Глава 17. Митрас.

Часы тянулись бесконечно, словно вязкая патока, с тех пор как Риана ступила в эти мрачные туннели. Гигантские и разветвленные, они зияли вокруг нее серым, сырым и зловещим безмолвием. Каждый раз она внутренне рычала на себя за невероятную беспечность. Как можно было забыть взять с собой хоть какой-нибудь источник света? В этих непроглядных лабиринтах даже карта, обычно верный союзник, превратилась в бессмысленную бумагу. Серая на сером, она сливалась с окружающей мглой, становясь еще темнее, чем когда-либо. Риана вертела ее в руках, словно пытаясь выжать из нее хоть каплю ясности, но тщетно. Она не понимала, куда двигаться дальше. Скорее всего, именно из-за этого тупикового замешательства она бродила здесь уже больше часа, потерянная и отчаявшаяся. Время, казалось, замерло, и каждый шаг отдавался гулким эхом, напоминая о ее одиночестве в этом каменном чреве. Нарастающее отчаяние и беспомощность душили, заставляя задаваться вопросом, сможет ли она выбраться из этого темного лабиринта. Здесь было холодно, несмотря на кофту и плащ, накинутый на девушку. Каменные плиты под ногами были влажными и скользкими. С каждой минутой сырость проникала все глубже, пропитывая одежду и кожу ледяным ознобом. В воздухе витал затхлый запах сырой земли и чего-то еще, неуловимо гнилостного, что заставляло ее воротить нос. Где-то в глубине туннеля капала вода монотонно и неумолимо, словно отсчитывая ее потерянные минуты. Она подняла руку, приглаживая выбившиеся из косы пряди темных волос, и невольно вздрогнула, почувствовав, какие они холодные и влажные. Потерла руки, пытаясь хоть немного согреться, но безуспешно. Холод поселился глубоко внутри, словно маленький ледяной осколок. Ещё девушка не знала, все ли в порядке сейчас с Хэнком и Милоном. Тревога за них, словно тугой узел, стягивала ей горло. Последние отрывочные фразы, долетевшие до неё перед бегством, эхом отдавались в голове: «…нашли…начальник организации…». С каждой секундой молчания страх лишь крепчал. Схватили ли Хэнка? А Милон? Он вызвался помочь Хэнку выбраться, но что если эта помощь обернулась для него ловушкой? Мысль о том, что оба могли попасть в лапы разведчиков, была невыносима. Неизвестность, подпитанная обрывками информации и собственными мрачными фантазиями, разъедала изнутри. И все же, несмотря на гнетущую неизвестность и страх за них, другого пути не было. Риана понимала: нужно выбираться на поверхность. Только там, на свежем воздухе, она сможет трезво оценить ситуацию и придумать план действий. Если Хэнка и Милона действительно схватили, она сделает все возможное, чтобы их спасти. Сейчас же, в этих туннелях, она беспомощна. Выбираться на поверхность — единственный шанс что-то изменить. — Направо… — прошептала Риана, с трудом разлепляя воспаленные веки. Слезы разъели глаза, и без того ослабленные вечной темнотой туннелей. Она потерла их тыльной стороной ладони, пытаясь хоть немного унять боль, а затем наугад ступила в правый проход. Она не знала, ведет ли этот путь к спасению. Наверное, она уже который час наворачивает круги… Боль в ноге лишь усилилась, что заставляло девушку идти медленно и хромая. Но Риана все-таки пообещала себе не обращать на рану внимания. Все равно сейчас она с ней ничего поделать не сможет. Лишь заразу занесёт. А вот когда она будет на поверхности, можно будет рассмотреть пулевую рану и подумать, как оказать себе помощь. С каждым шагом боль в ноге становилась все более невыносимой, пульсируя огнем и заставляя Риану невольно морщиться. Хромота, прежде едва заметная, теперь ощутимо замедляла ее продвижение по темным коридорам. Несмотря на это, Риана, стиснув зубы, упрямо твердила себе, что не будет обращать внимания на рану. Сейчас это было бессмысленно. В этих сырых и грязных туннелях любое прикосновение к ране могло привести к заражению, а это означало верную смерть. Нет, сейчас нужно было думать о другом. Она пообещала себе, что как только выберется на поверхность, сразу же рассмотрит эту злополучную рану и решит, как оказать себе первую помощь. А пока — терпеть. Но все беды, похоже, сговорились обрушиться на нее разом. На фоне ноющей раны в ноге, словно высасывающей остатки сил, разболелась голова. Боль с каждой минутой становилась все сильнее, превращаясь в невыносимую пульсацию, словно кто-то методично вбивал гвозди в виски. Холод, проникающий до самых костей, вызвал озноб. Все тело трясло, зубы стучали, а редкие проблески тепла мгновенно сменялись холодом. Голова словно трещала по швам, готовая взорваться от боли и усталости. Риана свернула в очередной проход, крепко сжимая в руках карту и хмурясь. Каждый поворот казался таким же, как и предыдущий, лишь добавляя путаницы в и без того сложный лабиринт туннелей. Она уже почти потеряла надежду, когда вдруг на карту упал тусклый луч света. Брюнетка вздрогнула и прерывисто вздохнула, сразу посмотрев наверх. Сердце на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось в груди. В