Глава 2. Кубок Огня. Дуэль

      Серебристый лунный свет заливал кладбище, превращая надгробия в безмолвных свидетелей происходящего. Один за другим Пожиратели появлялись из темноты — чёрные силуэты в масках, словно вороны, слетающиеся на пир. Волдеморт встречал каждого из них как радушный хозяин. Только вот его гостеприимство было особого рода.       — Мой Лорд, — шелестели они, подползая к нему на коленях.       Мантии шуршали по земле, пока Пожиратели целовали край одеяния своего господина. Грейс передёрнуло от этого зрелища. Подобострастное «хозяин» эхом отдавалось в ночной тишине, и каждое его повторение заставляло её челюсти сжиматься всё сильнее. Вся эта картина была отвратительна.       Эйвери рухнул первым. Крик боли, последовавший за взмахом палочки Волдеморта, заставил Грейс вздрогнуть. Пожиратель корчился на земле под действием Круциатуса, и что-то тёмное внутри неё торжествовало при виде его мучений. Да, она должна была испытывать отвращение, ужас, но где-то в глубине души теплилось удовлетворение. Они все заслужили худшего — если бы не кляп во рту, Грейс подбивала бы Волдеморта на большее. Круциатус? Слишком мягко. Авада была бы куда справедливее. Пусть бы он их всех… а потом уже и её. По крайней мере, она бы умерла, зная, что эти твари получили по заслугам.       — Мой Лорд, позвольте мне исправить… — судя по голосу, вперёд выступил Люциус и почтительно склонил голову. Он явно был готов рухнуть в ноги своего господина при первой же угрозе — двуличный, скользкий трус.       — Исправить, Люциус? — голос Волдеморта был тихим, безэмоциональным, отчего становилось ещё страшнее. — Тринадцать лет исправлений?       Грейс наблюдала за этим парадом раболепия, и внутри неё боролись противоречивые чувства. Нагайна скользила между надгробий, и казалось, что её движения отражались где-то под кожей, сжимая внутренности в тугой узел. Смерть маячила совсем близко — Грейс чувствовала это так же отчётливо, как холод ночного воздуха. Но страх постепенно уступал место чему-то другому. Кристальной ясности. Пусть Грейс связана, пусть в меньшинстве — она встретит свою смерть стоя. Метафорически, конечно, учитывая верёвки. Волдеморт не получит удовольствия видеть её сломленной.       Эта мысль действовала как щит, превращая эмоции в лёд, а саму Грейс — в стороннего наблюдателя этого жуткого спектакля. Только когда алые глаза Волдеморта случайно встречались с её, щит давал трещину, и страх снова просачивался в сердце. Оставалось надеяться, что её личный кошмар будет слишком занят своими верными слугами, чтобы не так быстро вспомнить о ней.       Круг Пожирателей был похож на швейцарский сыр — с зияющими прорехами там, где должны стоять отсутствующие слуги. Грейс рассматривала эти пустоты с мрачным интересом, мысленно заполняя их предположениями, построенными на словах Волдеморта. Некоторые, должно быть, прохлаждались сейчас в Азкабане, как верные псы на цепи, ожидающие возвращения хозяина. Другие, вероятно, прятались по норам, опасаясь не столько гнева Тёмного Лорда, сколько перспективы подцепить герпес, целуя край его мантии. Ну а кто-то просто когда-то не пережил встречи с раздутым эго своего господина, судя по равнодушию, с которым Волдеморт упоминал о погибших.       Волдеморт замер у самой большой бреши в кругу. Его алые глаза, казалось, смотрели сквозь пустоту, словно он видел призраков тех, кто должен был там находиться.       — А здесь у нас не хватает пятерых, — его голос звучал задумчиво. — Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться и пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда… Он, разумеется, будет убит.       Грейс закатила глаза. Какой богатый выбор наказаний: от лёгкого «пожалеешь об этом» до «будешь убит». Прямо меню в ресторане пыток.       