Часть 9

Шла третья неделя весны, которая резко ворвалась в город капелью и снегом, смешанным с грязью. Ушедший месяц прошел в тишине, молчаливой травле и самобичевании в одиночестве. Алиса успела привыкнуть к такому режиму и всеобщему равнодушию – иногда ей самой казалось, что ее не существует вовсе. Стоило ей зайти в помещение с людьми, как те сразу же принимались шептаться, косо смотреть, а потом брезгливо отворачиваться. Но и здесь Фирсова адаптировалась – отдавалась на тренировках в полную силу, чтобы хоть на мгновение удара вытеснить внутренний конфликт. Лишь выжидала, когда ее опала перед тренером закончится, и она поквитается с каждым, кто поддержал Макарову. И даже сейчас, сидя в пустой комнате, Алиса живо представляла себе, как пропишет Ленке по первое число. До синяков и кровавых соплей. Внутри всё заклокотало от досады и беспомощности перед своей обидчицей. Руки с набитыми костяшками переплелись между собой от злобы. Дыхание стало горячим и быстрым. Фирсова громко выдохнула ртом, и устало упала лицом в подушку. Воспоминания о тяжелом детстве не давали ей покоя, будто специально всплывали черной дымкой в сознании. И психологически затравленная Алиса никак не могла с ними справиться, оставаясь каждый вечер наедине с ними. Маленький светильник потрескивал, а за окном завывал пронизывающий весенний ветер – она решила сконцентрироваться на этих звуках и дать хоть немного передышки своей голове. Щелканье и вой ветра бился в уши, как неожиданно эта монотонность нарушилась скрипом двери. Алиса, никогда не ждущая гостей, нервно цокнула и приподняла голову с подушки. Не открывая глаз и не поворачиваясь на дверь, грозно процедила: - Нахер идите. Я никого не жду. Но кто-то сильно непонятливый включил свет. Фирсова сцепила челюсти до боли. - Кто тупой такой, а? – гаркнула та, растирая руками лицо. – Свалили по-хорошему, а то прилетит по самое не хочу. Свет оставался включенным, а она отчетливо чувствовала чужое присутствие. Злость прибило новой волной. Фирсова удрученно поднялась с кровати, готовая собачиться на смерть и закрыть дверь перед носом у этого слабослышащего человека. Только открыла рот для новой порции ругательств, как обомлела. Застыла на месте, принялась растерянно моргать глазами, будто пытаясь прогнать фантом. - Привет. – тихо сказала Абдулина, переминаясь у двери. – Извини, что побеспокоила. Я не специально. Ладони взяла мелкая дрожь – забытый Юлькин голос выбил из нее прежнюю уверенность. Кудрявая стояла в своем любимом бордовом халате, который они когда-то выбирали вместе. Неуверенно шевелила пальцами в карманах, постоянно закусывая губы. Её взгляд показался Фирсовой виноватым, но она не стала заострять на этом своего внимания. - Привет. – после паузы нашлась та. – Нет, все нормально. Просто думала, что Борисов опять приперся. Абдулина сдавленно промычала. Будто обоим было, что сказать, но никто так и не решался. - У тебя случилось что-то? – Алиса нарушила неловкую тишину. Юлька опять поджала губы, почесав бровь – Фирсовой этот жест знаком. С точно таким же видом кудрявая впервые предложила ей свинтить с академии по тряпкам. Алиса подозрительно сощурила глаза, пытаясь понять, что та натворила. - Юль, ты говори, не стесняйся. – девушка вновь попыталась. Абдулина с шумом выдохнула, и бросилась к Алисе, крепко зажимая ту в объятиях. Фирсова опешила – запах сладких духов необычно врезался в нос, а тело встало столбом. Хватка становилась все сильнее. - Фирс, ты прости меня, а! – срываясь на всхлипы, нашлась Юлька. У Фирсовой глаза на лоб полезли. По правильному это Алисе бы у нее прощения просить за шашни с Желтым у нее за спиной, но Абдулина все сильнее сжимала её застывшее тело. - Я такое сделала! Мне очень стыдно! – вновь залепетала Юлька, утирая слезы о футболку Алисы. – Я на тебя так обижена была страшно, я не со зла, честно! Слезные оправдания Юли никак не укладывались в голову – Фирсова ничего не понимала. Она аккуратно отодвинула кудрявую, продолжая держать ее за локоть. Всмотрелась в неё еще раз, но Абдулина упрямо не поднимала заплаканных глаз. - Что ты сделала? – спокойно спросила Алиса, усаживая подругу на кровать. – Объяснись. Абдулина громко шмыгнула носом, подняв виноватые глаза. Она рвано дышала заложенным носом, но никак не могла и слова сказать. Фирсова напряглась, дернув плечами. Кивнула ей еще раз, и слова из уст Абдулиной полетели с протяжными вздохами: - Я Макаровой рассказала все про тебя! Про семью, про отца, про бабушку! – она прервалась, пытаясь отдышаться от накатывающих слез. – Выложила ей про твоё детство. Я всё рассказала, Алиса. Фирсова покосилась на подругу – не понимала, а что здесь опасного? Но смотря на Юльку было больно. Её нос покраснел, по щекам слезы, а губы непроизвольно дергались. Алиса прокашлялась, а после аккуратно взяла её влажную ладонь, чтобы успокоить. - И что теперь? – тихо поинтересовалась девушка. – Косяк великий что ли, не пойму? - Ну как?... – сглотнув, промычала Абдулина. – Это же ведь твое личное. А я ей вот так взяла и рассказала. Так нельзя! Фирсова задумалась, медленно пожав плечами. Никогда не считала это чем-то зазорным. - И че с того? – кинула девушка. – Знает и знает. Че теперь плакать что ли? Девчачий плач остановился, Абдулина вытерла нос ладонью. Искала в глазах Фирсовой намек на обиду, но поиски не увенчались успехом – Алиса непонимающе пялилась на неё, подняв брови. - То есть, тебе даже не обидно? – наивно спросила кудрявая, моргнув. Фирсова прыснула – в моменте стало смешно от такой наивности. - Да, нет, конечно. Мне её мнение вообще по боку. Не такая уж важная информация про меня. – Юлька все еще оставалась неспокойной. Наверняка, считала себя виноватой. – Ну, скажет она за меня, и че? Я этого никогда не скрывала, если спрашивали. Юлька утерла последние слезы, слегка отворачивая лицо. Алиса поняла, что этот вопрос мучил её не первый день. Но успокоение со стороны Фирсовой будто не было достаточным – Абдулина выглядела напряженной. Хотела поинтересоваться, но кудрявая опять все выложила: - Ленка хочет тебя в комнате отдыха подловить и провокацию устроить, ссору словесную. Хочет, чтобы ты захотела её ударить, но это не обязательно – она и на эту осечку план придумала. - Какой? - Я слышала, что сама себе нос расквасит, а скажет, что ты её избила. От злости затрещало в затылке – Алиса вновь начала перебирать пальцами. Вместе с тем понимала, что привычным способом с Макаровой не разобраться. Хотя хотелось так, что уши в трубочку сворачивались. - А эта сучка всё никак не угомонится. – вырвалось у Фирсовой. – Вот я ей устрою! Алиса привычно сцепила кулаки от негодования. - Фирса, не бей ее, не надо! – закудахтала Юлька, пытаясь разжать каменные кулаки Алисы.  – Это же вылет, а ты и так на волоске. Алиса уткнула глаза в потолок, пытаясь держать себя в узде. Но получалось скудно – ноздри раздувались, а лицо окрасилось в красный цвет. - Хорошо. – сквозь зубы согласилась Алиса. – Бить не могу, это правда. Но надо эту суку срочно на землю спускать. Вообще берегов не видит. Фирсова пыталась думать, но мыслительный процесс давался так же тяжко, как и всегда в моменты, когда проще было бы кому-нибудь влепить и тем самым вытравить лишний пар. В груди поднималось кипящее, тупое давление, будто мозг вот-вот закипит. Не найдя другого выхода, она начала метаться по комнате. Резкие, нервные шаги - от стены к стене, обратно, круг, потом ещё один. Юлька едва поворачивала голову, следя за ней, как за диким зверем, которому лучше не лезть под руку. Алиса грызла ногти, почти до боли, будто пытаясь выгрызть из себя тревогу. Пальцы дрожали, шаги сбивались, но она продолжала нарезать круги - дерганые, неровные, с резкими остановками, после которых снова бросалась двигаться. - Может, она курит там, не знаю..? – тихо попытала удачу кудрявая. – Пьет? Фирсова медленно перевела взгляд на девушку, и закатив глаза, удрученно выдохнула. Такой информацией в академии никого не удивишь, а уж тем более авторитет обратно не выбьешь. Алиса вновь принялась с силой давить на виски, с надежной зацепиться за уплывающие домысли. Юлька уже давно притаилась и не задавала лишних вопросов. Откинулась на стенку и мечтательно поправляла кудряшки, наблюдая за метающейся Фирсовой, как та крикнула: - Я вспомнила! – Абдулина переполошилась, дернув плечами. – Дело было года четыре назад, ты на то время здесь еще не жила. Ленка по мелочи крала у девчонок, ну знаешь там, заколки, бижутерию. Короче, ничего серьезного. Но у нее этой хренью весь шкафчик был забит. Тогда скандал был, но это каким-то образом замяли, я уже не помню. Понимаешь о чем я? - Хочешь сказать, что Макарова клептоманка? Фирсова непонимающе покосилась. Слово прозвучало как что-то инородное - ни разу не слышала, не говоря уже о том, чтобы понимать, о чём речь. Юлька уловила этот взгляд и, не давая подруге кипеть в догадках, сразу перешла к объяснению: - Клептоманы – люди, которые воруют не из-за выгоды, а потому что их просто тянет это сделать. Вот как алкашей к стакану тянет, так и их к воровству. А если это воровство безделушек, как ты говоришь, то так оно и есть, получается. Алиса медленно приподняла уголок губ, и в глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк. Она обернулась к Абдулиной - ухмылка росла, вытягивая черты в хищную гримасу. В груди уже поднималась волна нетерпеливого, почти злорадного предвкушения. - Фирс, погоди, но это не значит, что она и сейчас таким промышляет. Сказав это, Юля с тревогой следила за тем, как у Алисы разгорается лицо. Фирсова звонко хлопнула в ладоши, будто только этого и ждала, и с наслаждением принялась потирать их, предвкушая расплату. О том, чтобы пожалеть Ленку, речи не было. Юля резко поднялась на ноги и, стараясь не спугнуть её и одновременно сбить темп, осторожно произнесла: - Это ведь было четыре года назад, шумиха утихла. Ты же сама об этом еле вспомнила, а значит, такого она больше не делает. Вероятнее всего. – но та будто не слышала, самозабвенно копаясь в шкафу. – Сейчас ты её сильнее разозлишь, а она потом еще чего-нибудь придумает! Фирсова хмыкала и кивала автоматически, даже не пытаясь уловить, что именно в неё вкладывает Юлька. Шуршала на полках, выдёргивая вещи одну за другой, отчаянно выискивая свои штаны среди хаоса. Мысли уже мчали её прочь, в комнату отдыха, а легкие будто вздувались так сильно, что грозились проломить рёбра. Юлька следила за ней - видела, как уходит последняя надежда на хоть какую-то разумность. Но сейчас её тревожило не только это. Внутри что-то неприятно дёрнулось, и она, упрямо выпрямившись, впилась взглядом Алисе в спину и решительно спросила: - У тебя с Желтым серьезно, да? Фирсова застыла, будто наткнулась лбом на невидимую стену. В затылке тихо щёлкнуло, а слюна неожиданно стала тягучей, как густой сироп - проглотить её казалось невозможным. Она заставила себя выпрямиться, но так и осталась стоять лицом к шкафу, не рискуя обернуться: Юлин взгляд жёг спину ожиданием. Недавний запал, адреналин, всё это сбежало из неё почти мгновенно. Дыхание стало коротким, едва слышным. И если бы Алиса хоть как-то могла назвать то, что у них происходит, хоть одно слово подобрать - она бы сказала, не раздумывая. Но язык будто прирос к нёбу. Пока она судорожно пыталась сложить мысли в нечто связное, мозг решил за нее — резким толчком отшвырнул в воспоминания двухнедельной давности: Подхватывая мятную конфету на лету, Алиса хлюпала кроссовками по снежной жиже. В последнее время все рушилось на глазах. Но одно оставалось неизменным – их общие дела с Желтым. Как выяснилось, им не мешают новые санкции Виктора Петровича и страх за свои отлучки. Раз в месяц любым способом ей нужно было передать деньги. Хотя и без этих условностей их встречи случались с завидной периодичностью. Приосанившись, Фирсова начала высматривать потенциального гонца от Вадима, надеясь, что новый будет приятнее предыдущего. Но на горизонте никого не было. Алиса нетерпеливо затопала ногой, злясь на чужую непунктуальность, как у ворот притормозила машина. Шмыгнув носом, она коротко прокашлялась, не теряя надежды на адекватное сотрудничество. Дверь захлопнулась, а ей всё сильнее давалось скрывать застенчивую улыбку. - Давно ждешь? – кивнул Вадим, приближаясь к девушке. Пока она искала, что сказать, он глянул на наручные часы. – Пару минут не сильное опоздание, как думаешь? Надеюсь, отжиматься не попросишь? Она мотнула головой, чтобы скинуть своё нелепое выражение лица. Сделала шаг навстречу, набросив прежнюю решительность. - А чего сам? – не уводя взгляда, парирует Алиса. – Гонцы закончились? Наверняка, у него были другие причины, но разве он ими поделится в открытую. Желтый лишь дёрнул губами, задержав кривую ухмылку на лице. - Да так, подумал, что у тебя с ними не сильно разговор клеится. - А с тобой, значит, клеится, да? Когда Желтый с ухмылкой прошелся по ней глазами, Алисе захотелось прикусить собственный язык. Она не вкладывала в свой вопрос двойного смысла, но по его лицу читалось обратное – сейчас бы Фирсова с радостью провалилась сквозь землю. К ушам приливал жар, и она тут же полезла в карман за свертком, чтобы закончить эту нелепость. - Ну, Алиса, ну это не серьезно как-то. – остановил её Вадим, ухватив за локоть. – Не на улице же под окнами. – она недоверчиво подняла голову, но не вырывалась из его хватки. – Пойдем в машину. Заметив легкое согласие в Алисиных глазах, он зашагал вперед не оборачиваясь – был уверен, что она пойдет за ним. Но она не спешила. С опаской глянув на горящие окна академии, Алиса думала о возможных последствиях. И чем больше желтых квадратов гасло, тем сильнее было желание поддаться на его уговоры. Оказавшись в машине, Алиса снова попыталась протянуть ему деньги - почти механическим жестом, лишь бы закрыть тему. Но стоило почувствовать его близость, как