потолке зияла маленькая дыра, пробитая сквозь толщу камня. Луч света, тусклый, но такой долгожданный, проникал сквозь нее, словно надежда, пробивающаяся сквозь мрак. Она была на правильном пути. Оглядев карту под этим скудным, но все же светом еще некоторое время, она уточнила свой маршрут. Луч высветил нужные ей обозначения, делая их более различимыми. Собрав в кулак последние крохи воли, Риана сделала шаг в темноту, и ее ноги словно сами понесли ее вперед. Она шла быстрее, с каждой секундой чувствуя приближение чего-то важного, чего-то, что давало надежду на спасение. Поворот, потом еще один, и вдруг… ее глазам открылось невероятное зрелище. В потолке сырой земли зияла большая, неправильной формы щель. Риана не могла поверить своим глазам. Она приблизилась, робко щурясь, пытаясь разглядеть то, что скрывалось наверху. На поверхности светало. Что-то теплое и манящее обволакивало ее, словно приглашая выбраться из этого каменного плена. Редкие, угасающие звезды медленно растворялись в теплом приливе рассветного света. Надежда, казалось, обрела вполне осязаемые формы. Риана вновь обвела взглядом изогнутую дыру, через которую пробился свет. Прежде чем попасть туда, ей нужно было каким-то образом взобраться на выступ. Подняться было нелегко, но после всего пережитого это казалось незначительным препятствием. Она прикинула, как ей ухватиться за выступ. Все-таки ее рост невелик, и рана в ноге сильно мешала. Несколько раз она подпрыгнула, больно приземляясь на больную ногу. На третий раз удачно зацепившись за выступ и подтянув к нему тело, она забралась чуть выше. Поднялась. Руки дрожали от напряжения. Далее еще один рывок, еще один прыжок — на этот раз в узкую, но большую щель — и на этот раз она ухватилась за что-то мягкое и податливое. Подтянув тело, она увидела, что ухватилась за землю и траву. Свежую, зеленую, живую траву. Риана с трудом приподнялась, опираясь на локоть. Голова гудела, в глазах двоилось, но она заставила себя сесть, а затем и встать на ноги. Земля покачнулась под ней, но она удержала равновесие. Она находилась в каком-то поле. Задыхаясь от свежего воздуха и с изумлением раскрытым ртом огляделась вокруг. Сбросив с себя оковы туннельной тьмы, Риана, словно новорожденная, впервые увидела мир во всем его великолепии. Сочная зелень лугов, будто бархатный ковер, простиралась во все стороны, щедро усыпанная россыпью разноцветных головок. Риана, к своему сожалению, не знала и половины названий этих ярких соцветий, но их красота завораживала. Легкий ветерок колыхал травы, создавая волнующий шелест, напоминающий тихий шепот. Свежий воздух. Светало медленно, но уверенно. Мягкие пастельные оттенки розового и оранжевого постепенно заполняли небосвод, вытесняя последние тени ночи. Редкие звезды, еще недавно мерцавшие в темной глубине, теперь блекли и растворялись в утреннем сиянии, уступая место новому дню. На горизонте медленно поднималось солнце, словно огненный шар, возрождающийся из пепла ночи. Завороженная открывшимся видом, Риана невольно сделала шаг вперед и тут же замерла. Ее взгляд уперся в гигантские стены, возвышавшиеся на горизонте. В ее воображении они, конечно, представлялись внушительными, но реальность превзошла все ожидания. Каменные громады, казалось, достигали невероятной высоты — пятидесяти метров не меньше! Ошеломленная масштабом, Риана на мгновение потеряла дар речи. Затем ее взгляд скользнул дальше, к далекому городу, едва различимому в утреннем тумане. Кирпичные серые дома, словно игрушечные, жались друг к другу, высокие шпили церквей устремлялись в небо, словно пытаясь дотянуться до солнца. Издав тихое, восхищенное «вау», брюнетка медленно, словно зачарованная, зашагала в сторону города, влекомая надеждой на спасение и новой жизнью. Войдя в город, Риана поразилась его красоте, превосходящей даже самые смелые ее ожидания. Она не могла представить, каким великолепием он расцветет днем. Но даже сейчас, ранним утром, город уже бурлил жизнью. Различные таверны, бары и лавки открывали свои двери, готовясь к приему посетителей. Женщины с детьми под руку спешили на базар, где уже начинала разгораться оживленная торговля. В памяти Рианы всплыли воспоминания о том, как и она, будучи маленькой, ходила с Леви на рынок. Но это было так давно, словно в другой жизни. Воспоминания вызывали лишь ярость и грусть. Они больше не имели значения. Дети играли с мячами, весело смеясь и бегая друг за другом, не зная забот. Риана же резко контрастировала на фоне этого утреннего оживления. Она и сама прекрасно это понимала. Проходя сквозь толпу, она казалась мрачной тенью. Накинутый на голову черный капюшон скрывал лицо, плащ закрывал ее руки, обхватившие плечи, словно для защиты от мира, а хромота лишь подчеркивала ее уязвимость. — Мам, смотри! У нее кровь! — прозвучал звонкий детский голос, и мальчишка, вырвавшись вперед, показал пальцем на ногу Рианы. Внутренне содрогнувшись, Риана вся сжалась, словно загнанный зверь, готовый в