Глава 11. Кенни.

Наказание было быстрым и почти безболезненным — резкий удар от Хэнка, к которому Риана уже успела привыкнуть. Постоянные ссоры с Хэнком, редкие, но провалы в заданиях привели к тому, что такие встряски стали для неё чем-то обыденным. Сейчас на её щеке расплывалось багровое пятно, пульсирующая боль отдавала неприятной волной каждый раз, когда она что-то говорила. — Ну и стоило это того? — Кайл, жуя картошку, тыкнул вилкой в синяк на её щеке. Сейчас они вместе с Истер и Милоном зашли перекусить в местную столовую, чтобы восстановить силы после долгого дня. Здесь было не так плохо, как изначально думала брюнетка. Не так много людей, и в основном все адекватные, трезвые. Это удивляло. Риана вяло пережевывала кусок хлеба, но, услышав вопрос Кайла, устало перевела на него взгляд. Милон, сидевший рядом, нахмурился и попытался предотвратить ссору: — Эта тема закрыта. Просто забудь, чего ты всё цепляешься к ней? — Я не цепляюсь, — голос был на удивление спокойным. — Просто твоя подружка окончательно спятила. Риана хмыкнула и отвела взгляд к своей тарелке, наполненной сухой картошкой. Картофель она не очень любила, но если посыпать его солью (которая, к сожалению, была очень дорогой в городе), то получалось вполне сносно. Грязный, пропахший пылью и кислым потом воздух столовой тяжело давил на грудь. Риана прикрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в щеке. — У меня есть хорошая мазь. Как только вернёмся, можешь намазать ею свой синяк, — спокойно отозвалась Истер. Риана благодарно кивнула, не глядя на рыжую девушку. — Спасибо. Истер всегда была такой: тихой, наблюдательной, словно непричастной ко всем бурям, что так часто сотрясали их небольшую компанию. Она никогда не влезала в ссоры, спокойно оставаясь где-то в стороне и оценивая ситуацию своими проницательными темно-голубыми глазами. Рыжая подрабатывала проституткой в одной из таверн на окраине города. Работа была грязной и опасной, но платили ей неплохо. Несколько раз она даже предлагала Риане пуститься с ней во все тяжкие. Времена бывали тяжелые, а деньги всегда нужны. Но брюнетка всегда хмурилась, поджимала тонкие губы и отказывалась. Риане претила сама мысль о таком заработке. Она предпочла бы голодать, чем продавать своё тело. Обычно спокойный Милон вообще закатывал истерики на предложения Истер. Его карие глаза вспыхивали гневом, румянец заливал щеки, и он начинал кричать о позоре, о чести, о том, что он никогда не допустит, чтобы Риана опустилась до такого. В общем, так было не раз. Кайл фыркнул на фразу Истер и закатил глаза. Риане этот жест показался особенно противным. Кайл был ей не по душе. Слишком напыщенный, самовлюблённый. Вечно прихорашивающийся перед зеркалом и любующийся своим отражением. Он знал, чего хочет от жизни, вот только его главный минус заключался в том, что он ничего не делал для этого. Мечтал о богатстве и славе, но дальше пустых разговоров дело не шло. Он был просто слабаком. Девушка засунула в рот пресный картофель и начала пережевывать. Несмотря на всё презрение к Кайлу, Риана продолжала работать с ребятами. С Истер и Милоном у неё сложились неплохие отношения, а вот Кайл... Несмотря на все усилия работать с ним в команде было пыткой. Почти все их совместные задачи срывались, как например вчера. Она бы не сказала, что все случаи до этого происходили по её вине — нет. Чаще всего они либо не успевали среагировать, либо не успевали догнать, либо попросту путались под ногами, мешая друг другу. В общем-то, было много подобных ситуаций. Риане больше нравилось работать одной. Не надо было контролировать чьи-то действия и ждать своей очереди. Она работала быстро и безжалостно, гладко, как по маслу. Когда брюнетка была одна, всё зависело только от неё — от её ловкости и скорости, от её умения просчитывать ходы противника. А это она умела. Риана вздохнула тяжело. Картошка на тарелке осталась почти нетронутой и холодной. Она поднялась, резким движением оттолкнув стул. — Я пойду, мне надо кое-куда зайти, — её голос звучал ровно, без эмоций. Милон, сидевший напротив, в недоумении поднял на неё глаза. Его брови были слегка сдвинуты, выражая заинтересованность. — Куда? Я могу пойти с тобой. Риана отрицательно мотнула головой, быстрым, отрывистым жестом. На плечо она с лёгкостью бросила сумку, которая до этого мирно покоилась на стуле. — Не нужно, — ответила она, проигнорировав его вопрос. Взгляд, холодный и зелёный, быстро обвёл сидящих за столом. Прощание казалось лишним. Без единого слова и без взгляда назад Риана направилась к выходу, чувствуя, как взгляды её товарищей следуют за ней.

