Глава 4. Её тёмная сторона. Открытие

      Каменные стены Хогвартса, обычно дарившие чувство защищенности, сегодня давили. Грейс медленно шагала к кабинету Снейпа, и мысли, которые она так отчаянно пыталась прогнать последние несколько дней, роились в голове, как потревоженные осы. Ей казалось, что Снейп увидит в её разуме всё — каждый шаг по холодным коридорам Отдела тайн, каждую дверь, за которой скрывались секреты Министерства.       Совесть грызла её не меньше страха. После побега Дамблдора замок словно погрузился в оцепенение, и в этой удушающей атмосфере было не до окклюменции. Грейс понимала — Снейп не примет никаких оправданий. Его губы скривятся в презрительном изгибе, а чёрные глаза будут буравить её, пока она не отведёт взгляд.       На этой неделе она честно пыталась наверстать упущенное. Застывала неподвижно посреди урока, пытаясь очистить разум, но…       «Грейс? С тобой всё в порядке?» — шёпот Гермионы раз за разом выдёргивал её из попыток сосредоточиться.       «Поттер! — рявкал профессор Биннс. — Извольте ответить на вопрос!»       И так каждый раз. Между бесконечными контрольными, докладами и практическими занятиями времени на окклюменцию просто не оставалось.       — Грейс! — окликнул знакомый голос. Чжоу спешила к ней, и Грейс с облегчением ухватилась за возможность оттянуть неизбежное.       — Сюда, — она махнула рукой в сторону огромных песочных часов. Камешки в гриффиндорских часах поредели настолько, что их можно было пересчитать. Грейс прислонилась к прохладной стене. — Как ты? Амбридж не вызывала тебя на допрос по поводу ОД?       — Нет-нет, что ты, — Чжоу нервно теребила край мантии. Её глаза блестели в полумраке. — Я просто хотела сказать… Грейс, я никогда бы не подумала, что Мариэтта… что она способна…       — Ясно, — отрезала Грейс. Её голос прозвучал холоднее, чем она намеревалась, но сейчас было не до чужих сожалений.       Она злилась на себя, что не подошла лучше к отбору людей в отряд Дамблдора. По её сведениям, Мариэтта до сих пор находилась в больничном крыле и мадам Помфри пока не удалось сделать с её прыщами ровным счётом ничего, но это было слабым утешением.       Рубиновая пыль гнева медленно оседала в песочных часах сознания. Грейс до боли прикусила щёку изнутри, пытаясь сдержать рвущиеся наружу злые слова. Предательство Мариэтты всё ещё жгло, будто незаживающая рана, а теперь и Чжоу пыталась оправдать эту…       — Знаешь, она ведь не плохой человек, — Чжоу говорила тихо, словно боялась, что стены замка подслушают. — Просто ошиблась…       — Ошиблась? — голос Грейс прозвенел в пустом вестибюле. — Ты это называешь ошибкой? Она сдала нас всех Амбридж! Включая тебя, между прочим!       — Но мы же выкрутились, правда? — в глазах Чжоу мелькнула мольба. Она переминалась с ноги на ногу, как нашкодивший первокурсник перед деканом. — Ты же понимаешь, её мама работает в Министерстве, ей правда было сложно…       Что-то тёмное всколыхнулось в груди Грейс. Ярость поднималась изнутри горячей волной, застилая глаза красной пеленой. Сложно? Ей сложно? Почему все вокруг ищут оправдания трусости и предательству? Она ведь как-то справлялась, не предавала, тащила на себе этот груз ответственности. В голове вдруг отчётливо всплыла картинка: Волдеморт и его методы держать в узде своих последователей. Страх. Боль. Метка на руке — как цепь, как клеймо, как вечное напоминание о верности. Вот что нужно было сделать с самого начала: установить жёсткие правила, чтобы каждый, кто переступал порог Выручай-комнаты, понимал цену предательства.       Образы замелькали в голове: Мариэтта, скрючившаяся от боли, умоляющая о пощаде… Это был бы наглядный урок для всех, кто посмеет… Грейс резко зажмурилась, делая глубокий вдох. Эти мысли пугали её саму — они казались чужими, будто кто-то нашёптывал их прямо в сознание. Она попыталась сосредоточиться на дыхании, загоняя злость поглубже.       — Отец Рона тоже работает в Министерстве! — отчеканила она. — И что-то я не вижу на его лице надписи «ябеда»!       — А с этой надписью… Гермиона поступила подло! — щёки Чжоу вспыхнули. — Надо было предупредить про заклятие на списке!       Грейс невольно отметила про себя: Гермиона действительно проявила больше предусмотрительности. Хоть кто-то думал наперёд.       — А зачем? — её голос стал ледяным. — Ты тоже собиралась дать дёру при первых проблемах? Ты, конечно, извини, но мы и не планировали никого предупреждать. По-моему, очевидно — предательство неприемлемо.       Румянец на лице Чжоу стал гуще, брови нахмурились.       — Не смей так обо мне думать! — выпалила она.       Грейс рассмеялась — коротко и зло.       — Если это всё, я пойду. У меня есть дела поважнее, чем обсуждать предателей, Чжоу, — она развернулась к лестнице, ведущей в подземелья.       — Не смею больше тебя тревожить! — донеслось вслед, сопровождаемое удаляющимся стуком каблуков.       «Успокоиться», — приказала себе Грейс, спускаясь по скользким ступеням. В голове крутились куда более жёсткие слова, которые хотелось швырнуть вслед Чжоу. Но сейчас было не до этого — Снейп без труда проникнет в её разум, если она не возьмёт себя в руки.       Кабинет встретил её привычным полумраком и тошнотворным набором заспиртованных тварей в банках. Их мёртвые глаза, казалось, следили за каждым движением. «Скоро эта комната будет являться в кошмарах вместо Волдеморта, — мрачно подумала Грейс. — И неизвестно, что хуже».       — Вы опоздали, Поттер, — холодно процедил Снейп, когда она закрыла за собой дверь.       Он стоял у Омута памяти, методично извлекая нити воспоминаний из своего виска. Его чёрная мантия казалась ещё темнее в тусклом свете подземелья, а длинные сальные волосы отбрасывали жуткие тени на впалые щёки. Последняя прядь воспоминаний серебристым туманом опустилась в каменную чашу.       — Итак, — его тонкие губы едва шевельнулись, — вы упражнялись самостоятельно?       — Да, — Грейс уставилась на резную ножку стола, избегая его пронзительного взгляда. Ложь далась на удивление легко.       — Что ж, сейчас проверим, — в его спокойном голосе промелькнула едва заметная насмешка.       Грейс опустилась на до боли знакомый стул по другую сторону стола. Эмоции после разговора с Чжоу всё ещё бурлили, грозя выплеснуться наружу вместе с самыми сокровенными воспоминаниями.       — На счёт три, — лениво протянул Снейп. — Раз… Легилименс!       Она даже не успела вздохнуть. Пальцы судорожно впились в подлокотники стула, но физическое сопротивление было бесполезно. Выручай-комната возникла перед глазами: Мариэтта Эджком распластана на каменном полу, умоляет о пощаде. Грейс чувствует упоительный восторг, направляя на неё палочку, готовясь произнести заклинание… или заклятье. Это её мечта, её желание отомстить.       Картинка поплыла, исказилась. Теперь в её руке тисовая палочка, а перед ней корчится незнакомый мужчина, захлёбываясь кровью. Восторг сменяется холодным удовлетворением, эмоции угасают, оставляя лишь ледяную расчётливость.       Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Грейс тяжело дышала, с трудом разжимая побелевшие пальцы. Страх медленно полз по позвоночнику. Раньше Снейпу удавалось выудить из её памяти только безобидные вещи: проделки, мысли о нём, даже тайные вылазки в Отдел тайн. Но никогда — ничего связанного с Волдемортом. Эти воспоминания она всегда держала под замком, в самом дальнем уголке сознания. До сегодняшнего дня.       Лицо Снейпа оставалось непроницаемым, но что-то изменилось в его взгляде. Обычно он не упускал возможности уколоть её очередным едким замечанием о бездарности в окклюменции, но сейчас молчал, словно увиденное выбило его из колеи.       «Нечего было атаковать так резко», — зло подумала Грейс. Хотя Снейп наверняка это сделал специально, мол: «Тёмный Лорд не будет давать время на подготовку и проникать в сознание только на счёт три».       — Поттер… — начал он необычно тихим голосом.       Дверь с грохотом распахнулась, заставив Грейс вздрогнуть и обернуться. На пороге возник запыхавшийся Малфой.       — Профессор Снейп, сэр… ох… — он осёкся, его бледное лицо отразило удивление при виде неё.       — Ничего страшного, Драко, — Снейп медленно опустил палочку. — Поттер здесь для дополнительных занятий по целебным зельям.       Физиономия Малфоя расплылась в злорадной ухмылке — такое выражение Грейс последний раз видела, когда Амбридж устроила Хагриду показательную проверку.       — Я и не знал, — протянул он с ядовитой насмешкой.       Щёки Грейс вспыхнули от унижения и злости. Как же хотелось швырнуть правду ему в лицо! Или лучше проклятие — чтобы стереть эту самодовольную улыбку.       — Что случилось, Драко? — в голосе Снейпа прорезалось нетерпение.       — Профессор Амбридж просит вас помочь, сэр. Они нашли Монтегю, — Малфой подался вперёд. — Кто-то запихнул его в туалет на пятом этаже.       — Он сказал, кто это был?       — Нет, сэр. Он какой-то… Немного не в себе.       — Придётся перенести занятия на завтра, — Снейп повернулся к Грейс, его глаза на мгновение встретились с её. — Как и наш разговор.       Грейс похолодела. Разговор? О чём он хотел поговорить — о её жажде мести или об увиденных кровавых сценах из жизни Волдеморта?       Снейп стремительно вышел из кабинета. Малфой задержался на пороге и, убедившись, что профессор не видит, беззвучно произнёс: «Целебные зелья?», а затем показал Грейс язык, словно первокурсник.       Она сердито запихнула палочку в карман. Двадцать четыре часа отсрочки — и время потренироваться в окклюменции, и шанс придумать, как объясняться со Снейпом. Хотя за избавление от неприятного разговора пришлось заплатить: теперь Малфой разнесёт по всей школе весть о её «дополнительных занятиях». Прекрасно, ещё один повод для насмешек.       Она почти дошла до выхода из кабинета, когда что-то привлекло её внимание — серебристый отблеск на дверном косяке. Грейс замерла. Этот мерцающий свет… Такой же она видела во сне, блуждая по загадочным комнатам Отдела тайн. Медленно обернувшись, она увидела источник — Омут памяти. Серебристая субстанция внутри переливалась и струилась, словно живое существо. Мысли Снейпа… Те самые, которые он так тщательно прятал от неё во время занятий.       Блики плясали на стенах, а любопытство разгоралось всё сильнее. Что же такого Снейп не хотел ей показывать? Грейс сделала шаг к столу, потом ещё один. Может, эти воспоминания как-то связаны с Отделом тайн?       Сердце колотилось как бешеное, когда она снова оглянулась на дверь. Сколько времени уйдёт у Снейпа на спасение Монтегю? Наверняка он поведёт его в больничное крыло — как-никак капитан слизеринской команды. Он же не оставит своего любимчика без присмотра.       Грейс подошла вплотную к столу и склонилась над чашей, вглядываясь в её глубину. Замерла, прислушиваясь к тишине в коридоре, и достала палочку. Один лёгкий взмах — и она узнает все тайны, которые Снейп так отчаянно пытался скрыть…       Серебристое сияние манило, словно лунная дорожка на глади озера. Грейс едва касалась палочкой поверхности, наблюдая, как туманная субстанция закручивается спиралью, становясь прозрачной, будто хрустальное окно в чужое прошлое. Её дыхание, прерывистое от волнения, оставляло лёгкую дымку на зеркальной глади. Где-то на краю сознания билась здравая мысль о том, что лезть в чужие воспоминания — верх безрассудства, особенно если эти воспоминания принадлежат Снейпу. Но любопытство уже впилось острыми коготками в разум, и противиться ему не было сил.       Трясущимися пальцами она заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Зажмурившись, словно перед прыжком в ледяную воду, она окунула лицо в чужие мысли. Кабинет вокруг накренился, будто палуба корабля в шторм, и Грейс рухнула в воронку памяти.       