Глава 13. Цена молчания.

Веки с трудом разомкнулись, словно склеенные невидимым клеем. Мир предстал перед Рианой размытым и нечетким, словно сквозь толстое стекло. Голова раскалывалась от боли, пульсирующей в висках и затылке. Каждый вдох отдавался эхом в черепной коробке, словно кто-то бил в барабан. — Что за… — голос охрип. Риана попыталась пошевелить руками, но ощутила резкую боль в запястьях. Дернувшись, она поняла, что крепко привязана к спинке жесткого деревянного стула, на котором сидела. Веревки врезались в кожу, ограничивая каждое движение. С трудом сглотнув ком, образовавшийся в пересохшем горле, Риана попыталась собрать воедино обрывки воспоминаний. Дротик… кровь… темнота… Милон… Неудача. Постепенно зрение начало восстанавливаться, и она смогла оглядеться. Она находилась в каком-то темном, небольшом помещении. Единственным источником света была тусклая свеча отбрасывающая причудливые тени на стены. Комната была пуста, за исключением стула, на котором она сидела. Атмосфера здесь была гнетущей и зловещей, словно она попала в тот самый кошмарный сон, который вот-вот должен был обернуться реальностью. Яркий свет из коридора полоснул по глазам, заставив Риану невольно зажмуриться. Дверь, до этого казавшаяся единственной надеждой на спасение, с грохотом распахнулась, впуская нежданного гостя. Риана, привыкнув к полумраку, с трудом сфокусировала зрение. И вот он стоял перед ней. Джим. Узнаваемый, ненавистный, отвратительный. Его присутствие здесь было хуже любого кошмара. Сама его внешность вызывала волну злости и отвращения. Темные, тщательно ухоженные усы хищно обрамляли верхнюю губу, а клиновидная козья бородка добавляла ему сходства с демоном. Но самым раздражающим была его улыбка. Широкая, самодовольная, насмешливая. Улыбка человека, уверенного в своей власти, человека, который знает, что держит тебя в руках. Ярость вскипела в крови, но Риана продолжала хладнокровно осматривать мужчину в кожаной куртке. — Где я? Джим, казалось, ожидал этого вопроса. Он не ответил, а вместо этого неторопливо достал деревянный стул, с тихим скрипом поставил его и, придвинув к Риане, уселся напротив. Его взгляд, до этого насмешливый, стал внимательным и изучающим, словно он рассматривал какой-то редкий экспонат. — Вопросы буду задавать я, хорошо? — его голос приобрел угрожающие нотки. Он потянулся к лицу Рианы, словно намереваясь погладить её по щеке, но в последний момент отдернул руку, как будто передумал. — Отвечай честно, иначе умрёшь, как твой друг. Воздух сперло от последней фразы, а голова на секунду закружилась. Девушка почувствовала, как что-то холодное и стальное уперлось в её живот. Бросив на него взгляд, она убедилась, что это пистолет, приставленный Джимом. В голове пронеслась волна отрицания, смешанная с ужасом. Милон не мог. Только не он. В отчаянной попытке оттолкнуть от себя страшную правду она снова заговорила, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри всё дрожало. — Что ты с ним сделал? — прошептала она. Голос был едва слышен, будто она боялась услышать ответ. Но в следующую секунду гнев вскипел в ней, заглушая страх и отчаяние. Резко вскинув голову, Риана посмотрела Джиму прямо в глаза, стараясь испепелить его своим взглядом. — Ты блефуешь! — выплюнула она, словно яд. В голосе звучала твердая уверенность, хотя в душе всё еще бушевала буря. — Расскажи мне всё. Где вы сейчас находитесь и на кого вы работаете теперь? Риана не поняла, к чему он клонит. Она угрюмо усмехнулась, скептически глядя на Джима. — Зачем тебе эта информация? Насколько мне известно, ты и сам раньше был одним из нас. — Был, — вторил мужчина. — Теперь я работаю на полицию, понятно тебе? — Джим повысил голос; в его глазах сверкнула злость. — Одно неверное движение — и ты у меня за решёткой окажешься. Риана нахмурилась. Теперь всё стало на свои места. Так значит, это была ловушка? Он не владелец борделя, как они думали, а информатор полиции? Он специально заманил их сюда, чтобы вытянуть информацию? Риана протянула «О», изображая удивление, и с усмешкой посмотрела на Джима. — Понятно… Значит, тебя используют как информатора. Как банально, — пожала плечами. Риана выдержала его взгляд, лицо оставалось непроницаемым. Всё её тело словно кричало о желании вырваться, но она заставила себя расслабиться. — Что ж, хорошо… Я всё расскажу, — проговорила она грустным голосом, и внезапная покорность в её тоне была почти осязаемой. Глаза Джима загорелись азартом, уголки губ приподнялись в предвкушении победы. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними, словно хищник, готовящийся к прыжку. Риана чувствовала его дыхание на своём лице, видела, как расширились его зрачки. Его скованная улыбка расцвела, обнажив ряд желтоватых зубов. — Ближе, — потребовала Риана, голос стал тихим, почти шёпотом. Она зацепила его взгляд своим, словно гипнотизируя. Он нахмурился, раздражённый её требованием, но не отступил. С напускной неохотой, закатив глаза, он медленно, словно повинуясь её воле, наклонил голову и придвинул своё лицо ещё ближе к её лицу. Между ними остались считанные сантиметры, и Риана почувствовала исходящую от него волну зловонного дыхания и триумфа. Брюнетка собрала слюну и с силой выплюнула её прямо в лицо Джиму. Плевок попал ему на щеку, забрызгал нос и глаза. Застыв на мгновение от неожиданности, Риана гордо улыбнулась, обнажив зубы. На её лице отражалось удовлетворение, несмотря на её беспомощное положение. — Черта с два я тебе хоть что-то расскажу, — заявила она с вызовом. Действия девушки не произвели на Джима ни малейшего впечатления. Он не вздрогнул, не отшатнулся с криком отвращения. Напротив, его оскал стал ещё шире и злее, обнажая ещё больше зубов. Он остался неподвижным, словно статуя, только его глаза горели яростью. Медленно, почти демонстративно, он вытер плевок со своей щеки, не отрывая взгляда от брюнетки. — Отвечай, пока я не применил силу, — прошипел он, его дыхание опалило её лицо. Он окинул её презрительным, оценивающим и унизительным взглядом. Решил искать слабости. — Сколько тебе, а? На вид и двенадцати не дашь, а уже Феникс, — помолчал он, словно обдумывая что-то, и с усмешкой продолжил: — И что же тебя сподвигло стать одной из них? Наверняка ты страдала… — его голос стал тягучим и издевательским, словно он наслаждался её болью. Надрывный смех, полный отчаяния, вырвался из неё с такой силой, что её тело затряслось, а веревки врезались в запястья ещё сильнее. Она запрокинула голову назад, обнажив шею, и громко расхохоталась, словно пытаясь выплюнуть всю боль и страх, накопившиеся внутри. — Страдала? Единственное, от чего я сейчас страдаю, — это от твоего присутствия, — оглядела она Джима и хмыкнула. — Но, думаю, это можно исправить. Её глаза опасно сверкнули. Используя всю силу своей ярости, Риана резко дернулась вперёд, вложив в движение всё своё тело. Она ударила Джима затылком в лоб, нанося болезненный удар. Его голова отклонилась назад, словно ударившись о что-то твёрдое. Джим отшатнулся, ошеломлённый от внезапной атаки. Он выронил пистолет, который с глухим стуком упал на пол, и схватился обеими руками за лоб, корчась от боли. Сдавленный стон вырвался из его горла. Изумление мелькнуло в глазах Рианы, когда её пальцы нащупали в кармане что-то твёрдое и продолговатое. Это был складной нож, маленький, но смертельно опасный. Как они могли его пропустить? Неужели они настолько её недооценили? На губах Рианы появилась торжествующая улыбка. — Вы даже не обыскали меня… Вот идиоты, — прошептала она с наслаждением, выговаривая каждое слово. С ловкостью опытного карманника она раскрыла нож и принялась яростно пилить веревки, связывающие её запястья. Лезвие резало грубый материал, обжигая кожу, но Риана не обращала на это внимания. Адреналин бурлил в её крови, придавая ей силы и решимость. Освободив руки, она с яростью оттолкнула стул, на котором сидел Джим. Моррисон, всё ещё державшийся за лоб, рухнул на спину, больно ударившись головой о пол. В глазах Рианы горела холодная, нечеловеческая ярость. Девушка всем сердцем чувствовала, что Милон жив. И за попытку обмануть её, за то, что заставил поверить в его смерть, Джим заплатит сполна. В