Глава 16. К свету.

Спустя несколько дней, пропитанных запахом сырой древесины, пота и неизбывным напряжением, старая база, наконец, была готова принять своих новых обитателей. Риана и её небольшая группа, словно муравьи, трудились не покладая рук, чтобы вдохнуть жизнь в заброшенные постройки. Они латали прохудившиеся крыши, укрепляли расшатанные стены, возводили баррикады из подручных материалов и пытались создать хоть какие-то подобия комфорта в обшарпанных комнатах. Пахло известью, свежей землёй и надеждой на будущее. Перебраться в этот новый дом Фениксы планировали на следующий день. Нужно было перевезти оружие, припасы и всё необходимое для выживания, не привлекая внимания вездесущей Полиции. Милон, с его острым умом и стратегическим мышлением, лично разработал план переброски, учитывая все возможные риски и угрозы. Каждый этап был просчитан до мелочей, и каждый член группы знал свою роль. Сейчас Истер о чём-то увлечённо рассказывала Риане. После их откровенного разговора они значительно сблизились, даже сами того не замечая. Стали проводить время вместе гораздо больше, находя общее в мелочах и поддерживая друг друга. Рыжая, оказавшаяся на редкость жизнерадостной и болтливой, учила Риану готовить. Это было зрелище не для слабонервных. У сильной и уверенной Рианы, закалённой в боях и способной уложить на лопатки любого противника, из рук валилось абсолютно всё, что касалось кулинарии. Кастрюли пригорали, тесто не поднималось, а яйца разбивались мимо сковороды. Интересный факт: Риана была одной из самых сильных и раньше уважаемых членов организации. Отлично дралась, быстро передвигалась, метко стреляла. Но все эти её способности разбивались о преграду в виде готовки, уборки и тому подобного. Довольно комично было наблюдать, как серьёзная девушка битый час пыталась отмыть полы в комнате, безуспешно размазывая грязь по углам. Риана же, в свою очередь, часто учила Истер своим приёмам. Демонстрировала элементы рукопашного боя, показывала, как правильно держать оружие и целиться. Этому Истер была безгранично счастлива, впитывая знания, как губка воду. В общем, на деле оказалось, что Истер не такая уж и молчаливая и скромная, как казалось Риане раньше. За маской тихони скрывалась любознательная и энергичная девушка, жаждущая знаний и приключений. — А потом я повалила его на лопатки вот так! — Истер с энтузиазмом изобразила бросок, немного неловко взмахнув руками и чуть не потеряв равновесие. Риана, наблюдая за этой импровизированной демонстрацией, не смогла сдержать лёгкой улыбки. Захлопала в ладоши. — Браво, — сказала она, лукаво прищурив глаза. Истер, заметив веселье в глазах Рианы, широко улыбнулась в ответ. Рыжая, всё ещё улыбаясь, наигранно поклонилась, словно принимая аплодисменты после блестящего выступления. — Я знала, что ты оценишь, — хмыкнула она. — Как там говорят... Талант не пропьёшь. — Ага, особенно если его и так нет. В следующую секунду мягкая подушка врезалась Риане прямо в лицо. Истер с ухмылкой уселась рядом на кровать, скрестив руки на груди и наблюдая за реакцией подруги. Брюнетка медленно сняла подушку, отряхивая с неё невидимые пылинки. Её взгляд, направленный на Истер, выражал смесь удивления и лёгкого раздражения. — Я хотя бы прибираться умею, — пробормотала рыжая, собирая свои непослушные пряди в небрежный пучок на макушке. Несколько выбившихся волосков обрамляли её лицо, придавая ему озорной вид. Риана закатила глаза и поморщилась, словно говоря: «Ну вот, началось». Её поза выражала явное нежелание ввязываться в спор. — Я не люблю уборку, — с нажимом произнесла она, пожимая плечами. — В этом всё и дело. Есть вещи куда более интересные, чем размахивание тряпкой. Истер издала протяжный, немного насмешливый звук, закончив наконец укрощать свою огненную шевелюру. — А кто её любит? — резонно заметила она. — Просто есть слово «надо». Кто-то же должен поддерживать чистоту. Мысль о Леви, который, как ни странно, наслаждался