Глава 15. Предел боли.

Атмосфера у Фениксов сгустилась, словно перед бурей. Охрана была усилена в несколько раз, и каждый уголок находился под пристальным наблюдением. Повсюду слышался стук оружия, лязг металла и энергичные выкрики Фениксов. Тренировки шли с удвоенной силой: Фениксы из последних сил отрабатывали приемы. Риана и другие оттачивали мастерство, готовясь к худшему. В центре штаба, за длинным столом, собрались стратеги и лидеры Фениксов, обсуждая возможные варианты развития событий. Даже Риана, обычно предпочитавшая действовать в одиночку, активно участвовала в переговорах, предлагая свои идеи и делясь опытом. После долгих споров и обсуждений они пришли к общему выводу: открытое столкновение с Военной полицией приведет к неприемлемым потерям. Они просто не смогут противостоять хорошо вооруженным и организованным силам противника. Поэтому было принято решение: не давать отпор полиции, а временно отступить. Фениксы должны были затаиться, залечь на дно на некоторое время, перегруппироваться и переждать бурю в другом, хорошо укрепленном штабе, расположенном в одном из отдаленных районов Подземного города. Они надеялись, что со временем ситуация успокоится и они смогут вернуться к своей деятельности. Риана не верила, что все может пройти так гладко. Внутри нее нарастало тревожное предчувствие. Она не могла отделаться от мысли, что затишье — это лишь обманчивый перерыв перед решающим ударом. Она готовилась к худшему, продумывая возможные варианты развития событий и разрабатывая запасные планы. Также источником тревоги, как обычно, являлся Милон. Сердце болезненно сжималось от страха за Милона. Она не знала, что ждет их впереди, какие опасности и испытания им предстоит преодолеть. Неизвестность тяготила ее, словно тяжелый груз, давила на плечи и лишала сна. Девушка привыкла контролировать ситуацию, но в этот раз все было не в ее власти. Она была готова на все, чтобы защитить Милона, даже если это будет стоить ей жизни. Сейчас, находясь в тренировочном зале, девушка не могла полностью сконцентрироваться на отработке приемов. Ее мысли постоянно возвращались к предстоящей облаве, к безопасности Милона и к неясным перспективам их будущего. Милон, заметив ее рассеянность, попытался взбодрить ее, ускорив темп тренировки. Он резко занес руку для удара, но Риана, поглощенная своими мыслями, не успела среагировать и поставить блок. Мощный удар пришелся прямо в челюсть. От этого в голове на мгновение потемнело, а в черепной коробке раздался неприятный треск. Боль пронзила ее лицо, заставив пошатнуться и отступить назад. — Как ты? — Милон мгновенно подскочил к Рине. Он внимательно осмотрел ее лицо, пытаясь оценить степень повреждений. — Прости, я не хотел. Я привык, что ты дерешься на высокой скорости… Не ожидал, что ты зазеваешься. Риана несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь прийти в себя и размять пострадавшую челюсть. Боль была ощутимой, но она не собиралась показывать свою слабость. Она спокойно взглянула на Милона, стараясь успокоить его. — Все хорошо, — произнесла она ровным голосом. — И я не зазевалась, а просто задумалась. Милон еще раз внимательно осмотрел лицо Рианы, пытаясь убедиться, что с ней действительно все в порядке. Не заметив никаких признаков боли или дискомфорта, он немного успокоился и отошел от нее, направляясь к скамейке, где лежало его полотенце. Его майка насквозь промокла от пота, плотно облегая мускулистое тело и оголяя рельефные мышцы. Он вытер полотенцем влажные волосы и обтер шею, сбрасывая с себя остатки напряжения от тренировки. — О чем задумалась? — спросил Милон, не оборачиваясь. Он все еще стоял спиной к Риане, вытирая шею полотенцем, но его