***

Серая улица казалась Риане бесконечной, каждый шаг — преодолением невидимого сопротивления. Она скользила между людьми бесшумно, словно призрак; её тёмный капюшон скрывал лицо, защищая от любопытных взглядов. Дом, давно забытый и родной одновременно, маячил впереди — серый и неприветливый, как и всё вокруг. Последний раз она была здесь, когда отчаяние переполнило её до краёв. Теперь каждый шаг к этому дому — это перебор мучительных воспоминаний. Она прокручивала в голове последние встречи с отцом, его слова, его молчание — всё, что усугубляло её боль и заставляло сердце сжиматься в комок. Эти мысли опутывали её, высасывая жизнь. Были дни, когда отчаяние достигало пика: когда воздух становился недоступным, тело окаменевало от ужаса, и её захлёстывала всепоглощающая тревога, угрожающая поглотить целиком, заставить забыть о желании жить и о всех надеждах. Мысль о скорой смерти становилась не угрозой, а странным облегчением — почти желаемым исходом. Риана наконец достигла дома. Он стоял перед ней таким же, каким она запомнила его много лет назад: серый, немного потрёпанный временем, одинокий посреди других домов. Ничего не изменилось. Пустой и безжизненный, он словно отражал пустоту в её собственной душе. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Медленно, словно боясь спугнуть что-то невидимое, она поднялась по ступенькам крыльца. Рука, нерешительно протянутая к дверной ручке, слегка дрожала. Она заглянула в щель между дверью и косяком. Как и ожидалось, внутри царила пустота — словно подтверждая её самые худшие опасения. Неприятная колючая боль пронзила её грудь, заставив сжать губы в тонкую белую линию. Сглотнув, Риана резко распахнула дверь, впуская в дом не только себя, но и целый поток забытых воспоминаний. В нос ударила пыль, и Риана громко чихнула, потирая нос. Она осмотрелась. Всё было точно так же, как и в тот ужасный день. В воздухе висел запах застоя и забытья. Риана снова оказалась в эпицентре своих мучительных воспоминаний. Девушка зажмурилась; на глазах выступили слёзы — едва заметные. Сделав над собой усилие, она снова открыла глаза и заставила себя взглянуть на беспорядок. Диван покрылся слоем многолетней пыли; раскрытый настежь шкаф... Одежда пропала — видимо, кто-то всё обчистил. — Пап, тебе бы не понравился такой бардак, да? — пробормотала она; голос её звучал бесцветно, словно принадлежал не ей самой, а какому-то стороннему наблюдателю. Взгляд Рианы упал на пол, где среди пыли она увидела её — разбитую отцовскую чашку. Ту самую, которая разбилась в тот день, когда всё изменилось. Она медленно приблизилась к ней, опустилась на корточки и, затаив дыхание, начала рассматривать осколки. Сначала её охватило желание собрать их, склеить, чтобы сохранить память об отце — чтобы он оставался рядом