уборкой, мелькнула в голове Рианы. Она тут же опустила это воспоминание, пытаясь не акцентировать на нем внимание. Не хотела вновь начинать морочить себе голову. — Пусть этот «кто-то» справляется сам, — тихо произнесла Риана, опуская взгляд своих зеленых глаз на пол. Они вновь потускнели, потеряв блеск. Истер сразу заметила перемену в настроении подруги. Веселье, царившее всего мгновение назад, испарилось, сменившись напряжением. Рыжая поджала губы, несколько секунд молча наблюдая за Рианой, а затем решила осторожно заговорить: — Иногда… — сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — В какие-то моменты разговоров ты будто пропадаешь. Как будто не здесь. Задумываешься о чем-то своем… В пустоту начинаешь смотреть, — почти шепотом закончила Истер, боясь спугнуть подругу. — Что-то случилось? Ты можешь мне рассказать, если хочешь. Риана удивленно подняла брови, её взгляд вернулся к Истер. Она явно не ожидала подобной прямоты. Ей впервые кто-то говорил об этом так открыто. Милон никогда не осмеливался на подобные разговоры, возможно, потому что знал её историю, её раны. А может, ему просто было всё равно. Эта мысль кольнула острой иглой, оставив после себя неприятный осадок. Риана спокойно поднялась с кровати. Движения были плавными, несмотря на внутреннее напряжение. Истер продолжала наблюдать за ней, не отрывая взгляда. — Я расскажу тебе позже. Обещаю, — вяло улыбнулась Риана, направляясь к двери. В её улыбке сквозила усталость, но и намёк на надежду. — Выспись хорошенько, завтра тяжёлый день. Истер, несмотря на собственное беспокойство, постаралась проявить поддержку. — Да. Наверное, да. Расскажешь всё завтра, когда мы будем в безопасности, — ответила она, стараясь звучать спокойно. Риана ещё раз улыбнулась, на этот раз чуть теплее, и задула свечу, погружая комнату во мрак. Она медленно открыла дверь и вышла, тихо прошептав: «Спокойной ночи». Истер ответила тем же, но Риана сомневалась, что эта ночь будет спокойной для неё. Тяжёлые мысли, словно тучи, сгустились над её головой. Дойдя до своей комнаты и тихонько прикрыв дверь, веснушчатая девушка с глубоким вздохом рухнула на кровать, уставившись в темноту потолка. Мысли роем кружились в голове. И зачем она убежала? Почему так боится этой темы? Истер доверилась ей, открыла свою душу, а она… Риана прикрыла глаза руками, крепко сжав веки, словно пытаясь стереть мучительные вопросы. Затем, повернувшись на бок, она уткнулась лицом в подушку, чувствуя себя ужасно виноватой. Нет… Завтра она обязательно всё расскажет Истер. Эта мысль теплилась где-то на задворках сознания, но за ней скрывался глубокий панический страх. Её сковывал ужас. Ужас не просто рассказать свою историю, но и услышать подтверждение своим самым страшным опасениям. Она боялась, что Истер, выслушав её, согласится с теми, кто предал её в прошлом. Что услышит из уст подруги слова, которые словно клеймо выжглись в её душе: "Ты была обузой". Что Леви, Иза и Фарлан поступили правильно, бросив её на произвол судьбы, потому что она действительно безнадежна. Этот страх пронизывал её до костей, отравляя саму суть её бытия. Даже сейчас, несмотря на внешнее спокойствие, Риана не чувствовала себя сильной и независимой. Напротив, её преследовало ощущение собственной ничтожности. Она считала, что ничего не заслуживает, что не достойна ни любви, ни дружбы, ни простого человеческого счастья. Вина — тяжёлая, душная вина — сжимала её сердце в тисках, вытесняя все остальные эмоции. Вина за свою безнадежность, за то что не смогла тогда доказать Леви, что чего-то стоит. Позволила ему уйти, оставив её одну с этим разрушительным чувством. Она верила, что предстала перед ним лишь жалкой обузой, недостойной его внимания и заботы. Эта мысль изматывала её, не давая покоя ни днём ни ночью, превращая её жизнь в бесконечный кошмар. Риана свернулась калачиком в позе эмбриона, подтянув колени к груди и уткнувшись в них носом. Она ведь и правда никчёмная и ни