба? Прямо сидела и думала, когда ж мне нужный момент подобрать. Абдулина шумно и глубоко втянула воздух, бесконтрольно жуя припухшие губы. Внутри так неприятно щелкнуло, когда вспомнилось свое же приглашение на втором этаже дома культуры. Да, можно допустить отказ, но явно не тот, которому она подверглась. Так нормальные люди не поступают, подумала Юля, сложив губы в тонкую линию. Злость какая-то на нее обрушилась. - Да и ладно. – стойко отмахнулась кудрявая, расправляя плечи. – Нашелся тут завидный жених. Как ты сказала, вкуса нет у него? - Именно. - Скажу больше, - высокомерно задрав аккуратный носик, протянула девушка, - у него нет чувства прекрасного. Даю слово, что в его сторону даже не посмотрю, веришь? Как там… - скривилась кудрявая, щелкая пальцами. – Много чести? Уголки рта Алисы сложились в острую улыбку, но она понимала, что это порыв гордости, а не конечный результат. Но в целом – сойдёт. То, что Юля начала гордость свою откапывать из кучки симпатии, уже что-то. Фирсова быстро перебралась к себе, плюхнувшись на застеленную кровать. Смотрела, как взрослый смотрит на ребенка, который осматривает то, чем заинтересован, но боится сказать об этом открыто – Абдулина аккуратно ходила около стола с подарками, загадочно убрав руки за спину. - Чё, Юль, - с усмешкой сказала Алиса в спину подруги, - на Поле Чудес поедем с такими-то ништяками? - Сначала надо посмотреть. – строго ответила Юля. – Чтобы не стыдно было людям показывать. Давай раскроем? - Не, я чужие подарки не трогаю. – сложив руки под головой, Алиса уткнулась в потолок так, что свет от желтой лампы начал рябить перед глазами. – Да, и не успею я. Ухожу. - Куда? – протяжно протянула кудрявая, расстроено опустив руки. - На юбилей к отцу. - Как?.. – растерялась та, застыв в удивлении. – Уже сегодня? А чего ты лежишь тогда?! – она засуетилась. Сначала подошла к шкафу, потом схватила косметичку, покопалась там, а после застыла. – А, ну, вставай! Собираться будем! Фирсова беззвучно посмеялась, а потом цокнула языком о нёбо в знак отказа, продолжив спокойно лежать и дёргать ногой. Вот еще сборы великие устраивать. Она уже чувствует жгучую неловкость, стоит только подумать об обители Суворовых. И ее месте в этой обители. - Юль, не твоя забота. – после паузы ответила Алиса, поднимаясь с постели. – Пойду я в чем мне удобно. - Ну как? – девушка продолжила настаивать на своем, но и Алиса сдаваться даже не думала. – Ты прекрасно понимаешь, что там за люди, а в своих спортивках будешь на оборванку похожа, ну что они подумают? Фирсовой как-то по боку, что они о ней подумают. Да и наверняка анализу ее личности никак не поможет дорогой наряд или красивые украшения – она им и без них не по душе. Зеленые глаза сужаются и со всей серьезностью оглядывают суетящуюся подругу, не говоря ни единого слова. Абдулина это выражение лица знает лучше всех – Алиса решения не поменяет. То ли из твердости характера, то ли из упёртости. Юлька решает подарки глянуть, развернув цветастую обертку, пока Алиса придирчиво рассматривала себя в зеркале. - Сегодня какое число? – не отрываясь от маленькой открытки, спросила Юля. - Двадцать четвертое. – обозначившись театральной паузой, Фирсова неслышно цокнула. - М. – промычала девушка, сжав губы от накатывающей улыбки. – Меня на свидание зовут. В записке так написано. - Пойдешь? Алиса ожидающе замерла и даже дыхание рефлекторно задержалось. Абдулина человек непостоянный и на жизнь смотрит через розовые очки – ее настроение изменчиво, а выбор может быть совсем не однозначным. - Нет. Опять через окно это дурацкое лезть. Не хочу я. - Да что ты говоришь! – аж глаз нервно дернулся от такой отмазки. – А как на дискотеки, так мы первые в окна сигаем, а как нормальный парень зовет, так мы не хотим, ты посмотри на нее! – Юля издевательски скривилась и еще раз покрутила в руках расписную открытку. – Абдулина, начинай себя в руки брать. Иди на рандеву своё, хватит валяться уже. Нашлась великая страдалица. Если тебя такая ерунда из колеи выбивает, то я не знаю, как ты жить вообще собираешься. Думаешь, жизнь дохера простая и люди, все как на подбор, добрые и любящие? Юлька будто виновато опустила голову, и поплелась поближе к подруге. Кудрявая мордашка легла на Алисино плечо и протяжно вздохнула. Но Фирсова с укором глянула на нее в отражении зеркала – разные они. Абдулина беспечно непосредственна, а Алиса даже и не знает значение таких слов. - И че улыбаемся теперь? – прижавшись головой к голове подруги, Алиса вопросительно вскинула брови. – А, Абдулина? Юля, не говоря ни слова, ближе подошла сбоку, обвила Алису за талию и склонила голову, сильнее прижав щеку к её плечу. Многозначительно издала какое-то подобие приглушённого писка - то ли вздох, то ли всхлип, полный усталости и благодарности одновременно. Алиса молча смотрела вперёд, в точку, стараясь не отшатнуться. Её кожа вздрагивала от любого физического контакта, особенно сейчас, когда в груди копошилось что-то неоформленное, тяжёлое. Телячьи нежности всегда раздражали - расплавляли броню, делали слабее, мягче, уязвимее. А быть мягкой было под запретом. В отражении две фигуры сливались в одну - светлое пятно кожи, чёрный силуэт пижамы, руки, переплетённые сбоку. Алиса сначала осталась недвижима, будто не поняла, как на это реагировать, но через пару секунд всё же медленно закинула руку на плечо подруги. Как-то неловко, не по-привычному - но искренне. В комнате стало тихо. Только часы в коридоре тиканьем подчеркивали замедленное течение позднего вечера. У Юльки глаза блестят, когда она всматривается в отражение Алисы, которая непривычно долго не отпускает ее из объятий. - Меня, кстати, на два дня отпустили, прикинь. – нарушает идиллию Алиса. – Правда, не знаю, че я там делать буду. У них ночевать что ли? - Нет, блин! В подъезде тебе постелят! – попыталась пошутить кудрявая, но заметив волнение Фирсовой, аккуратно замолчала. – Алис, ты это, не переживай за этот юбилей. Общий язык по любому найдете. - Ничё я не переживаю! – загорелась девушка, выпутываясь из рук. – Всё, хорош уже на мне висеть, с Полканом своим обжиматься будешь. Абдулиной искренне захотелось расхохотаться впервые за недавнее время – Алиса предсказуема до нельзя. Как только сопереживание к себе чувствует, сразу же в атаку встает. Если в ней сильно покопаться, отбросить грубость и непробиваемую броню, можно даже доброту с нежностью обнаружить. - Обжимания еще заслужить надо. – деловито заявила Абдулина, вальяжно развалившись на стуле. – Ладно, сходим, поглядим на этого жениха. Всё ровно делать нечего будет без тебя. - Резко ты переобулась, подруга. – без укора выдала Алиса, надевая куртку. – Смотри, потом мне всё расскажешь. В подробностях!