пусть и в виде напоминания. Но мгновение спустя другая мысль — резкая и беспощадная — пронзила её сознание: Так быстро бежал отсюда вместе с Фарланом и Изабель, что забыл свою ненавистно-любимую чашку. Желание поднимать чашку сразу пропало. Глаза снова наполнились слезами — на этот раз не сдерживаемыми. Бросили. Она громко закричала, крик, полный боли, отчаяния и бессильной ярости, разорвал тишину заброшенного дома. Вскочив на ноги, она яростно топтала осколки чашки каблуком своего сапога, словно пытаясь уничтожить не только бесценную вещь, но и саму боль, которая терзала её. Грудь Рианы бешено вздымалась, ноздри раздувались, пытаясь утолить жажду воздуха, жажду избавления от мучительных воспоминаний. Наконец, с трудом сдерживая рыдания, она вытерла слёзы и, отступая на шаг, попыталась взять себя в руки. Риана ошибалась. Она думала, что возвращение в этот дом принесёт облегчение, что она сможет окунуться в тёплые, светлые воспоминания детства и найти утешение в знакомых уголках. Но реальность оказалась куда более жестокой. Воспоминания, словно старые картины, поблекли, заменившись на горькие, резкие образы. Тёплые моменты детства превратились в колючие шипы, воспоминания о которых причиняли не утешение, а острую боль и тревогу. Даже самые светлые моменты прошлого теперь казались ей неправильными, фальшивыми, и от этого ещё более болезненными. Перед глазами Рианы то и дело возникало лицо отца, и в ушах звенели его слова — фальшивые, лицемерные, ранящие своей лживостью. — Нет-нет… — девушка, бледная как полотно, схватилась за волосы, отступая к двери, словно пытаясь убежать от чего-то невидимого, но ужасающего. Её движения были судорожными, неконтролируемыми. — Отстань от меня! Хватит! — крик сорвался с её губ, полный отчаяния и ужаса. Она закрутила головой, пытаясь отбросить навязчивые картинки, возникающие перед глазами: фрагменты прошлого, в которых отец представал в искаженном, пугающем свете. В порыве безумия она начала бить себя по голове, выдёргивать клочья тёмных волос, причиняя себе боль, словно надеясь заглушить боль воспоминаний физической. Риана, с трудом переводя дыхание, опустила руки, отпуская волосы, и прижалась к холодной стене, словно ища в ней опору. Слёзы текли по щекам обильным, неконтролируемым потоком, смывая остатки макияжа и пыль с лица. — Ты мне больше не отец. И не появляйся в моей голове… — прошептала она. Голос уже не дрожал; он был полон холода, гнева и яростной решимости. В нём не осталось ни следа прежней боли, только жгучая злость. Её зелёные глаза, полные боли и отчаяния, в последний раз пробежались по заваленному хламом помещению, словно прощаясь с прошлым и с призраками, которые преследовали её долгие годы. Затем, резким рывком Риана выскочила на улицу, едва не свалившись с крыльца.