на что не годная. Эта мысль, как ядовитый плющ, обвивала её сердце, душила, лишая воли к жизни. Риана отчаянно пыталась узнать хоть что-то о своей матери, цеплялась за каждую ниточку, но все её попытки разбивались о стену равнодушия. Ей лишь сухо сообщали, что вся информация находится на Поверхности, в недосягаемом для неё мире. В Подземном городе, где царили свои жестокие законы, не было ни архивов, ни, тем более, гражданских прав. Она была словно призрак, лишённый прошлого и будущего. Поиски информации о Кенни тоже зашли в тупик. Кроме пожелтевшего листка с перечнем его убийств у неё не было ничего. Ни единой зацепки. Тогда девушку преследовало гнетущее чувство, будто она проклята. Всё, за что она бралась, оборачивалось провалом. Это ранило её ещё больше, подпитывая неуверенность в себе. Она отчаянно сопротивлялась мысли о собственной слабости, о том, что она всего лишь обуза для окружающих. Но с каждым днём эта мысль крепла, пуская корни всё глубже в её душу. Она чувствовала, как силы покидают её, а отчаяние поглощает без остатка. Через пятнадцать минут, измученные предыдущими бессонными ночами, глаза неожиданно сомкнулись. Её сознание просто отключилось, и она погрузилась в глубокий, беспробудный сон. Ей ничего не снилось. Ни кошмаров, ни светлых грёз. Ни образов прошлого, ни тревог будущего. Ничего. Только непроницаемая, всепоглощающая темнота. На удивление, это лишь дарило долгожданное облегчение. Никаких мучительных воспоминаний, никаких слёз во сне, никаких терзаний. Просто ничего. Только глубокий, успокаивающий сон, словно забвение, смывающее всю усталость и боль. В этом чёрном ничто она чувствовала себя в безопасности.

***

Оглушительные звуки выстрелов разорвали тишину ночи, словно разряд молнии. Риана мгновенно вскочила с кровати, едва не упав на пол от неожиданности. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин хлынул в кровь. Она судорожно попыталась понять, что происходит, протирая сонные глаза и оглядываясь по сторонам. Во мраке комнаты она различила лишь привычные очертания мебели. Ничего не изменилось. Такая же тёмная маленькая комната. Но затем до её слуха донеслись другие звуки: раздающиеся удары, топот множества ног, крики, командные голоса и редкие, но от этого ещё более пугающие выстрелы. Началось. И они даже не успели перебраться во второй штаб — в безопасное место, которое они так тщательно готовили. Риана похолодела от ужаса и скривилась от отвращения к самой себе, понимая, что позволила себе расслабиться, дала слабину. И вот — немедленные последствия: Военная полиция. Штурм. Захват. Что если с Милоном уже что-то произошло? Что если он ранен или схвачен? Девушка не знала, когда начался захват и как долго он продолжается — это было ещё более ужасающим. Неизвестность парализовала её. Цыкнув на свою безответственность и проклиная себя за то, что позволила себе уснуть, Риана решительно поднялась с кровати. Ноги на мгновение запутались в скомканном одеяле, но она ловко выпуталась из него, отбросив в сторону, и стремительно подошла к заранее сложенной и подготовленной сумке. Далее торопливо достала из ящика стола свой верный пистолет и с громким зловещим щелчком перезарядила его. Звук металла эхом отразился в небольшой комнате. Подходя к двери, она быстро накинула на себя тёмный плащ, стараясь слиться с полумраком, и накинула на голову капюшон, скрывая лицо. Затем глубоко вздохнув, она решительно распахнула дверь и вышла в коридор. В коридоре царил хаос. Активно сновали Фениксы, их лица искажены страхом и отчаянием. Кто-то стремительно бежал к выходу, отчаянно пытаясь сбежать от неминуемой расплаты; кто-то же, напротив, с оружием в руках шёл навстречу бою, который, судя по всему, разворачивался в главном холле — в самом баре. Риана понимала их смятение. Казалось бы, уже завтра они должны были перебраться в безопасное место — в новый штаб, который они так тщательно подготавливали. Но их планы в одночасье рухнули, похоронив