её голове мелькнула мысль: если Милон действительно мёртв, она растерзает всю полицию. — Убивать тебя будет особенно приятно, — прошипела голосом, полным ненависти. Риана подняла с пола пистолет, выпавший из рук Джима, и медленно, наслаждаясь каждым шагом, направилась к нему. Она чувствовала, как адреналин наполняет её тело, придавая силы и решимость. Джим, лежа на полу, смотрел на приближающуюся Риану с ужасом в глазах. Он видел в ней не хрупкую девушку, а воплощение смерти. Когда она накинула капюшон, скрывая часть лица в тени, он окончательно понял, что его время пришло. — Повëрнутая! — выдохнул он, голос дрожал от страха. Глаза Рианы сверкнули, словно у дикого зверя. — Сочту за комплимент, — ответила она, присев на корточки рядом с Джимом. Приставив дуло пистолета к его виску, она ощутила дрожь его тела под своей рукой. — Теперь я буду задавать вопросы. Надеюсь, ты не против. Внезапно темнота сгустилась, словно кто-то задернул занавес. Единственная свеча, освещавшая мрачную комнату, погасла, погрузив всё в непроглядную тьму. Только слабый свет проникал сквозь щель в двери, создавая призрачные тени на стенах. — Какие планы у полиции? Джим что-то сдавленно прохрипел, но слова его терялись в темноте. Страх сковал его, лишив дара речи. Риана не стала настаивать. Она не собиралась тратить время на пустые угрозы. Понимая, что так дело затянется, она приняла решение действовать решительно. Присев на холодный пол, она подперла подбородок рукой; её мысли работали быстро и методично. — Хорошо, — кивнула она. Её голос прозвучал едва слышно. — Сыграем в игру? Ох, до ужаса люблю одну такую. Называется "Выбор". Слыхал о такой? Мужчина, всё ещё бормоча что-то невнятное, отрицательно мотнул головой. — Ну ещё бы, — Риана расслабленно пожала плечами, её голос звучал бесстрастно, как у палача. — Ведь эту игру придумала я. Слушай правила. Ты должен выбрать цифру от одного до пяти. За каждой цифрой — сюрприз. И этот сюрприз — часть твоего тела. Но ты можешь избежать этих маленьких радостей, если просто расскажешь мне всё, что я хочу знать. В этом случае, я, может быть, даже позволю тебе умереть спокойно. Джим отрицательно мотнул головой. — Я ничего не расскажу. — Тогда выбирай цифру, Джим. – протянула девушка. Пот выступил на лбу Джима крупными каплями. Он тяжело дышал, тело содрогалось от страха. Рина сильнее вжала дуло в висок мужчины, отчего тот сдавленно простонал. — Два, — выдохнул он. Риана задумчиво потёрла подбородок. Уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Хороший выбор, — прошептала она. Быстрым, точным движением Риана вытащила нож и с силой вонзила его в глаз Джима. Пронзительный крик боли и ужаса разрезал тишину. Риана не остановилась. Она медленно, наслаждаясь его мучениями, прокрутила нож в глазнице, под нескончаемые, отчаянные крики мужчины. Темнота поглотила все звуки, кроме его агонии. — Мы продолжаем играть, или ты всё расскажешь? Джим, корчась от боли, схватился за изуродованный глаз, из которого сочилась кровь. Ругательства, вырывающиеся из его горла, были отрывистыми и нечленораздельными, переходящими в нечленораздельные крики. — Полиция устраивает облаву! — завыл он, голос прерывался рыданиями. — Приказали схватить одного из вас для допроса! Больно! Больно! Риана, подавив отвращение, придвинулась к нему ближе. Холодный, внимательный взгляд скользнул по его лицу. — И когда они собираются напасть? — её голос был спокоен и ровен, в отличие от яростных рыданий Джима. — Не знаю! — завопил Моррисон, слёзы градом катились из его единственного целого глаза. — Они не посвящали меня в свои планы! Клянусь! — Где мои товарищи? Кого убили? Сердце на этом вопросе сжалось, ожидая, но в то же время боясь ответа. Джим отчаянно замахал руками, стараясь успокоиться. — Никого! Никого не убивали! — выкрикнул он. — Девчонка с пацаном под наблюдением у других солдат! Забрали только того мальчишку, который был с тобой… Риана нахмурилась, обдумывая услышанное. Слова Джима ударили по ней с силой физического удара. Она представила себе сцену: тёмный коридор, шум боя, и