любой момент броситься в отчаянную атаку. Привычка выживать в условиях постоянной опасности взяла верх. Она была готова огрызнуться, защититься, даже если это означало причинить вред ребенку. — Не показывай пальцем! — строго произнесла мать, одергивая мальчишку и отводя его руку от девушки. Женщина бросила на Риану быстрый оценивающий взгляд, полным смесью любопытства и опасения, и, ничего не сказав, направилась дальше, увлекая за собой ребенка. Риана, почувствовав облегчение, поджала губы. Этот случай лишь подтвердил ее уверенность в том, что она здесь чужая. Люди оглядывались на нее, но никто не решался заговорить. Почувствовав на себе новые любопытные взгляды, Риана стремительно свернула в ближайший переулок, ища спасения в его тени. Инстинктивно она повторила маневр, который так часто применяла в Подземелье, когда пыталась скрыться от лишних глаз и избежать нежелательного внимания. Здесь, в узком проходе между домами, действительно было намного спокойнее. Лишь изредка кто-то проходил мимо, не задерживаясь на ней взглядом. Риана, ощутив облегчение, позволила себе немного расслабиться. Острая боль вновь пронзила ногу, напомнив о ранении. Не в силах больше терпеть, Риана прислонилась к шершавой стене и медленно сползла вниз, осев на землю. Зажмурившись от боли, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Затем, собравшись с духом, Риана аккуратно начала разматывать своеобразный «бинт», которым перетянула рану. На деле это был лишь кусок ткани, оторванный от ее плаща. Ткань была в нескольких местах насквозь пропитана кровью, уже успевшей засохнуть и прилипнуть к коже. Риана с гримасой боли и отвращения отдернула руку, но все же продолжила разматывать импровизированную повязку, пока не смогла закатать штанину до колена и осмотреть раненую ногу. Рана на щиколотке выглядела ужасно: вокруг входного отверстия запеклась кровь, а кожа покраснела и распухла. Даже в полумраке было видно, что рана воспалилась. К счастью, чувствительность сохранилась, но при каждом движении по телу пробегала дрожь. Риана опустила взгляд на свои руки: грязные, исцарапанные, с обломанными ногтями. Ими она могла только ухудшить ситуацию. Ей отчаянно хотелось промыть рану, вычистить её от грязи, обеззаразить, но у неё не было ничего подходящего. Только жалкие остатки воды из Подземелья, которые она бережно хранила в сумке. Но даже эта вода, скорее всего, была не менее заражена, чем сама рана. Тем не менее, отчаявшись, она достала колбу и, вынув пробку, осторожно полила водой на рану. Жидкость, стекая по коже, аккуратно смывала засохшую кровь, но каждое прикосновение отзывалось невыносимой болью, заставляя Риану морщиться и стискивать зубы. — Ух ты, больно, наверное, — вдруг раздался чей-то голос. Риана вздрогнула от неожиданности. От резкого движения стеклянная колба выскользнула из её рук и упала на землю. Последние капли воды, предназначенные для промывания раны, впитались в землю, оставив лишь мокрый след на траве. Тихо чертыхнувшись, Риана подняла глаза и посмотрела на нарушителя её спокойствия. — Я не хотел вас пугать, — проговорил незнакомец с мягкой улыбкой, подняв руки перед собой в примирительном жесте. Риана с удивлением разглядывала его. Это был мужчина весьма необычной внешности. Она даже не могла припомнить, когда в последний раз видела кого-то настолько… светлого. Белоснежные волосы, брови, словно сотканные из лунного света, и глаза — яркие, небесно-голубые, как ясное небо. Он словно сошел со страниц сказки. Девушка никогда прежде не встречала людей с такой необычной внешностью, что вызывало одновременно интерес и опасение. Мужчина был одет довольно просто — в обычные штаны и серую рубашку, без каких-либо знаков отличия или указания на его профессию. Это лишь усиливало её настороженность. Слишком необычный, слишком непредсказуемый… — Кто вы? — резко спросила Риана, настороженно следя за каждым его движением. Она инстинктивно потянулась к сумке, нащупывая рукоять ножа. Мужчина заметил её жест и, понимая её опасения, сделал шаг назад, демонстрируя мирные намерения. Однако уходить он не стал. — Всё хорошо, я врач, — повторил он, вновь подняв руки в успокаивающем жесте и доброжелательно улыбнувшись. — Увидел вас и подумал, может, нужна помощь? Риана злобно рыкнула, чувствуя, как гнев поднимается в ней, словно волна. В этот момент она ненавидела себя за слабость и беспомощность. Кенни в тот раз сказал то же самое. Неужели она выглядит настолько жалкой и беспомощной, что каждый встречный считает своим долгом предложить помощь? — Мне не нужна никакая помощь. Проваливайте отсюда, — огрызнулась она, вновь сосредотачиваясь на осмотре раны и стараясь игнорировать присутствие незнакомца. Но мужчина не двинулся с места. Его взгляд стал серьёзным, а голос обрел твердость и уверенность. — Ваша рана воспалилась и заметно опухла. Если вы будете продолжать игнорировать её и отказываться от помощи, то дело может дойти до гангрены. А после гангрены, как