под обломками надежды. Но зачем они идут в бой? Им же всё досконально объяснили. Никаких столкновений, никаких героических поступков, лишь быстрое и организованное отступление. Сохранение жизней — вот что было главным приоритетом. Риана остановила одного из парней, грубо дернув его за плечо. — Отступаем! Забыли план? — сердито и непонимающе произнесла она, пытаясь достучаться до его сознания. — Отцепись, дура! — Феникс злобно выплюнул эти слова, оттолкнув её руку и с безумным блеском в глазах ринулся туда, откуда доносились звуки выстрелов. Риана сглотнула ком, застрявший в горле, и на мгновение замерла, потрясённая грубостью и неповиновением. Но времени на размышления не было. Она решительно отбросила все посторонние мысли и немедленно двинулась на поиски Милона, забыв о том, что только что произошло. Ей нужно узнать, что происходит, оценить обстановку и принять решение. И сделать это немедленно. Спустя несколько томительных минут поисков, когда Риана уже была готова ринуться в гущу сражения в баре, рассчитывая найти там Милона, кто-то резко схватил её за талию, сильно сжал её, прикрыл рот рукой, чтобы девушка не издала ни звука, и стремительно затащил в ближайшую комнату, быстро захлопывая за собой дверь. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что Риана даже не успела оказать сопротивление. Девушка удивлённо и испуганно подняла глаза на человека. Это был Милон. Он отпустил её, слегка отходя в сторону; его лицо было серьёзным и напряжённым. Груз непомерной тревоги мгновенно спал с плеч Рианы, и она смогла с облегчением выдохнуть. Увидев Милона живым и невредимым, она почувствовала, как к ней возвращается контроль над ситуацией. — Что происходит? Почему все идут в бой? — Риана, засунув пистолет в кобуру, с непониманием смотрела на Милона. Брюнет, в свою очередь, оглядывал девушку с ног до головы, словно взвешивая каждое слово, прежде чем ответить. Его взгляд был сосредоточенным, а на лице читалась напряжённая работа мысли. Он словно решал сложную задачу, от которой зависела их жизнь. Наконец, вопрос Рианы дошёл до него, вырывая из раздумий. Милон ответил без промедления; его голос звучал резко и отрывисто: — Второй штаб захвачен разведчиками. Некоторые идут в наступление, так как это единственный выход. У Рианы от удивления округлились глаза, и она невольно приоткрыла рот. Две новости, одна хуже другой, обрушились на неё одновременно. Она не знала, чему удивляться больше: тому, что на них напали разведчики, или тому, что их единственное безопасное убежище теперь тоже в руках врага. Мир вокруг неё словно схлопнулся. Значит, Кайл всё рассказал... — Подожди, я ничего не понимаю, — Риана в замешательстве схватилась за голову одной рукой, другую уперев в бок. — Разведчики? Ты не перепутал? — в голосе послышалось отчаяние и неверие. Милон нахмурился, недовольно фыркнув и скрестив руки на груди. На его лице промелькнуло выражение раздражения, смешанного с сарказмом. — Я хоть и не блещу прекрасным зрением, как ты, — ответил он, намекая на её репутацию меткого стрелка, — но не слепой. Риана прикусила губу до крови, чувствуя металлический привкус во рту. Перспектива столкнуться с разведчиками вызывала у неё не страх, а скорее холодную решимость. Военная полиция, очевидно, решила не церемониться и бросила на подавление Фениксов лучшие силы. Но несмотря на всю опасность, слова Милона подтверждали её догадки — на данный момент это был единственный выход из сложившейся ситуации. — Тогда я иду тоже, — твёрдо произнесла Риана, решительно потянувшись к пистолету на бедре. — Нет, — отчеканил Милон, резко останавливая её руку. Его движение было быстрым и сильным. Он дернул её на себя, заставляя посмотреть прямо в свои тёмные глубокие глаза. Взгляд был пронзительным, полным непоколебимой решимости. — Ты вместе с Истер прямо сейчас выбираешься на Поверхность. Пойми, здесь больше нет безопасного для нас места. Риана застыла, словно поражённая