***

Чем ближе она подходила к нужному дому, тем шаги становились медленнее, а сердце билось в такт шахматам в коробке, которые так и норовили выскочить из рук, отскакивая от стенок тонкими, глухими ударами. Асфальт под ногами был скользким от ночной измороси, и фонари давали такое усталое, тусклое освещение, будто давно махнули рукой на этот квартал. Неприятное волнение накатило новой волной - холодной, вязкой, как речная тина. Алиса остановилась у дверей подъезда. Металл под пальцами был ледяным, воздух резал горло, пока она молча всматривалась в окна, светящиеся мягким золотом. Где-то наверху зашевелился силуэт девчонки лет пяти. Она стояла на подоконнике и внимательно исследовала двор, касаясь стекла маленькими ручками. Потом, видимо, подошел ее отец, аккуратно забрал девочку и окно зашторилось. Алиса облизнула губы, подумав - ей бы так. Ждать больше нечего – пришла, значит, дороги назад нет. Надо было раньше головой своей думать, а теперь уже поздно. Считая ступеньки, она крепко сжимала руки, почти ломая себе пальцы, а шахматный набор подмышкой, казалось, давил на рёбра, как тяжёлый камень. Алиса редко ощущала тревогу - ту, что растекается по мышцам, давит на диафрагму и хрустит в шее. Сейчас она управляла её телом, как кукловод. Наступив на очередную ступеньку, Алиса вдруг замирает на месте – ощущение трясущихся коленей капает ей на мозг. Кожа головы натягивается от злости, а она резко и со всей силы бьет себя по ногам. Собраться надо срочно. Позор какой такое себе позволять. Разжав кулак, рука занеслась перед звонком – сердце начало глушить звуки. Дверь открылась почти сразу. - Добрый вечер. – Голос слегка дрогнул, но располагающая улыбка Диляры подействовала, как тёплый плед на холодные плечи. - Ох, Алиса, здравствуй! Проходи! Кирюш, Алиса пришла! – Фирсова вдавила шею в плечи, и вошла, опустив голову. – Ты вовремя! Квартира встретила теплом и запахом свежей выпечки. Где-то вдалеке что-то шкворчало, в прихожей горел мягкий, рассеянный свет, словно в музее. Простор, порядок, тишина. Здесь всё дышало благополучием. Даже стены были выкрашены ровно, без пузырей, а обувь у входа стояла по струнке, как на разводе. В коридоре показался отец. Алиса узнала этот взгляд сразу - смесь вины и ожидания. Он смотрит на нее заинтересованно, но стоит ему встретить ее взгляд, как он уводит глаза в сторону. Он вновь прокашлялся, нервно поправил полы пиджака, а затем покрутил галстук, немного расслабляя петлю, и двинулся навстречу дочери. - Поздравляю с днем рождения. – коротко сказала она, протянув подарок. – Это шахматы. Надеюсь, пригодятся. - Что ты! – он неловко помог снять ей куртку, пальцы его запутались в молнии, и Алиса почувствовала, как её напряжение передаётся ему. – Мы дома очень часто играем, подарок замечательный! Сначала мужчине подумалось обнять дочь, но что-то его остановило. Делать такой жест в его положении было бы странно. Он занес руку и неловко похлопал ее по плечу, будто делая одолжение. Алиса метнула скептический взгляд - короткий, режущий, - но отец тут же отвернулся к вешалке. Петля на куртке упрямо не находилась, и он несколько раз промахнулся, прежде чем повесить её. Диляра положила руку ему на плечо, легко, чуть ли не незаметно - будто напомнила: "Я рядом". Улыбка у неё была усталая, но добрая. - Проходи, Алиса, проходи. – мягкий голос, почти шёпот, направляющий. Фирсовой не хочется показать своего любопытства, но краем глаза она осторожно рассматривает стены, увешанные картинами, фигурками и разными сувенирами. Музеи она не посещала ни разу, но от чего ей кажется, что в нём все именно так, как в квартире у Суворовых. Зал оказался просторным. Свет - неяркий, но достаточный. На окнах - полупрозрачные шторы, на пианино - книги и керамика, как из заграничных поездок. В углу, почему-то, стоял велосипед. Семейные фото, огромный портрет отца Кирилла Суворова на всю стену, многочисленные фигурки, большие горшки с цветами на полу и всякая дребедень, в которой Фирсова вообще не разбирается. Она замирает на пороге, когда видит за столом Марата и женщину преклонного возраста, по всей видимости, приходящуюся Алисе бабушкой. Они о чем-то говорили, пока отец искусственно не прокашлялся и не обратил их внимание на себя. Марат сначала слегка удивился, а потом лишь обошелся молчаливым кивком. Но женщина была менее лояльна – кинула пустой высокомерный взгляд и как ни в чём не бывало вернулась к диалогу с Маратом. - А, ну, иди матери помоги! – рявкнул отец, сбивая неловкую тишину. – Расселся! Марат немного оторопел, но быстро встал из-за стола, окинув Алису взглядом с ног до головы. Фирсова не растерялась – едкий смешок так и сорвался с губ. Не дорос он еще, чтоб косо на нее смотреть. Суворов старший промолчал, но прекрасно заметил, что дружественного приветствия не случилось. Его это по-отцовски расстроило. Хотел переключить на свою мать, но там тоже провал – старушка сидела с каменным лицом и полной отрешенностью. Будто нет здесь никакой Алисы. Но едва ли ее это задело. Она решительно двинулась вперед, не желая больше играть роль прозрачной тени. На стене висело много разных семейных фотографий – молодой Суворов с сыновьями стоят около дачи, школьное фото Вовы, детское фото Марата и еще много других, на которых Алисой и не пахло. А по низу медали развешаны. Как жаль, что не ее. Она б здесь все стены металлическими кружками увешала, если бы они в отцовской любви и заботе что-то решали. Он еще раз рассмеялся, ища поддержки, оглядывая то Фирсову, то свою мать, которая вообще признаков жизни не подавала. Но взаимности не случилось – Алиса тупила в стену, а мать в очередной раз отвернула голову к пианино. - Ну, посмотри, Алиса, - взяв себя в руки, он решил действовать по ситуации, - это всё успехи Вовы в спорте. – от волнения он вновь прочистил горло, не зная, как подступиться к дочери. – Сможете общий язык найти. Фирсова холодно улыбнулась, высокомерно рассматривая малочисленные награды, висевшие в короткий ряд. Три медали за первое место, а остальные по убывающей. Куда уж, успехи великие, думает девушка, сдерживая усмешку. - Ну да. - ухмыльнулась Алиса, глубже пряча кулаки в карманах. – Есть, чем гордиться. Кирилл Владимирович тут же осёкся – от волнения и неловкости совсем не понял, что сказал. Достав носовой платочек, он прошелся по влажной макушке, и принялся думать, чем можно перекрыть свои же слова. - Ух, медали тяжелые, да? – сжатый кулак и широкая улыбка смотрелись наиграно, но Алиса и виду не подала. – Хоть на металл сдавай! - Да, не из ваты сделаны. Наступила очередная тишина, и мужчина отчетливо понял, что таким темпом дело не пойдет. Вдруг из кухни послышался лязг тарелок, а потом Диляра коротко ойкнула. - Ну, что там у вас? – деловито крикнул мужчина, поправив штаны, ухватившись за ремень. – Пора уже за стол садиться. Он указал Алисе на стул с краю, слегка подталкивая в плечо, и ушёл в коридор. Сиденье было мягким, но чужим, и Фирсова невольно поёжилась, устраиваясь поудобнее. Краем глаза она скосила взгляд на женщину напротив и тихо фыркнула. Мать Суворова сидела неподвижно, будто вырезанная из камня, и этим застывшим лицом давала понять, что делить с ней один стол - всё равно что терпеть сквозняк в старом доме. Из кухни потянуло тёплым паром и укропом - Диляра внесла глубокую тарелку с горячим, пар ещё клубился над густой подливкой. Желудок Алисы предательски напомнил о себе: за весь день она толком ела только в обед. На столе в аккуратных вазочках стояли салаты, плоские блюда с нарезкой, а в центре - нечто, щедро смазанное майонезом и уже чуть подсохшее по краям. Алиса даже не пыталась угадать, что это. Гораздо больше её смущала россыпь приборов у тарелки - по два ножа, по две вилки, ложки разного размера. Зачем столько? Отца всё ещё не было. Остальные молча ждали, как на репетиции какого-то тихого спектакля. В голове промелькнула мысль: а что, если Вовы не окажется? Но тут же стало хуже от обратного - от представления, что он появится. Он всю жизнь делал вид, будто её нет. Удобно так - нет человека, нет проблемы. Стыдно, наверное. Как и всем в этой благополучной, прилизанной семье. Хотя Алиса ведь не просила, чтобы её вообще рожали. Из коридора донёсся негромкий топот и шорохи. Алиса подняла голову - напротив та самая старушка, с лицом, которое несложно представить на советском портрете. Следом - Марат, глядящий исподлобья, и Диляра, явно пытающаяся своим присутствием смягчить воздух. - Добрый вечер всем, - протянул Вова, появившись с улыбкой, в которой тепла не было. - О, Анют, и ты здесь. Не ожидал тебя тут увидеть. – сказанное прошлось по Фирсовой огнем, ведь она точно знала, что он был в курсе ее присутствия. А