Взгляд Волдеморта скользнул к Краучу, и его губы изогнулись в подобии улыбки:       — Барти, мой самый преданный слуга.       Крауч приосанился, гордо задрав подбородок, словно павлин, которому только что вручили медаль за пышный хвост. Посмотрев на него, Грейс почувствовала, как внутри всё сжимается от горечи при воспоминании о Грюме. Человек, которого она считала своим наставником весь этот год, оказался лишь искусной подделкой. Сколько раз они общались после занятий, сколько советов он ей давал… Или это был не он? В голове роем закружились вопросы. Когда именно произошла подмена? Был ли хоть один из тех разговоров с настоящим Грюмом?       «Крауч — самый преданный слуга… Вот это достижение, конечно, — мысленно фыркнула Грейс, пытаясь отвлечься. — Но с моим никогда не сравнится — Девочка-Которая-Уничтожила-Самовлюблённого-Тёмного-Ло…»       Она оборвала мысль на полуслове, внезапно испугавшись, что Волдеморт каким-то образом может услышать окончание этой фразы.       Словно в ответ на её страхи, он развернулся к ней, сцепив руки за спиной:       — Именно благодаря тебе Грейс Поттер любезно присоединилась к нам, что­бы отпраздновать моё возрождение.       Маски Пожирателей синхронно повернулись в её сторону. В наступившей тишине было слышно, как ветер шелестит травой между могил. Люциус Малфой, стоявший справа от Хвоста, снова сделал шаг вперёд.       — Повелитель, — его голос сочился подобострастием, — мы жаждем узнать… умоляем вас рассказать нам. Как вы добились этого… этого чуда? Как вам удалось вернуться к нам?       Грейс буквально чувствовала, как внутри закипает ярость при виде Люциуса. Теперь стало предельно ясно, в кого Драко уродился таким напыщенным индюком. Жаль, что Волдеморт не удостоил старшего Малфоя парочкой Круцио — уж он-то заслужил. Хотя, возможно, у Тёмного Лорда были куда более изощрённые планы на его счёт. Сложно поверить, что такое наигранное пресмыкательство останется безнаказанным.       — Это удивительная история, Люциус, — в голосе Волдеморта сквозило самодовольство, и Грейс не удержалась от того, чтобы снова закатить глаза. Только бесконечного пересказа уже известных ей событий сейчас не хватало. Словно мало того, что она это всё пережила, теперь ещё и слушать придётся. — И она начинается и заканчивается… моим юным другом.       «Другом?» Грейс чуть не подавилась воздухом от такой наглости. Это слово из его уст звучало как издёвка, как грязная насмешка над всем, через что ей пришлось пройти по его вине.       Волдеморт приблизился, остановившись в шаге от неё. Грейс встретила его алый взгляд с вызовом, мысленно транслируя всё, что думала о нём. Ей хотелось, чтобы каждое проклятие, каждое пожелание мучительной смерти отпечаталось в её взгляде, как на пергаменте.       Тонкая улыбка скользнула по бледному лицу Волдеморта, и на миг Грейс показалось: он действительно читает её мысли.       — Вы, конечно, знаете, что эту девочку называли причиной моего падения? — его голос стал чуть тише, но от этого слова звучали лишь весомее. Лёгкое движение его плеча заставило внутренности Грейс сжаться от ужаса.       «Только не трогай меня, — в панике забилась мысль, пока шрам пульсировал болью. — Лучше убей сразу, только не прикасайся ко мне!»       — Вам известно, что в ночь, когда я потерял… всё, я хотел убить её. Но её мать смогла защитить… — он говорил так, словно рассказывал увлекательную сказку на ночь. — Моё заклятие было отражено глупой жертвой этой женщины и обратилось против меня самого. Признаюсь, к этому я не был готов. Древняя магия… — Его губы скривились в злой усмешке. — Грейс просто удивительно повезло. Я не мог прикоснуться к ней тогда.       Грейс закрыла глаза, понимая, к чему всё идёт. Лучше смотреть в пустоту под веками, чем видеть его насмешливый взгляд, чем наблюдать за приближающейся рукой. Каждая секунда растягивалась в вечность.       