внутри что-то сжалось. Желтый наклонился назад, разворачиваясь к заднему сиденью корпусом, и Алиса нервно заметалась взглядом, будто искала, куда бы спрятаться от этого внезапного тепла в сантиметре от плеча. Она резко уткнулась глазами в приборную панель, будто там в миг появилась невероятно важная информация. Ждала, когда он хоть на немного отодвинется, когда перестанет нависать. Но он копался там дольше, чем ей хотелось. На заднем сиденье что-то зашуршало. Плёнка? Бумага? Пакет? Шелест был слишком отчётливым. Алиса невольно напряглась, а боковым зрением заметила, как Вадим вытянул довольно объёмный пакет - прямоугольный контур внутри просматривался слишком ясно, чтобы её тревога хоть чуть-чуть снизилась. - Что это? – непонимающе спросила та, вскинув брови. - Посмотри. Алиса недоверчиво взглянула на него, пытаясь понять эту загадочную мотивацию. Подвох не ощущался, но ситуация выглядела достаточно странно. Смущение сковывало движения, но она аккуратно раскрыла пакет, и сразу поняла, что там. Глаза в моменте загорелись – кроссовки известной фирмы привлекали своим видом, цветом и модным дизайном. Где только достал такие, подумала про себя Алиса. - Нет, спасибо. – отрезала девушка, резко закрыв коробку. – Не приму. Вещь была отличная. Алисе хватило одного взгляда на обувь, чтобы потерять голову. Но принять неожиданный подарок было до смерти неловко, что она растерялась, героически решив отказаться. - Почему? – с интересом спросил Желтый, не собираясь забирать презент обратно. – Не понравились что ли? Размер твой должен быть. Она нехотя пожала плечами. Вадим слегка нахмурился. Может, ошибся с выбором? Классические дамские штучки отмел сразу – не по Алисе они. А кроссовки в моменте показались идеальным вариантом. - Нормальные. – слукавила Фирсова, дернув плечом. - Такие так-то и в переулке дернуть могут. Потом обидно будет. Вадим медленно повернул голову к Алисе и покосился, подняв одну бровь. - У кого дернуть? У тебя что ли? – с недоверчивым смешком кинул мужчина. – Прекращай. Фирсова его колкие вопросы не оценила. Отрицательно мотнув головой, уперла взгляд к стеклу, без слов отказываясь от понравившегося подарка. Она и дарить то не умела по-человечески, а уж принимать и подавно. Ненавистное чувство слабости шустро вытеснило прозрачную благодарность, и она по привычке замолкла. - Алис, - глухо начал Желтый. – Возьми, не обижай меня. Отказываться от подарков неприлично. Наконец до нее дошел тихий гул включенного магнитофона. Фирсова аккуратно посмотрела в сторону Желтого, борясь с желанием сдаться. Она задумчиво сплела большие пальцы между собой, и заводила ими по кругу – принимала решение. Вадим эти муки совести не особо любил, и вновь пододвинул к ней коробку. - Ладно. – шурша пакетом, прошипела та. – Спасибо. Желтый согласно хмыкнул, смотря как Фирсова прилагает кучу усилий, чтобы не расплыться в улыбке. На удивление чувствовала себя комфортно, но это её и пугало. Довериться и привязаться к кому-то, означает рано или поздно разочароваться. А у нее жизнь и так не фонтан. Чтобы вернуть их встречу в «деловое» русло, она решительно потянулась в карман, но он вновь ее остановил: - Давай потом. – внезапно сказал он. Заведенная машина мягко тронулась. Она ничего не спросила, а лишь застенчиво упирала пальцы в коробку, сверкая румяными щеками. Пресловутые шустрые бабочки задевали нутро своими размашистыми крылышками, заставляя Алису поправлять волосы, тайком осматривать внешний вид и мельком поглядывать на себя в боковое зеркало. Но Желтый по обыкновению излучал спокойствие, методично проезжая центральные улицы города. Разговор особо не клеился – Алиса теребила краешек пакета и молчала. - У тебя день рождения когда? – решив разбавить тишину, спросил он. - А что такое? – оживилась девушка. – К моему дню рождения подарок хочешь приурочить? Желтый выдавил короткий смешок, повернув руль направо. - Если так, то слишком рано. Еще… - Фирсова подняла глаза вверх, принимаясь считать оставшиеся месяцы до августа. – Еще долго короче. Да и к тому времени меня тут уже не будет. Оторвавшись от дороги, он кинул быстрый взгляд на девушку, покрепче сцепив руки на руле. Ему не хотелось выдавать своего беспокойства, и он лишь спросил ровным тоном: - И где же ты будешь? От мыслей о будущем на её лице скользнула мягкая улыбка. - Я вообще-то через два месяца уеду отсюда. – с легкой гордостью сказала Фирсова, выпрямив спину. – Отборочный тур в серьезную организацию, который я обязательно пройду. Желтый отмолчался. Поглядывал на нее краем глаза. Алиса выглядела довольной, но наверняка не от подарка, а от думок об отъезде. Зная Фирсову и её историю, она точно сюда больше не вернется. - Алис..? – тихо позвала Абдулина. – Нет, если не хочешь говорить, то не надо. Я обиды не держу. Фирсова громко сглотнула. Сжала переносицу, потом схватила штаны и развернулась, припав спиной к одной из полок шкафа. Больше всего она боялась увидеть в лице подруги напряжение или отголоски обиды, но этого не было – Абдулина мягко улыбнулась уголком губ, будто без слов успокаивая подругу. - Юль, если уж разговор зашел, я тебе честно скажу. – решилась Алиса. – Между нами нет ничего серьезного. Мы не встречаемся, не ходим и не состоим в отношениях. Никто никому ничего не обещает, понятно объяснила? Абдулина нахмурилась, а уголки ее губ медленно спускались вниз. Выглядела неожиданно расстроенной. - Что-то как-то грустно… - шмыгнув носом, кудрявая присела на край кровати. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты обрела свое счастье. Фирсова восхищенно задержала взгляд на подруге. Столько душевной чистоты, искренности и доброты она еще ни в ком не видела. - У меня было время подумать. – продолжила Юля. – И я поняла, что каждому свой человек нужен. Вот мы с Антоном встретились, и до меня наконец дошло, что моя глупая симпатия к Желтому была лишь детским капризом, понимаешь? Алиса согласно промычала, натягивая штаны. Совсем не любила эти любовные сопли, но выслушать подругу была обязана. Да и что говорить, успела даже соскучиться по таким разговорам. - Так что, Фирсова, - с хитрой улыбкой сказала девушка, - ты мне еще должна будешь! - С какой такой радости? – фыркнула та. Юлька решила сохранить интригу. Не торопясь, словно кошка, подошла к шкафу и оперлась плечом. Сосредоточенно всматривалась в Алису, поправляющую волосы у зеркала. - Если кто-то забыл, то я напомню. – тонкий Юлькин палец взмыл вверх. – Твое знакомство с Желтым – моя прямая заслуга. Алиса остановилась. Медленно перевела взгляд на довольную Абдулину, и пустила истерический смешок. - Ты то лавры себе сильно не вешай. – с издевкой бросила Фирсова. – Я его в первый раз в кабинете у Петровича увидела, и кстати он же меня с ним и познакомил. Так что, ниче я тебе не должна, Абдулина. Обойдешься. - Не тут-то было! – не сдавалась Юлька. – А кто позвал тебя в кабинет? А? Ну, кто? Правильно - Абдулина