уж, что имя исковеркал, так вообще добило. - Вов, ты чего? – стушевался отец. – Я ведь еще неделю назад сказал, что Алиса, - акцент на имени был достаточно заметный, - будет у нас. Фирсова выпрямилась, как струна, и чуть дёрнула уголками губ в ответ. Он обошёл стол, сел рядом с Маратом, даже не удостоив её взглядом. Захотелось пнуть его под столом так, чтобы он запомнил. Но вместо этого снова раздалось отцовское нарочитое прокашливание. Кирилл Владимирович выглядел нервным: глаза метались, а руки уже в который раз тёрли края пиджака, будто там были невидимые складки. Когда все принялись есть, Алиса ощутила, как на плечи опустилось что-то тяжёлое. Все легко, беззвучно орудовали вилками и ножами, будто по нотам. Она, не зная, с чего начать, потянулась за хлебом — и столкнулась пальцами с рукой Вовы. Одёрнула их, он даже не заметил. Ах да, для него её тут нет. Хотелось сжать этот кусок так, чтобы крошки осыпались на скатерть и хрустнули в ладони. - Ну что же, - заговорила старушка, подняв бокал с вином, - мне хотелось бы сказать тост. Все тут же оживились, заулыбались, как по сигналу. Алиса почувствовала холодок от её взгляда, но только сильнее сжала губы. - Ну что ж, друзья! Сегодня у нас особенный повод поднять бокалы. Я хочу пожелать Кириллу и всем, кто его окружает, чтобы рядом с ним всегда были люди, которые понимают ценность семьи, традиций и достойного поведения. Пусть жизнь дарит нам встречи, которые украшают, а не портят нашу репутацию. - она запрокинула бокал, но речь была не окончена. – С юбилеем тебя, сыночек! Все подхватили настрой и потянулись чокаться, и только Алиса сжалась, как ёжик и попыталась скинуть с себя презрительный оскал старушки. Отец, правда, кинул виноватый взгляд, но продолжил делать вид, что ничего колкого его мать не произнесла. Фирсова поникла, бездумно копаясь вилкой в горячем, так любезно положенным Дилярой – единственная, к кому она хоть немного прониклась. Здесь она чужая, как и везде, кроме академии. И воспоминания, которые с упоением обсуждаются, она не может поддержать. И со столовыми приборами совладать не в состоянии – слишком сложно. Но от этого ее планка не падает – просто она тут ни к месту. Так бывает. Марат вновь стрельнул на нее глазами – всё, как Вова делает, думает Алиса. Чтобы отвлечь себя, она пытается отделить кусочек блюда вилкой, а скрежет соприкосновения режет слух всех присутствующих. Но на этом неловкость не закончилась – через пару минут комната заполнилась всеобщим воем неизвестной ей песни. Теперь она вообще не знала, как нужно себя вести. Продолжать есть? Попытаться уловить ритм и просто мычать, стараясь делать вид, что эту песню она тоже знает? Нет, ничего из этого не поможет ей влиться в их круг. Но удача не прошла мимо нее – раздалась трель дверного звонка и Алиса мгновенно смекнула, что ей нужно делать. - Я открою! – пискнула Алиса, подпрыгнув на стуле. Она мигом метнулась в коридор, наспех поправляя спортивную кофту. Неужели ей удалось сбежать оттуда, хотя б на пару минут. Алиса даже в глазок не смотрела – молча открыла дверь и оторопела. Перед ней стояли двое – один с пробитой головой, а второй в огромной дубленке и виноватыми глазами. - Здрасьте. – проговорил паренек в шапке, придерживая второго. – Вову можно? - Ого, - оскалилась Алиса, сложив руки на груди. – это кто тебя так отоварил? Только Турбо захотел грубо ответить ей, как за спиной девушки появился Вова. - Я сам разберусь. – пренебрежительно кинул Суворов, всем видом показывая, что Алиса тут лишняя. – Иди. Но идти она не собиралась – лучше смотреть на побитых пацанов, чем вариться в этом напряженном киселе из непонятных разговоров, тщетных попыток отца сгладить трудности общения и косых взглядов в свою сторону. Но обернувшись, она поняла, что вся эта компания услышав неразбериху в коридоре, вышла проверить, что здесь вообще происходит. - Надо в милицию звонить! – закудахтала старуха, приложив ладонь к лицу. Тут же маленький коридор захватила суета – Диляра скрылась на кухне в поисках аптечки, отец схватил телефон и судорожно начал крутить колесо циферблата, а Марат странно притих и нервно бегал глазами по побитому парню. Алиса пустила смешок, облокотившись о стенку, и с упоением наблюдала за этим муравейником. Смута прекратилась одним лишь заявлением Вовы: - Не надо в милицию, пап, - он аккуратно забрал телефон у отца, - ничего страшного не произошло. Сейчас решим вопрос. Суворов потянул парня с кленовым листом на куртке в ванную и закрылся изнутри. Пока остальные переваривали увиденное, а Марат тихо о чем-то говорил с парнем в дубленке, Алиса стойко поняла, что у Универсама походу проблемы. С такими-то авторитетами не мудрено. Спустя несколько минут он вышел, и отобрав у отца трубку телефона, заверил того, что все в порядке и он сам разберется. Затем всучил телефонную книжку долговязому пареньку, и сказал то, от чего у Алисы рефлекторно вытянулось лицо: - Зима, найди мне кафе «Снежинка». Алиса застыла в ступоре, а по затылку словно обухом дали. А причем здесь интересно Вадим и его компания? Они как-то связаны? Кусочки пазла никак не хотели сходиться в понятную картину, и она решает выяснить столько, сколько получится. Успокоенные заверением Вовы взрослые, вернулись в зал, а Фирсова под предлогом мытья рук, осталась в коридоре. Внутри разрасталась непонятная тревога, и она на цыпочках следует к двери, за которой скрылись парни. - А с Айгуль что? – обеспокоенно спросил Марат. - Так забрали ее. – отвечает другой голос. – В восьмерку зеленую закинули и увезли с собой. Алису прошибло током – зеленая восьмерка ей знакома, а ее хозяин наглухо отмороженный тип, который не раз засматривался на Айгуль. Словно вторя ее мыслям, Марат воскликнул: - Это же тот мудак из домбытовских! – сердце пропустило удар, но Фирсова старалась расслышать всё. – Нельзя ее с ним оставлять! - Погоди-погоди, - спокойно ответил Вова, - я во всем разберусь, а ты иди родаков развлекай, у бати все-таки день рождения. Марат попытался возразить, но столкнулся с невероятным спокойствием старшего брата: - Я тебе слово даю, что она будет в порядке. – вновь заверил тот, и Фирсова подошла вплотную к двери. – Всё будет под контролем. Уловив движение за дверью, она отскочила обратно в ванную, делая вид, что вытирает руки мохеровым полотенцем. И как оказалось не зря – все присутствующие вышли из комнаты и направились на выход, а Вова напоследок обдал ее подозрительным взглядом. Когда входная дверь захлопнулась, Фирсова тут же схватила Марата за локоть и затащила в ванную. - Куда вляпались? – зашипела она, сжимая его руку. - Это пацанские дела. – высокомерно ответил Марат, дергано высвободив локоть. – Тебя они не касаются. Фирсова скептически задрала голову, и медленно вскинула брови. - А Айгуль твои пацанские дела касаются, значит? – она жестоко усмехнулась, уставившись на удивленного парня. – Ты хоть знаешь, что этот хер на восьмерке давно на нее глаз положил? Прищурив глаза, он склонил голову в вопросе. - Ты откуда об этом знаешь? Алиса удрученно выдохнула, закатив глаза. - А вот это тебя уже не касается. – сквозь зубы огрызнулась та. – Давай, куртку цепляй и погнали. По дороге мне всё расскажешь, а потом, может быть, я расскажу что-то тебе. Марат недоверчиво покосился на нее, и они спешно вышли в коридор. Уже натягивая на себя куртку, Алиса заглянула в зал, поймав глазами отца. На остальных старалась не смотреть. - Я подруге обещала в гости зайти. – на ходу выдумывает Алиса. – Мы ненадолго отойдем, а Марат меня проводит. А то знаешь же, хулиганов много. Обрадованный тем, что связь между ними, вроде как, налаживается, он не увидел ничего страшного в ночных уходах. Да и Алисино обращение на «ты» тоже мимо не проскочило. Мужчина оглядел стол, и будто бы что-то подтверждая, кивнул Диляре. Та лишь мягко улыбнулась, и предостерегающе крикнула вслед: - Осторожнее там! Уже на пути к двери она бросила взгляд на Марата – тот копошился у тумбочки с зеркалом. - Ну, че так долго? – шикнула Алиса. – Быстрее давай! - Подожди, - резко ответил он, и задвинул ящик тумбочки обратно. – Сейчас у бати ключи дёрну и поедем на машине. - Чего? – с издевкой протянула девушка. – Ты хоть до педалей то достаешь? Марат скосился, но поджав губы, промолчал. Он знал, что ключи от машины отец частенько оставлял на тумбочке, но сейчас их там не было. Ни в ящиках, ни на поверхности. Тогда он подумал, а вдруг они в кармане отцовского пальто? Но и там ничего не нашел. Тем временем внутри Алисы всё кипело – она давно обулась и стояла в дверях. - Походу Вова на ней уехал. – констатирует Марат. – Нет нигде. - Ну, и похер! – вспыхнула Фирсова, вскинув руки. – Ты че, бегать не умеешь?!