Прикосновение застало врасплох — мягкое, почти ласковое движение костяшек пальцев по щеке. Грейс вздрогнула, по телу пробежала предательская дрожь. Пусть бы лучше ударил, задушил — что угодно, только не эта извращённая нежность, от которой хотелось содрать собственную кожу.       Тёплое дыхание коснулось виска, и она зажмурилась ещё сильнее, до цветных пятен в глазах. Бархатный шёпот проник прямо в сознание:       — Но теперь, Грейс, я могу это сделать. Я могу сделать с тобой всё, что захочу.       Пальцы скользнули вниз по шее, всё такие же невыносимо осторожные. Грейс почти испытала облегчение — только бы не трогал шрам, который уже пульсировал так, словно стал открытой раной. Что-то внутри неё корчилось, будто душу медленно разрывали на части.       — Да, мы уже общались, когда под моим контролем был Квиррелл, — его голос звучал теперь спереди, по-прежнему тихий и почти гипнотический. — Но тогда это было не так… — пауза повисла в воздухе, словно занесённый нож, — приятно.       Прикосновение исчезло так внезапно, что Грейс едва успела ощутить секундное облегчение. А потом шрам взорвался болью. Тело выгнулось в отчаянной попытке уйти от контакта с ладонью Волдеморта, которая прижалась ко лбу, но верёвки держали крепко. Триумф — чужой, обжигающий, всепоглощающий — хлынул в сознание, смешиваясь с её собственной агонией. Это было как падение в бездну — грань между «Я» и «Волдеморт» истончалась, растворялась, пока внезапно всё не оборвалось.       — Посмотри на меня, — произнёс Волдеморт с непривычной мягкостью.       Грейс упрямо мотнула головой, цепляясь за последние крохи неповиновения. Пусть это выглядело трусостью — ей всё равно. Просто невозможно было заставить себя встретиться с этим взглядом снова, не сейчас, когда всё тело сотрясала крупная дрожь. Магия Волдеморта окутывала её удушливым коконом, вызывая странный, почти болезненный трепет где-то в глубине души. Словно что-то внутри неё отзывалось на его силу, рвалось навстречу, раздирая сознание на части. Слишком много. Слишком остро. Слишком близко.       Она судорожно втянула воздух, только сейчас осознав, что почти не дышала всё это время. Но облегчение было недолгим.       — Зря ты меня не слушаешься, — в голосе Волдеморта больше не осталось и следа той жуткой теплоты. Лишь сталь и лёд.       — Круцио, — прозвучало почти небрежно, но мир взорвался болью.       Тысячи раскалённых игл вонзились под кожу, прошивая насквозь каждый нерв, каждую мышцу. Кости будто плавились, как воск. Череп словно сжимали в тисках, всё сильнее и сильнее, пока глазные яблоки не начали, казалось, выкатываться из орбит. Грейс не слышала собственного крика — только нескончаемый звон в ушах. Сознание металось в агонии, цепляясь за единственную мысль: пусть это прекратится, пусть наступит забвение, пусть придёт смерть…       Боль оборвалась так же внезапно, как началась. Грейс безвольно обвисла на верёвках, мышцы всё ещё подёргивались от фантомных спазмов. Холодные пальцы подцепили подбородок, вынуждая поднять голову, и она с трудом разлепила веки — в этот раз у неё просто не было сил на сопротивление. Волдеморт смотрел на неё с нескрываемым удовольствием. Хохот Пожирателей громом прокатился по кладбищу, но Грейс больше не смела закрыть глаза, хотя ужасно хотелось зажмуриться от этого шума.       — Сами видите, глупо считать, что эта девчонка могла когда-либо быть сильнее меня, — почти скучающе произнёс Волдеморт и отступил от неё. — Но я хочу, чтобы никто больше не за­блуждался по этому поводу. Грейс Поттер избежала смер­ти по счастливой случайности. И я докажу это, убив её прямо сейчас, у вас на глазах. Здесь, где нет ни Дам­блдора, который помог бы ей, ни матери, чтобы снова умереть за неё. — Его губы изогнулись в холодной усмешке. — Я дам ей шанс. Она сможет сражаться, и у вас не останется ни малейшего сомнения, кто из нас двоих сильнее.       