Юлия Руслановна! - Да ты прямо опытная сваха. – отшутилась девушка. – Великая кудесница тетя Юля. Девушки сцепились взглядами на пару секунд, а потом одновременно захохотали. Будто все старые недомолвки и личные притязания растворились в этом теплом моменте. Абдулина бы так и стояла, прижавшись к подруге, но вторая решила закончить примирительные объятия. - Так, всё, я пошла по быстрому ушатаю Макарову и вернусь. Где она там заседает? В комнате отдыха говоришь? Абдулина коротко кивнула, вновь почувствовав тревожность за их скорую разборку. Но не оставляла надежды, что она будет только словесной. Злорадная улыбка не сходила с лица Алисы, будто приросла к коже, пока она вальяжно вышагивала по длинному коридору. Ходила с тем самым хищным налётом в походке, который здешние обитатели всегда замечали в ней перед чем-то нехорошим. Руки она сунула в растянувшиеся карманы спортивных штанов - даже не сжала кулаков, не напряглась. Пальцы внутри жили своей жизнью: дергались, отбивали какой-то придуманный ею самой ритм, словно подгоняли её быстрее добраться до цели. Шаги отдавались гулким эхом, и казалось, что это эхо подхватывает её злость и несёт дальше по коридору. Свет из большой комнаты падал в темный коридор, а слух всё ярче ловил гудение телевизора и смешение голосов. Фирсова прочистила горло и задрав голову встала на пороге. Презрительно оглядела присутствующих – Ленка заседала на большом диване в окружении своих подружек, несколько парней сидели на полу, а вот пару кресел были свободны. Фирсова хмыкнула, думая, что небольшая то публика собралась. И чтобы обратить на себя внимание она искусственно прокашлялась. - Ба, какие люди! – тут же среагировала Макарова, ударив себя по коленям. – Сам сбитый летчик к нам пожаловал! Ее второсортная свора рассмеялась, словно стая гиен. А пацаны лишь переглянулись, вопросительно кивая друг другу. Но взгляды у всех были одинаковые – смотрели как на прокаженную. Но Фирсову это не задевало. Выпрямив плечи, она прошла вперед, кивком приказывая Макаровой подняться. - Не уж то из подполья вылезла? – Лена продолжала работать на публику. – А то мы уже и забыли, что ты здесь находишься, да, ребят? Прямо, как твои родители! Макаровой так хотелось вывести ее на кулаки, но Алиса лишь уставилась на неё исподлобья сверкающими глазами. Уголки губ сами растягивались по лицу острой ухмылкой. - Ребята и не только это успели подзабыть. – в голосе мелькнул хитрый тон. – Не всё косяки многолетней давности в голове удержишь, правда же? Фирсова вопросительно оглядела всех по очереди, но толпа лишь непонимающе переглядывалась, неслышно перешептываясь. Тихие разговоры за спиной немного выбили Макарову из колеи, но она быстро расправила плечи, и вплотную подошла к Алисе. В нос тут же ударили мерзкие сладкие духи. От их резкости и приторного аромата затошнило. - Так поясни нам! – не совладав с эмоциями, прикрикнула Лена. – Освежи нам память! Комната погрузилась в тишину. Слышно было только злобное сопение Макаровой. По её раздувающимся ноздрям было понятно - ей есть о чем беспокоиться. Алиса не торопилась. Хотела вдоволь наиграться с её внутренним страхом, достать все опасения и выжать Макарову, как лимон, без помощи кулаков. Фирсова опустила взгляд вниз, с ухмылкой наблюдая, как ноги Ленки нервно дергались по очереди. Макарова суетливо смахивала уложенные волосы, а потом собирала руки на груди. Только она хотела вновь разразиться недовольством, как Алиса аккуратно припала к её уху, и глухо прошептала: - Твой шкафчик так же ломится от чужого добра? Макарова мгновенно побледнела, а потом стала озираться на остальных. От былой напыщенности и след простыл – она была похожа на перепуганного зверька. Алиса, полностью удовлетворенная увиденной картиной, сладко расплылась в улыбке. Но и Ленка сдаваться пока не собиралась. Взяла Фирсову под локоть и вывела в коридор подальше от любопытных глаз и острых ушей. Дверь комнаты с лязгом захлопнулась. От мрачных стен коридора отбивалось нервное затишье. Алиса примкнула плечом в стенке и выжидающе уставилась на Макарову. - Если ты кому-то об этом проболтаешься, то я тебя со свету сживу, поняла меня? – свирепо процедила девушка. Фирсова осуждающе помотала головой, удивляясь ее тупости. Неужели можно так быстро расколоться? - Да что ты? Правда что ли? – заискивающе ответила Алиса. – Боюсь-боюсь. Обстановка становилась напряженнее. Фирсовой даже не по себе было от того, что она чувствует восторг от чужих душевных страданий, а не от физических. Побои то заживут, а вот перманентный страх, который Алиса только что вложила Макаровой в голову вряд ли. - Так, наигрались и хорош. – улыбка с Алисиного лица улетучилась, а желваки привычно заиграли. – Теперь смотри, как будет. Если мне еще хоть раз просто покажется, что ты начала воду мутить, то я уж точно к тренерам не побегу. – она сделала паузу, чтобы удостовериться, что до Макаровой доходит. – Я тебя с потрохами сдам твоим сучкам-подружкам, более того – лично выверну все твои шкафы, вещи и карманы, а они тебя сами сожрут. Сколько они здесь? Года два? Бедные, даже и не в курсе твоих прошлых воровских успехов. А потом ты быстро лишишься своего сраного авторитета, и твой кружок по интересам сам тебя отсюда вытравит. Тебе всё ясно? Ленка не сводила обозленных глаз, но молчаливо слушала. На всякий случай незаметно отошла на короткий шаг – боялась, что Алиса пропишет ей за всё, что она устроила. Теперь то у нее руки развязаны. Но на удивление у Фирсовой даже желания такого не возникло. - Я не слышу ответа, Макарова? В уши долбишься что ли? Ленкин нос на секунду дернулся, проступая мелкими морщинками. Она была в полнейшей ярости и без былых полномочий. - Ясно. – прошипела та, бросив яростный взгляд на Алису. Фирсова, довольная таким исходом, подошла вплотную к девушке. Снисходительно похлопала ту по плечу и бросила: - Твоё счастье, что я тебя прямо перед всеми не опустила и не отхерачила. Надеюсь, тебе ума хватит объяснить своей своре, что теперь всё вернулось на прежние рельсы? В этот раз ответ ей был не нужен. Алиса весело и бодро зашагала по коридору обратно, захватывая воздух полной грудью. С плеч словно гранитную плиту сняли, а в душе поселилась забытая легкость. Даже бить никого не пришлось. Алиса распахнула дверь, а та завизжала своей скрипучестью. Облегченно выдохнула и почти влетела в комнату. Юлька, для которой каждая минута отсутствия Фирсовой тянулась вечностью, мгновенно подпрыгнула с кровати. Её глаза цепко следили за руками подруги, чуть замирая: меньше всего хотелось увидеть на них следы драки. Сердце учащённо стучало, а пальцы сами собой сжались в лёгкий кулак - инстинктивная готовность к худшему. - Ну как? Что там? Что было? – запричитала Абдулина, теребя пояс от халата. – Что эта дура сказала? - Ниче умного, Юль. Сразу на провокацию поймалась. – Алиса щелкнула языком о нёбо, заметив Юлькино удивление. – А я тебе