вы, наверное, знаете, следует сепсис и ампутация конечности. Действительно хотите довести до этого? Риана нахмурилась, закусив губу. Она прекрасно понимала, что мужчина прав. Игнорировать рану дальше было глупо и опасно. Но гордость и привычка полагаться только на себя мешали ей принять помощь незнакомца. Раздражённое цыканье разрезало тишину. Девушка, морщась от боли, попыталась подняться, цепляясь за шершавую поверхность стены. Мужчина, наблюдавший за её неуклюжими попытками, вновь растянул губы в улыбке, которая показалась девушке скорее издевательской, чем участливой. Он шагнул к ней, намереваясь помочь. — Давайте помогу, — предложил он, протягивая руку. Но девушка резко отдернула свою руку, словно от огня, холодно ответила: — Я сама. Мужчина пожал плечами, словно говоря: «Ну как хочешь,» и отступил на шаг. На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка, но в глазах читалось недоумение. Он смотрел на девушку, которая, прихрамывая и опираясь на стену, медленно, но упорно двигалась вперёд, словно желая доказать ему и самой себе, что ей никто не нужен. — Вильям Грей, — произнёс мужчина, протягивая руку для приветствия. Риана на мгновение замялась, её пальцы нервно сжали рукоять скрытого под одеждой кинжала. Взгляд её глаз, зелёных и глубоких, словно бездонные колодцы, скользнул по лицу мужчины, оценивая его. Спустя несколько секунд раздумий она ответила, тщательно подбирая слова: — Рене. Голос её звучал глухо, словно доносился издалека. «Рене,» — мысленно повторила она про себя. Имя, которое она выбрала для своего пребывания на Поверхности, звучало чуждо и непривычно. Но сейчас, как никогда, Риана понимала, что предосторожность — превыше всего. Судя по словам Леви, разведка так просто её не отпустит. Они шли молча, пока в поле зрения не появился небольшой уютный домик. За невысоким, местами потемневшим от времени деревянным забором виднелся аккуратный садик. Разноцветные головки цветов, словно яркие мазки на холсте, создавали живописную картину. Сам дом, деревянный, с крышей, покрытой золотистой соломой, выглядел на удивление опрятно и ухоженно. Вильям, опередив Риану, отворил калитку и жестом пригласил её войти. Риана, ступив на тропинку, ведущую к дому, продолжала с любопытством осматриваться. Этот маленький островок спокойствия и порядка резко контрастировал с суровым миром, который она покинула. И хотя в душе Рианы всё ещё была настороженность, вид этого мирного жилища невольно вызвал у неё чувство легкого удивления. Тихий щелчок замка нарушил молчание. Вильям толкнул дверь, и волна тёплого домашнего воздуха окутала Риану. Из глубины дома послышались лёгкие шаги, и в следующую секунду в прихожую выпорхнула молодая женщина. На её лице играла приветливая, открытая улыбка. Шоколадные волнистые волосы, небрежно собранные в косу, из которой выбивались непослушные пряди, обрамляли лицо. Простое серое домашнее платье подчеркивало её стройную фигуру. Заметив вошедших, женщина вытерла руки о полотенце, которое держала в руках, и, подойдя к Вильяму, легко поцеловала его в щеку. Риана невольно отвела взгляд, чувствуя себя неловко, словно случайно подсмотрела что-то личное. — Ты как раз вовремя, рагу только-только приготовилось. А это кто? — спросила женщина, наконец обратив внимание на брюнетку, стоявшую позади Вильяма. Её голос был мягким и мелодичным. — У нас гости, — коротко ответил Вильям, бросая на Риану быстрый, почти неуловимый взгляд. Улыбка, игравшая на его губах, казалась Риане загадочной и немного тревожной. — Рене, это моя жена Перин. Перин, это Рене. Я встретил её на улице с больной ногой и решил оказать помощь. Перин, оторвав взгляд от мужа, повернулась к Риане. Её движение было таким стремительным, что Риана инстинктивно напряглась, готовая отшатнуться. Но сдержалась, лишь незаметно переместила вес тела, чтобы в случае необходимости быстро реагировать. — Нога? А что с ней? — спросила Перин, внимательно осматривая ногу Рианы. Её голос, полный заботы, немного успокоил Риану. — Ох, бедняжка, скорее проходи, не стой на пороге. — Перин приобняла девушку за плечи и почти подтолкнула внутрь дома. Прикосновение было тёплым и неожиданно уютным, что вызвало у Рианы странную смесь благодарности и подозрительности. Она всё ещё не могла поверить, что ей предлагают помощь без какого-либо скрытого умысла. В тот же момент в прихожую, словно маленький вихрь, ворвалась девочка лет пяти. Звонко смеясь, она подбежала к Вильяму и, встав на цыпочки, протянула ему листок бумаги. — Папа, папа, смотри, что я нарисовала! Это дракон! — воскликнула она; её голос звенел от восторга. Вильям рассмеялся, подхватил ребёнка на руки и прищурившись стал рассматривать рисунок, который девочка почти прижимала к его лицу. Наконец взяв листок в руки, он широко улыбнулся. — Ничего себе! Ты у нас настоящая художница! — с восхищением произнёс он. Девочка в ответ на похвалу энергично закивала и её тёмные кудряшки подпрыгнули в такт движениям. Теплота семейной