***

- Ну и вот теперь за видак походу разбираться будут. – закончил свой рассказ Марат, запыхавшись. Алиса резко остановилась, переводя дыхание. Сейчас она очень хотела придушить и Вову и Марата и остальных пацанов, которые провернули кражу видеомагнитофона. Она уставилась на него, сдерживая порыв, как следует дать оплеуху. - Ну, бизнесмены, ниче не сказать. Тем временем очертания кафе показывались на горизонте. Марат всю дорогу донимал ее расспросами, но Фирсова лишь односложно отвечала, совершенно не желая раскрывать все карты. Перед дверьми Снежинки ее сердце неестественно быстро забилось, словно предчувствуя скорую опасность. А Марат согнулся, уперев руки в колени, и попытался восстановить дыхание. Алиса первая взялась за ручку двери, решительно ее распахнув. Внутри все было так же – но истошный девичий крик разрезал тишину пустого кафе. Колик стоял к ним спиной, а в его руках чертыхалась перепуганная Айгуль. Марат ринулся, но тут же был остановлен – Фирсова вцепилась в рукав куртки и потянула на себя. - Слышь, отвалил от нее! – заорал парень, пытаясь вырваться. Отойдя от первичного удивления, Колик оскалился, на секунду ослабив хватку – этого хватило. Айгуль резким рывком вырвалась из его лап, и стремглав понеслась к выходу. Марат тут же перехватил ее, принявшись осматривать и успокаивать. Удостоверившись, что с девчонкой все нормально, Алиса решительно шагнула вперед, и рявкнула: - Ну, ты и урод, конечно. – сплюнув себе под ноги, она брезгливо поморщилась. – Силенок только на маленьких девчонок хватает? Всегда знала, что ты ссыкло. - А ты че, силами помериться хочешь? – несмотря на кажущуюся уверенность, Алиса нутром чувствовала, что он боится. – Так давай, не проблема. Фирсова недоверчиво ухмыльнулась. Злость так и клокотала в ней – она помнила ту встречу в подворотне, когда ее втроем избили. А потом из-за этого она еле как выиграла турнир, поступившись своими принципами. Ярость знакомо застилала глаза – она знала, что драка будет в любом случае. Алиса мгновенно сократила дистанцию и резко зарядила ногой ему в живот, заставляя того согнуться, но ей было этого мало. Она столько раз представляла себе этот момент, когда Колик мучается от ее ударов, что все ее движения были механическими. - Ты че, сука, хочешь, как в прошлый раз? – мерзко и с усмешкой выпалил Рома. – Мало тебе было? - А как в прошлый раз уже не будет. – ответила та, внимательно следя за каждым движением мужчины. – Кто ты без своей группы поддержки? Колик разозлился, но делал вид, что ему до сих пор больно и даже не разогнулся. Всё для того, чтобы резко и неожиданно ринуться к ней и занести кулак над ее лицом. Хитрость удалась – скула Алисы засаднила и она отшатнулась, удержав равновесие. Спиной ощутив край стола, она попыталась поднять голову, когда он в очередной раз занес кулак для удара. Сквозь разбросанные мысли, она про себя фыркнула – на такой предсказуемости далеко не уедешь. Увернуться было не сложно, и он, нащупав только воздух, промахнулся. Устав от безрезультатной драки, Колик не придумал ничего лучше, как достать нож. Блеснувшее лезвие не напугало Алису, а лишь укрепило ее уверенность. - Ты зубочистку свою прибери. – не расслабляя тела, кинула она с презрением. – Че голыми руками не тянешь, да? Так и не ответив, он замахнулся ножом, надеясь попасть хоть куда-нибудь. Но Алиса увернулась очень быстро, и засадила ему прямо в коленную чашечку, да так, что он даже тихо простонал от боли. Волна злости вновь обрушилась на нее, и Фирсова, воспользовавшись его секундным смятением, начала молотить Колика без разбора. Удар ногой с разворота пришелся ему в челюсть, но девушка и не думала останавливаться, хотя понимала, что он уже выдохся. Не заметив, что он уже отключился, она продолжала бить, сидя на нем. Била за всё. За то, что избил ее, за турнир, да и за Айгуль, если честно, тоже била. Задетое самолюбие отключает правила про то, что лежачего бить нельзя, и Алиса даже не замечает, что и ее кулаки разбиты в мясо. - Да, хватит уже! – заорал Марат, и Фирсова будто вышла из гипноза. – Он уже в отключке! Алиса медленно поднялась, пытаясь сфокусировать взгляд после яростной пелены. Глаза Марата сверкали беспокойством, а поодаль в углу сидела Айгуль, медленно раскачиваясь на месте. По итогу изнасилования не случилось, но ужас, который она испытала, не отпускал ее до сих пор. Фирсова утерла губы, и обнаружила кровь – Колик нехило так прошелся по ее лицу, но ее это не смутило. Она еще раз оглядела избитого Рому, и поджав губы, хотела продолжить его бить, но это было уже не нужно. - Да ты его чуть не убила! – вновь заверещал Марат. Алиса злобно усмехнулась, сплюнув остатки крови на пол. В темном освещении главного зала ей тяжело было рассмотреть Марата, но его обеспокоенное выражение она углядела. - Чуть не убила, да что ты? – едко плюнула та, чувствуя, как болит лицо. – А ты че сам то сделал, а?! На Вовочку своего понадеялся? – Марат слегка попятился. Внешний вид Алисы отталкивал; торчащие волосы, кровь на лице и сверкающие злобой глаза. – Ну, и где же он? Где его слово, обещания его где?! Тем временем в кафе вернулся Желтый, и вопросительно глянул на трясущуюся Айгуль в синей куртке Марата. Покосился на своих, те лишь развели руками. Из зала послышался надрывной голос Алисы, и Вадим жестом указал парням, чтоб молчали, а сам прошел по коридору, и притаился у входа в небольшую комнатку. - Он на разговор поехал! – крикнул в защиту парень. – Проблему решает, ясно? Фирсова истерически рассмеялась. - А кто эту проблему устроил, а, скажи? – растянутые в улыбке губы отдались болью, но ее это не волновало. – Видак он захотел, бизнесмен долбанный! - Вова всё решит. – сквозь зубы прошипел он, и сунул руки в карманы брюк. - Вы внатуре тупые, как бараны. – сказала Алиса, подняв голову к потолку. – Прежде, чем дёргать дорогую вещь, поинтересоваться надо, головой своей подумать! А ты тоже хорош, - разошлась та, и уже не контролировала свои слова, - оставил девчонку в ночи в видеосалоне, с краденным видаком, среди кучи пацанов! Ты что, идиот?! Марат ощетинился, но громкие слова Алисы не остались для него незамеченными. Его глаза падают на избитого Колика, а сам думает, а что, если б они не успели? Марат смолчал, кусая губы изнутри. - Айгуль! – крикнула в пустоту Фирсова, не сумев себя контролировать. Желтый глянул на трясущуюся девчонку, но та даже не отреагировала на свое имя. – Ты свою скрипку бросай нахер и иди в спорт, как видишь, защищать тебя никто не будет. - Ты в чужие дела не лезь, поняла?! – он выпрямился, готовясь к атаке. – Ты девка. Алису словно полоснуло острым лезвием. Этот показной ужин в кругу семьи поддевал ее все сильнее, когда она всматривалась в Марата. Она в два широких шага сравнялась с ним, и со всей силы зарядила тому в ухо. - Говорить будешь, когда я скажу! – крик разнесся по зданию, а Марат обиженными глазами прошелся по Алисе, зажав ухо. – А ты не думал, что бы с ней было, не успев мы прийти, а? Марат очень обозлился на Алису, но не мог открутиться от молчаливого согласия с ее мнением. Между тем, ухо болело так, что пульсировал череп. - А знаю, че бы ты делал. – успокоившись, она закивала сама себе. – Вину на Айгуль повесил, и открещивался от нее всю жизнь, че не так скажешь? - Да, откуда тебе знать вообще? – подал голос Марат. – Ты кто такая?! Мы по понятиям живем, а ты че, в интернате своем сильно умная стала?! Желтый подметил длинную паузу в ответе Алисы. В помещении воцарилась полная тишина, а он в очередной раз прислушался. - Ты б в моем, как ты говоришь, интернате и дня бы не протянул. – совершенно без эмоций нашлась Фирсова. – Сразу бы к папочке под крыло побежал. Или к Вовочке? Суворов младший явно оскорбился. Внутри искрилось нервное несогласие, и он вновь скривил губы. А Алиса напротив ощутила упадок сил – физических и эмоциональных. - Всё, вали отсюда. – через силу кивнула та. – Айгуль до дома доведи, а отцу скажешь, что у меня дела и я ночевать не приду, ясно? Но он и не думал ей отвечать – дергано развернулся и сделав шаг, застыл. Желтый стоял у стенки, а Марат даже и не ощутил чужого присутствия. Он кинул озлобленный взгляд, а потом зашагал так быстро, насколько мог. Помог Айгуль подняться, обнял и без слов скрылся за дверью. Фирсова тяжело плюхнулась на стул, скрипнув ножками по паркету. Локти сами собой упали на колени, руки обхватили голову. Веки сжались, будто если сильнее зажмуриться - всё исчезнет: и колотый воздух, и тело Колика на полу. Запах железа уже въелся в носоглотку, тянуло тошнотворной горечью. - Объяснись. – голос Желтого был как удар молотком по затылку. Алиса резко вдохнула носом, будто вынырнула из-под воды. Взгляд метнулся по комнате: сдвинутый столик, разбросанные вещи, алые капли на полу, Колик всё там же, неподвижный. Она дернулась - а сколько он тут находится? Он что, всё слышал? Фирсова громко и нарочито прокашлялась, оттягивая момент, потом выпрямилась и резко выпалила: - Ты давно тут? Желтый вошёл неторопливо, шаги гулко отдавались в тишине. Он как будто считывал комнату взглядом: раскиданные стулья, кровь, замершее лицо Алисы. Не торопясь, присел напротив неё, скрестил руки на колене и лёгким кивком велел ей сесть ровнее. - Достаточно. – ответил он, после приличной паузы. – Ну, рассказывай. Фирсова нехотя присела, выпрямилась и прямо посмотрела на Вадима, пальцами неуклюже