Глава 11. Крестражи. Чаша

      Шестой учебный год пролетел незаметно. Студенты разъехались по домам с оживлёнными лицами и мечтами о лете, в то время как Грейс ждала совсем иная участь. Конечно, каникулы — это не для неё. Когда в твоей жизни есть Волдеморт, понятие «отдых» приобретает весьма условный характер.       Сидя в кабинете Дамблдора, Грейс в очередной раз изучала причудливые серебряные приборы, расставленные на полках. Ей казалось, что она знала уже каждую царапинку, каждую гравировку на их поверхности — настолько часто разглядывала их в моменты тревожного ожидания. Медленное, размеренное тиканье настенных часов заполняло пространство, отдаваясь в висках и усиливая беспокойство. Тонкс уже должна была вернуться вместе с чашей.       Дамблдор наконец-то обнаружил местонахождение очередного крестража — золотой чаши Хельги Хаффлпафф, хранившейся в сейфе Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе. План казался безупречным: Тонкс, с её способностями метаморфа, принимает облик Беллатрисы, проникает в банк и крадёт артефакт. Всё должно было пройти гладко. Но время шло, а Тонкс не возвращалась.       Грейс бросила взгляд на Дамблдора, который, казалось, совершенно не разделял её тревоги. Он невозмутимо перебирал стопку документов, изредка делая пометки замысловатым пером. Его лицо оставалось безмятежным, будто главной проблемой этого дня была необходимость разобраться с бюрократией, а не смертельно опасная миссия по извлечению фрагмента души Волдеморта.       «Как он остаётся таким спокойным?» — удивлялась Грейс, наблюдая за размеренными движениями Дамблдора. То ли он не привык тратить время на бесполезные переживания, то ли годы войны научили его скрывать эмоции. А может, это просто его способ отвлечься — погрузиться в рутину, когда вокруг бушует шторм событий?       Взгляд Грейс снова невольно метнулся к часам. Восемнадцать минут задержки. Тонкс должна была уже выйти из банка и окольными путями вернуться в Хогвартс. Беспокойство превращалось в тревогу, вплетаясь в нервные окончания морозными иглами.       — Профессор, — не выдержала Грейс, — прошло уже почти двадцать минут сверх назначенного времени.       Дамблдор поднял глаза от пергаментов, и на мгновение Грейс показалось, что в его взгляде промелькнула усталость.       — Терпение, Грейс, — ответил он ровным голосом. — У Нимфадоры могли возникнуть непредвиденные обстоятельства. Банковские гоблины известны своей дотошностью к мелочам.       Грейс сдержалась, чтобы не фыркнуть. «Непредвиденные обстоятельства» — такой изящный эвфемизм для ситуации, когда жизнь человека висит на волоске. И всё же, возможно, Дамблдор был прав, настаивая на том, чтобы они оставались в стороне. Вряд ли присутствие Избранной, за которой охотится тёмный мир в лице Волдеморта и его приспешников, помогло бы операции остаться незаметной.       Грейс поёрзала в кресле, безуспешно пытаясь найти более удобное положение. Странно, как меняется восприятие с годами. Ещё несколько лет назад перспектива провести каникулы в Хогвартсе наполнила бы её сердце безудержной радостью. Ведь замок всегда был для неё настоящим домом — тёплым, безопасным, полным волшебства. Теперь же этот самый замок казался просто ещё одной клеткой.       Она не могла отделаться от ощущения, что её держат здесь под пристальным наблюдением. Не как ученицу, не как надежду волшебного мира, а скорее как непослушного ребёнка или, что ещё хуже, как потенциально опасное существо, которое нельзя выпускать из виду. Дамблдор ведь наверняка заметил её изменения.       После каждого уничтоженного крестража связь с Волдемортом становилась всё сильнее. Иногда Грейс уже не могла с уверенностью сказать, только ли её собственные мысли кружатся в голове. Ночные кошмары стали настолько яркими, что порой утром она просыпалась с привкусом крови во рту от прокушенной губы или с болью от расцарапанной руки.       Неожиданно в комнату влетел серебристый сгусток света, который тут же материализовался в стройную фигуру волка — патронуса Римуса. Дамблдор мгновенно отложил перо и подался вперёд, а Грейс вскочила с кресла, не в силах сидеть спокойно на месте.       — Беллатриса перехватила Тонкс у выхода из банка, — раздался напряжённый голос Люпина. — Сейчас они в заброшенной текстильной фабрике на окраине Бирмингема. Мы направляемся туда. Нужна помощь.       