***

Риана снова шла по улице, но теперь всё вокруг казалось ей другим. Улицы опустели; людей почти не было, что приносило ей странное облегчение. После эмоционального взрыва, после слёз и гневных слов в её лёгких действительно стало легче, словно сброшен тяжёлый груз. Воздух казался чище, а шаги — легче. Сейчас даже если бы Милон звал её, она бы не пошла в корпус. Ей не хотелось видеть никого; ей нужна была только эта тишина — эта одинокая прогулка — чтобы полностью успокоиться, отпустить накопившуюся боль и до конца пережить всё, что только что произошло. Брюнетка вздохнула, чуть плотнее укутываясь в плащ. Стало довольно холодно. Наверное, на поверхности сейчас глубокая ночь. Воспоминания больше не тревожили её — что несомненно радовало. Девушка чувствовала, как груз, который долго давил на её плечи, постепенно растворяется в воздухе. Риана надеялась, что теперь так будет всегда. Вскоре она выйдет на поверхность и начнётся новая жизнь. Поступление в кадетский корпус вместе с Милоном, служба королю — всё это предстояло ей несмотря на всю ненависть к подобному существованию. Ирония судьбы: она станет тем, кого всегда презирала. Но это всё равно лучше, чем жизнь, которую она вела до сих пор. А далее... просто жизнь. Не выживание. Риана не успела сообразить, что случилось. Резкий толчок, падение; удар виском о каменную стену дома. Синяк на щеке тут же отозвался острой пульсацией, а с виска потекла теплая липкая кровь. Опять стены... — подумала с горечью. — Что же это такое происходит? Раздался выстрел. Риана инстинктивно увернулась, и пуля врезалась в стену рядом, осыпая её мелкими каменными осколками. — Это она! Ловите! — раздался крик мужчины. Рядом стоял полицейский с пистолетом, за ним — ещё один, в военной форме. Риана стиснула зубы, чувствуя, как они скрипят от напряжения, и бросилась бежать, проклиная себя за решение прогуляться. К несчастью, улица была почти пуста, и скрыться от преследования было непросто. Риана бежала, чувствуя, как свистят пули, проносящиеся мимо. Она даже забыла про капюшон, понимая, что это сейчас наименьшая из её проблем. Одна улица сменялась другой, ноги горели от бега, а преследователи не отставали ни на шаг. Не разбирая дороги, Риана выскочила на другую улицу, и её сердце сжалось: тупик. Быстро шаря в сумке, она искала оружие, с ужасом понимая, что пистолет остался в корпусе, а с собой только маленький нож. — Блядь! — шикнула она, смотря, как тени полиции приближаются к ней. Сердце Рианы заколотилось, и она инстинктивно вжалась глубже в промозглый угол между кирпичной стеной и покосившимся мусорным баком. Вонь гнили и прокисшего пива ударила в нос, но сейчас это казалось ничтожной ценой за хоть какое-то укрытие. Дурацкая, просто идиотская затея! Я сяду в тюрьму, и это ещё в лучшем случае! Несмотря на панику, девушка старалась сохранять спокойствие. Она украдкой выглянула из-за угла. Тени полиции. Не просто силуэты, а чётко очерченные фигуры, движущиеся с хищной, выжидательной медлительностью. Их форма темнела на фоне блеклого света факелов, отбрасывая длинные искажённые тени, танцующие по грязному тротуару. Она тихо шикнула, наблюдая, как полиция неумолимо сокращает расстояние. Попытка скрыться в тени оказалась тщетной — полицейские её заметили и медленно, но верно приближались. Два человека, оба с пистолетами. Брюнетка чувствовала их взгляды, словно иглы, пронзающие её лицо. Они не спешили, не кричали, не бежали. Это было хуже всего. В их медленном, неумолимом приближении читалась уверенность и предрешённость. Они знали, что она никуда не денется. Холодный пот покрыл её кожу. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. В горле пересохло. Ей конец. — Выходи, крошка Феникс, мы всё равно тебя видим. — парень навёл на неё пистолет. Риана знала, что прятаться бесполезно. Они действительно видели её. Смысла играть в кошки-мышки не было. С тяжёлым вздохом девушка подчинилась, заставив себя двигаться медленно и плавно, чтобы не спровоцировать мгновенную реакцию. Она медленно подняла руки ладонями наружу, демонстрируя свою безоружность. Вышла из тени, словно призрак, материализующийся из мрака. Открыла своё лицо полиции: тёмные круги под глазами, синяк на щеке, кровь стекающая с виска. Лицо, видевшее слишком много. И самое главное — выражение. Отсутствие выражения. Пустота. По крайней мере снаружи. Внутри бушевала буря: вихрь гнева, отчаяния и горечи. Но ни один из этих штормов не должен был прорваться наружу. Она не позволит себе показать им ни одной эмоции. Ни капли страха, ни слезинки слабости, ни искры злости. Смотрела прямо в глаза парню, который держал на неё нацеленный пистолет. Молодой, с самодовольной усмешкой, пытающийся казаться опасным. Он ждал увидеть страх и мольбу о пощаде. Но он видел лишь пустоту. В её тёмных глазах не отражалось ничего, кроме безразличного мрака. — А ты красотка, — усмехнулся он, не убирая с неё прицел. — Даже немыслимо, что такая хрупкая девушка может кого-то убить. Риана успешно проигнорировала вызывающие слова парня. Второй полицейский вмешался не сразу, но его голос звучал злобно: — Помнишь ту девушку, которую ты убила в проклятом переулке? — он оскалился, увереннее приближаясь к Риане, которая даже не дёрнулась.— Бедная Перин; наверху её ждал муж и дети… А Лари… Он был моим лучшим другом. Ты убила его! Девушка подняла глаза на полицейского, понимая, о ком идёт речь. Она молчала, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое вырваться из груди. — Что скажешь в своё оправдание, отродье? Брюнетка свела брови к переносице, и её выражение лица стало ещё более суровым, почти угрожающим. Ей хотелось плюнуть им в лицо, выкрикнуть всё, что она о них думает. Но она сдержалась. Любая реакция была бы им на руку. По-прежнему держа руки вверху, девушка безразлично окинула их взглядом. На мгновение её губы изогнулись в слабой усмешке. В этом жесте было что-то хищное, что-то пугающее. Она казалась не жертвой, а опасным зверем, загнанным в угол. — Я не жалею, что убила их. Пусть гниют в земле, — в её голосе не было раскаяния. Только холодное удовлетворение. — Чёртова сука! — первый нацелился на её голову, и Риана уже была готова к смерти, как вдруг выстрелы раздались позади самих полицейских. Она застыла, её сердце замерло на мгновение. Не могла поверить своим глазам — оба полицейских, которые только что были готовы убить её, рухнули на землю, как куклы с перерезанными нитками. Кровь брызнула в воздух, образуя красные брызги, которые приземлялись на её лицо и одежду. Сначала девушка не могла понять, что произошло. Гулкий звук выстрелов эхом раздавался в её ушах, а адреналин продолжал бурлить в венах. Риана быстро взглянула на упавших полицейских: один из них лежал на спине, его глаза были широко раскрыты от удивления и страха, словно он не мог осознать, что его жизнь оборвалась так внезапно. Другой полицейский был на боку, его рука всё ещё сжимала пистолет, но теперь он стал лишь частью мёртвой сцены. Взгляд Рианы, до этого прикованный к полицейским, сменился. Ярость, ещё секунду назад клокотавшая в глубине её зрачков, уступила место холодному, изучающему интересу. Она опустила руки. Теперь её внимание полностью переключилось на фигуру, стоявшую в отдалении, на мужчину с ружьём. Из дула ружья тонкой струйкой поднимался пар, выдавая только что произошедший выстрел. Мужчина был одет в длинное тёмное пальто, которое казалось поглощало свет, делая его силуэт ещё более зловещим. Пальто было старым, поношенным, но явно дорогим, сшитым на заказ. Оно свободно ниспадало до самых ботинок, скрывая очертания его тела и оставляя лишь намёк на высокий и крепкий силуэт. Самой примечательной деталью была широкополая шляпа, надвинутая низко на лоб. Она отбрасывала глубокую тень на его лицо, скрывая его черты и оставляя в полумраке