приглаживая выбившиеся из хвоста пряди. — Мы пришли, когда он хотел её изнасиловать. — губы дрогнули, она прикусила их до боли. — Это я его побила. - А я не про это спрашиваю - с этим позже разберемся. Ты каким боком с адидасами? Горло сразу сжало, она снова откашлялась, словно могла отмахнуться от кома внутри. Желтый выглядел жёстко - суровое лицо, холодный прищур. Казалось, он нацелился докопаться до сути. Но тут хлопнула дверь: в зал зашли его люди. Они переглянулись, замерев при виде Колика. Вадим молча махнул рукой на дверь. Те без слов потащили тело, удостоверившись, что он дышит, оставив после себя только скрип ботинок и запах уличного холода. - Алиса, - протянул он уже другим тоном, с нажимом, когда дверь глухо захлопнулась, - я тебе конкретный вопрос задал. Еще раз оглядев разбитые костяшки рук, Алиса отчетливо поняла, что заднюю дать не получится, и нехотя проговорила: - У нас один отец. Желтый присвистнул тихо, откинулся на спинку стула. Он задумчиво снял шапку, пригладил волосы и вновь уставился на неё. В глазах блеснула мысль - вот оно, чего он не складывал. - В таком случае, - он сцепил руки в замок, подавшись вперед, - у меня для тебя плохие новости. Брат твой полчаса назад на коленях стоял и прощения просил. Непонимание, а потом и недовольство по очереди окрасили лицо Алисы. - И что? Он коленки поранил? – усмехнулась та, закидывая ногу на ногу. – И не брат он мне, ясно? У нас просто один отец – всё. - Нет, Алиса, ты не поняла. – Вадим перебил слишком быстро. – Теперь на улице он никто. Хуже чушпана. Медленно растянувшись в улыбке, Алиса задумалась, что к этому Вова и шел. До нее похождения Суворова доходили частенько, и уже тогда она понимала, что ничем хорошим это не кончится. - Не велика потеря. Услышав такую короткую, но емкую фразу, Желтый еще больше задумался. И слова она правильные Марату говорила, и ситуацию верно разобрала, но было что-то, что его беспокоило. Внешний вид, наверное. Вадим в тишине наблюдает, как Алиса пытается сжать кулак, но из-за боли не может этого сделать. Он уходит куда-то вглубь, а возвращается с маленькой коробкой. Ставит стул ближе к Фирсовой и полный серьезностью, достает оттуда вату и стеклянную бутылочку. - Давай, обработаю. – он выставил свою ладонь, а Алиса недоверчиво покосилась. – Ну? - Не надо. – часто заморгав, она заерзала на стуле от дикой неловкости. – Сама могу. Противоречить он не стал, а просто еще раз протянул к ней руку, кивком указывая, чтоб не артачилась. Алиса сдалась, но когда ощутила прикосновение, хотела одернуть. А Желтый не дал ей этого сделать – настойчиво вцепился. - Отец один, а матери разные, так? – прижигая свежие раны, спросил он. Фирсова нехотя хмыкнула, и увела взгляд куда-то в сторону. Ее не удивляло такое внимание в свою сторону, просто не хотелось вновь теребить старые раны. - С матерью связь держишь? – Вадим методично и без лишних движений управлялся с ее увечьями. - Нет. – скривилась девушка, напрягая саднящую руку. – Не интересуюсь ее жизнью, как и она моей. Желтый медленно поднял брови, но словесно никак не отреагировал. Он всмотрелся в нее еще раз. В ее взгляде не было ни сожаления, ни тоски, а лишь немое согласие с такой щепетильной ситуацией. Не смотря на то, что вопросов от него было больше, чем обычно, полного понимания он для себя так и добился. Решив попытать удачу еще раз, он спросил: - Ты после развода родителей осталась жить у бабушки, я правильно понимаю? Алиса не спеша переводит взгляд на мужчину. Слишком уж явно в его глазах читался интерес, который односложными ответами не сотрешь. Она выудила свою ладонь, еще раз оглядела его, будто решая – стоит или не стоит рассказывать. - Мой отец, женатый еще на матери Вовы, загулял с моей матерью. – без энтузиазма начала Фирсова, не вкладывая ни одной эмоции. – И всё бы ничего, но беременность от таких гуляний не скроешь. Мать хотела от меня избавиться, но бабушка заставила рожать. – она тяжело сглотнула, подбирая слова. – В итоге, отец развелся с первой женой, мать уехала на десятый день моей жизни, а за воспитание у бабушки ты в курсе. Алиса вжала голову в ворот заляпанной куртки и притихла, словно ощущая стыд за сказанное. В полнейшей тишине слышались любые мелочи – гул холодильников, монотонное тиканье настенных часов, изредка капающий кран на кухне. Фирсова осмелилась поднять глаза, но Вадим сделал это раньше – внимательно всматривался. У нее взгляд тяжелее гранитной плиты, веки приспущены, а в выражении лица отчетливо читается тоска. Настороженно оглядывая Желтого, Фирсова сощурила глаза и почувствовала, как его лицо выражает еле заметную жалость. Он пододвинул стул ближе к ней, и смочив ватку едкой жидкостью, аккуратно занес руку над ее лицом. Алиса рефлекторно задержала дыхание, опустив глаза вниз, ощущая его близкое присутствие. - Ты мне обещал. – твердо говорит Алиса, подняв взгляд. – Обещал, что не будешь меня жалеть. - А я и не собирался. – с легкой усмешкой ответил Вадим. – Просто, знаешь, нужно понимать, что у каждого человека есть право на ошибку. И твой отец не исключение. Расслабленное лицо в миг становится собранным, а губы сами поджимаются. Она нервно дернула головой, ощутив боль в скуле, и несогласно промычала. - М, право на ошибку, значит. – горько отозвалась она. – Была я сегодня у них дома, у отца юбилей, и меня, представляешь, даже пригласили. Так вот, чужая я там, и вряд ли когда-нибудь стану частью семьи. – Алиса поникла, словно вялый цветок, лишь изредка покачивая ногой. – Слов песни я не знаю, разговоров семейных поддержать не могу, а уж спортивными успехами Вовы, которыми так гордится отец, восторгаться совесть не позволяет. – Алиса выдержала паузу, зацепившись глазами за его лицо. – Как-то так. Желтый, может, и не понял про песни и спортивные успехи, но этого и не понадобилось. По ней и так видно было, что эта та часть жизни, которая до сих пор ее задевает за живое. - Хочешь совет? – он вскинул брови в ожидании. Но она промолчала. Лишь лениво пожала плечами и устремила взгляд в стену, совершенно не желая больше переглядываться с ним. - Поговори с отцом, пока возможность есть. Но не так, Алиса, как ты обычно общаешься, а более спокойнее и с пониманием. – Фирсова оскорблено покосилась, но Желтый и виду не подал. – Я знаю, о чем говорю. - Тоже были проблемы с отцом? – тихо спрашивает девушка. Желтый устало откинулся на спинку стула,  и задумчиво уставился в потолок. Алисе даже показалось, что от его мыслей воздух в помещении стал тяжелее, а на плечи свалилось нечто тоскливое. Только она хотела спросить его подробнее, как уши оглушило выстрелом, и она рефлекторно сжалась от неожиданности. Желтый с опаской глянул на Алису, а потом послышались тяжелые шаги из коридора. Девичьи глаза забегали по залу, а рука сама вцепилась в рукав его куртки. Когда вошел Вова, держа пистолет в вытянутой руке, Фирсова округлила глаза и нервно прокашлялась. Его куртка была в крови, а лицо выглядело, как месиво. - Ты че творишь? – медленно, почти заторможено спросила Алиса. – Пороха нанюхался что ли? Здесь тебе не Афганистан. Но он вновь проигнорировал ее существование, и лишь решительнее направил оружие на Желтого, что тот поднял руки. Фирсовой становится всё ясно – Вова пришел честь уличную отвоевывать. Алиса прыгает глазами с Желтого на Вову и обратно, а тревога так и сжимает ее в тиски. - Погоди, - ровным голосом говорит Вадим, чуть прикрыв Алису спиной, - поговорить надо. Че ж ты сразу за пистолет хватаешься? Суворов оскалился, но пистолета не опустил. Он не пришел сюда говорить, Фирсова это видит по озлобленным глазам и дерганным движениям. - Иди отсюда. – гаркнул Вова, мотнув головой в сторону двери. Алиса вытянула голову и вопросительно глянула на Желтого в поисках объяснений. Но столкнувшись с каменным лицом мужчины, растерялась. Впервые ощутив страх за чью-то жизнь, Фирсова громко сглотнула – будто камень проглотила. - Да, Алиса, ты иди. – не отрывая глаз от Вовы, спокойно проговорил Желтый. – Мы тут сами разберемся. – она по привычке хотела вставить хоть слово, но он посмотрел на нее так, что нечего было и сказать. – Иди, я сказал. Она поплелась на выход под гробовую тишину и сбитое мужское дыхание. Уходить не хотелось совершенно, потому как от Вовы можно чего угодно ожидать. Ее сердце пропустило удар, а потом болезненно сжалось – она обернулась, с секунду глянув на Желтого. Ступив на крыльцо, она вновь испуганно выпучила глаза – на ступеньках сидели двое, и у одного виднелось растекшаяся кровь на штанине. Выстрел, который они слышали в помещении, пришелся парню в ногу. Тело сковал страх, а что, если он Желтого вообще убьет? На ватных ногах она еле как преодолела заснеженные ступени, но зажмурилась, когда машинные фары врезались в глаза. Отцовский автомобиль затих, а из него вылез Цыган, держа сигарету в зубах. - Че забыла здесь? – сухо поинтересовался брюнет. Ее не волновало то, как машина отца к ним попала и почему Цыган на ней разъезжает, как на своей. Так же, как и неприязнь к мужчине в кепке – всё забылось. Сейчас она увидела лишь шанс, как-то исправить ситуацию, чтобы она не превратилась в трагедию. - Потом. – отмахивается она. – Там Вова. У него пистолет. Только Цыган хотел уточнить, как наконец обратил внимание на своих пацанов и тут же всё понял. Ни сказав ни слова, он обогнул Алису, чуть задев плечом, и скрылся за дверьми кафе.