сцены между отцом и дочерью неожиданно вызвала у Рианы приступ острого напряжения. Расслабленность, возникшая на мгновение, испарилась и сменилась привычной настороженностью. Она нахмурилась и отвела взгляд, словно защищаясь от нахлынувших эмоций. В этот момент девочка, всё ещё сидящая на руках у Вильяма, повернула голову и с детской непосредственностью, не таящей в себе ни капли стеснения, обратилась к Риане: — Я София, а тебя как зовут? — Рене… — ответила зеленоглазая, вздрагивая от неожиданности. Её взгляд задержался на лице девочки: тонкие губы, курносый маленький носик, обрамлённый веснушками, длинные, словно крылья бабочки, ресницы… «Похоже, все дети в таком возрасте красивые,» — мелькнула у Рианы мысль. Это мимолетное наблюдение вызвало в её душе странное щемящее чувство, которое она тут же попыталась подавить. Перин вновь обратилась к Вильяму: — Когда вы закончите? — голос её звучал мягко и спокойно. Вильям, осторожно опустив Софию на пол, задумчиво посмотрел на ногу Рианы, оценивая степень повреждения. — Думаю, пятнадцати минут нам хватит, — ответил он, и лёгкая улыбка вновь тронула его губы. — Хорошо, я пока накрою на стол, — кивнула Перин и, повернувшись к Риане, спросила: — Присоединишься к нам? Риана смущённо улыбнулась и отвела взгляд. Эта непривычная ситуация, доброта и забота этих незнакомых людей — всё это вызывало у неё чувство неловкости. Она растерялась и не знала, как правильно реагировать. — Спасибо, но не стоит, — пробормотала она. В этот момент её желудок предательски заурчал, громко и требовательно заявляя о своём существовании. Риана прикусила язык, чувствуя неловкость. Перин тихонько рассмеялась, прикрыв рот рукой, и тепло улыбнулась. — Я накрою на четверых, — сказала она и, подхватив Софию за руку, направилась на кухню. Девочка, не переставая щебетать, последовала за матерью. Вильям слегка повернул голову и жестом пригласил Риану следовать за ним. Она, хотя и с опаской, пошла за ним, чувствуя, как настороженность постепенно отступает. Они вошли в комнату, явно оборудованную под кабинет врача. Письменный стол был завален книгами, среди которых явно преобладали медицинские тома. Массивный шкаф с травами и склянками говорил о предназначении помещения. Рядом стояла смотровая кушетка; обивка которой, как показалось Риане, хранила отпечатки многих пациентов. Воздух здесь был насыщен терпким запахом трав и медикаментов, смешанным с еле уловимым, но всё же ощутимым запахом крови. Светловолосый опустился в кресло за столом и достал из ящика листок бумаги и чернильницу. Обмакнув перо, он углубился в написание чего-то, не обращая внимания на девушку. Риана, не зная, куда себя деть, присела на кушетку и наблюдала за его движениями. Молчание начинало давить. Вильям жестом пригласил Риану следовать за собой, и она, уже меньше опасаясь, пошла за ним по коридору. Он привел её в небольшую комнату, которая, судя по обстановке, служила ему рабочим кабинетом. Вдоль стены стоял массивный письменный стол; рядом находился высокий шкаф, заполненный книгами, большинство из которых были медицинскими. У противоположной стены располагалась узкая смотровая кушетка, покрытая белой простынёй. Воздух здесь был пропитан запахом трав и лекарств с едва уловимой примесью железистого аромата крови. Вильям сел за стол и, достав из ящика лист бумаги и чернильницу, обмакнул перо и начал что-то быстро писать. Риана, не зная, куда себя деть, присела на край кушетки и наблюдала за ним. — Я не хочу быть обязанной вам, — резко заявила она, скрещивая руки на груди. Вильям на секунду поднял голову и встретился с её взглядом, но тут же вернулся к своим записям. — Я не говорил, что вы мне что-то должны, — спокойно ответил он, не прекращая писать. — Но… я должна? — с нажимом переспросила Риана, чувствуя нарастающее недоверие. Вильям отложил перо и наконец полностью повернулся к ней; его взгляд был прямым и открытым. — Нет, — твёрдо произнёс он. — Я оказываю помощь потому что считаю это нужным. Не ищите в этом никакого подвоха. Грей встал из-за стола и подошёл к вешалке, где висел чистый медицинский халат. Накинув его на себя, он тщательно вымыл руки прежде чем натянуть тонкие перчатки. Его движения были отточенными и уверенными — движения человека, хорошо знающего своё дело. Подойдя ближе к кушетке, он внимательно осмотрел ногу Рианы, а затем аккуратно взял её за лодыжку и приподнял, закидывая конечность на кушетку так, чтобы ей было максимально удобно. Вильям, не говоря ни слова, взял с полочки рядом бутыль со спиртом. Полка была уставлена разнообразными хирургическими инструментами, заботливо разложенными в строгом порядке. Он попросил её повернуть ногу так, чтобы рана была хорошо видна, и, взяв ватный тампон, тщательно протёр кожу вокруг ранения спиртом, удаляя засохшую кровь и загрязнения. Закончив обработку, он внимательно осмотрел рану. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах читалась сосредоточенность. — Придётся зашивать, — констатировал он, как будто говорил о чём-то обыденном. Риана вздохнула. Она ожидала этого. Рана была глубокой, и зашить её казалось единственным разумным решением. Она кивнула, принимая неизбежное, хотя внутри всё сжалось от страха и предчувствия боли. Вильям, не отрывая взгляда от раны, взял с тумбы длинные хирургические щипцы. Риана, увидев инструмент, сразу отвернулась; взгляд её устремился в серую, исцарапанную стену. Её сердце бешено заколотилось, предчувствуя боль. — Сейчас будет больно… — предупредил Вильям. Едва острие щипцов коснулось раны, Риану пронзила острая, жгучая боль. Она невольно зажмурилась и громко шикнула. Её кулаки сжались так сильно, что ногти глубоко впились в ладони, оставляя на коже следы полумесяцев. Изо всех сил старалась не закричать и не показать свою слабость. Девушка почувствовала, как Вильям аккуратно и медленно вытаскивает из раны инородное тело. Каждое его движение отдавалось пульсирующей болью. Она ощущала, как он старается не повредить стенки раны и как бережно он относится к её ноге, несмотря на то что ещё недавно она чувствовала себя в его присутствии крайне некомфортно. Закончив с извлечением, Вильям отложил щипцы и осмотрел рану. — Да уж, — покрутил в руке пулю. — Кто тебя так? Риана промолчала, лишь сильнее кусая язык. Затем он взял флакон с антисептиком и тщательно промыл рану. Жидкость жгла, но Риана молчаливо терпела, стиснув зубы. После промывания он просушил рану стерильной марлей и начал готовить инструменты для наложения швов. Риана слышала звяканье металла и шуршание нити и старалась дышать ровно, не поддаваясь панике. Вильям взял иглу с нитью и с максимальной осторожностью проколол кожу. Риана почувствовала резкую, но терпимую боль. Он накладывал швы один за другим, скрупулезно соединяя края раны. Каждый стежок приносил кратковременную боль, но она старалась контролировать своё дыхание и сосредотачиваться на чём-то другом, лишь бы отвлечься от неприятных ощущений. Вильям работал сосредоточенно и молча, лишь изредка прося Риану немного повернуть ногу. Его движения были точными и уверенными, и Риана даже почувствовала себя в надёжных руках. Когда последний шов был наложен, он обрезал нить и обработал рану антисептиком. Затем наложил стерильную повязку, плотно зафиксировав её бинтом. Закончив, Вильям отступил на шаг и осмотрел свою работу. — Готово, — сказал он, и в его голосе прозвучала легкая усталость. — Не мочи ногу и приходи на перевязку через два дня. Швы нужно будет снять через неделю. — Дальше справлюсь сама. Спасибо за помощь, — бесстрастным, отстранённым голосом произнесла Риана, опуская ногу на пол и с трудом пытаясь встать. Ей удалось подняться, хоть и с видимым усилием. Нога всё ещё ныла, но теперь боль казалась более терпимой, приглушённой. Бинт тепло обтягивал кожу, даря ощущение облегчения. Светловолосый, сняв испачканные кровью перчатки, подошёл к раковине и принялся тщательно мыть руки. Он недоумённо покосился на Риану. В его взгляде читался вопрос, смешанный с лёгким разочарованием. Но смирившись с её замкнутостью и неприступностью, он лишь вздохнул и закончил мыть руки, протерев их чистым полотенцем. — Как хочешь, но если всё же передумаешь и захочешь прийти на перевязку, никто против не будет, — произнёс он, сохраняя спокойствие в голосе. Риана сухо кивнула в ответ, не произнеся ни слова. Она направилась к выходу, стараясь не хромать и держаться прямо. Внутри неё боролись противоречивые чувства: облегчение от оказанной помощи и настойчивое желание поскорее покинуть это место и этого человека. Вильям устремился за ней, и брюнетка невольно почувствовала на себе его взгляд, но не обернулась. — Итак, кушать подано! — счастливо произнесла Перин, когда Вильям с Рианой зашли на кухню. София, устроившись рядом с матерью, словно маленький щебечущий воробей, не умолкала ни на секунду. Её звонкий голосок то и дело нарушал тишину. Перин, слушая бесконечный поток слов, улыбалась, но, заметив, что девочка совсем забыла про еду, решила перехватить инициативу. Она зачерпнула ложкой ароматное рагу и нежно поднесла её ко рту Софии. Девочка, с благодарностью принимая угощение, восторженно замычала, показывая, как ей нравится вкусное блюдо. Теперь, освоившись, девочка ловко ухватила свою собственную ложку и с энтузиазмом принялась самостоятельно уплетать рагу, усердно стараясь не пролить ни капли. Риана, стараясь вести себя максимально естественно, аккуратно присела за стол рядом с Вильямом, который, казалось, совсем не обратил на неё внимания и сразу же энергично принялся за еду. Тарелка с дымящимся рагу, поставленная перед Рианой, источала такой аппетитный аромат, что во рту у девушки невольно скопилась слюна. Она с громким глотком проглотила её, стараясь не привлекать к себе внимания. — Не стесняйся, Рене, — с теплотой в голосе произнесла Перин, заметив её смущение. Зеленоглазая, повинуясь приглашению, всё же взяла в руку ложку и зачерпнула немного рагу. Поднеся к носу, она