говорила, что прокатит. Кудрявая смягченно вздохнула и взъерошив светленькие волосы, мягко предложила: - Давай чай попьем? Жизнь словно снова обрела ритм, налаживаясь прямо на глазах. Алиса с лёгкой улыбкой слушала подругу, попивая остывший чай, и ощущала редкое спокойствие. Прошлые тревоги словно испарились из её мыслей, оставив место для потока новостей, которые Юля выдавала с привычным жаром и энергией. - А еще, меня Антон с собой позвал. – отставив кружечку на стол, сказала Абдулина. – Замуж пока не приглашал, но я думаю, что это очень скоро произойдет. Алиса поперхнулась чаем, прокашлялась и вперилась в подругу влажными глазами. Растирая горло, она никак не могла понять, когда так все успело поменяться за такой небольшой срок. - Какие мы шустрые! – цокнула Фирсова. – Куда он тебя там позвал? Ты бы хоть подробности какие мне рассказала. Абдулина смущенно заправила кудряшки за ухо, будто стесняясь говорить об этом вслух. - Антон и его компания переезжают отсюда. Но не сейчас правда, ближе к осени, вроде как. Я сначала восприняла такое предложение в штыки, а потом подумала… - она затихла, уныло поджав губы. – Ты же все ровно скоро уедешь, что мне здесь без тебя делать? - Юль, ты не обижайся, но это пипец, как глупо. Ехать хер знает куда, только потому что тебе здесь будет одиноко и скучно. Ты в нем уверенна вообще, как в человеке, чтобы мчаться с ним к черту на куличики? - Да, он надежный. С ним я себя ощущаю спокойно и безопасно. Меня к нему ноги сами несут. Это ведь и есть чувства, как думаешь? Алиса не нашлась что ответить. Только развела руками и задумалась. Глаза зависли на одной точке и успели потерять остроту восприятия – она невольно задумалась о Вадиме, крутя на фоне слова подруги. И если Юлька была рада высказанным фактам, то Алиса их боялась, как огня. Ведь рядом с ним она именно это и чувствовала. Вот только даже самой себе об этом она никогда не признается, а ему и подавно. - Алис…? Фирсова быстро заморгала, пытаясь вернуть фокус взгляду. - Юль, ну откуда мне знать? Ты ведь в курсе, что я в таком не разбираюсь. – на автомате бросила та, растирая глаза от мутной пелены. – Кстати, ты там сказала, что «его компания» переезжает. Я правильно поняла? Значит…и Женька тоже? - Ну да. – Абдулина на мгновение растерялась, но быстро переключилась на шепот. – А ты с ним говорила вообще? Антон по этому поводу молчит, как рыба. Говорит, что вы сами разберетесь. Алисины губы сами собой криво сложились, стоило ей вспомнить причину их размолвки. Бурные эмоции негодования уже прошли, сменяясь лишь тоской по былой дружбе. - Я стараюсь с ним не пересекаться. – прямо ответила девушка. – Не знаю вообще, как теперь с ним разговаривать. Не готова я короче. - До его отъезда это точно нужно будет сделать.

***

Затяжные ночные разговоры по душам оставили после себя гудящую головную боль и тяжесть усталости, но это ничуть не мешало Алисе встречать новый день с улыбкой. День был другим. Особенным. Впервые за несколько недель она почувствовала радость по утру. Сквозь окно пробивалось яркое весеннее солнце, а грязный снег за стеклом уже не раздражал - он казался просто частью пробуждающегося мира. Застывшая каша на завтраке выглядела так, что Юлька лениво водила по верхушке ложечкой, подперев кулаком щеку. - Чего не ешь? – поинтересовалась Алиса, закусывая кусочком хлеба. – Время завтрака вот-вот закончится. Абдулина шумно выдохнула и всадила ложку в затвердевшее месиво. - Нет, это невозможно есть. – сдалась кудрявая. – Она будто испортилась. Или они ее на клею варили? - Мы с тобой вообще-то опоздали. Она застыла. Логично? Но для Абдулиной это был совсем не аргумент. Она упрямо отодвинула тарелку и принялась хлебать чай, успевший покрыться пленкой. - Ну и зря. – буркнула та. – До обеда часов пять, а впереди еще две тренировки. - А у меня сегодня одна. – похвасталась Юлька. – Тренерша по художке повезла девчонку на соревнования, а та, которая ее заменяет, заболела. И знаешь, что я буду делать в свободное время? Фирсова вопросительно кивнула, борясь с очередным приступом зевоты. - Пойду к комендантше. Проситься обратно к нам в комнату. Тем более я свои вещи уже собрала. Так что, жди вечером! Алиса сначала вытянула большой палец вверх, а потом и вовсе приглушенно похлопала в ладоши в знак одобрения. Давно пора. У лестницы девчонки распрощались. Фирсова по привычному маршруту двигалась в главный зал. Удивительно, но вчерашние обитатели академии, которые её не замечали и даже не здоровались, проявляли чудеса воспитания и дрессировки. Зычный голос Виктора Петровича разрезал пространство, заставив всех встать по стойке смирно. - А ну-ка все дали десять кругов без перерыва! – дунул в свисток мужчина. – И чтобы не филонил никто! Я всё вижу! Фирсова по привычке выбилась вперед, задавая ритм и скорость. Змейка спортсменов опоясала зал. Первый круг дался Алисе очень легко – она даже не чувствовала нагрузки. Разрешение уже успевшей набить оскомину проблемы придавало легкости, будто бы кто-то снял тяжелый груз с ее плеч, а взамен подарил крылья. Даже необычно быстро сбитое дыхание не настораживало и не заставляло замедлить бег. Однако, уже на третьем круге Алиса была готова выплюнуть внутренности от странного ощущения внутри. Она потерялась, что даже не заметила, как спортсмены по очереди обгоняли её. Резкий свист Виктора Петровича заставил её поднять голову – он жестом подозвал ее к себе. Фирсова попыталась собраться. Встряхнула головой и по возможности напрягла все мышцы тела. Но и это ей не помогло. Картинка стала еще более размытой. На ватных ногах она направилась к тренеру, все еще пытаясь прийти в себя. Зал будто стал чужим – невыносимая духота, тяжелый запах пота и непрекращающееся мельтешение. До тренера оставалось пару метров, когда он недовольно спросил, цокнув языком: - Фирсова, на этот раз что?! – в ответ Алиса растерянно мотнула головой, все еще хватая ртом воздух. – Бегом к медику! Мне чтобы потом отчиталась. И не смей там отлеживаться! Вдохнув прохладный воздух коридора, Фирсова припала к двери спортзала, но ожидаемого облегчения не почувствовала. Наоборот, по телу прокатился жар, а внутри засела тревога за свое состояние. Алиса в принципе болела редко, поэтому свое недомогание свалила на неудачный завтрак. До сих пор проклиная столовскую еду, она на ощупь по стенке добрела до кабинета Ларисы Валентиновны. Алиса вошла без стука, а в нос резко ударил запах хлорки и медикаментов. Сил стало будто меньше, и единственное, что она успела - тяжело сесть на кушетку. - Это еще что за явление? – опешив, спросила женщина. – Что случилось? Алиса тяжело сглотнула, зажав пальцами пульсирующие виски, и сдавленно произнесла: - Не знаю. Мне кажется, я отравилась. Бывалая медсестра сняла очки и сощурила ярко накрашенные глаза. Фирсова никогда не отличалась особыми привычками в еде и никогда не поступала с отравлением. Но выглядела и правда скверно – бледное лицо, бесцветные губы и утомленный внешний вид. - Ты че мне тут чешешь? – оскорблено гаркнула Лариса Валентиновна. – Я суточные пробы снимала. Всё в порядке с продуктами и едой. А ну говори правду! Фирсова медленно подняла голову, совсем не понимая, почему с ней говорят таким тоном. Но женщина выглядела достаточно убедительно, по привычке отбивала рваный ритм пальцами о захламленный стол. - Да какую еще правду?! – разозлилась девушка. – Ну, может и не отравилась, откуда же я знаю? Петрович отправил меня к вам, я и пришла. Женщина протерла стекла очков платочком и поспешила нацепить их. Сделав тяжелый вдох, она грузно встала и громко скомандовала: - А ну, сюда подошла! Верхнюю одежду снимай, полностью! Сердце нездорово застучало, будто предвидело надвигающуюся опасность. От неожиданности прошлое помутнение сошло на нет, и она была бы рада свалить отсюда, но дороги назад уже не было. Не имея сил сопротивляться, Фирсова выполнила все, что ей сказали. Стоять оголенной по пояс перед медсестрой было до жути неприятно. Лариса Валентиновна по варварски начала пальпировать грудь даже не надев перчаток. Холодные крупные руки вызывали желание смотаться отсюда, но настороженный взгляд женщины не оставлял ей ни единого шанса. После очередного прикосновения Фирсова простонала от тупой боли, но женщину это совсем не разжалобило. - Дата последних месячных? – строго спросила медсестра. Алиса подняла глаза вверх и неуверенно пожала плечами. Она вообще за таким не следила. Осматривая потемневшие ореолы груди, Лариса Валентиновна нервно цокнула и без слов отправила ту одеваться, словно от злости не хотела её больше видеть. Она поняла всё почти с первой секунды, а сейчас лишь хотела удостовериться. - Поздравляю. – сухо отрезала женщина. – Ты залетела. Кожа головы медленно оттянулась назад. Фирсова словно обухом по голове треснули – комната сузилась до отрешенного лица медсестры и она рухнула на край кушетки. Сознание путалось, но, тем не менее, этих слов она в серьез не восприняла. - Чего?! – возмущенно кинула девушка. – Лариса Валентиновна, че вы несете? У меня это на груди написано что ли?! Бред, не верю! Женщина осклабилась, глубже усаживаясь в продавленное кресло. Затем сцепила руки в замок и уперла в них подбородок. - Дорогая моя, - высокомерно начала медсестра, - ты еще под стол на горшок ходила, а меня в больнице уже каждая собака знала! Я такие вещи вижу сразу и без гинекологического кресла. Алиса по-детски замотала головой, мечтая вернуться на пару минут назад, где все было хорошо. Где только все начало налаживаться. А теперь земля уходила испод ног, всё рушилось в долю секунды. Она с силой зажала пальцы в кулак, чтобы прекратить накативший тремор. Лицо начало кривиться, а на глазах проступали слезы. Алиса громко шмыгнула и задержала дыхание, чтобы не расплакаться. - Жених то хоть нормальный? – спросила так, будто только что у Фирсовой весь мир не порушился. – Пусть теперь женится. Любишь кататься – люби и саночки возить, как говорится. Алиса медленно подняла голову и вцепилась обозленными глазами в туманный силуэт женщины. Ей было до фонаря возьмут ее замуж или нет – этот ребенок портил ей все планы. - Нет у меня никакого жениха, понятно? – сорвалось у нее почти криком. – И жениться на мне не надо! И ребенок мне этот нахрен не сдался! Подумав секунду, женщина резко поднялась, будто что-то для себя решив, прошла к двери и щёлкнула щеколдой. Вернулась к кушетке и села прямо рядом с Алисой - не слишком близко, но так, чтобы девушка почувствовала: теперь её отсюда никто не отпустит, пока разговор не будет доведён до конца. Фирсова тряслась крупной дрожью, пальцы вцепились в края кушетки так сильно, что кожа на костяшках побелела. Тряска была некрасивой, невыдержанной, почти детской - той самой, которая выходит наружу только тогда, когда внутри человек уже надломлен. - Ситуация сложная. Но решаемая. К тому же срок у тебя не большой должен быть. У Алисы будто выключили звук - она замолкла так резко, что стоящая в углу металлическая стойка с бинтами казалась громче её дыхания. Медленно повернулась к женщине, встретилась с ней взглядом. Прищуренные глаза Ларисы Валентиновны не предвещали ничего хорошего: ни жалости, ни утешения, ни объятий. - Значит так, - почти шёпотом начала женщина, слегка наклонившись вперёд. - Есть у меня знакомая бывшая акушерка. Уже на пенсии. Сейчас принимает на дому, ты понимаешь, о чём я тебе говорю? По позвоночнику Алисы будто прошёлся ледяной лом. Она кивнула – коротко и почти механически. Жест получился скорее из страха, чем из согласия. - Если решишься, то я прямо сейчас пишу тебе её адрес, - продолжила медсестра, не отрывая взгляда, - а сама ей позвоню и предупрежу о тебе. В висках затрещало от тяжести выбора. Лариса Валентиновна больше ничего не говорила, лишь тихо оставила её одну и уселась на свое место. Алиса прикрыла глаза. Внутри всё съёжилось, как перед ударом. Та самая её несгибаемость, о которой все говорили, сейчас мешала - не давала разреветься, закричать, уйти. Принимай. Делай. Решай. Алиса внутри принимала самое сложное решение в ее жизни. Оставь она этого ребенка, куда ей потом податься? Вылет ей обеспечен, будущее в спорте закрыто навсегда – возраст пройдет, физическая форма ухудшится, а еще и повеса в виде ребенка. Ей бы самой еще жить научиться… - Пишите. Женщина буднично кивнула, будто такая процедура у неё, как давление мерить. Ни тени удивления, ни жалости. Просто ещё одна девчонка с проблемой, которую нужно куда-то пристроить. Лариса Валентиновна линейкой оторвала узкую полоску бумаги - резкий, сухой треск прокатился по комнате, словно по нервам. Затем размашисто начала выводить адрес, так уверенно и деловито, будто это направление не к акушерке на дому, а в библиотеку за учебником. У Алисы с каждым скрипучим штрихом внутри всё сжималось. Пальцы, холодные от переживаний, прижимали штанину так, будто ткань могла удержать её от падения. Когда женщина наконец протянула ей этот жалкий огрызок бумаги, Фирсова выдохнула, будто получила повестку. Бумага была тёплой, ещё хранимой в ладони медсестры, и от этого казалась ещё более ненавистной. Фирсова шмыгнула носом и четко для себя решила, что этот выбор самый правильный. Перед тем как выйти из кабинета, кинула через плечо: - Прикроете меня? Мне нужно кое-куда отойти. Лицо Ларисы Валентиновны перекосилось - брови взметнулись, губы вытянулись в тонкую линию, и она почти зашипела: - Ты куда собралась? Я ей еще не звонила! Максимум, когда она сможет тебя принять - это завтра к вечеру. - Нет, мне по-другому вопросу. Опустошенное лицо Алисы говорило громче всяких слов. Лариса Валентиновна выдохнула шумно, злым носовым вздохом, будто это всё ей одной создало головную боль. Но всё же дала короткое, тяжёлое, почти недовольное молчаливое согласие - едва заметным кивком, скрипнув зубами. Путь от кабинета до комнаты превратился в