Приземление вышло на удивление мягким. Грейс огляделась, поправляя очки, сползшие набок при падении. Полутёмный коридор выглядел донельзя подозрительным, как и доносящиеся из-за стены звуки — хриплый мужской смех вперемешку со звоном стаканов и нестройным пением. Грейс принюхалась и поморщилась: душная смесь прокисшего эля, табачного дыма и немытых тел. Такой букет ароматов она встречала только в одном месте — в «Кабаньей голове», самом сомнительном пабе Хогсмида.       Внезапный звук крадущихся шагов заставил её отпрянуть к стене. Из теней выступила высокая фигура, и Грейс едва удержалась от удивлённого возгласа. Молодой Северус Снейп был так непохож на себя нынешнего, что она не сразу его узнала. Чёрные волосы обрамляли лицо, ещё не искажённое вечным недовольством, а в глазах горел живой интерес вместо привычной желчи. Он двигался как кот — плавно и бесшумно, его мантия растворялась в полумраке коридора.       Грейс, подогреваемая азартом расследования, двинулась за ним, стараясь ступать так же аккуратно — хотя в этом не было смысла, её шаги оставались бесшумными. Лестница под Снейпом недовольно поскрипывала, словно ворчливая старуха, потревоженная среди ночи. На истёртых временем ступенях темнели пятна — явно следы пролитого огневиски, въевшиеся в дерево за долгие годы попоек. Теперь Грейс была абсолютно уверена: это действительно «Кабанья голова». Но что делал здесь молодой Снейп?       На втором этаже он застыл у обшарпанной двери. Его пальцы побелели от напряжения, стискивая палочку, словно та могла выскользнуть из рук. Грейс подкралась ближе, стараясь не упустить ни звука. Приглушённые голоса просачивались сквозь щели в рассохшемся дереве. Один из них царапал память смутным узнаванием, второй же — точно голос Дамблдора — звучал моложе, но всё с той же характерной мягкостью.       — …не уверен, что это хорошая идея, — произнёс незнакомец с явным сомнением.       — Я понимаю твои опасения, Аберфорт, — Дамблдор говорил с той особой интонацией, которую приберегал для самых упрямых собеседников, — но мы должны дать ей шанс.       Аберфорт? Кто он такой? И кому они собирались давать шанс? Повинуясь любопытству, Грейс попыталась пройти сквозь дверь, но уткнулась в невидимую преграду. «Ну конечно, — мысленно отругала она себя, — это же воспоминание Снейпа. Я могу видеть и слышать только то, что он».       Тот между тем извлёк из кармана крошечный флакон, похожий на каплю росы, и осторожно капнул зелье себе на язык. Его лицо застыло маской абсолютной концентрации, когда он снова прижался ухом к двери. Грейс оценила хитрость — никаких заклинаний, способных выдать его присутствие, только зелье для обострения слуха.       Голоса за дверью зазвучали отчётливее, словно кто-то прибавил громкость.       — Сивилла, — мягким тоном произнёс Дамблдор, — не волнуйтесь. Просто расскажите мне, почему вы считаете себя подходящим кандидатом на должность преподавателя прорицаний.       Собеседование с Трелони? В затрапезном пабе? Это было так… странно. Грейс нахмурилась, пытаясь нащупать связь между воспоминанием Снейпа и тайнами, хранящимися в недрах Министерства. Ведь именно ради этих самых тайн она рискнула нырнуть в Омут памяти.       Из-за двери донёсся нервный смешок, и Грейс поёжилась, узнав этот дрожащий голос, который она привыкла слышать в душной башне, пропахшей благовониями:       — Видите ли, профессор Дамблдор, я происхожу из древнего рода провидцев.       Грейс скривилась, вспомнив бесконечные предсказания собственной гибели. Какое отношение эта любительница театральных представлений могла иметь к Отделу тайн? Но что-то заставило её насторожиться — смутное воспоминание о третьем курсе, когда Трелони впала в транс и выдала единственное настоящее пророчество на её памяти.       — Моя прапрабабушка, Касса… — Трелони замолчала так резко, словно кто-то нажал на невидимую кнопку.       