лишь очертания подбородка и узкую полоску губ. Из-под полей шляпы едва можно было разглядеть пронзительный взгляд, устремлённый на Риану. В нём не было ни злобы, ни сочувствия — только ледяная оценка. — Не обольщайся, — низкий голос мужчины заставил Риану вздрогнуть. — Я убил их, руководствуясь лишь собственными принципами, — он усмехнулся. — Мог бы убить и тебя, но ты выглядишь слишком жалко. Брюнетка резко нахмурилась и потянулась к земле, где лежал мёртвый парень с пистолетом в руках. Движение было быстрым и точным. Она выхватила оружие и направила его на усмехающегося мужчину, держа ствол уверенно и твёрдо. Мужчина, однако, не выглядел испуганным. Его лицо сохраняло презрительное выражение. — Люблю детишек вроде тебя, которые думают, что могут нажать на курок,— продолжил он, не отводя взгляда от Рианы и её оружия. Его голос звучал спокойно, без тени сомнения или страха. Он намеренно провоцировал её, наслаждаясь её явной нервозностью, скрытой за показной решительностью. Его взгляд скользил по её напряжённой фигуре и чуть дрожащей руке. Он был уверен в своей силе и превосходстве. Он знал, что она не сможет нажать на курок. — Если будет надо, я убью тебя,— прищурилась она, смотря на широкоплечего брюнета. В её словах не было бравады — лишь констатация факта. Она не угрожала; она предупреждала. Лишь давала понять, что не боится его и готова сделать всё необходимое для выживания. Мужчина лишь хмыкнул в ответ. — Охотно верю. Он пнул одного из мёртвых полицейских, словно это был просто мусор, и отвернулся, уходя прочь. Риана опустила пистолет, но не убрала его, оставив в руке, готовая в любой момент к применению. Она чувствовала, что этот человек не так прост. Упускать возможность узнать его мотивы было бы глупо. Пока он не скрылся в полной темноте, она могла попытаться выжать из него хоть какую-то информацию. Заглушая боль адреналином, она нагнала его, двигаясь быстро и решительно, как загнанный зверь, готовый на всё, чтобы выжить. Когда она оказалась рядом, ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Риана заговорила, её голос прозвучал хрипло и напряжённо, но твердо: — Зачем убил их? Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке, скрывавшем его лицо под шляпой. Он и правда был высоким. Очень высоким. Его рост резко контрастировал с местными жителями. В этом районе, где недостаток солнца и скудное питание сказывались на физическом развитии, чаще всего встречались мужчины среднего роста. Этот человек, напротив, казался выходцем из Надземного мира, из другого климата, где люди тянулись к солнцу и дышали полной грудью. Мужчина фыркнул, демонстрируя полное безразличие к её вопросам, и перевёл взгляд на Риану, словно на букашку, мешавшуюся под ногами. — Я же сказал, что из своих принципов. Проверь уши, ты, похоже, глуховата на одно ухо. На этот раз уже Риана презрительно фыркнула. Она скрестила руки на груди, её нахмуренное лицо выражало нетерпение и раздражение. Брюнетка продолжала следовать за мужчиной, настойчиво идя по его пятам. — Кто вы? — А тебе зачем знать? — Ответьте. — Кенни. Просто Кенни. — Кенни, похоже, надеялся, что ответив ей, она отцепится от него. Но брюнетка вновь задала вопрос. — Из каких таких своих принципов вы решили их убить? Шляпник закатил глаза, демонстрируя раздражение, и ответил насмешливо, словно отмахиваясь от назойливой мухи: — Никаких. Просто увидел девушку в беде и решил помочь. — его слова прозвучали как плохая шутка, и он сам оскалился, подчеркивая сарказм. Оскал получился каким-то недобрым, как у волка, прикинувшегося овечкой. Риана цыкнула, выражая своё неверие. Она не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, что это наглая ложь. Никакой альтруизм здесь и рядом не стоял. Но она решила подыграть. Брюнетка наконец убрала пистолет за пояс, осознавая, что мужчина вряд ли причинит ей вред прямо сейчас. Если бы он хотел её убить, он