вязкий, мутный коридор, будто весь корпус академии накрыли влажным туманом после слов медсестры. Свет ламп бил в глаза резче обычного, шаги отдавались в ушах глухим эхом, а пол под ногами дрожал едва ощутимо - словно она шла по ватной поверхности. В голове бродил тяжёлый кисель, липкий, мутный, мешавший собрать хоть одну связную мысль. Тело не слушалось - руки подрагивали, дыхание сбивалось, и даже прямую линию коридора она проходила, цепляясь взглядом за стены как за перила. Будучи уже в комнате для профилактики дала себе пару пощечин и посмотрела на себя в отражении зеркала, плотно прижав кулак к губам. Щеки загорелись, но она даже не ощутила боли. Давно заигравшись, перестала ориентироваться в реальности. Опять поддалась своим чувствам, эмоциям и сиюминутным желаниям. Потеряла былой контроль над собой. Итог – печальный. Петелька куртки рвано треснула, когда Фирсова остервенело срывала её с вешалки. Сердце бешено стучало, а в груди разгоралась смесь злости и отчаяния. Она сжала куртку в руках, словно это было всё, что осталось от той жизни, которую теперь надо окончательно оставить позади. Мысль была одна и непреложная: Желтого больше не должно быть в её жизни. Ни звонков, ни встреч, ни случайных взглядов - оборвать всё и не вспоминать этот болезненный, слишком яркий отрезок жизни. Чудом, не попав под внимательный взгляд вахтера, она проскользнула на улицу и, ускоряя шаг, двинулась в знакомом направлении. Холодный ветер щекотал щеки, а пряди волос норовили выбиться из-под капюшона. Как назло, мимо нее то и дело проходили женщины с колясками или сильно округлившиеся будущие матери, и Фирсова ловила себя на том, что сердце ненадолго дергалось. Но она быстро отбрасывала эти мысли, сжимала подбородок в ворот куртки и шла дальше, решительно, не позволяя себе сомнений. Каждая улица, каждый шаг казались знакомыми, но теперь она шла не просто по маршруту, а будто по грани - грани между будущим и тем, что должно оставаться позади. На парковке перед кафе не было ни единого свободного места, но Алисе достаточно было знать, что машина Вадима стояла в этом ряду. Сердце слегка сжалось от предчувствия встречи, но она не замедлила шаг. Даже не оттряхнув обувь перед тем, как зайти, она распахнула дверь и твердо ступила внутрь здания. Чем меньше расстояния ей оставалось, тем сильнее начинало стучать сердце – она боялась, что дрожь в голосе ее выдаст. В зале было привычно темно, лишь тусклый свет лампы выхватывал лица за столом. За ним сидел Желтый и пара его людей, перебирая какие-то бумажки, издавая тихие шелестящие звуки. Фирсова застыла на пороге, ощущая, как воздух будто сжимается вокруг неё. Цыган заметил её первым и осторожно пихнул Вадима в бок, кивая на девушку. Его глаза блеснули тихим предупреждением. Вид Алисы говорил сам за себя - смесь раздражения, настороженности и сдерживаемого напряжения. Именно из-за этого Желтый, не поднимая взгляда, спокойно, но твёрдо попросил всех выйти. - Ну, привет, Алиса. – откинувшись на стуле, мягко сказал мужчина. – Почему так рано? Разве у тебя сейчас не тренировка должна быть? Глоток воздуха застрял в горле, словно вдруг сжался над тяжёлым кольцом. Сердце колотилось так, что казалось, каждый удар отдавало болью по ребрам. В голове был хаос: ужас, ярость, отчаяние и какая-то непонятная пустота. Алиса села на край стула напротив, пальцы бессмысленно сжимали ткань джинсов, а живот, который она так не хотела трогать, будто сжался от собственной боли. - Я по делу. – отрезала она, не поднимая на него глаз. – Я решила, что нам больше не нужно сотрудничать. Я больше в этом не нуждаюсь. Ему так резала слух её единоличность. Слишком много «я», слишком много одиночно принятых решений. Желтый цокнул, запрокинув голову. - Ты, значит, решила, да? – шмыгнув носом, скупо спросил он. – Интересный ты человек, Алиса. Она прочувствовала в его голосе недобрые намерения. Уйти будет не так просто, как она себе представляла. Вместе с тем ее резко пробило на тошноту от запаха пережаренного мяса из кухни. Ухватившись за горло, Алиса с нажимом подавила порыв. - Сказала же – я больше в этом не нуждаюсь. Всё. Желтый сипло усмехнулся. Его взгляд блуждал по Алисе, не в силах разгадать, что же её так внезапно побудило на эти слова. Сначала появилось недоумение, потом раздражение - неужели она могла решить всё так резко, без предупреждения? Но отпускать её не входило в его планы. С натяжкой убедил себя, что у них ещё есть хотя бы два месяца, чтобы разобраться, управлять ситуацией, вернуть контроль. Внутри всё бурлило - смешение желания понять, удержать и одновременно испытывать скрытую злость. - Так не делается. Хочешь уйти – ищи себе замену. В помещении было душно, но её тело покрылось кусающими от внутреннего мороза мурашками. Он, что, смеется над ней? Секундная растерянность сменилась рациональной мыслью – она переговорит с Ларисой. Объяснит ситуацию, и велика вероятность, что она отыщет выход. - И найду. Вадим внимательно пригляделся к ней. В глазах не стандартная уверенность, а жгучая злость. Движения дерганные. А главное – ни единой колкости. Будто Фирсова потухла, как фитиль. - Скажи честно, у тебя опять что-то случилось? В груди кольнуло, но она держала шаткое внешнее спокойствие. Рефлекторно чуть не тронула живот, но вовремя себя остановила. Для себя решила, что ему вообще не обязательно знать о её положении. Тем более этого положения скоро не станет. - Ничего у меня не случилось. – уткнувшись в стол, сухо процедила Алиса. – Я найду человека. И хотя внутри всё бурлило - страх, боль, отвращение и тоска - внешне Алиса оставалась ледяной. Она сорвалась с места, чувствуя, как ноги едва держат, как голос дрожит чуть слышно, но сознательно гасила эту дрожь, заставляя себя идти дальше, пока не окажется вне досягаемости его взгляда. Желтый понял, что его манипуляция не сработала, и попытал удачу, схватив её за локоть. Странно, но она даже не вырывалась. Тело дрожало слегка от напряжения, но сознание держало её в жестком контроле - ни слёз, ни паники. Они схлестнулись взглядами. Его глаза блуждающие, ищущие ответы, а её - пустые, уставшие, с лёгким оттенком внутренней тревоги, которую никто не должен был заметить. - Объяснись. – потребовал Вадим. - А ты мне кто, чтобы я перед тобой объяснялась? – дернув рукой, небрежно кинула Фирсова. – Я ясно сказала, что не хочу больше иметь с тобой никаких дел. Мужские брови неторопливо поднялись вверх. Вадим, не медля, отпустил её локоть. Убрал руку так, словно отпускает Алису с крыши многоэтажного дома. - Вон оно что. – почти равнодушно вылетело у него. – Ну, давай. Удачи. Она ушла, каждый шаг давался с трудом, но решимость держала её прямо. За спиной остался шлейф недосказанности и невысказанных слов, которые тянулись тяжёлой тенью. Тело ощущало слабость, дыхание было чуть прерывистым, а разум уже строил план того, как держать тайну в себе и не позволить характеру сломаться.