голос звучал мягко и заботливо. Риана вздохнула и подошла к скамейке, садясь рядом с Милоном. Она опустила взгляд, уставившись в стену, словно там можно было найти ответы на все ее вопросы. — Ты ведь и сам все понимаешь, — пробормотала она, цыкнув языком от раздражения. — Нет, — спокойно ответил Милон, невозмутимо продолжая вытираться. Риана удивленно посмотрела на него. — Неужели тебе совсем не страшно от того, что будет дальше? — спросила она, взглянув снизу вверх на Милона. Он пожал плечами, словно это был пустяковый вопрос. — Повезло тебе, — с завистью вздохнула Риана. — Ты умеешь не волноваться. Милон с легким раздражением закатил глаза и опустился на скамейку рядом с Рианой. — Ты должна перестать бояться, Рин, — мягко произнес он, повернувшись к ней лицом. — Должна понять, что в жизни случается всякое дерьмо. И не такое еще бывает, — он махнул рукой. — Я это прекрасно понимаю, — огрызнулась Риана, нахмурившись и скрестив руки на груди. Риана ненавидела, когда кто-то смел указывать ей, как жить. Но если дело касалось ее страхов, то негодование возрастало в разы, превращая ее в настоящую бомбу замедленного действия. Когда кто-то осмеливался учить ее, как справляться со своими страхами, это воспринималось Рианой как личное оскорбление. Она чувствовала, что ее недооценивают, что ее считают слабой и неспособной самостоятельно разобраться со своими проблемами. Ее внутренний зверь тут же просыпался, готовый защищать свою территорию. Милон устало покачал головой, видя ее смятение и растерянность. Он поднялся со скамейки, чувствуя, что разговор зашел в тупик. Взял чистое полотенце, которое лежало рядом с Рианой, и небрежно кинул ей на влажные от пота волосы. — Эй! — возмущенно воскликнула девушка. Этот неожиданный жест немного отвлек Риану от мрачных мыслей, заставив ее вздрогнуть и очнуться от своих раздумий. — Ты уходишь? — растерянно спросила Риана, когда до нее дошло, что Милон собирается покинуть тренировочный зал. Милон обернулся к ней и пожал плечами. — Да. Думаешь, я не вижу, что ты устала? — он дернул уголком губ в легкой улыбке. — Сходи поешь, Риана. Ты выглядишь хуже трупа. Больше не говоря ни слова, парень развернулся и, не оглядываясь, вышел из зала, оставляя Риану одну. Дверь за ним тихонько притворилась, оставляя её в тишине, наполненной лишь её собственными мыслями. Они вихрем кружились в голове, не давая ей сосредоточиться ни на чем конкретном. Чувство вины, тревога, неопределённость — все эти эмоции смешались в один болезненный комок. Девушка, словно пытаясь найти хоть какое-то утешение, стянула с волос влажное полотенце. Тёплая, влажная ткань упала на плечи, а затем, сделав глубокий, почти хриплый вздох, Риана зарылась лицом в мягкую махру. — Я не устала, — недовольно произнесла девушка. Она встала со скамейки, и в этот момент что-то зашуршало в кармане её штанов. Риана нахмурилась, инстинктивно приложив руку к бедру. Неожиданный звук вывел её из состояния задумчивости, заставив сосредоточиться на ощущениях. С лёгким усилием она просунула руку в карман и нащупала там что-то свёрнутое и тонкое. Вытащив находку, Риана узнала знакомый листок бумаги, сложенный пополам. Это был тот самый лист, вырванный ею из блокнота в кабинете Джима. Сердце её забилось чуть быстрее. Она бережно развернула бумагу; её пальцы слегка дрожали. Перед её глазами предстали строчки текста, и между ними, словно скрываясь, проступали имена и даты, чётко выведенные. Риана вглядывалась в них, пытаясь узнать знакомые имена. И нашла. Список убитых Кенни Аккерманом: Сначала она не поверила своим глазам и несколько раз моргнула, придвигая клочок бумаги ближе к лицу. Перед глазами Рианы тут же возник образ: мужчина