осторожно понюхала содержимое. Аромат трав и пряностей был настолько манящим, что ей не терпелось попробовать. Она аккуратно положила небольшую порцию рагу в рот. Жидкость приятно обожгла вкусовые рецепторы. Риана удивлённо посмотрела на рагу. Она и не думала, что еда может быть такой вкусной и приносить такое удовольствие. Позабыв о смущении, она вновь зачерпнула полную ложку рагу и с жадностью отправила её в рот. Ароматное рагу, казалось, немного усмирило напряжение, витавшее в воздухе. Некоторое время за столом царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым стуком ложек о тарелки. Перин с нежностью наблюдала за своей дочерью, а Вильям, поглощая пищу с аппетитом, казалось, совершенно не замечал нервозности Рианы. Однако молчание не могло длиться вечно. Вильям отложил ложку в сторону, вытер губы краем салфетки и, подняв глаза на девушку, произнес: — Так… — начал он; его голос звучал мягко, но в то же время уверенно. — Может, расскажешь нам что-нибудь о себе, Рене? Словно по команде, все взгляды, до этого рассеянные по тарелкам, устремились на Риану. Пальцы, до этого крепко сжимавшие ложку, ослабели, и она как-то неловко отодвинула от себя тарелку, словно собираясь отгородиться от них этим небольшим препятствием. В горле пересохло, и она откашлялась, стараясь собраться с мыслями. — Ну… на самом деле я не местная… — начала девушка, стараясь подобрать правильные слова и не выдать своего волнения. В голове проносились сотни вариантов, но она выбрала самый простой и, как ей казалось, наименее подозрительный. — Я из… соседнего города, — попыталась выкрутиться она. — Ох, правда? — воскликнула Перин, оживленно поворачиваясь к Риане. — Не из Стохеса случаем? Мы раньше там жили, но с рождением Софии были вынуждены переехать в Митрас. Наши с Вильямом родители до сих пор живут там. — Её глаза загорелись, и она принялась увлеченно рассказывать. — Иногда ездим и навещаем их. Перин, не прерывая свой рассказ, заботливо вытерла губы дочери, испачканные в рагу, мягким льняным платочком. София казалась полностью поглощённой едой и не обращала внимания на разговор взрослых. — А… да. Я оттуда… — Риана вяло улыбнулась, стараясь изобразить заинтересованность. Она чувствовала себя загнанной в угол и мечтала лишь об одном — поскорее закончить эту неловкую беседу. Сделав вид, что её очень интересует содержимое тарелки, она отвернулась обратно к еде, надеясь, что они больше не будут задавать вопросов. — Вот так совпадение! — женщина счастливо хлопнула в ладоши. Её глаза сияли, и казалось, она готова расцеловать Риану за то, что та оказалась землячкой. Но, к сожалению, надежды на дальнейшее молчание не оправдались. Перин, увлечённая своим открытием, совершенно забыла о такте, а Вильям, наоборот, стал проявлять ещё больший интерес к её персоне. — И что же тебя привело в Митрас? — учтиво спросил Грей, внимательно изучая выражение её лица. Его взгляд был проницательным и оценивающим, отчего Риане становилось ещё более некомфортно. Риана вздохнула про себя, ощущая, как усталость и раздражение медленно, но верно захлестывают её. Она нахмурилась, стараясь сохранить самообладание и скрыть свою неприязнь к этим навязчивым расспросам. Необходимо было придумать правдоподобную историю, которая бы их удовлетворила и позволила ей избежать дальнейших вопросов. — Я должна тут встретиться кое с кем… Встретиться… — пробормотала она, стараясь подобрать подходящие слова и не выдать своего истинного намерения. Внезапно её пронзила ужасная мысль. Глаза брюнетки резко расширились от осознания собственного промаха. Она вспомнила, что должна встретиться с Милоном на главной площади! В голове пронеслись образы разочарованного и возмущённого лица Милона. Риана ошарашенно поднялась из-за стола, с ужасом понимая, что, увлекшись едой и разговором, она совершенно забыла о времени. — К слову, а сколько сейчас времени? — выпалила она, не скрывая своей паники и тревоги. Её голос звучал взволнованно и торопливо. Никто не понял, что произошло. Перин лишь недоумённо посмотрела на неё, пытаясь понять причину такой внезапной перемены в её поведении. — Полдень, — ответила она, пожимая плечами. — Что-то не так? Опасения Рианы подтвердились. Не дожидаясь дальнейших вопросов и объяснений, она выскочила из-за стола и, бросив на всех виноватый взгляд, направилась к двери. — Я опаздываю на встречу! — взволнованно воскликнула она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Не подскажете, как добраться до главной площади? Вильям, невозмутимо наблюдавший за её хаотичными действиями, обернулся к девушке и, мягко улыбнувшись, произнёс: — Это недалеко. Как выйдешь из дома, сверни налево и иди прямо до конца улицы. Если увидишь фонтан, то знай, что ты на месте. Риана, чувствуя смесь благодарности и беспокойства, быстро поклонилась в знак признательности, стараясь не тратить драгоценное время на излишние формальности. — Спасибо за гостеприимство. До свидания! — выпалила она торопливо и, словно