Каждое его слово эхом отдавалось в голове Грейс, но смысл словно проскальзывал мимо сознания. Это казалось нереальным, как дурной сон.       — Отвяжи её, Хвост, и верни ей палочку.       Грейс попыталась собрать остатки сил, чтобы устоять на ногах, когда верёвки спадут. Тщетно. Серебряная рука Хвоста блеснула в темноте — он вытащил кляп и одним резким движением разрезал путы. Её колени подкосились, и она рухнула на влажную землю, судорожно хватая ртом воздух.       На долю секунды мелькнула безумная мысль о побеге, но вывихнутая нога предательски дрожала, а Пожиратели уже сомкнули круг, затягивая живую петлю вокруг неё и Волдеморта. Хвост подобрал её палочку возле тела Седрика и грубо впихнул в руку, даже не взглянув на неё, прежде чем вернуться в строй слуг.       — Тебя учили сражаться на дуэли, Грейс? — вкрадчиво спросил Волдеморт, с каким-то непонятным ей наслаждением растягивая имя.       В памяти всплыло далёкое воспоминание о дуэльном клубе в Хогвартсе, словно картинка из другой жизни. Всё, что она успела выучить тогда — простенькое «Экспеллиармус». Грейс почти истерически хмыкнула: и что ей теперь с этим делать? Даже если каким-то чудом удастся обезоружить Волдеморта, вокруг не меньше тридцати Пожирателей. Слова Грюма — вернее, Крауча — звучали в голове: «От Авады Кедавры не спастись». Волдеморт прав — здесь не было матери, готовой пожертвовать собой. Не было никого, кто мог бы её защитить.       — Учили, — хрипло сорвавшееся с губ слово отдалось болью в пересохшем горле.       Грейс медленно поднялась, опираясь на здоровую ногу. Каждое движение отзывалось судорогой во всём теле, словно кости превратились в осколки стекла, впивающиеся в мышцы. Щиколотка, и без того вывихнутая, после Круциатуса пульсировала в такт сердцебиению. Перед глазами всё плыло, как в тумане, и Грейс с трудом сфокусировала взгляд на высокой фигуре Волдеморта.       — Вот только честная ли это дуэль? — её голос звучал надтреснуто, но с отчётливой насмешкой. — Я едва на ногах стою. Хотя, может, ты только с такими противниками и сражаешься, потому и считаешь себя великим.       Слова сочились ядом — они были единственным оружием, что у неё осталось. Облако затянуло бледный диск луны, и кладбище погрузилось в густой полумрак. В этой тьме глаза Волдеморта казались двумя углями, тлеющими загадочным огнём — то ли от ярости, то ли от веселья.       — Хочешь равных условий? — он принялся медленно кружить вокруг неё, словно коршун. — Грейс, ты же знаешь, что нам их никогда не достичь.       Грейс старалась держать Волдеморта в поле зрения, борясь с головокружением. Его шаги были неслышными, будто он парил над землёй.       — Сначала попросишь меня исцелить тебя, а потом что? Обучить тёмной магии? — в его голосе звучала снисходительность. — В таком случае ты скорее умрёшь от старости, чем от моей руки.       Круг Пожирателей разразился хохотом, похожим на вой стаи шакалов. Грейс поморщилась, чувствуя, как немеют губы. Слова застряли в горле. Она молча следила за его плавными движениями, пытаясь понять смысл происходящего представления. Зачем весь этот фарс с дуэлью? Почему нельзя просто покончить с ней, как с досадной помехой на его пути?       — Ты никогда не сможешь приблизиться ко мне и прекрасно это понимаешь, — Волдеморт замер в нескольких шагах от неё. — Так что давай продолжим. Мы должны поклониться друг другу.       Его поклон был издевательски грациозным, как у придворного на королевском балу.       — Ну же, приличия надо соблюдать. Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры. Поклонись смерти, Грейс.       