в длинном тёмном пальто и широкополой шляпе, скрывающей черты лица. Образ был смутный, но при этом невероятно знакомый, вызывающий неприятное чувство дежавю. Кто он? Наемный убийца? И что этот список делал в борделе? Вчиталась далее. Элизабет Эванс-Петри. Джастин Лоуренс. Феликс Дженн. Риана фыркнула, осознавая, что все имена на листке звучали слишком официально, слишком… деловито. Явно какие-то важные шишки с поверхности. Последнее имя было несколько раз перечёркнуто; от него осталась лишь фамилия. Бритт. Риана нахмурилась, сжимая в руке клочок бумаги. Неожиданное открытие заставило её поспешно покинуть тренировочный зал. Она шла быстрым шагом, почти бегом, направляясь в свою комнату. Мысли о Кенни Аккермане не давали ей покоя. Ей нужно было записать все детали, упорядочить информацию, прежде чем она окончательно запутается в своих догадках. Её шаги становились всё решительнее, а цель — добраться до блокнота и пера — казалась единственно важной в этот момент. Шагая по коридору, Риана сосредоточенно разглядывала имена, записанные на листке бумаги. Внезапно её слух уловил мужские голоса, окликающие её по имени. Она резко обернулась, настороженно оглядывая приближающихся к ней парней. Их было несколько, и они двигались к ней довольно стремительно, что вызвало у неё подозрение. Риана нахмурилась, но уходить не стала, демонстрируя свою уверенность и готовность к любому развитию событий. Она лишь повернулась к ним всем корпусом, сложив руки на груди. — Что такое? — коротко спросила она. Голос звучал твердо и требовательно. Один из парней вышел вперёд и заговорил, нахмурившись: — Не ты ли бросила Кайла? Из-за тебя мы все сейчас находимся в таком положении! Риана резко вскинула брови, в её глазах промелькнула искра ярости. Она прекрасно понимала, чего хотят эти парни. Девушка не собиралась оправдываться перед ними или выслушивать их обвинения. Стремительно развернувшись, она попыталась уйти, не желая вступать в дальнейшую перепалку. Она понимала, что сбегать будет трусливо, но сейчас ей было важнее сохранить контроль над ситуацией и избежать ненужной эскалации конфликта. Однако ей не удалось уйти. Не успела она сделать и нескольких шагов, как её резко схватили за шею и с силой прижали к стене. Воздух с трудом проходил в лёгкие, заставляя её захрипеть. Риана злобно взглянула на темноволосого парня, стоявшего перед ней. В его глазах горела ненависть и решимость. — Я убью тебя! Ты слышишь меня?! — прорычал темноволосый парень, сжимая её шею и сильнее прижимая к шершавой стене. Его пальцы впились в её кожу, лишая возможности дышать. — Ты прекрасно знала, чем карается дезертирство. Знала, что за предательство платят жизнью! Но ты всё равно бросила Кайла в лапы полиции! — Я не знала… что там… полиция! — выдохнула Риана, с трудом произнося слова. Воздуха катастрофически не хватало, в глазах начало темнеть. Она отчаянно пыталась вырваться из его хватки, но парень был сильнее. За спиной темноволосого парня выросли остальные, образовав плотное кольцо. Они наблюдали за происходящим с мрачными лицами, словно ждали кровавого зрелища. — Что же в тебе такого особенного, раз Хэнк никак тебя не наказывает? — прошипел один из них; его голос был полон зависти и злобы. — Ты столько раз лажала! Если бы на твоём месте был кто-то другой, он бы и глазом не моргнул, сразу прикончил бы! А ты, значит, особенная… Подстилка, получается. Парни сзади рассмеялись, поддерживая друга. Этот выпад задел Риану за живое. Она всегда чувствовала на себе завистливые взгляды других Фениксов, видела их недовольство своим особым положением. Но сейчас, когда её обвинили в предательстве и назвали «подстилкой», она почувствовала, как гнев