молнией. Слова Милона, как ледяной душ, окатили её с головы до ног. Он отказал ей в бою, как отказывают провинившемуся ребёнку. Унижение жгло горче, чем вкус крови во рту. Она с силой высвободила свою руку из его хватки, чувствуя, как дрожат пальцы. Улыбнулась во все тридцать два зуба и засмеялась, пытаясь приглушить накатывающую ярость. — Ты шутишь? — выплюнула она, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания. — Почему я должна куда-то бежать? Я нужна здесь! Я могу стрелять, я могу сражаться! Милон не дрогнул под её напором. Его взгляд оставался твёрдым и непроницаемым, словно гранитная скала. В глубине тёмных глаз плескалась мрачная решимость, не оставляющая места для сомнений. — У меня нет времени на твои препирательства, — отрезал он, его голос был жёстким, не терпящим возражений. — А ты? Я не могу тебя так просто оставить, — нервная улыбка спала с лица. — Забудь ты про меня, — недовольно произнёс он. — Беги вместе с Истер. Она ждёт тебя у запасного выхода. — Но я могу сражаться! — вновь повторила Риана, изо всех сил стараясь донести до него свою позицию. Терпение Милона лопнуло. Он рыкнул, обжигая Риану словами, словно огнём. Его голос был полон ярости, граничащей с отчаянием. — Ты не нужна здесь! Ты сделаешь только хуже своим присутствием! Эти слова ударили её подобно пощёчине. Ранили куда сильнее, чем любой удар. Брюнетка застыла, открыв рот, словно безвольная кукла. Она не могла поверить своим ушам. Не могла поверить, что такие слова могли исходить от Милона. Губы её задрожали, глаза не могли оторваться от гневного, но всё ещё полного заботы взгляда брюнетa. Её сердце сжалось от боли. Обуза… И Милон так считает. — Я остаюсь, чтобы найти и вытащить отсюда Хэнка. Он ранен, — продолжил Милон. Голос стал спокойнее, но в нём всё ещё слышалась сталь. Он грубо, но бережно вложил в руку Рианы какой-то листок, словно передавая ей часть своей ответственности. — Это карта по подземным путям. Будете двигаться строго по ней. Встретимся завтра в полдень на центральной площади в городе. Обещаю, что вернусь. И больше ни слова. Милон исчез за дверью, растворившись в хаосе коридора. Риана ещё несколько секунд стояла, словно окаменев, глядя на свою руку, которую ещё мгновение назад держал Милон. Его прикосновение, грубое, но всё же наполненное скрытой заботой, словно отпечаталось на её коже. Затем она перевела взгляд на бумажку — карту, которую он дал ей. Захотелось скомкать её, выбросить, избавиться. Но вместо этого она медленно разгладила её, чувствуя, как на глаза подступают слёзы. Острая боль пронзила её сердце. Чувство безысходности накрыло её с головой. Она ясно осознала: история стремительно повторилась. Милон, как и Леви когда-то, оставил её. Оставил одну, бросил, словно ненужную вещь. И эта мысль, горькая и тяжёлая, раздавила её надежду, оставив лишь пустоту и слёзы на щеках. Несмотря на бушующие внутри неё смешанные чувства — боль, обиду и всё ещё тлеющую надежду — Риана чувствовала, что не может смириться с этим. — Нет, нет, это ошибка... — хрипло прошептала она, стирая слёзы с покрасневших щёк. — Он не бросит меня… Риана решительно вышла из комнаты и быстрым шагом направилась к запасному выходу. Там, как и было оговорено, её уже ждала Истер. На удивление звуки боя стихли, что вызывало у брюнетки ещё большее беспокойство. В коридорах было непривычно тихо, и людей почти не было видно. Эта неестественная тишина пугала её больше любого выстрела. Неужели бой закончился? И если закончился, то каков исход? Она чувствовала, что что-то не так. Что-то ужасное должно было произойти. — Весёлая ночь, да? — усмехнулась Истер, встречая Риану лукавой, немного насмешливой улыбкой. Её рыжие волосы блестели в тусклом свете уличных фонарей. Риана коротко кивнула, наконец выйдя из здания. Они оказались на противоположной стороне улицы, на значительном расстоянии от бара, где ещё недавно бушевал бой. Здесь царила необычная тишина, резко контрастирующая