Кайла, оставшегося посреди хаоса. Она бросила его там, посреди смертельной опасности, погнавшись за ложной целью. Именно из-за её импульсивного решения Кайла схватили. Это осознание ударило её с новой силой, вызывая чувство вины. Гнев на Джима смешался с острым чувством вины и самобичевания. Проклятие, сорвавшееся с её губ, было не проклятием Джиму, а скорее горьким признанием собственной ошибки. Она закрыла глаза, стиснув веки, и потёрла виски, стараясь унять усилившуюся головную боль. В голове пульсировала боль, отражая бушующие внутри чувства. Встав, она вновь направила пистолет на Джима; её фигура приобрела угрожающую уверенность. — Куда его забрали? — В главный штаб… на поверхности! — пролепетал Джим, рыдания усилились. — Прошу… хватит! Риана вздохнула, рука крепко сжимала пистолет. Она понимала, что вопросов больше нет. Она получила ответы, которые искала. — Ты был мне полезен, Джим, — её голос был ровным и бесстрастным, словно она говорила о чём-то незначительном. — Вот только, как ты быстро покорился… Я не ожидала такого, думала, будет интереснее. Я расстроена, Джим. Без колебаний, без сожаления, Риана нажала на курок. Пуля попала точно в цель, мгновенно прекратив его страдания. Её дело было сделано. Она выскочила из помещения, оставляя мёртвое тело Джима лежать в темноте, наедине со своими тайнами. Теперь её путь лежал к Милону и Истер, и она намерена вернуть его, несмотря ни на что.

***

Главный штаб Военной полиции в Сине, вопреки ожиданиям, казался удивительно оживлённым местом. По длинным коридорам сновали люди в форме, деловито переговариваясь и перешёптываясь. Кто-то спешил с папками, переполненными отчётами, другие склонялись над картами, помечая что-то красным карандашом. Воздух был пропитан смесью чая, пота и напряжения. Несмотря на царивший хаос, никакой расслабленности или лени не наблюдалось. Напротив, в воздухе витала атмосфера напряжённой работы. Леви, замерев, хмуро скрестил руки на груди, оглядывая единорогов. — Ну и обязательно было тащить меня на это ваше собрание? — проворчал Леви, голос был низким и раздражённым. Тёмные волосы падали на лоб, скрывая часть лица, а взгляд, брошенный на Эрвина, выражал явное недовольство. Эрвин, не обращая внимания на ворчание Леви, поправил изумрудную брошь на шее, довольно улыбаясь своему отражению в полированном мраморе стены. Он ещё раз оглядел себя, удостоверившись, что его внешний вид безупречен: белый идеально выглаженный костюм, блестящие туфли и дополняющая ансамбль изумрудная брошь сверкали под светом люстры. Только потом он обратил внимание на Леви, одетого в строгий чёрный костюм: пиджак идеально сидел, чёрные брюки подчёркивали его фигуру, а белоснежное жабо добавляло образу особой строгости. — Я же уже говорил, что будут подниматься важные вопросы по нашему сотрудничеству с Военполом, — спокойно ответил Эрвин. — Ничего страшного. Посидишь, послушаешь. Брюнет цыкнул, пронзая Смита холодным взглядом. — К тому же офицеры давно мечтали познакомиться с сильнейшим воином человечества, и новым капитаном. — Эрвин подмигнул мужчине, из-за чего тот ещё больше нахмурился. — Я здесь, чтобы работать, а не развлекать толпу зевак. — Как скажешь, — покорно и с лёгкой улыбкой кивнул Смит. — Пошли, нам уже пора. Они двинулись дальше по коридору замка, стены которого были украшены бесчисленными портретами высокопоставленных офицеров. Каждый шаг Леви отдавался глухим эхом, усиливая ощущение замкнутого пространства и нарастающего раздражения. Иногда Леви казалось, что Эрвин делает это нарочно. Серьёзно, насколько надо быть идиотом, чтобы тащить Леви на это собрание? Сейчас Леви мог бы спокойно сидеть в своём кабинете, дописывать эти чертовы отчёты и сдать их раньше срока, наслаждаясь заслуженным спокойствием. Но нет! Вместо этого он вынужден был ехать в этот проклятый замок, на это «важное» собрание Разведкорпуса и Военной полиции, где его, «несомненно», будут терзать бесконечными вопросами. Наконец, бесконечный коридор закончился. Перед ними распахнулись массивные дубовые двери, ведущие в зал заседаний. Эрвин, с присущей