захлестывает её с новой силой. Внутри вскипела ярость. Оскорбления, удушье и все накопившиеся за последнее время страхи и переживания взорвались в ней ураганом ярости. Она больше не собиралась терпеть и быть жертвой. Оскалившись, словно дикий зверь, она ударила парня коленом в пах. Мощный удар заставил его ослабить хватку. Тут же, с силой оттолкнув его от себя, Риана жадно вдохнула воздух, заходясь в кашле. Перед глазами ещё плыло, но зрение постепенно возвращалось. Слёзы невольно выступили на глазах из-за нехватки кислорода и боли в горле. Парень, схватившись за пострадавшее место, яростно зарычал, корчась от боли. Риана, с трудом приняв боевую стойку, ощутила прилив адреналина. Её взгляд, холодный и сосредоточенный, скользил по лицам парней, всё ещё ошеломлённых неожиданным ударом. Но шок быстро прошёл, сменившись яростью. Они кинулись на неё гурьбой, словно стая волков. Первый нанёс удар — быстрый, неловкий хук справа. Риана легко уклонилась, уходя в сторону и одновременно нанося встречный удар локтем в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам, издав сдавленный стон. Следующий попытался схватить её за волосы, но Риана, быстро среагировав, резко ударила его коленом в пах. Он рухнул на землю, скрючившись от боли. Остальные, видя, что дело принимает серьёзный оборот, атаковали одновременно. Один пытался захватить её руки, другой наносил беспорядочные удары кулаками. Она парировала удары, нанося короткие, но меткие. Её движения были быстрыми и точными, как у опытного бойца. Девушка использовала свою ловкость и гибкость, избегая мощных ударов и нанося ответные удары в уязвимые места — в виски, под дых, в солнечное сплетение. Звуки ударов, стоны, шум борьбы — всё это смешалось в какофонию насилия. Через несколько минут, изрядно потрепав нападавших, Риана стояла над ними, тяжело дыша. Парни бессознательно лежали на полу. Похоже, кому-то она сломала руку. Риана с трудом выпрямилась, её тело дрожало от усталости и напряжения. Она окинула взглядом поверженных противников, удостоверившись, что ни один из них больше не представляет угрозы. С трудом переведя дыхание, она отряхнула пыль и грязь со своей помятой одежды. Затем машинально поднесла руку к лицу и вытерла кровь, сочившуюся из разбитой губы. Видимо, кто-то все же сумел её задеть. Боль была ощутимой и пульсирующей, но она старалась не обращать на неё внимания. Брюнетка решительно двинулась по коридору в направлении своей комнаты. Ее лицо было напряжено, а взгляд настороженно сканировал окружающее пространство. Она надеялась больше никого не встретить на своем пути.

***

Ещё один полный отчаяния и невыносимой боли крик эхом разнесся по стенам мрачной темницы. Кайл чувствовал, как его сознание начинает меркнуть, отключаясь от потока невыносимых страданий. Он отчаянно пытался уйти в небытие, найти хоть какое-то облегчение в беспамятстве. Но каждый раз, когда мучитель замечала, что он вот-вот потеряет сознание, она тут же возвращала его к реальности, используя новые, ещё более изощренные пытки. Она не позволяла ему сдаться, не давала ему возможности уйти от боли. Рядом с измученным Кайлом, равнодушно наблюдая за его страданиями, стояла женщина. «Майор Ханджи Зоэ», — так она представилась ранее. На ней был надет специальный фартук и длинные перчатки. Выглядела женщина серьезной и сосредоточенной, словно проводила научный эксперимент, а не пытала человека. Ее очки, поблескивали в отблесках факелов и придавали ей вид безумного ученого. Темные волосы, собранные в небрежный хвост, хаотично покачивались из стороны в сторону. Светловолосый почти ничего не помнил из того, что происходило с ним в последнее время. Единственное, что отчетливо запечатлелось