с недавним хаосом. — Почему так тихо? — спросила Риана, её голос звучал напряжённо. Она чувствовала, что эта тишина — предвестник чего-то плохого. Истер лишь напряжённо пожала плечами, её лицо выражало тревогу. — Не знаю, давай просто побыстрее уйдём отсюда, — ответила рыжая, явно чувствуя опасность, витающую в воздухе. Риана согласно кивнула, внимательно вглядываясь в небольшую, но детально прорисованную карту путей. Каждый чертёж на карте был выполнен с поразительной точностью. Риана поняла, что им предстоит двигаться к окраине города, где, согласно карте, находится заброшенный подземный туннель, давно не контролируемый Военной полицией. Она сделала всего один шаг, как вдруг раздался резкий выстрел. Пуля, просвистев в миллиметрах от головы Рианы, пробила её капюшон. Девушки, словно ошпаренные, бросились бежать, хотя обе понимали, что шансы на успешный побег невелики. Против них были не бестолковые единороги, а закалённые разведчики. На бегу Риана ловко спрятала карту в сумку. Внезапно с крыши здания на неё налетел человек, явно намереваясь сбить с ног. И ему это удалось. Риана несколько раз прокатилась по сырой, грязной земле, прежде чем оттолкнуть нападавшего. Она увидела его лицо — разведчик с пшеничными волосами, напряжённым взглядом и аккуратно подстриженными усами под острым носом. Его лицо выражало хладнокровную решимость, лишённую всякой жалости. Ещё она заметила странную деталь: он будто внюхивался, пытаясь уловить запах девушки, словно охотничий пес. Взгляд Рианы упал на напуганную Истер, которая застыла в стороне, словно парализованная страхом. Отвлекаться было смертельно опасно, но беспокойство за подругу всё же сковало её на мгновение. Мощный удар ногой пришёлся ей по плечу, заставив болезненно заскулить и схватиться за него. Риана молниеносно выхватила пистолет из кобуры и направила его на разведчика, но тот с невероятной скоростью и ловкостью выбил оружие из её руки и подставил ей подножку. Девушка рухнула на землю. — Нет! — Истер наконец пришла в себя. С криком она налетела на разведчика, обхватив его со спины и повалив на землю. Она приставила свой пистолет к виску мужчины, её лицо расплылось в торжествующей усмешке. — Твой захват работает! — крикнула она, обращаясь к Риане. Улыбка, ещё не успевшая расцвести на губах Рианы, тут же завяла, словно сорванный цветок. Внутри всё похолодело, словно кто-то плеснул на её душу ледяную воду. Силуэт за спиной Истер, тёмный, но родной, словно материализовавшийся из самых страшных кошмаров, заставил сердце пропустить удар. Леви. Её отец. Риана была настолько потрясена внезапным появлением, что первоначальная ярость, готовая вспыхнуть, так и не проснулась. Всё происходящее казалось ей сюрреалистичным и нереальным. Она несколько раз судорожно вдохнула, пытаясь наполнить лёгкие воздухом, но тщетно. Воздух словно превратился в густой, липкий туман, который душил её, не давая дышать. Она моргала, не веря своим глазам, надеясь, что это лишь болезненная галлюцинация, порождённая страхом и усталостью. Но он был там, стоял как живой и смотрел на макушку Истер своим неизменно холодным, безразличным взглядом. Он не изменился. Прямая челка падала на глаза, скрывая часть лица, но не скрывая ледяной пустоты в глазах. Тёмные, смольные волосы были такими же, как и у неё самой. Острые черты лица подчеркивали его аристократическую бледность. Тонкие губы никогда не знали искренней улыбки. Он больше не носил обычную повседневную одежду, в которой она его знала. На нём была строгая униформа разведкорпуса, идеально сидящая по фигуре и подчеркивающая его силу и опасность. Отрывки воспоминаний обрушились на неё с такой силой, что она скривилась от боли, словно от удара. Яркие и болезненные вспышки прошлого, смешанные с настоящим ужасом, заставили её отползать назад, пытаясь убраться подальше от этой страшной фигуры. Она чувствовала себя беспомощной и уязвимой, как загнанный в угол зверёк. Всхлипнула. Обуза, которой она была для него, и осознание того, что он бросил её, нещадно давили на сердце. Дыхание участилось, становилось поверхностным и прерывистым. Она больше не могла контролировать себя. Ей казалось, что она сходит с ума, что весь мир рухнул вокруг неё, оставив её одну в этой кромешной тьме. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Она отказывалась верить. После стольких лет… увидеть его было всё равно что расковырять давно затянувшиеся раны. Рваные, гноящиеся, покрытые тонкой корочкой воспоминаний. Это было не просто больно — это было невыносимо. Это было как повторное переживание предательства, умноженное на все прошедшие годы тоски. Леви же… Леви не проявлял ни малейшего признака эмоций. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым, как маска. Видимо, он не видел лица Рианы из-под капюшона. Мужчина просто поднял пистолет, направив его на Истер, которая приготовилась к выстрелу в усатого. Риана не успела вымолвить ни слова. Всё произошло так быстро, что она даже не успела осознать происходящее. Она лишь открыла рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь немой, беззвучный крик. Выстрел прозвучал оглушительно, как похоронный колокол, возвестивший о конце всего. Быстрый, точный, беспощадный. Ошметки мозга Истер разлетелись в разные стороны, упав на грязную землю, а тёплая кровь брызнула на ботинки Леви и на того самого мужчину, к виску которого ещё несколько секунд назад был прижат ствол. Глаза Рианы ошарашенно раскрылись шире; в них отразился весь ужас произошедшего. Осознание того, что произошло, обрушилось на неё, как тонна кирпичей. Истер мертва. Леви убил её. Зеленоглазая молниеносно поднялась на ноги, шатаясь от шока и сконфуженно смотря на безжизненное тело подруги, из пробитой головы которой медленно вытекал оставшийся мозг. Она быстро переводила взгляд с Леви на Истер, не понимая, что происходит. Попятилась назад, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, пытаясь убраться подальше от этого ужасного зрелища. Это был не её папа Леви. — Стоять, — прозвучал его голос, холодный и бесстрастный, как приговор. Леви направил пистолет прямо на брюнетку. Теперь она стала его единственной целью. Его взгляд был ледяным и безжалостным. — Для тебя у нас особое место в экипаже, — процедил он сквозь зубы. — Привезём прямиком к виселице. Ты не представляешь, какое удовольствие люди получат, смотря на то, как ты медленно умираешь. Риана не понимала, о чём он говорит. Второй мужчина, невозмутимо отряхиваясь от земли, встал на ноги, готовясь к дальнейшим действиям. Его присутствие лишь усиливало чувство нарастающей угрозы. Девушка вновь попятилась назад, пытаясь увеличить дистанцию, но мужчина без колебаний нажал на курок. Пуля пронзила её ногу, вызывая резкую, пронзительную боль. Риана громко застонала, чувствуя, как горячие слёзы наворачиваются на глаза, застилая всё вокруг пеленой боли и отчаяния. — Леви! Майк! — раздался женский голос позади. Леви и Майк нехотя отвели взгляд на женщину позади. — Мы нашли предполагаемого начальника организации. За мной! — Имей терпение, очкастая. Мы… Он обернулся, но от незнакомки пропал след. Как будто её тут и не было. Он цыкнул и убрал пистолет. — Тц, свинтила. Темноволосый, убедившись, что на территории больше никого нет, повернулся и направился в сторону штаба Фениксов. — Знаешь… — задумчиво произнёс Майк, идя следом, — От неё пахло так же, как от тебя, когда ты только-только попал в Разведкорпус. Леви закатил глаза, демонстрируя своё раздражение. — Это Подземный город. Здесь всё пропитано одним и тем же запахом гнили и сырости, — отрезал он, стараясь закончить разговор. Майк немного помолчал, словно что-то обдумывая, затем возразил: – Нет, у неё другой запах. Не такой, как у остальных здешних. Как и у тебя тогда, когда ты только пришёл. Леви с громким вздохом отвернулся от Майка и ускорил шаг, желая поскорее закончить эту операцию и избавиться от навязчивого собеседника.