ему грацией, постучался трижды и медленно отворил дверь. В просторном зале, освещённом множеством свечей и люстр, за длинным столом сидели офицеры в строгих мундирах. Эрвин, с нескрываемым самодовольством, отдал строгую военную честь; его поза была идеально выдержана. Офицеры в ответ также отдали честь; их движения были синхронны и чётки. Леви, с явно выраженным нежеланием участвовать в этой церемонии, лениво приложил руку к сердцу; его поза была более расслабленной, левая рука скрывалась за спиной. После завершения ритуала они вошли в зал и заняли свои места за длинным столом, готовые к предстоящему длительному и скучному собранию. — Итак, думаю, можно начать собрание, — Найл, главнокомандующий Военной полицией, кашлянул в кулак, его взгляд скользил по лицам собравшихся, оценивая их. Леви, в свою очередь, тоже окинул присутствующих взглядом. За столом сидели офицеры Военной полиции, их мундиры блестели, выражения лиц были строгими. Но Леви никого из них не узнал, и он и не рассчитывал узнать. Он никогда не уделял им внимания и вряд ли когда-нибудь уделит. Ему было равнодушно их существование, и он не видел повода менять своё мнение. В его голове промелькнули различные оскорбительные эпитеты, которыми он обычно характеризовал полицейских: «зажравшиеся свиньи», «скот», «пивные пуза» — эти и многие другие яркие образы в его воображении служили для описания ленивых, некомпетентных и коррумпированных офицеров, с которыми ему приходилось сталкиваться. Слухи об их пренебрежительном отношении к Разведкорпусу доходили до ушей Леви нередко, и он не сомневался в их правдивости. Конечно, полиция смотрела на разведчиков свысока. В конце концов, полицейские были просто ленивыми и никудышними бюрократами. — Начну с самого важного: в последнее время ваше финансирование упало на двадцать пять процентов, что, признаю, очень плохо сказывается на Военной полиции, — Найл сделал небольшую паузу, давая своим словам осесть, и кивнул; его взгляд остановился на Эрвине, словно подчёркивая важность этого заявления. Он ожидал реакции от представителей Разведкорпуса, понимая, что проблема касается не только его организации. Эрвин, в свою очередь, задумчиво кивнул; его выражение лица было сосредоточенным и серьёзным. Он не спешил с ответом. Его молчание было красноречиво. — Боюсь, в ближайший месяц мы… — Эрвин начал было развивать свою мысль о проблемах с финансированием, но его слова были прерваны резким скрипом распахнувшейся двери. В дверном проёме стоял запыхавшийся солдат; его вид говорил о недавней и тяжёлой схватке. Леви, не отрывая взгляда от солдата, пронзил его ледяным взглядом. Молодой человек выглядел ужасно: волосы взъерошены, лицо покрыто ссадинами, а форма испачкана алой кровью, стекавшей с его руки. Он был живым воплощением хаоса и беспорядка. Солдат, превозмогая отдышку, приложил руку к сердцу и громко отчеканил: — Простите за вторжение! Дело срочное! Разрешите доложить об операции! Найл, главнокомандующий Военной полицией, сразу нахмурился; его выражение лица стало строгим. Он привстал из-за стола; его взгляд был сосредоточен на солдате. — Докладывай, — коротко отрезал он. — Джим Моррисон мёртв! — выпалил солдат, голос дрожал от напряжения. — Большая часть солдат также погибла в Подземном штабе! Глаза Леви на мгновение расширились; его интерес к ситуации внезапно резко возрос, несмотря на то, что это было далеко не его дело. Он напрягся, ожидая дальнейших пояснений. Найл громко рыкнул, схватившись за голову. Он с грохотом осел на стул; его лицо покрылось маской ужаса и недоумения. — Что произошло?! — рявкнул он, его голос эхом разнесся по залу. Солдат затрясся всем телом, словно от сильного мороза. В его глазах стоял нескрываемый ужас, выдававший пережитый кошмар. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он боялся снова пережить увиденное. — Мы… мы выполнили приказ, — запинаясь, начал солдат. — Отловили нескольких Фениксов. Одного из них уже везут сюда… Но там… там была она! Фениксы… Слова солдата прозвучали для Леви как гром среди ясного неба. Он так давно не слышал о них, с тех пор как покинул подземелье и поднялся на поверхность. Имя этой когда-то ужасающей организации затерялось в глубине его памяти, затмившись более свежими воспоминаниями о сражениях и потерях. Внезапное их упоминание вызвало у него прилив неожиданных чувств: смесь удивления, настороженности и даже некоторой ностальгии. Это было неожиданно. Он не ожидал, что они всё ещё существуют, и тем более что они так тесно связаны с нынешними событиями. Мысль о новой встрече с этой организацией усилила его напряжение и сосредоточенность. Доносчик сделал паузу, сглотнув ком в горле. Его взгляд метался по лицам присутствующих, словно ища защиты от воспоминаний. — Та девушка… она сбежала… И убила их всех! Всех до единого! — в его голосе звучало отчаяние. — Говорят, Джиму… Джиму она выколола глаза! Солдат замолчал, тяжело дыша. В его глазах застыл ужас; он словно снова видел перед собой ту сцену бойни. Его тело продолжало дрожать, а лицо было бледным. Найл резко ударил кулаком по столу; звук эхом разнёсся по залу, заставив присутствующих вздрогнуть. Его лицо было искажено яростью и недоумением. — Чёрт! — выругался он, голос был полон негодования. — Кто же она такая… Ты видел её лицо?! Солдат, всё ещё дрожа, отрицательно замотал головой. Его взгляд был устремлён в пол, как будто он пытался спрятаться от этих воспоминаний. — Её лицо было скрыто капюшоном, — прошептал он, сделав небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. — Но… другой Феникс скоро будет здесь. Я обязательно доложу вам, как только он окажется в штабе. Его голос был тихим и глухим; слова вырывались с трудом. Отдав ещё раз быструю честь, он поспешно покинул зал, не в силах больше выдерживать взгляды высокопоставленных офицеров. Леви, переваривая услышанную информацию, несколько секунд молчал, его взгляд был сосредоточен, погружённый в свои мысли. Только потом он перевёл взгляд на Эрвина, лицо которого выражало не меньший интерес к этой неожиданной новости. — Их организация… она всё ещё существует? — спросил Эрвин, его бровь приподнялась в недоумении. — Я давно не слышал о Фениксах. Найл кивнул, взъерошив волосы рукой; его движения были нервными и беспокойными. Другие капитаны за столом также были погружены в свои мысли; их лица были нахмуренными и сосредоточенными, забывшими о первоначальной цели собрания. — Да, мы тоже так думали, — вздохнул Найл, устало потирая виски. — Всё было тихо до недавнего времени. Эта девушка, Феникс, убила двух наших солдат, после чего за ней послали ещё двух, но и они пропали без вести. — Он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова. — Это уже третье её массовое убийство. Дариусу Закклаю в общем-то плевать на других Фениксов, но эту… эту он приказал поймать и казнить за осквернение и убийство служащих короля. Других сослать на каторгу. Леви резко свел брови; его взгляд стал жёстким и сосредоточенным. Он, как никто другой, знал цену человеческой жизни и ощущение смерти. Он и сам убивал людей, множество раз, во имя защиты и выживания. Но убить столько тренированных солдат за короткий период времени… это было не просто убийство, это было что-то большее, что-то нечеловеческое. Мысль о том, что за такими действиями стоит женщина, холодная, рассчитывающая убийца, вызвала у него неприязнь. У этой девушки, по всей видимости, отсутствует чувство совести, понимание морали и любые принципы, раз она способна на столь массовые убийства. Хотя, уж точно не Леви об этом рассуждать. — Мы собирались устроить облаву, но сейчас я даже не знаю, что делать дальше. — вздохнул. Темноволосый заметил блеск в небесно-голубых глазах Эрвина — знакомый, тревожный блеск. Только этого не хватало. — Передайте полномочия по их поимке нам, — заявил Эрвин. Леви тихо выдохнул, отводя взгляд. Годы идут, а Эрвин не меняется. Найл удивлённо распахнул глаза, тут же поняв, почему Смит так заинтересован в Фениксах, и в частности, в той девушке. Он наблюдал за офицерами, тихо совещавшимися за столом; после недолгого обсуждения они кивнули главнокомандующему. — Хорошо, мы рассмотрим ваш запрос, — ответил Найл.