в его памяти, это то, что его передали Разведкорпусу. Для чего — он не понимал. Эта женщина методично засовывала тонкие иглы под его ногти, каждый раз задавая один и тот же вопрос. Боль была невыносимой, адской. Каждый прокол отдавался в голове оглушительным взрывом, заставляя его кричать и извиваться в муках. — Где находится ваш штаб? — вновь спросила Ханджи ровным голосом. Из глаз Кайла невольно покатились слезы, смешиваясь с кровью и потом, заливавшими его лицо. Он энергично замотал головой, отказываясь говорить. — Вот ведь! — её лицо выражало легкое разочарование. — Знаешь, такими темпами мне придётся позвать Леви. Вот он уж точно тебе язык вырвет. — она скрестила руки на груди, словно размышляя, стоит ли прибегать к крайним мерам. В этот момент за спиной Ханджи с громким скрипом отворилась тяжёлая металлическая дверь, и в дверном проёме появился невысокий мужчина с тёмными волосами и пронзительным, холодным взглядом. Его лицо выражало полное безразличие ко всему происходящему. Он был одет в форму солдата Разведкорпуса. — О, Леви! — Ханджи весело махнула рукой своему товарищу, а её глаза заблестели от восторга. — Вспомнишь лучик, вот и солнце! Леви медленно приблизился к ним, бросив мимолетный взгляд на Ханджи. Он внимательно оглядел Кайла, его окровавленные пальцы и следы пыток на теле. В его взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, лишь холодный, оценивающий интерес. — Странно, что его ногти ещё на месте, — бесстрастно прокомментировал Леви, переведя свой взгляд с Кайла на Ханджи. Он заметил, что женщина взяла со столика другой, более внушительный инструмент, предназначенный для пыток. — Ты слишком мягка с ним. Ханджи странно дернула плечом, словно пытаясь оправдаться, и вновь посмотрела на Кайла. Из его глаз всё ещё текли слёзы, смешиваясь с кровью и грязью на лице, а тело тряслось мелкой дрожью, как осиновый лист на ветру. Леви тем временем неспешно направился к вешалке, на которой висели несколько белых фартуков и пар стерильных перчаток. Он выбрал фартук, лёгким движением застегнул его, затем надел перчатки, тщательно проверяя, чтобы они плотно прилегали к рукам. Только после этого он подошёл к столу, заваленному хирургическими инструментами, блестящими на свету. Стол был нагружен настолько, что казалось, инструменты вот-вот посыплются. Леви остановился, окинув взглядом хаотичное множество скальпелей, щипцов, зажимов и прочих инструментов, словно оценивая поле боя перед предстоящей битвой. Он выбрал большие, мощные щипцы, загнутые концы которых блестели. Далее взял скальпель — тонкий, острый, с блестящей идеально отполированной сталью. Инструменты лежали в его руке словно продолжение его собственной руки — знакомые и послушные. С лёгким, почти незаметным движением Леви приблизился к парню, прикованному к стулу. Он остановился, наклонившись над пострадавшим, готовый к работе. — Что вы собираетесь сделать?! Крик Кайла, полный ужаса, разорвал царившую до этого напряжённую тишину. Звук, отражаясь от влажных грязных стен, казался неестественно громким и пронзительным. Длинные светлые волосы Кайла, обычно аккуратно уложенные, сейчас падали на его лицо, словно пытаясь укрыться от происходящего и стать хоть каким-то барьером между ним и лицом, склонившимся над ним. Его глаза широко раскрылись от ужаса и были полны мольбы. Леви остался невозмутим. Голос его был ровным и спокойным, словно он говорил о погоде, а не о предстоящей пытке: — Отрезать твой язык. Я даю тебе последний шанс всё рассказать. Вряд ли потом ты сможешь это сделать. В его словах не было ни капли сочувствия — только холодная ледяная решимость. Блеск металла в его руках — щипцов и скальпеля — казался