***

Плохие мысли никак не хотели покидать ее голову. Она перестала думать о том, как саднят костяшки пальцев и как зимний ветер обжигает ее побитую скулу. Шаги были механическими, и казалось, что вокруг все свелось до тихих и редко проезжающих автомобилей. Она чувствовала, будто большой город схлопнулся до нескольких людей, и специально сталкивал ее с ними, в очередной раз нарушая планы. Алиса попыталась скинуть напряжение, резко расправив плечи, но дурные предположения не давали покоя. Вдруг из-за поворота показалась небольшая компания разукрашенных девчонок в длинных юбках и коротких куртках. Они очень громко говорили, смеялись, и вели себя достаточно вызывающе. Фирсова шмыгнула носом, и взяла путь правее. - Привет, подруга. – лживо улыбнувшись, крикнула одна из них, почти сравнявшись с Алисой. Интонация была с издевкой. Алиса остановилась, по очереди оглядела девушек и пустила нервную усмешку. Мужские шапки формовки красовались на химически завитых волосах, синие тени выглядели, как синяки, а лица не выражали ни интеллекта, ни адекватности. - Дальше. – недовольно буркнула та, сплюнув себе под ноги. Жест был воспринят агрессивно, а напряжение можно было ножом разрезать. Фирсова вновь вопросительно вскинула брови, с вызовом оглядев девчонок. Наверняка, мотальщицы. Она про таких слышала. Одна из них оценивающе взглянула на девушку, будто спрашивая у себя, что с нее взять можно? - Куртку дай погонять. – сказала самая активная из них, взявшись за Алисин рукав. – Завтра верну. - И кроссы. – добавила другая. Фирсова прикрыла глаза и беззвучно посмеялась. Недостаточно, видимо, семейного ужина, казуса в Снежинке и появления Вовы с пистолетом – осталось только раздетой выйти от толпы мотальщиц. - Девчонки, - после усталого выдоха, обратилась Фирсова, - давайте я сделаю вид, что не услышала, а вы пойдете куда подальше, а? - Че шибко борзая что ли? – крикнула та, что была позади всех. – Ты кто такая, чтобы нам указывать? Хоть знаешь, кто мы такие? Фирсовой такой взгляд был довольно знаком – мирно они не разойдутся. Ситуация накалялась, а девчата подходили все ближе. Издевки из их уст она пропускала мимо ушей. А накопившаяся усталость, злость и бессилие кипели в ней, ища выхода. Она покрепче зажала кулаки, готовясь бить и защищаться – по-другому не научили. - Мне мой тренер запрещает драться на улице, если только это не в целях самообороны. – серьезным тоном выдала Алиса, разминая кисти рук. – Поэтому, даю вам фору прописать мне разок, а там уже разберемся, договор? Девчата заметно опешили, изредка поглядывая друг на друга. И это был далеко не страх – удивление больше. Девчонки или местные чушпаны обычно блеют, начинают кидаться в оправдания или просто бежать, а тут совсем не то. - Ну, че застыла, курица? – устав ждать, решила спровоцировать главную заводилу. – Ссышь что ли? Второй раз просить не пришлось. Одна замахивается, попадая Фирсовой прямо в живот, внутри отдает болью, но она решает этого не показывать. Чувствует, что бьет она неумело и совсем не по спортивному, а значит, та вообще ей не конкурентка. Поэтому в мгновении ока поддевает кулаком ее челюсть. Неожиданно кожу головы плотно обдает жаром – ее тянут за волосы со всей силы. Алиса разозлилась не на шутку. Ну, кто так дерется то? Потасовка не ограничилась ударами – были крики и ругательства на весь район, что аж эхом в пустых дворах отдавало. Но Алиса еще не выдохлась, а наоборот, билась в полную силу, чувствуя, как весь сегодняшний негатив выходит через удары. Их лица расплываются в общей массе – Алиса представляет на их местах Вову, Колика, и даже Марата. Бьет со всей силы, с оттяжкой, не жалея нежную девичью кожу. Желанная девчонками спортивная куртка и потрепанные кроссы уже не выглядели симпатично – капли крови, разодранный рукав и помятый вид. Фирсова в очередной раз сплюнула капли крови с губ, как за углом послышалась орущая сирена, а темная улица отдавала красно-синими огнями. Все произошло буквально за пару секунд – милицейский бобик притормозил со скрипом колодок, а двери распахнулись еще быстрее. Люди в форме ни с кем не церемонились. Запихнули в служебную машину, как мешки, грубо заталкивая вглубь. Оказавшись внутри, Алиса сначала поддалась панике, смотря на пустую улицу через маленькое окошко с решеткой. Глянула на некогда уверенных девчат – их глаза метались от страха и смятения. Машина с визгом тронулась – их наверняка повезли в отдел. «- Надо думать, Алиса. – мозг нервно перебирал варианты, не зная за какой зацепиться. – Если узнает Петрович, то тебе точно хана.» Приехав в отделение, мужчина в форме быстро объяснился с коллегами, и тогда у Фирсовой земля испод ног ушла. Сначала они установили личность – Алиса с таким страхом произносила свою фамилию, что впервые за долгое время ее голос дрожал. Вначале хотела отделаться угрюмым молчанием, но люди в форме быстро пояснили, что так не прокатит. Но, оказывается, это было не столь страшно, в сравнении с отпечатками пальцев. - До утра подержат, да и всё. – мимолетом услышала Фирсова шепот тех девчонок. Но легче ей не сделалось. Это они, может, тут частые гости, а ее страшит даже сам факт нахождения в отделе. А если они выяснят, что она в академии живет? Она ведь соврала, назвав адрес отца. Вдруг ему позвонят? В любой позиции она была в проигрыше. Алиса метала взгляд с дежурного, старательно пишущего в очередном отчетном журнале, на расслабленных девчат в камере напротив. Докатилась. Сидит в сырой прогорклой каталажке, словно отброс общества и совершенно не может повлиять на ситуацию. Бить уже некого, а бежать не получится. - Встретимся еще, - колющий шепот донесся из камеры напротив, - так отметелим, что ходить не сможешь. Алиса лениво съехала по сырой стенке, широко расставив ноги. Сунула руку в карман штанов, усердно делая вид, будто что-то там ищет. Спустя несколько секунд старательной актерской игры, девчата напротив, наконец, прильнули к решетке, пытливо ожидая, что же Фирсова там прячет. Но сюрприза не дождались – выставленный средний палец четко обозначил позицию Алисы. - А ну, тихо там! – заорал дежурный, заглушая недовольные ругательства и битье по железным прутьям. – Пятнадцать суток влеплю каждой! Фирсова четко осознает, что нужно как-то выпутываться. Она опускает голову, пытаясь отстраниться от гнетущей обстановки и густого запаха сырости, который так раздражал слизистую. В очередной раз прокашлявшись до слез, Алиса не находит другого решения своей проблемы, как звонок в Снежинку – больше помощи просить негде. - Звонок можно? – четко крикнула та, обвив ладонью холодное железо. Дежурный нехотя поднял голову, с претензией осмотрев девушку. Потом покопался в документах, бегая глазами по недавно написанным строчкам. - Смотря кому. – важно нашелся тот, вытянув спину. Фирсова с волнением сжала ржавый прут, и уверенно произнесла: -Кафе «Снежинка». Тот покосился на нее, как на прокаженную, а девчата начали перешептываться. Но Фирсова была настроена серьезно – держала не моргающий взгляд на сотруднике и не смела пошевелиться. Колесо циферблата застучало, после того, как дежурный отыскал номер в телефонной книжке. Очередной глухой гудок бился о стены. Алиса стиснула челюсти, что желваки заиграли, как ненормальные. Никто не отвечает, а может там уже и некому брать трубку? Она заходила по камере, нарезая судорожные круги, как до нее донесся отрывок вопроса: - ..