Глава 10. Доверие.

Риана задумчиво грызла карандаш, то и дело посматривая в исчирканный блокнот. Листки были исписаны мелкими каракулями, эскизами и заметками, но ни одна из идей не казалась ей достаточно хорошей. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Мысли ускользали от неё. – Может, хватит? – услышала она голос позади себя. Она прерывисто вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на Милона. Его фигура была расслаблена, он закинул руки под голову и лежал на её кровати, наслаждаясь моментом отдыха. – Нет. – ответила довольно резко. Милон приподнялся на локтях и посмотрел на её блокнот. Его глаза скользнули по страницам, полным неудачных попыток и недосказанных мыслей. Он знал, как много Риана вкладывалась в план, и как сильно она переживала из-за каждой неудачи. – Ты же сама понимаешь, что зациклилась на этом. Рина фыркнула, её губы сжались в тонкую линию, а глаза вспыхнули недовольством. Она отвернулась от него, снова утыкаясь в свой излюбленный блокнот. Её рука быстро двигалась по странице, оставляя за собой чёрные линии и заметки. – Для нас же стараюсь, – произнесла она. – Я не собираюсь гнить тут всю оставшуюся жизнь. –девушка снова раздражённо что-то зачеркнула в блокноте, утыкаясь лбом в ладонь. –Я тоже. Каждый раз, когда зачеркивала что-то, в её сердце возникало чувство безысходности — словно она вычеркивала не просто слова, а целые мечты и надежды. Волосы, собранные в небрежный хвост, упали на лицо, скрывая её выражение. Риана резко смахнула рукой с лица непослушный локон темных волос, который нахально забирался ей в нос, вызывая нетерпеливое подёргивание. На самом деле, Риана очень любила возиться со своими волосами. Это было её маленьким ритуалом, способом успокоиться, сосредоточиться или просто отвлечься от тревожных мыслей. Ей нравилось экспериментировать с причёсками, создавая то сложные, замысловатые косы, то простые, но элегантные хвосты, то строгие, собранные пучки. Каждый новый образ открывал в ней что-то новое, позволял почувствовать себя по-другому, изменить настроение и даже, в какой-то мере, облик. Иногда Риана даже пыталась накрутить свои волосы, используя подручные средства или различные импровизированные бигуди. Но с этим у неё никогда не получалось так хорошо, как ей хотелось бы. Получались скорее забавные кудри, чем элегантные локоны, вызывая у неё самоироничную улыбку. Особое удовольствие Риана получала, занимаясь волосами Милона. Его густая, тёмная шевелюра казалась ей бесконечным источником вдохновения. Риана с удовольствием плела ему косички, хотя из-за длины волос Милона, эти косички получались необычайно короткими и смешными. Они торчали во все стороны, напоминая больше о маленьких, смешных червячках, чем о классической косе. Именно эта комичность ситуации, контраст между серьёзным лицом Милона и забавными косичками на его голове, всегда вызывал у Рианы безудержный смех. Милон, лежа на кровати продолжал смотреть в потолок, который был покрыт пылью и паутиной. – Нужно всё тщательно продумать, понимаешь? – добавил он с лёгким вздохом. Рина подняла голову и взглянула на него. В её глазах читалось раздражение и усталость. – Тщательно продумать? – переспросила она с горечью. – Сколько ещё времени нам нужно для этого? Год, два? Мы итак затянули с планом. Карандаш в её руке хрустнул и сломался на пополам от её давления. Риана громко застонала и откинулась на стуле, ощущая, как волна разочарования накрывает её с головой. Она закатила глаза к потолку, пытаясь сдержать гнев. — Даже если у нас получится выбраться на поверхность, вряд ли мы сумеем избежать последствий, — произнес Милон, его голос звучал тихо, но уверенно. Он пожал плечами, словно отмахиваясь от тяжести ситуации. — Ты же знаешь Хэнка. Он пошлёт за нами Фениксов, а те просто убьют нас, не успеем мы и глазом моргнуть. — Плевала я на это сборище хряков. — огрызнулась, сжимая кулаки до побеления. — Убью всех и дело с концом. Милон покачал головой, сдвинув брови, и губы его сжались в тонкую линию. Он знал, что Рина была сильной, даже слишком, и бесстрашной перед лицом опасности. Но именно эта непробиваемая броня, которой она себя окружила, пугала его больше