***

Риана, едва переставляя ноги, спотыкаясь и хватаясь за стены, доковыляла до спасительного туннеля. Переступив порог темноты, она рухнула на землю, не в силах больше стоять. Упала прямо на пятую точку, спиной прижавшись к холодной сырой стене. Рыдания душили её, вырываясь из груди, словно раненые птицы. Слёзы, не переставая, текли по щекам, горячими ручьями затекая в рот, отдавая солью и горечью. Они капали на пропитанную влагой землю, смешиваясь с грязью и кровью. Она кашляла, захлебываясь в собственных слезах, с трудом выхаркивая солёную вязкую жидкость. Её тело сотрясалось от рыданий. Девушка плакала громко и безудержно, навзрыд. Глаза покраснели и опухли от слёз, веки саднили и болели. А пулевая рана на щиколотке нещадно пульсировала, причиняя адскую боль. Кровь продолжала сочиться, заливая штаны, и каждый шаг давался с неимоверным трудом. Но физическая боль была ничем по сравнению с душевной. Рана на сердце жгла гораздо сильнее, чем рана от пули. Риана зарылась руками в свои волосы, сжимая их так сильно, что кожа головы заболела. Она дергала себя, пытаясь хоть как-то унять внутреннюю дрожь, но это не помогало. Её тело продолжало сотрясаться от рыданий, словно в лихорадке. Она зажала рот рукой, чтобы заглушить свои стоны, но это лишь на время. Истер... Единственная после Милона, кто смогла по-настоящему с ней подружиться. Теперь мертва. И всё из-за неё. Из-за её трусости, из-за её нерешительности, из-за её бездействия. Ведь она могла остановить Леви. Она должна была остановить его. У неё был шанс, пусть и мимолетный, сказать что-то, сделать что-то, чтобы изменить ход событий. Так почему же она молчала? Почему она ничего не предпринимала, чтобы спасти Истер? Эти вопросы разрывали её душу, причиняя невыносимую боль. Риана понимала, что сама виновата в смерти Истер. Если бы она была смелее и решительнее, если бы она не поддалась страху и шоку, то, возможно, Истер была бы жива. Теперь же ничего нельзя было изменить. Истер мертва, и она должна жить с этим грузом вины до конца своих дней. Я расскажу тебе позже. Обещаю. Да. Наверное, да. Расскажешь всё завтра, когда мы будем в безопасности. Нахлынувшие воспоминания вызвали новую волну безутешных слёз. А Леви... Что Леви? Он больше не вызывал в её душе ничего, кроме ненависти и презрения. Всё светлое, что связывало их в прошлом, было выжжено дотла. Он уже давно перечеркнул все тёмные воспоминания о нём. Леви ей никто. Чужой, незнакомый враг. И вряд ли когда-нибудь это изменится. После всего произошедшего, после всего пережитого она с точностью могла сказать, что ненавидит его всей своей прогнившей душой. Ненавидит всей той любовью, которую он безжалостно растоптал. И в следующий раз... Да, обязательно будет следующий раз. И в следующий раз она не будет стоять в оцепенении, как испуганный кролик. В следующий раз она не даст ему шанса причинить кому-либо боль. В следующий раз она обязательно спустит курок. Курок пистолета, направленного на него. Она будет смотреть ему в глаза, с улыбкой наблюдая за реакцией и без колебаний приговорит его к смерти. Она отомстит за Истер. Она отомстит за себя. Она отомстит за всю боль, которую он ей причинил. Собрав остатки воли, она повернула голову, всматриваясь в длинный тёмный туннель, простирающийся перед ней, словно пасть чудовища. Теперь перед ней оставалась лишь одна преграда на пути к Поверхности — к спасительному свету. Превозмогая боль, она оторвала от своего плаща кусок ткани, измазанного кровью и грязью. С дрожащими руками перевязала рану на щиколотке, стараясь хоть немного остановить кровотечение. Она всё ещё плакала, но уже не так громко — лишь всхлипывая и стараясь сдержать рыдания, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. С трудом поднявшись на ноги и опираясь на стену туннеля, она сделала первый шаг. Боль пронзила её ногу, но она стиснула зубы и продолжила идти. Шаг за шагом она двигалась вперёд, преодолевая боль. Она шла по пути к свету.