пуля, вылетела из дома, оставив за собой лишь легкое дуновение ветра и витающий в воздухе аромат рагу. Она бежала, не чувствуя боли в ноге и не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Единственной её целью было добраться до главной площади и встретиться с Милоном. Дыхание сбилось, в лёгких жгло от бега. Добежав до главной площади, где посреди мощёной брусчатки возвышался величественный фонтан, Риана остановилась, пытаясь восстановить дыхание и оглядеться. Толпа людей, снующих туда-сюда, казалась ещё более густой, чем в зловонном Подземелье, словно сжимая её в тиски. «Ну и где он?» — промелькнула в голове тревожная мысль. Сердце забилось быстрее. Неужели бросил? Риана нервно прикусила нижнюю губу, стараясь подавить нарастающую панику. Она вновь обеспокоённо окинула взглядом площадь, выискивая знакомые черты в этой пестрой толпе. Беспокойство с каждой секундой нарастало, перерастая в отчаяние. Внезапно кто-то коснулся её плеча. Риана, вздрогнув от неожиданности, инстинктивно среагировала: схватила руку незнакомца и с силой вывернула её. Адреналин, бурлящий в крови, притупил сознание и заставил действовать на автомате. Лишь посмотрев на того, кто стоял сзади, она узнала знакомую брюнетскую макушку и мгновенно отпустила руку парня. Её щеки вспыхнули от неловкости. Милон, немного пошатнувшись, поднялся и, потирая ушибленную руку, проворчал: — Вот это хват… — но не успел он закончить фразу, как его резко перебили. Весь воздух словно испарился из легких, когда девушка, не говоря ни слова, бросилась к нему и крепко обняла, буквально впечатавшись в грудь парня. — Я думала, ты не придешь, — прошептала она, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело. Но тут же она осознала, что только что сделала, и, покраснев от смущения, резко отодвинулась от парня, слегка похлопав его по плечу, стараясь скрыть свою растерянность. Милон вяло улыбнулся. Выглядел он уставшим и измученным, с темными кругами под глазами и запекшейся чужой кровью на виске. Весь его вид говорил о том, что ему пришлось нелегко. — Где Истер? — наконец произнёс он интересующий вопрос. Риана вздрогнула от его слов и невольно отступила на шаг назад, неловко хватаясь за плечо и потирая его. Её глаза, до этого полные надежды, внезапно потускнели, наполнившись болью и отчаянием. Она опустила взгляд на землю, не в силах смотреть Милону в глаза. Мысли о Истер, которые она так старательно вытесняла из своей памяти все это время, внезапно нахлынули с новой силой, вызывая острое чувство вины и ярости. Она вновь пережила тот страшный момент, когда Леви лишил Истер жизни. — Её убил Леви, — прошептала она. Голос дрожал от переполнявших её эмоций. Её пальцы невольно сжались в кулаки. Милон, услышав её слова, удивлённо вскинул брови. Несколько секунд он смотрел на Риану, не в силах поверить в то, что услышал. Затем его лицо исказилось от гнева и сочувствия. — Твой…? — произнёс он, запинаясь, словно не осмеливался произнести это вслух. Он не мог представить, что пережила Риана, став свидетельницей смерти близкого человека от руки того, кто должен был её защищать. — Да, — коротко ответила Риана, не поднимая глаз. Милон молча кивнул. Он знал, что никакие слова не смогут утешить её, но хотел показать, что он рядом и готов поддержать её в трудную минуту. Несколько секунд он о чём-то напряжённо размышлял, стараясь подобрать нужные слова и обдумать дальнейшие действия. Наконец, нарушив молчание, он спросил: — Ты не ранена? — спросил он, внимательно осматривая её лицо и тело. — Нет, всё в порядке, — отмахнулась Риана, стараясь не показывать, что нога всё ещё побаливает. Быстро переключилась на другую тему. — Где Хэнк? Милон вновь нахмурился, словно сама мысль о Хэнке вызывала у него неприятные воспоминания. — Я отвёл его в ближайший лазарет. Он потерял много крови, но врачи сказали, что он выкарабкается, — произнёс Милон сдержанно, стараясь не вдаваться в подробности. Риана вздохнула с облегчением, хотя в глубине души всё ещё чувствовала беспокойство. — И… что теперь? — спросила она, стараясь скрыть свою неуверенность. Милон вздохнул и произнес: — Не знаю, — ответил он честно, глядя Риане прямо в глаза. — Для начала надо дождаться слов Хэнка. Действуем только по его приказу. В его голосе звучала твердость и уверенность. Он понимал, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям, нельзя действовать импульсивно. Им необходимо сохранить спокойствие и дождаться указаний от своего командира. Хэнк всегда был мудрым и рассудительным лидером, и Милон верил, что он сможет принять верное решение в этой ситуации. Закончив говорить, Милон аккуратно взял Риану за руку и легонько потянул ее за собой. — Пошли, — повторил он, и его голос звучал чуть мягче, чем прежде. Он повел ее к краю площади, стараясь избегать прямого столкновения с другими людьми. Они двигались быстро, но осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания. Постепенно они слились с толпой, став ее частью.