бы сделал это уже давно. — У меня всё было под контролем. — Правда? На мой взгляд, нет. — Проверьте зрение, вы, похоже, слепы на один глаз, — девушка легкомысленно огрызнулась, уже не ощущая прежней опасности, исходившей от мужчины. Её уверенность росла с каждой секундой. Кенни упер руки в бока и покачал головой. — Тц, вот ведь! Будешь идти за мной — точно пристрелю. — Охотно верю, — вновь передразнила она, хоть и безэмоционально. Шляпник, сохраняя свою невозмутимость, мельком поглядывал на Риану, как бы оценивая её. Но его взгляд был не только анализирующим; в нём промелькнуло мимолетное удивление, даже смятение. Уж слишком она была похожа на того чертенка, которого он когда-то воспитывал. Особенно когда она хмурилась. Её нахмуренные брови, упрямый взгляд и сложенные на груди руки — всё это напоминало ему о мальчике, которого он знал когда-то; будто тот вырос и отрастил волосы до лопаток. Единственными, но существенными отличиями являлись цвет глаз и веснушки. Глаза у девушки были зелёные, как трава, а у его бывшего воспитанника — серые, пронзительные, как грозовое небо. А веснушки… веснушки осыпали щеки и нос девушки, словно россыпь золотых звёзд на бархате. У пацана же веснушек не было. — Вы же с поверхности. Что здесь делаете? Он вновь посмотрел на девушку, которая упорно не отставала от него, как привязанная. В его взгляде мелькнула то ли досада, то ли восхищение. Наблюдательная и хитрая — это он признавал. Но конечно не хитрее его самого. — Спустился по делам, — ответил Кенни, стараясь придать своему голосу небрежность, как будто этот вопрос был для него совершенно не важен. В его словах не было ни капли искренности, и Риана это прекрасно понимала. Он просто бросал ей кость, чтобы отвлечь её внимание, чтобы она перестала копать. Но она не собиралась довольствоваться этим. — Ваши дела — убивать жандармов? Кем же вы работаете? Брюнет вздохнул, отмечая, что девчонка упрямая и настырная. Прямо липучка, честное слово. — Липучка, иди дальше по своим делам. Я в няньки не нанимался. Мужчина, видя её непреклонность, попытался оторваться от Рианы, ловко лавируя между редкими прохожими, словно тень, скользящая по темным улицам. Риана уже хотела было задать новый вопрос, вытащить из него хоть какую-то информацию, но в этот момент её окликнул знакомый голос позади. Голос Милона. — Риана! Забыв про Кенни, про преследование, про всё на свете, она немедленно обернулась. Увидела Милона в нескольких метрах от себя. Парень подошел ближе и обеспокоенно оглядел её лицо. Он видел кровь на её лице, ссадины на руках, усталость в глазах. — Откуда кровь? Что случилось? — Милон говорил быстро, взволнованно, его глаза метались по её лицу, пытаясь найти ответы. Он чуть встревоженно провел кончиками пальцев по её щеке, словно стирая с неё всю грязь и боль мира, но вместо этого лишь размазывая кровь. Этот простой жест, такое нежное прикосновение, заставило сердце Рианы забиться быстрее. В животе что-то запархало, и волна тепла разлилась по всему телу. Эти чувства были новыми, незнакомыми и немного пугающими. Он был так близко, его дыхание касалось её лица, и она чувствовала, что теряет контроль над собой. Щёки запылали, предательски выдавая её смятение. Инстинктивно, чтобы защититься от нахлынувших чувств, Риана отшагнула от парня, пытаясь создать между ними дистанцию. — Я встретила кое-кого... — пробормотала она, пытаясь собраться с мыслями. В её голове всё ещё царил хаос: смешались воспоминания о перестрелке, о незнакомце в шляпе и о тревожном взгляде Милона. Точно, Кенни. Риана обернулась в сторону тех людей, за которыми он уже удалился. Она надеялась, что он ещё там, что сможет задать ему хоть один вопрос. Но его и след простыл. Что ж, это было ожидаемо. Она расстроенно вздохнула. Кенни, значит. Имя, которое она наверняка уже никогда не забудет. Девушка ещё раз оглянулась и двинулась за Милоном домой в корпус.