угрожающе ярким в тусклом свете комнаты, усиливая и без того пугающую атмосферу. Кайл зажатый в тисках страха и безысходности казался беспомощным и маленьким, лишённым всякой надежды перед лицом неизбежности. Ледяной тон Леви обрамлённый угрозой витал в воздухе. Пауза между словами была наполнена напряжением, словно натянутая струна готовая вот-вот лопнуть. — Где находится ваш штаб? — слова прозвучали не как вопрос, а как требование оставляющее Кайлу минимум шансов на выживание. — Отвечай честно, иначе точно умрёшь. Глаза Кайла судорожно заметались из стороны в сторону, а дыхание стало прерывистым. Губы шептали, словно он боролся с самим собой, пытаясь принять мучительное решение. — В Подземном городе… Ответ не удовлетворил Леви. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь легкое движение бровей выдало его недовольство. — Конкретнее. — Южная часть города… — Кайл сглотнул. — Бар… «Рассвет». Он надеялся, что Леви поверит. Ему нужно было сыграть роль перепуганного информатора, который готов выдать всё, лишь бы спасти свою шкуру. Кайл знал, что в Фениксах уже вовсю трезвонят о сложившейся ситуации, и он более чем понимал, что они планируют переждать бурю в другом штабе Подземелья. Поэтому с легкостью мог рассказать эту устаревшую информацию. Это был всего лишь ход конем, чтобы выиграть время. Настоящую цель Фениксов он выдавать не собирался. Пока. — У вас есть ещё секретные штабы в городе? — Нет… — приврал Кайл. Рядом на стул присела Ханджи. Её привычная энергия и любопытство были приглушены серьёзностью ситуации. Она внимательно слушала, наклонив голову. Взгляд был сосредоточен на Кайле, пытаясь уловить каждую деталь, каждый нюанс в его ответах. В её руке был чистый лист бумаги, и лёгким, почти бесшумным движением пера она записывала полученную информацию, аккуратным, разборчивым почерком фиксируя каждое слово Кайла, каждое колебание в его голосе. — Нам передали, что с тобой на последнем задании работала девушка. Та самая, что перебила полицейских, — Леви чуть ослабил хватку на инструментах, которыми до этого угрожающе жестикулировал, но не убрал их. — Кто она? Взгляд Кайла нервно метнулся к полу, словно ища там спасения. Он закусил губу, чувствуя, как в груди болезненно сжимается всё от противоречивых эмоций. С одной стороны, он испытывал к Риане отвращение и жгучую ненависть. С другой — предать её, выдать казалось ему низким поступком. Но выбора, как ни крути, не было. Кайл застрял в мёртвой точке, словно муха в паутине — чем больше он сопротивлялся, тем сильнее запутывался. Патовая ситуация: какой бы путь он сейчас ни выбрал, финал предопределён — смерть. Если продолжит молчать, не выдаст Разведке ни единого слова, Леви продолжит вырывать из него жизнь по кусочкам, пока не останется лишь окровавленная оболочка. Умрёт в агонии под аккомпанемент хруста костей и собственных воплей. Но если расскажет… Если предаст своих, раскроет их планы и тайны, то подпишет себе смертный приговор уже от их руки. Они найдут его, где бы он ни прятался, и его смерть будет куда более жестокой и изощрённой, чем та, что сейчас ему уготована. Фениксы не прощают предательства. И всё же… и всё же умирать хотелось спокойно. Не так, как убивают Фениксы с их любовью к мучительным ритуалам и медленному, выверенному садизму. Не с распоротым животом, зашитым проволокой, и горящими углями на обнажённой коже. Он не хотел стать холстом для их кровавых экспериментов. Лучше уж быстрая смерть от руки Леви, чем этот кошмар. Но даже эта мысль не приносила утешения. Перед глазами стояла лишь беспросветная тьма. Решил поступить так: рассказать только часть правды. — Я… Я не знаю... — голос задрожал, выдавая его страх. — В нашей