такая вам знакома? Сердце начало бешено стучать, рискуя разбить ребра. Она ломала голову, кто же все-таки поднял трубку? Если ответили, значит, там есть кто-то живой, но живой ли сам Желтый? Трубка с треском опустилась на место, а Алиса сжала кровавые кулаки от дрожи. - Что там?.. – с надеждой спросила Фирсова. Столкнувшись с молчанием, она поникла – с ней никто не собирался объясняться. Таких персонажей у них завались. Вот еще каждой залетной девке диалог пересказывать. Присев на кривую скамейку, руки сами обхватили голову, а уши уже и не слышали оскорбления напротив. Не зная, что волнует ее сильнее – задержание или сомнение о жизни Вадима, Алиса окончательно потеряла всякую надежду. Она требовала объяснений от дежурного, но каждый раз сталкивалась с человеческим равнодушием. Обстановка давила, словно безжалостный каток; облезлые стены, кошмарный запах и неопределенность. Алиса сняла убитую куртку, накинула на голову с желанием убежать от всего, что ее окружало - хуже уже все ровно не придумаешь. Скрип старенькой двери отделения заставил ее еще сильнее закутаться в куртку, плотно зажав уши с обратной стороны. Она уже ни на что не надеялась. Скорее всего, ее не пронесет – Петрович узнает о драке и точно с рук не спустит. Такого позора точно с рук не спустит. Выгонит, и даже слушать не станет. Ключ в ржавой скважине провернулся – по телу прошел холодный пот. Тело сжалось до предела. - На выход. Алиса распахивает пульсирующие глаза, а кожа головы оттягивается назад – ей, что показалось? Кинув руки к лицу, она еще раз слегка чертыхается. В открытых дверях камеры стоит сотрудник и крутит на пальцах большие ключи. Фирсова пытается сфокусировать взгляд, но тусклая желтая лампочка так и бьет по мозгам. Сощурившись, она узнает знакомый силуэт и шапку формовку. Внутри теплом разливается облегчение – то ли от амнистии, то ли от живого Желтого, лениво подпирающего стену. Под галдеж мотальщиц из закрытой камеры, Алиса вышла, настороженно посматривая на сотрудника в форме. Желтый перекидывается парой неслышных фраз с милиционером, а потом молча идет на выход, не сказав ей ни слова – даже не посмотрел. Ощущая себя нашкодившей семиклассницей, девушка поплелась за ним, опустив голову. На крыльце он глубоко затягивался сигаретой – пепел стремительно горел красным, а после сам отваливался, развеваясь на февральском ветру. Фирсова подошла сзади, нервно закусывая губу и безрезультатно отряхивая куртку. - Спасибо. Желтый устало оглянулся на ее шёпот, не торопясь осматривая ее внешний вид. Она тут же сжалась и неловко шмыгнула носом, бегая глазами по сторонам – лишь бы с ним взглядом не столкнуться. - Пошли. Направляясь широким шагом к гудящей машине, он не услышав идущую сзади Алису, медленно обернулся, и сухо проговорил: - Или ты обратно? По телу прошел холодок, стоило вспомнить тот мерзкий запах камеры, который въелся в каждую нить одежды и в раздраженную слизистую. Она еще раз покосилась на здание милиции и заторопилась к машине. Взявшись на ручку двери, ее сердце застучало быстрее, а конечностям прилил жар, что даже в горле пересохло. Единожды мотнув головой, Фирсова решительно раскрыла дверь, и сделав глубокий вдох, уселась на сидение. Желтый выглядел через чур напряженно – Алиса краем глаза поглядывала на него, но не знала, что можно вообще сказать в такой ситуации? Да, и надо ли? Тем временем, атмосфера становилась невыносимо гнетущей; полная тишина, молчащий магнитофон, и прямой, не моргающий взгляд Желтого на дорогу. Алиса поежилась, изредка трогая места ударов на лице. - Алиса, - наконец заговорил он, но Фирсова никак не отреагировала, - ну, неужели нельзя действовать по уму? По-человечески? - А я и сделала по-человечески. – не моргнув, ответила та, сложив руки на груди в знак уверенности. – Или че, надо было стоять и ждать, пока с меня все вещи снимут, да? Желтый угрюмо промолчал, прибавив скорость. Фирсову прижало к сиденью, словно магнитом. Ее это разозлило так, что нерв под глазом дернулся. Она что, деревяшка какая, чтоб вот так ее везти? - А, я поняла, - специально растягивая слова, она ехидно улыбнулась, - за себя переживаешь, да? Ведь мы с тобой повязаны, так это у вас называется? Только он хотел убедить ее в обратном, как сам же себя остановил. Конечно, только из-за этого. Разве есть другие причины? Алиса повернувшись к нему, ожидая хоть какого-то ответа, но вновь наткнулась на молчание. Поджав губы, она туго сжала растрепанную косу в разбитой руке и тяжело выдохнула от бессилия. - Можешь не переживать. – сквозь зубы высказалась Алиса, еле подбирая слова. – Чужие люди друг другу козни не строят. Желтый с первых нот учуял, что это провокация – Алиса могла похвастаться таким навыком. Но вестись на это никто не собирался. - Тогда к тебе встречный вопрос, - даже не повернувшись, спросил Вадим, - у тебя хобби такое, у чужих людей помощь просить? Впервые за весь путь, он глянул на нее с явным ехидством и полуулыбкой с глубокой ямочкой в придачу. Сердце застучало так, что отдавало в уши. Она покраснела, отвела взгляд и повернулась корпусом к окну, глухо ответив: - Я сказала «спасибо», если ты не слышал. Он дернул уголком губ в кривой усмешке, краем глаза глянув на Алису – в отражении стекла виднелось ее хмурое выражение лица. Чувствуя себя неуютно, она вновь повела плечами, усаживаясь глубже в кресло. Свежие ссадины не ощущались так сильно, как жар по всему телу. - И что с Вовой по итогу получилось?.. – неуверенно подает та, теребя краешек куртки. - Подробностей не жди. – после минутной заминки, сказал мужчина. – Но скажу, что он уедет из города. Такой уговор был. Алиса скрутила губы в трубочку, чтобы не расплыться в улыбке. Но загоревшиеся глаза ее выдавали. Спасаться бегством это так мужественно. Интересно, что же отец скажет на такое волевое решение? - А с мудаком этим что? – голос звучал уже более строже, а губы кривились от неприязни. – Как его там..? Колик? Усталый выдох окатил машину. Вадим сегодня как никогда вымотался, что веки стали тяжелыми, а тело просило отдыха. - Вот оно тебе надо? - А как же. – не растерялась та. – Сердечно интересуюсь его самочувствием и дальнейшей судьбой. Желтый со своими пацанами не всегда деталями делится, а уж с Алисой и подавно не будет. Какая бы не была, а девушка, как ни крути, а поэтому ей подробности знать ни к чему. - Тебя, может, к отцу отвезти? Адрес какой? Алиса медленно повернулась в его сторону – уж слишком часто он эту тему затрагивает. Отрицательно мотает головой, но внутри скачут вопросы, которые и задавать как-то не по ней. - Зря. – цокнул Желтый, покрепче вцепившись в руль. - М, - протянула Алиса, чувствуя себя более увереннее, - больная тема, да? Он топорно притормозил у старого киоска около академии – ему лишние глаза ни к чему. Опустив глаза на ручник, он обратил внимание на еще более разбитые костяшки Алисы. Желтый подумал, что не обязательно было их обрабатывать, раз до нее не доходит ни с первого раза, ни со второго. Словив резонанс между хрупкой девичьей рукой и ранами на них, он поднес ее к свету и неодобрительно обсмотрел – прошлые раны не успели затянуться. - Насчет больной темы не знаю. – наконец ответил он, продолжая держать ее руку. – Но мой тебе совет не откладывать этот вопрос, а взять и поговорить с отцом. Можешь не успеть. Он больше не смотрел на нее – взгляд перед собой стал жестче, но она разглядела в глазах тоску. Теперь она не нуждалась в точных ответах. Всё и так было ясно. - У тебя в академии есть, чем обработать? – он вновь вернул взгляд к ее руке, чуть сжав. Алиса аккуратно выудила свою ладонь, и положила ее в карман, терпя жжение от прикосновений к открытой ране. Было стыдно за вид своих рук и пульсирующего лица. - Не проблема. – откашлявшись, сказала девушка. - Найду. Ощущая, что их посиделка затянулась, она поправила куртку и потянулась открывать дверь, как Желтый проговорил: - На днях другой человек за деньгами придет. Не пугайся, он в курсе. Она привычно дергается, с желанием ответить что-то вроде «мы не из пугливых», но тут же себя останавливает – сейчас это не к месту. Алиса сдержанно кивает и без слов покидает машину. Вадим с минуту стоит на месте, удивляясь тихо закрытой двери – обычно она делает по-другому. Под звук мотора она поворачивает в сторону академии, переваривая произошедшее. Улицы уже стихли, но голова не могла распределить проблемы по мере их сложности. Это ведь как в спорте: первое, второе, третье место, но Алиса уверенно бы присудила всем золотую медаль. Из-за этих мыслей, она не сразу среагировала на чьи-то уверенные шаги сзади. Фирсова чертыхнулась – третью драку она не осилит. Но бежать было не в ее стиле. Она резко обернулась, инстинктивно сжав кулаки и по возможности встав в стойку. Мужская фигура в бесформенной куртке подняла руки в сдающемся жесте. А из капюшона раздался насмешливый, но знакомый голос Савельева: - Расслабься. Свои. - Какой же ты мне свой, а, Сань? – накинув на лицо мнимую уверенность, она задрала голову и высокомерно обсмотрела парня. - Может и к лучшему. – издевательски протянул он. – Видел я, как ты со своими обращаешься. С такими друзьями, как ты и врагов не надо. Алиса недоуменно нахмуриться, на мгновение сбросив свою броню. - Ты че несешь то? – басом заговорила Фирсова. – Поясни. Савельев хитрой походкой сравнялся с девушкой, внимательно всмотревшись в ее лицо под светом фонаря. - А Юлька то в курсе, кто тебя ночами катает? – едкая улыбка Саши даже не разозлила Алису, но было в ней что-то зловещее. – Или не только катает, а? Вот поменьше бы Абдулина трепалась о своей симпатии, глядишь и проблем таких не было. Фирсова быстро учуяла первые пташки шантажа, но постаралась не поддаться тревоге. Лицо Савельева так светилось от радости, а потом до нее дошло, что звук из-за старого киоска – его рук дело. Надо было на это внимание сразу обратить. - У тебя репутация хуже, чем у дворовой сплетницы, - с усмешкой выдала Алиса, - кто тебе поверит то? Он ядовито, но неестественно рассмеялся, раскачиваясь на месте. Вновь оскалился, не сводя глаз с Алисы. - Это как посмотреть. – пожал плечами Савельев, держа хитрую усмешку. – Юлька то два и два сложит, стоит только информацию правильно подать. А ты без подруги останешься, кто тебя еще вытерпит то? На миг она поверила его словам – кожа головы вытянулась, а по позвоночнику пробежался холодок. Страх не просто потерять подругу, а потерять именно Абдулину сковал тело. Мозг начинал кипеть – он видел только этот раз или и за другое в курсе? Алиса сжала кулаки до боли в разодранных костяшках, нацепила улыбку, и двинулась поближе к Савельеву. - А че ты время теряешь? – вопросительно кивнула та, почти вплотную стоя к нему. – Беги и прямо сейчас рассказывай. Решившая блефовать Фирсова не моргнула ни разу, всматривалась в лицо Саши, пытаясь считать мимику или разглядеть неуверенность. Но попытки были тщетны. Он не даст заднюю и не передумает. - Нет, ну что ты, - елейно заговорил парень, - сейчас уже почти утро. Не серьезно как-то. Я лучше удобного момента дождусь. - М. – протянула Алиса, вскинув брови. – Да ты стратег, Сань. А по лицу так и не скажешь. На этот раз Савельев зашелся хохотом, что аж невидимую слезу с глаза утирал. Успокоившись, спросил на повышенном тоне: - Ты свое то видела? Наверняка он ожидал стесненной растерянности, но Алиса лишь широко улыбнулась, вытягивая средний палец прямо перед его лицом. Кожа на скулах отдалась шипящей болью, а внешний вид сейчас волновал ее в последнюю очередь – не в той компании находится. Саня сделал пару шагов назад, опустив руки в карманы штанов. Вновь оскалился, но более хитрее. Молча махнул рукой, будто их общение могло похвастаться чем-то хорошим и удалился за краем покосившегося здания. Фирсова осталась в одиночестве, чувствуя, как под кожей забивается страх. И он совсем другой. Не такой как перед Коликом или стаей девчонок-мотальщиц. Такой страх, который держит долго и не уйдет после первого удара. Там то и разбираться будет не с кем – сама виновата, что по невнимательности в такой капкан угодила. Разодранная кожа уже привыкла к ткани штанов. Алиса медленно шагала по тротуару, изредка смотря по сторонам. Город стих, дороги опустели, а в жилых домах не горело ни одного окошка. Но среди тишины и легкого потрескивания фонарей до нее донесся чей-то заливистый смех, очень похожий на Абдулину. Алиса остановилась, пытаясь уловить с какой стороны исходит звук. Лицо вытянулось, когда она вдалеке увидела стриженный ежик Полкана, жмущуюся к нему Юльку и урчащую на весь район машину. Промычав себе под нос, Алиса ускорила шаг, желая как можно быстрее словить их на месте. Ее не было всего лишь один день, а тут такие кричащие изменения. Подобравшись ближе, она зашагала тише, пытаясь не испортить эффект неожиданности. - Да-да, мы голубки! – протянула Алиса, расхлябанно шагая. – Клювик в клювик, тютелька в тютельку? Юлька стремительно оторвалась от поцелуя, утирая губы и трогая румяные щеки. Полкан лишь усмехнулся, а после пригляделся к Алисе более внимательнее. Руки она держала в карманах, но на лице красовались свежие раны. - Кто такой смелый? – он указал пальцем на ее лицо, пытаясь развернуть Юлю, но та встала столбом от стеснения. – А ну, руки покажи. - Обойдешься. – без злости сказала Алиса. – Так, девки на районе пристали – ниче серьезного. Пришлось воспитательную беседу проводить. – Фирсова прокашлялась, а Абдулина наконец соизволила развернуться лицом, которое так и сияло от смущенного румянца и припухших губ. – А вы тут че третесь? - Тоже беседы ведем. – Полкан кинул размашистую улыбку, аккуратно закинув руку Юльке на плечо. Та забегала глазами по снегу, но не воспротивилась. - Интеллигентные, надеюсь. – с укором посмотрев на мужчину, Алиса ожидающе кивнула. – А то у вас лица больно начитанные. Полкан кинул смешок, оглядев Юльку, которая все губы себе искусала от напряжения. А Фирсовой даже немного полегчало – с Абдулиной не все потеряно, как оказалось. - Ты, кстати, в курсе, что мы собираемся на следующей неделе посидеть? – кидает он, чтобы заполнить неудобную тишину. – Тян говорил тебе? - Не, я с ним после дискотеки не виделась. - Ну, теперь знаешь. За подробности Юля тебе расскажет. Абдулина шмыгнула носом, вертя запутанными от ветра кудряшками. Оглядела его из под густых ресниц, и слегка улыбнулась. По не сползающей улыбке и искрящимся глазам всё было понятно даже Алисе. - Я царевну твою заберу, не возражаешь? – Фирсова подмигнула подруге, и постаралась скрыть тяжелую усталость за улыбкой. – А то у нас скоро подъем, а мы еще не ложились. Мужчина понимающе кивнул. Ощутив себя лишней, Алиса обогнула машину и направилась к окнам своей комнаты, даже не попрощавшись. На тело гранитной плитой опустилась тяжесть сегодняшнего дня – даже разговаривать не хотелось. Распрощавшись с Полканом, Юлька пыталась сравняться с Алисой, по пути запахивая расстегнутую куртку. Догнав, взялась за локоть подруги, пытаясь восстановить рваное дыхание. - Как ужин у отца? – неловко спросила Абдулина. – Ты же говорила, что на два дня отпустили? - Да, что там ужин, - отмахнулась та, - ерунда такая. У тебя то тут дела по интереснее обстоят. Юлька сначала застеснялась, но буйство эмоций искало выхода – рассказ полился сам собой. Начав издалека, она не пропустила ни одной детали – от приветствия до прощания у академии. Алиса сначала активно расспрашивала, но ощутив, как тяжело даже глаза полностью раскрыть уже обходилась лишь кивками. Закидывая очередную мятную конфету в окно, она ясно ощутила утренний воздух и еле показавшееся, восходящее солнце. А когда Димка соизволил скинуть тряпки, Фирсова даже не пропустила Юлю по привычке, а залезла первая. Подъем дался ей тяжелее тяжелого – как ступила на пол комнаты, тут же рухнула на кровать, не дожидаясь подруги.