В наступившей тишине даже Снейп задержал дыхание. И вдруг… это был уже не голос Трелони. Низкий, хриплый, потусторонний — он, казалось, доносился из самих глубин преисподней:       — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы…       — Развлекаетесь? — ледяной голос прорезал воздух.       Невидимая сила рванула Грейс вверх, как пробку из бутылки. Коридор растворился в темноте, словно его и не было. Холод пронизывал до костей, пока она летела сквозь мрак, стиснутая железной хваткой Снейпа. Внезапный рывок — и её ноги встретились с каменным полом подземелья. Реальность обрушилась на плечи тяжёлым грузом, возвращая в настоящее, к зловеще мерцающему Омуту памяти.       Снейп впивался пальцами в руку Грейс с такой силой, что та начала неметь.       — Итак… — процедил он.       — Пророчество, которое произнесла профессор Трелони… Оно обо мне?! — выпалила Грейс, не в силах сдержать рвущиеся наружу слова. — Всё сходится! Я родилась в конце июля. Мои родители наверняка трижды бросали ему вызов. Он отметил меня как равную себе…       Снейп встряхнул её так резко, что очки чуть не слетели с носа:       — Это всё, что вы услышали?       — Что было дальше?! — Грейс даже не пыталась скрыть дерзость в голосе, хотя прекрасно понимала, насколько опасно злить и без того взбешённого Снейпа.       Его губы искривились в знакомой презрительной усмешке:       — Вы слишком много себе позволяе…       — Я хочу знать!       Снейп резко развернул её к себе, вцепившись обеими руками в плечи. Его лицо оказалось так близко, что она видела, как пульсирует венка на виске.       — Уже считаете себя Тёмным Лордом, Поттер?       Этот вопрос ударил не хуже пощёчины. Грейс застыла, не в силах пошевелиться, будто её окатили ледяной водой.       — Пару раз побывали в его сознании, насладились его властью и теперь наивно полагаете, что можете вести себя так же? — яд в его голосе мог бы соперничать с ядом василиска. — Что-то требовать приказным тоном? Может, ещё и Круциатус ко мне попытаетесь применить за несогласие подчиняться? Или чем вы там хотели наградить мисс Эджком в своих фантазиях?       Грейс мотнула головой, и оцепенение рассыпалось осколками, уступая место обжигающей ярости. Как он смеет? Как он смеет сравнивать её с ним?!       — Я вас спрашиваю! — Снейп снова тряхнул её, будто тряпичную куклу.       Грейс молниеносно вцепилась ногтями в его запястья. Почувствовав, как хватка ослабла, она отпрянула в сторону, нащупывая палочку.       — Нет! Не смейте так говорить! Я никогда не стану такой, как он!       — Вот и славно, — голос Снейпа мгновенно остыл до температуры подземелий. — А теперь выметайтесь из моего кабинета.       Грейс буравила его взглядом, в котором наверняка плескалась бессильная злость. О пророчестве он явно ничего не скажет. Единственный, кто мог бы ответить — Дамблдор, но того не было в школе. А если бы и был, то он бы избегал её как чуму. Даже его простое «доброе утро, Грейс» давно казалось несбыточной мечтой. Но она узнает правду — рано или поздно.       — С радостью, — её губы искривились в недоброй усмешке. — Занятия с вами — самое ужасное, что со мной происходило. От них только хуже — шрам болит сильнее, видений о Волдеморте всё больше. Вы окклюменцию преподаёте так же ужасно, как и зельеварение.       Слова вырвались сами собой — копившаяся месяцами горечь наконец нашла выход. Месть за сравнение с Тёмным Лордом оказалась сладкой. Она давно мечтала послать эти бессмысленные уроки окклюменции к дементорам. И ответ Снейпа прозвучал именно так, как она надеялась — сквозь стиснутые зубы:       — Тогда это был ваш последний урок.       Грейс вылетела из кабинета, и дверь за её спиной содрогнулась от удара. Звон разбитого стекла подтвердил, что одной из банок с ингредиентами не повезло. Она понеслась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и только на третьем пролёте остановилась, прислонившись к холодной стене. Лёгкие с трудом поглощали воздух, а в висках стучало пророчество: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…»