всего. Он видел тогда, как легко, почти без колебаний, она нажала на курок, и это резкое преображение, эта холодная решимость в ее глазах вызывали у него мороз по коже. И когда она успела так измениться? Когда убийство стало для нее не тяжелым бременем, а простым решением проблемы? Словно это было нечто повседневное, абсолютно адекватное и приемлемое. Этот вопрос пульсировал в его голове, требуя ответа. Впрочем, Милон не имел права судить. Он и сам не был святым. Тоже лишал людей жизни, хоть и старался не думать об этом, заглушая воспоминания. Но его собственный опыт лишь усиливал беспокойство за Рину. Он боялся, что эта тьма, которую она впустила в себя, поглотит ее целиком, не оставив ни следа от той девушки, которую он когда-то знал. — Никогда не недооценивай врага. Девушка медленно расслабила руки, её гнев начал утихать. Она знала, что Милон прав; их противники были хитрыми и беспощадными. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока произойдёт чудо. — Риана обернулась на Милона, оставляя блокнот в покое. Парень кивнул. – Правильно. Их короткий, невнятный разговор иссяк, повиснув в воздухе невысказанными словами и недомолвкам. Тишина опустилась на комнату, тяжелая и густая, как туман. Риана, не произнося ни слова, опустилась на кровать рядом с Милоном, её движения были медленными, почти сонными. Её взгляд, как и взгляд парня, невольно устремился к серому, безликому потолку, словно ища там ответы на невысказанные вопросы. Она придвинулась ближе к стене, занимая привычное, любимое положение. Колени поджались к груди, руки обхватили их, словно пытаясь удержать внутри себя все нахлынувшие чувства. Голова легла на согнутые колени, скрывая лицо в полумраке. На мгновение её взгляд метнулся к Милону, задержавшись на его лице, сосредоточенном и задумчивом. Брови парня были сведены к переносице, образуя глубокую складку, выдающую его напряженную мысль. Риана любила наблюдать за ним в такие моменты. Ей нравилось разгадывать непонятное выражение его лица, строить догадки о том, что происходит у него в голове. Но даже больше, чем это, ей нравилось просто быть рядом. Просто находиться в одном пространстве, ощущая его присутствие – вот что было по-настоящему важно. Как бы странно это ни звучало, но Риана испытывала сильную, изнуряющую головную боль, когда Милон был далеко. Она даже начала подумывать, что это какое-то странное заболевание. Дискомфорт становился невыносимым, когда расстояние между ними становилось слишком большим. Но стоило Милону оказаться рядом, как тупая боль отступала, оставляя после себя лишь лёгкое головокружение и ощущение невероятного облегчения. Она вновь чувствовала себя хорошо, словно недостающая часть её существа наконец-то обретала своё место. — Рина. Голос Милона, тихий и немного хрипловатый, вырвал девушку из задумчивости. Риана мгновенно подняла голову, её взгляд застыл на лице брюнета. В её глазах читался вопрос, немой и полный ожидания. — Если у нас всё-таки получится выбраться на поверхность, что ты собираешься делать дальше? Вопрос застал Риану врасплох. Он был неожиданным, выбивающим из колеи, заставляющим задуматься о том, о чём она до сих пор не думала. Она перевела взгляд на свои ноги, словно ища там ответ. А ответа не было. Перед ней всегда стояла лишь одна цель — выбраться из этого мрачного места вместе с Милоном и отомстить. Никаких других планов, никаких других стремлений. Всё остальное казалось неважным, несущественным, как туман, расплывающийся на краю сознания. Будущее расплывалось в бесформенной массе неопределённости. — Не знаю. Мне некуда идти и меня вряд ли кто-то ждёт, — пожала плечами Риана, взгляд её потускнел, отражая внезапную пустоту. — Наверное, заживу спокойно, вдали от смертей… в какой-нибудь деревне. Её голос звучал тихо, словно она сама не верила в высказанные слова, в возможность такой простой и мирной жизни. В них сквозило сомнение, призрачная надежда, и глубокая усталость от бесконечного цикла насилия и бегства. Милон продолжал пристально смотреть на Риану, его взгляд был сосредоточенным, словно он пытался разгадать какую-то сложную загадку. Мысли его, казалось, витали где-то далеко, за гранью этого тесного