***

Написанный корявым медицинским почерком адрес на темном кусочке бумаге лежал прямо перед глазами. Алиса щелкала лампу на прикроватной тумбочке и блуждала глазами по буквам. Включить – выключить. Этот звук отдавал треском в голове. Внутри было гадкое ощущение, и, может быть, если она позволила себе плакать, было бы легче. Она выключила светильник. Комната тут же провалилась в полумрак, освещённый только тусклым, расплывчатым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь занавески. В окна бился мокрый снег - тяжёлый, липкий, с глухими хлопками, будто кто-то бросал пригоршни льда. За стенкой играло радио - чья‑то чужая жизнь, чужие голоса. На часах стрелка со скрежетом отсчитывала секунды, будто нарочно громче, чем обычно. Алиса лежала, уткнувшись взглядом в потолок, но вскоре зажмурилась и плотно прикрыла ладонями уши. Мир сузился до тёмного пространства под веками и глухого биения крови. И в этой тишине всплыла бабушка. Её голос - сухой, режущий, как ломкая ветка. И слова… те самые, от которых Алиса в детстве сжималась, будто от удара. С малых лет она слышала одно и то же: будешь как мать. Рано родит. Ничего не добьётся. Будет по миру шататься, словно ветошь, никому не нужная. Тогда Алиса думала, что это просто злоба старой женщины. Но сейчас - в темноте, с тяжестью в животе и страхом, разъедающим изнутри - эти слова эхом начали совпадать с реальностью. Чем глубже она проваливалась в эти мысли, тем теснее становилась комната. Казалось, стенки подступают ближе, воздух густеет, а внутри что‑то медленно ломается. Она сжала зубы, лишь бы не позволить себе задышать чаще. Дверь отворилась с лёгким скрипом, и мягкий свет коридора медленно растёкся по комнате, пробивая тьму. Силуэты предметов обрели очертания, а на пороге появилась Юля. Её фигура казалась почти нереальной на фоне светящегося коридора, словно она принесла с собой остатки былой реальности. - А вот и я! – громко заявила Юлька, бросив сумки на пол. Взглянув краем глаза на порог, Алиса вновь уткнула их в потолок. - Ой, ты спишь что ли? – полушепотом проговорила та. – Извини. А почему в одежде? Вопросы врезались в гробовое молчание комнаты, будто кто-то стукнул по стеклу. Алиса не реагировала. Подумав, что та просто вымоталась, Абдулина принялась таскать сумки по очереди, громко шурша пакетами, и закидывала их к себе на кровать. Комната оживала от звуков - хлопки шкафчиков, глухой стук обуви, бряканье косметички. Пока кудрявая мельтешила по комнате, распихивала вещи по полкам, расставляла кремы и баночки на подоконнике, с кровати Фирсовой не прозвучало ни единого вздоха. Даже не шелохнулась. Юлька тараторила, переливая красками, как уговаривала комендантшу впустить её обратно, как сидела под дверью два часа, как влетела на тренировку с извинениями - и всё это проваливалось в то самое мёртвое молчание. Она резко замерла посреди комнаты. Тишина ударила ей в уши. Юля посмотрела на Алису - и будто ледяной ком подступил к горлу. Зелёные глаза подруги были пустыми, замершими, как стекло. Ни отблеска жизни, ни раздражения, ни привычной вспышки. Просто холод. Почесав затылок, Юлька растерялась. Еще утром у Алисы хватало энергии, чтобы освещать собой весь коридор. Теперь будто тумблер переключили. Она тихонько присела рядом, осторожно взяла ладонь Алисы. Ледяную, будто пролежавшую на подоконнике всю ночь, и чуть надавила, стараясь вернуть её в реальность. - Алис, ты чего? Что произошло? - Ничего особенного. – хрипло и безжизненно протянула девушка, не моргая. – Просто залетела от Желтого. Абдулина обомлела, громко хватая воздух ртом. - Как?... - Как все залетают, Юль, так и я залетела. Не великая наука. Монотонный голос разрезал комнату холодом. Словно говорила не Алиса, а кто-то, кто умело копирует её тембр. Пугало именно это. Будто из живой, быстрой, резкой Алисы выдернули весь внутренний стержень, оставив только оболочку. - А теперь как? Он знает? Ты обязана ему сказать, Алиса! Фирсова недовольно простонала, медленно пододвигаясь к спинке кровати. Тени под глазами казались темнее обычного. Она посмотрела на испугавшуюся Юльку долгим, тяжелым взглядом. - Я никому и ничем не обязана. – холодно бросила девушка, обнимая себя за колени. – Перед ним я отчитываться не собираюсь. Тем более, в скором времени уже не о чем будет говорить. Юля нахмурилась, пытаясь сложить слова в смысл. И когда до неё дошло - лицо побледнело. Она резко схватила Фирсову за плечи, вцепилась так, будто удерживала её над пропастью. - Ты дура что ли совсем?! – заверещала кудрявая, не ослабляя хватки. – Так нельзя! Ты не можешь отбирать право на жизнь! Это же твой ребенок, Алиса, очнись! Фирсова без эмоций, почти лениво подцепила Юлькины запястья и мягко убрала руки. Ни вспышки, ни злости. Это равнодушие было сильнее крика. Абдулину затрясло, будто кто-то выдернул из-под неё землю. - Не припомню, чтобы я когда-то мечтала стать матерью. Юля закрыла руками лицо, словно надеясь, что темнота под ладонями подскажет хоть какой-то выход. Она согнулась, будто её ударили в живот. Комната поплыла, стены начали давить, и Юля заметалась по комнате, зарывая пальцы в кудри, пытаясь перестать дрожать - но от паники и бессилия становилось только хуже. - Алис, ну пожалуйста… - расплакалась кудрявая. – Я столько раз слышала, что девчонки молодые после таких операций просто не выживают. А вдруг с тобой что-то случится? Фирсова тяжело выдохнула, в мгновении пожалев о том, что рассказала эту новость Юльке. Присев на кровать, она нервно сунула ноги в тапочки и вцепилась глазами в сентиментальную подругу. - Юль, а ты мне че предлагаешь, а? Променять своё будущее, к которому я так долго шла, на какого-то ребёнка? - Абдулина замолкла, опустив голову. – Ты извини, но ты меня в этом вопросе никогда не поймешь. Поэтому не лезь, куда не надо. Со своими проблемами я как-нибудь разберусь. Снег по-прежнему налипал белым слоем, приглушая шум улицы и будто отделяя их от остального мира. В этой тишине Алиса впервые позволила себе почувствовать, что страх и решимость могут существовать рядом, не мешая друг другу.