организации всё держится в строжайшем секрете. Мы не знаем настоящих имён друг друга. Только клички! Леви фыркнул, явно не веря ни единому слову. — Ладно. Какая у неё кличка? Чуть помолчал. — Жница. Мимолетной вспышкой в памяти Кайла промелькнуло, что Риану действительно могли так назвать в штабе. Всплыли и другие прозвища, куда более грубые и нецензурные, которыми её «награждали» за спиной. Но Кайл тут же отбросил эти варианты. Сейчас, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Леви, он понимал, что шутки неуместны и любая лишняя информация может обернуться против него самого. Ханджи, не теряя ни секунды, быстро записала услышанное в блокнот, тихо пробормотав прозвище под нос, словно пробуя его на вкус. — А как она выглядит? Можешь описать её? — спросила Ханджи, переводя свой проницательный взгляд с Кайла на Леви и обратно. Её вопрос повис в воздухе, усиливая и без того напряжённую атмосферу в комнате. Кайл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что отступать уже некуда. Раздался хруст. Леви, не торопясь, выдернул ноготь Кайла, и тот, пронзённый невыносимой болью, зашёлся в беззвучном вопле. Слёзы хлынули из глаз, смешиваясь с потом на лице. — Говори, — процедил Леви сквозь зубы, будто выплевывая яд. — Чего молчишь? Я ещё не вырвал твой лживый язык. Парень до боли прикусил язык, чувствуя во рту неприятный вкус металла. — Это… сложно, — затороторил Кайл, дергаясь на промокшем от пота стуле. Он пытался отвернуться от Леви, но стальные пальцы крепко держали его плечи. — Она всегда в капюшоне. Брюнетка… — он запнулся, словно каждое слово приходилось вырывать из глотки. Во рту пересохло, а вкус крови становился всё сильнее. — Это всё… — Что-то ты не разговорчивый, — лениво протянул Леви, словно они вели светскую беседу. Он брезгливо выбросил вырванный ноготь в лоток. В белоснежной ёмкости уже образовалась лужица крови. Ещё один ноготь отлетел, на этот раз вместе с куском сорванной кожи. Боль вспыхнула с новой силой, оглушая и лишая разума. Кайл закричал — уже не мог сдерживаться — и отчаянно задергал руками, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Больше ничего не знаю! Честно! — взмолился он, с трудом выговаривая слова сквозь слёзы. Ханджи с Леви переглянулись, пытаясь понять врет тот или нет. Светловолосый чувствовал, как голова идёт кругом, словно карусель, сорвавшаяся с тормозов, а мир перед глазами начала затягивать пелена. Он судорожно вздохнул и, не в силах больше бороться с подступающей тьмой, прикрыл глаза. Мужчина всё-таки отступил на шаг, коротко и брезгливо цыкнув. Этот звук, до боли знакомый, на мгновение прожёг сознание Кайла. Перед ним всплыло лицо Рианы, отмечая похожее поведение. Он тут же откинул мысли, чувствуя боль. — Запри его, — голос Леви прозвучал холодно и отстранённо. Он презрительно стянул с рук окровавленные перчатки, избавляясь от них. — Эрвин решит, что с ним делать дальше. Послышался лязг отодвигаемой решётки, скрежет металла о металл и затем — щелчок закрывающегося замка. Кайл устало, бессильно уронил голову на грудь, осознавая, что это ещё не конец. Это лишь передышка перед новой волной мучений. Пальцы невыносимо горели, пульсирующая боль отзывалась в каждом нерве. Кровь, солоноватая и тёплая, заполнила рот, и он с отвращением выплюнул её на грязный пол. Спустя несколько мучительных минут он всё-таки заснул, словно провалился в бездонную яму. Сон стал для него кратким убежищем, возможностью на время забыть о боли и страхе. Может быть, это была просто иллюзия, но в эти короткие мгновения он мог представить, что всё закончилось, что он в безопасности. Пусть это всего лишь передышка перед новой бурей, но он был благодарен даже за неё.