пространства. — А ты? — Хочу поступить в кадетский корпус, а дальше — в Полицию, — его голос звучал твёрдо, несмотря на некоторую неуверенность в глазах. Риана фыркнула, её губы скривились в усмешке. — Серьёзно? После всего, что эти надземные свиньи здесь творили? — ехидно спросила она, в её голосе слышалось горькое разочарование. Военпол действительно недолюбливали жители Подземного города. Это казалось странным: люди, которые должны были защищать и помогать, часто вели себя хуже, чем те, кого они должны были защищать. Ожидание доброты и понимания от людей, живущих в роскоши на поверхности, оказалось ошибочным. Некоторые полицейские были настоящими зверями, не брезгующими убийствами, изнасилованиями и грабежами. Риана снова и снова убеждалась в этом, сталкиваясь с бесчеловечностью, которая, к её огромному сожалению, была свойственна не только жителям верхнего мира, но и тем, кто должен был стоять на страже порядка и закона. Это подтверждало её горькую убеждённость: все люди одинаковы — и вверху, и внизу, — раз даже представители власти осмеливаются творить такие бесчинства в городе, полном нищеты и отчаяния. Милон пожал плечами в ответ на слова Рианы, отводя взгляд от неё и опуская его на собственные руки. Его лицо выражало усталость и некоторую обреченность. — Не хочу больше голодать, бороться за еду, думать, что будет завтра, — тихо произнёс он, в его голосе звучала нотка отчаяния, знакомая и понятная Риане. Усмешка мгновенно исчезла с лица девушки. Она кивнула, понимающе и сочувственно. В её взгляде читалось сопереживание и тихая грусть. — Но разве ты не хочешь просто спокойно пожить? Неужели не устал от всего, что происходит вокруг? — спросила она, её голос был мягким, почти шёпотом, словно боясь нарушить хрупкую тишину, возникшую между ними. Милон продолжал молчать, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в пустоту. Риана терпеливо ждала ответа. Наконец, он тихо ответил, голос его звучал глухо, словно из глубины колодца: — Вряд ли после такого я смогу спокойно прожить оставшуюся жизнь. Риана резко прикусила губу, до крови. Её лицо побледнело. Она не любила слышать такие слова от Милона. Они вызывали у неё глухое чувство тоски, ощущение безысходности и тревоги, словно холодный ветер пронзал её насквозь. Становилось тяжело на душе, и всё вокруг погружалось в серый, безрадостный цвет. — Тогда я с тобой, — взгляд её, полный решимости, остановился на нахмуренном лице Милона. — Я не заставлял тебя. Зачем продолжаешь идти за мной? — нахмурился в ответ. В голосе звучало недоумение, смешанное с лёгким раздражением. Риана мотнула плечами. Она на самом деле и сама не знала зачем продолжает идти за ним. Возможно, это было связано с привычкой – она привыкла доверять ему, полагаться на его решения, которые всегда казались мудрыми и взвешенными. Милон знает, что делает... – фраза сама приходила ей на ум, когда она шла за ним. И ей нравилось это чувство — полная самоотдача, готовность отдать себя без остатка. Это было не просто следование за ним, это было что-то большее, глубокое, инстинктивное. — Потому что ты мой друг, — хотя это объяснение казалось ей слишком простым, слишком недостаточным для того чувства, что переполняло её. – Тебе можно доверять. Милон сжал губы и как-то болезненно отвел взгляд, будто сдерживая себя, чтобы не сказать что-то важное. — Мне нужно к Хэнку, — завершила диалог Рина, поднимаясь с кровати и направляясь к двери. — Прости меня. Риана вопросительно выгнула бровь, обернувшись на Милона, который странно хмурился, будто с трудом сдерживая себя, чтобы не сказать лишнего. Его лицо было напряженным, а движения неестественными. — За что? — спросила, скрестив руки на груди и скептически оглядывая его. — Если ты про пудру, которая недавно разбилась по "непонятным обстоятельствам", то забей. Я куплю новую, — махнула она рукой, отмахиваясь от его извинений. Милон ещё сильнее нахмурился, избегая её взгляда. Он попытался изобразить беззаботный вид, но у него это плохо получалось. — Да… Она из рук просто выскользнула и… — пробормотал он, невнятно заканчивая фразу. Риана добродушно хмыкнула, отвернулась и быстро вышла за дверь. — Всё хорошо, я не сержусь.