Очередной взрыв хохота прокатился по кругу Пожирателей. На лице Волдеморта расцвела предвкушающая улыбка, от которой у Грейс мурашки побежали по коже. Она выпрямилась в противовес его приказу. К чёрту! После Круциатуса любые муки казались незначительными. Она не станет марионеткой в его представлении, не доставит ему такого удовольствия перед смертью.       — Я сказал, поклонись, — в его тоне появились стальные нотки, и Волдеморт изящным движением поднял палочку.       Невидимая сила обрушилась на позвоночник, заставляя согнуться. Кладбище снова наполнилось издевательским смехом. Грейс стиснула зубы, чувствуя, как в груди закипает яростная ненависть. Если каким-то чудом она переживёт эту ночь, то обязательно найдёт способ отплатить каждому из них. И вот тогда она будет смеяться искренне, а не как эти подхалимы, выдавливающие из себя угодливый хохот.       — Очень хорошо, — едва ли не промурлыкал Волдеморт, и давление исчезло. — А теперь пришло время умереть. Выпрямись. Сделай это так же гордо, как и твоя мать.       Палочка взметнулась вверх прежде, чем Грейс успела среагировать. Боль обрушилась водопадом, затопила каждую клеточку тела. Из разодранного горла вырвался лишь сиплый хрип — голос окончательно сел. Казалось, она уже познала все грани пытки, но этот Круциатус был как первый. Агония прошивала насквозь, выворачивала наизнанку.       В какой-то момент сознание сфокусировалось в одной точке — всепоглощающем желании, чтобы эту боль испытал сам Волдеморт. Чтобы хоть раз почувствовал то же, что причинял другим. Это стремление захватило её целиком, слилось с болью в единый поток… И вдруг всё прекратилось.       Грейс обнаружила себя распластанной на влажной земле. Горло раздирал кашель, но как только спазм прошёл, она прохрипела:       — Что же ты остановился?       Собрав силы, которых, казалось, уже не должно было остаться, она поднялась на ноги. Тело била крупная дрожь, но адреналин гнал кровь по венам, не давая упасть. На лице Волдеморта промелькнуло замешательство — лишь на долю секунды, прежде чем смениться привычной маской холодной насмешки. Но Грейс успела заметить. Неужели её отчаянное желание каким-то образом достигло цели? Нет, скорее всего, его просто удивила её способность всё ещё держаться на ногах.       — Маленькая передышка, — улыбка Волдеморта не затрагивала глаз, в которых плескалось что-то похожее на настороженность. — А ты действительно жаждешь продолжения? Хочешь, чтобы я сделал это снова?       Грейс молчала, крепче сжимая палочку в дрожащих пальцах. Удивительно, но даже в судорогах она не выпустила её — последний оплот сопротивления. Древесина привычно грела ладонь, напоминая о собственной магии, что текла внутри вялым ручейком. Пусть она и была беспомощна перед мощью Волдеморта, но это ощущение родной силы служило якорем, не давая окончательно соскользнуть в пучину безумия.       — Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я сделал это снова? — в его голосе прорезалось раздражение. — Отвечай! Империо!       Сознание затопило блаженной пустотой. Мысли растворились в тёплых волнах умиротворения, унося прочь боль и страх. Так легко было отдаться этому течению, позволить ему баюкать измученный разум…       Скажи «нет»… просто скажи «нет»…       Но что-то внутри восставало против этого шёпота, против самой идеи подчинения.       — Не буду! — слова вырвались хриплым криком, эхом разнесясь по кладбищу.       Туман в голове рассеялся мгновенно, возвращая острое осознание реальности и неприятные ощущения в теле после Круциатуса. На точёном лице Волдеморта заходили желваки — явный признак бешенства. Видимо, его злило, что даже в таком состоянии она находила силы сопротивляться. Но в алых глазах, казалось, боролись противоречивые эмоции: желание немедленно уничтожить строптивую жертву и стремление продлить эту странную игру, изучить необычный экземпляр повнимательнее.       — Не будешь? — его шёпот теперь был подобен шипению змеи. — Не скажешь «нет»? Грейс, прежде чем ты умрёшь, я должен научить тебя слушаться старших… Может, тебе нужна ещё одна маленькая доза боли?       В его голосе промелькнуло странное колебание, но он снова поднял палочку. Долгие тренировки по квиддичу дали о себе знать — Грейс рухнула на землю и перекатилась за надгробие отца Волдеморта. Заклинание врезалось в мрамор, послышался оглушительный треск. Краем глаза она заметила, как дёрнулись вперёд несколько Пожирателей, но тут же застыли, будто натолкнувшись на невидимую стену.       «Ну же, присоединяйтесь к веселью, — мысленно оскалилась она, чувствуя, как губы растягиваются в болезненной усмешке. — Разделите со мной его ярость».       — Ты говорил, что можешь сделать со мной всё, что пожелаешь. Но ведь это не так.       Собственный смех заставил её содрогнуться — настолько она сейчас напомнила себе Волдеморта.       — Ты никогда не сможешь понять меня. Не сможешь узнать, кто я для тебя и почему могу так легко тебе сопротивляться.       Последние слова являлись откровенным бахвальством — ничего лёгкого в этом сопротивлении не было. Да и сама она не понимала природу своей странной устойчивости к его заклятиям. Что за связь соединяла их? Болезненная, извращённая — но именно она, казалось, питала Грейс силой, не давая провалиться в беспамятство. Позволяла играть в жуткие прятки со смертью.       Волдеморт тоже рассмеялся где-то совсем рядом, но как-то фальшиво. Его магия, густая и тяжёлая, была пропитана раздражением — Грейс чувствовала это каждой клеткой тела. Мысль о том, что ей удалось вывести его из себя, наполнила удовлетворением. Где-то на краю сознания мелькнуло: радоваться такому — верный признак безумия. Но какая разница, если она вот-вот попрощается с жизнью?       — Я знаю, кто ты, Грейс. Моя, — он произнёс это слово с особым нажимом, — жертва. Будущий труп.       Пожиратели отозвались одобрительным хмыканьем.       — Где же твоя гриффиндорская храбрость? Мы же тут не в прятки играем.       Новая волна смеха прокатилась в толпе его прихвостней.       — От меня не спрячешься, поэтому давай поиграем в другую игру. Может, тебе она даже понравится? — Его шаги приближались, шурша по влажной траве. — Может, ты устала от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил её сейчас?       Грейс лихорадочно скользила взглядом по стоящими перед ней Пожирателями. С каждой секундой становилось всё яснее — выхода нет. Помощи ждать неоткуда. Волдеморт приближался, но страх испарился, оставив после себя странную пустоту.       — Выходи, девочка. Выходи и поиграй со мной. Это будет быстро… и может быть даже не больно. Я не знаю… Я никогда не умирал.       Нет, она не станет прятаться за могилой, как испуганный ребёнок. Не будет умолять на коленях. Она встретит смерть стоя, как её родители — с поднятой головой.       Грейс выпрямилась и шагнула из-за надгробия. Высокая фигура Волдеморта уже ждала её, замерев с направленной палочкой. На его лице играла улыбка, а в алых глазах плясало пламя. Он являлся воплощением самой смерти — прекрасной и ужасающей одновременно.       Но что-то удерживало его от финального удара, словно он не спешил примерять роль палача вопреки своим громким заявлениям. Он внимательно вглядывался в её лицо, будто пытаясь прочесть в глазах ответ на какой-то свой, затаённый вопрос.       — Давай поиграем, — прошептала Грейс, делая шаг назад. Расстояние между ними увеличивалось с каждым движением. — Чего же ты медлишь?       За спиной зашелестели встревоженные голоса Пожирателей, сливаясь в неразборчивый гул.       — Убей меня. — Ещё шаг. — Лорд Волдеморт, — последние слова сочились ядовитой насмешкой.       Волдеморт резко втянул воздух сквозь зубы, и в этот момент Грейс выкрикнула:       — Экспеллиармус!       — Авада Кедавра!