Серебристый волк растворился в воздухе, оставив после себя гнетущую тишину. Грейс и Дамблдор обменялись быстрыми взглядами. В его глазах больше не было и следа спокойствия — теперь они горели холодной решимостью.       Дамблдор поднялся, и Грейс в два шага оказалась рядом.       — Нет. — Его голос был мягок, но непреклонен. — Я не могу подвергать тебя такому риску. Жди здесь.       Внутри Грейс всё скрутило от странного, болезненного предчувствия. Она должна быть там. Должна увидеть чашу. Проследить за ней. Это не просто крестраж — это её ответственность. Не Дамблдора, не Ордена. Её.       Такая странная одержимость на миг встревожила. Но Грейс быстро успокоила себя мыслью, что крестраж — оружие против Волдеморта. Не более.       — Я понимаю, профессор, — она опустила глаза, притворно смиряясь.       Дамблдор кивнул и достал волшебную палочку. Грейс действовала инстинктивно. В последний момент, когда реальность уже начала растворяться вокруг Дамблдора, она рванулась вперёд и схватила его за локоть.       Мир схлопнулся, а затем… Грохот. Вспышки. Запах гари.       Они материализовались на металлической лестнице, огибающей внутренний периметр огромного цеха. Под ними — настоящее поле боя. Лучи заклинаний рассекали воздух, отражаясь от ржавых станков и бетонных колонн.       Дамблдор повернулся к ней. В его взгляде — не просто недовольство. Злость. Настоящая злость, какой Грейс никогда прежде у него не видела.       — Грейс… — начал он, но не успел закончить.       Зелёная вспышка прорезала воздух в сантиметрах от его лица. Дамблдор мгновенно отразил следующее заклятие, вскинув палочку широким жестом.       Грейс не стала дожидаться его указаний. Пригнувшись, она скользнула в сторону и укрылась за массивным ткацким станком. Пульс гремел в ушах подобно боевым барабанам, адреналин растекался по венам.       — Девчонка здесь! — резкий голос Беллатрисы разнёсся по цеху.       В следующее мгновение послышался глухой стук чего-то тяжёлого об пол. Внезапная чёрная вспышка на мгновение затопила пространство фабрики, и Грейс почувствовала, как что-то невидимое опустилось на помещение подобно тяжёлому одеялу. Инстинктивно она попыталась переместиться хотя бы на пару метров, сосредоточившись на пустом пространстве за соседним станком. Ничего. Магия будто наткнулась на стеклянную стену.       Антитрансгрессионный барьер!       Пожиратели использовали какой-то артефакт, чтобы активировать его, но почему-то сделали это именно сейчас. Они словно были уверены, что Грейс придёт. Ждали её, удерживая под градом атак членов Ордена с чашей. Но откуда взялась эта уверенность? Грейс не хотелось искать ответ, потому что всё сводилось к нему.       Она осторожно выглянула из-за своего укрытия. Через узкую щель между повреждённым станком и опрокинутым ящиком увидела тёмную фигуру внизу, на основном этаже. Барти Крауч-младший ловко перепрыгнул через искорёженную металлическую балку и замер в нескольких метрах от её укрытия. Он поднял голову, их взгляды пересеклись, и на его лице расплылась дикая, безумная улыбка.       — Грейс, — выдохнул он с каким-то нездоровым благоговением. — Признаюсь, я скучал.       Но её внимание привлекло другое. Тёмная метка на его предплечье пульсировала, будто наполненная чёрной кровью. Они призвали его.       Крауч взмахнул палочкой. Грейс нырнула за станок. Заклинание — не смертельное, она это чувствовала — разбилось о металл, высекая искры. Не дожидаясь ещё одной атаки, Грейс перекатилась и бросилась к другому укрытию. Не оборачиваясь, метнула через плечо заклятие вслепую:       — Ступефай!       Свист воздуха подсказал — промахнулась.       Грейс окинула взглядом поле боя. Дамблдор в центре цеха сражался сразу с тремя Пожирателями. Его палочка двигалась с такой скоростью, что казалась размытым пятном. Пожирателей было больше, но с Дамблдором силы сравнялись. Пока сравнялись. Пока не прибыл Волдеморт.       Грейс лихорадочно искала взглядом чашу, но странным образом не нуждалась в подсказках. Она просто знала. Крестраж был в сумке Тонкс, которая вместе с Люпином и Кингсли вела ожесточённый бой с Долоховым и Беллатрисой в дальнем углу цеха.       Поток красного света чуть не снёс Грейс голову. Она упала на колени и поползла за штабелем ящиков.       — Протего! — выкрикнула она, когда следующее заклятие разнесло ящик над её головой.       «Нужно добраться до Тонкс, — стучало в висках. — Добраться до чаши».       Антитрансгрессионный барьер определённо был сильным, иначе Дамблдор смог бы его разрушить. Единственный способ выбраться — прорваться наружу физически. Но Пожиратели теснили Орден к углам, блокируя все выходы.       Грейс увидела, как Тонкс, уклоняясь от смертельного проклятия Долохова, попала под режущее заклинание Беллатрисы. Оно рассекло её плечо, и ремешок сумки лопнул. В следующую секунду взрывное заклятие ударило в стену рядом. Сумка, словно в замедленной съёмке, отлетела в сторону.       Внутри Грейс внезапно поднялась волна ярости. Почти инстинктивная, необъяснимая. Идиоты! Швыряться взрывными заклинаниями возле чаши? Она замерла на мгновение, ошеломлённая интенсивностью собственной реакции. Откуда взялось беспокойство о сохранности крестража? Ведь его уничтожение — их цель.       Грейс списала это чувство на адреналин битвы и, запрыгнув на перила, скатилась вниз. Ноги гудели от неудачного приземления, но она не обратила внимания. Антонин Долохов направил палочку в сторону лежащей на полу сумки.       — Акцио! — его голос прорезал грохот битвы.       Грейс едва сдержала усмешку. Наивный. Будь это обычная сумка — да, сработало бы. Но с крестражем внутри? Она уже экспериментировала с медальоном Слизерина и знала: предметы, содержащие фрагменты души, не подчиняются простым призывающим чарам.       Три прыжка, перекат через обломки — и Грейс у сумки первее Долохова. Пальцы сомкнулись на потёртой коже ремешка. Лицо Долохова исказилось от ярости:       — Круцио!       — Секо!       — Авада…       Мощное ударное заклинание сбило Долохова с ног, прежде чем он успел закончить смертельное проклятие. Он отлетел к стене, врезавшись в груду металлолома.       — Протего Максима! — прогремел голос Кингсли, возникшего рядом с Грейс.       Щит вспыхнул ослепительным серебром, поглощая атаку Беллатрисы. Грейс прижала сумку к груди. Напряжение немного ослабло. Чаша у неё. Осталось выбраться. Вот только…       Грейс почувствовала это раньше, чем увидела. Не было никаких внешних признаков — воздух не сгустился, свет не померк. Просто по коже прошла волна ледяных мурашек, а в груди что-то сжалось, словно невидимая рука стиснула сердце.       Он здесь.       Грейс повернула голову к главному входу. Волдеморт появился в дверном проёме, взглядом скользнул по помещению, оценивая ситуацию. А потом остановился на ней. Всего на секунду. Но в этот миг весь окружающий хаос словно отступил, растворился. Были только эти глаза, похожие на расплавленные рубины, смотрящие прямо в её душу.       Внимание Волдеморта переключилось на сумку, которую Грейс прижимала к груди. Уголок его губ едва заметно дрогнул, словно в намёке на улыбку. Он определённо знал, что крестраж там, внутри. Знал и почему-то казался почти удовлетворённым, увидев его у Грейс. Она же ожидала встретить злость или хотя бы тревогу, но… Что-то здесь было не так. Совсем не так.       Волдеморт поднял палочку. Без единого слова он выпустил смертельное проклятие в ближайшего члена Ордена, который заслонял ему путь. Эммелина Вэнс — Грейс помнила её с собраний в доме Сириуса — рухнула замертво, даже не успев осознать, что произошло. Её глаза всё ещё были широко раскрыты, когда тело коснулось пола.       Следующей целью Волдеморта стал Аластор Грюм, который сражался с двумя Пожирателями одновременно. Зелёная вспышка прорезала пространство. Дамблдор появился словно из ниоткуда. Одним текучим движением он перехватил проклятие и отразил его в потолок. А следом по взмаху его палочки огромный ткацкий станок сорвался с креплений, устремился к Волдеморту.       Груда металла обрушилась на него. И Грейс невольно понадеялась, что вдруг этого станет достаточно. Но с оглушительным скрежетом станок рассыпался в пыль — Волдеморт остался невредим. Чаша в сумке завибрировала сильнее, словно отзываясь на близость своего создателя.       Дуэль между Волдемортом и Дамблдором разгоралась с новой силой. Воздух искрился от переплетения заклинаний такой мощи, что Грейс физически ощущала тяжесть магии. Но наблюдать за этим танцем смерти ей не пришлось.       — Назад! — рыкнул Кингсли, оттесняя её к стене.       Грейс резко выдохнула, когда спина ударилась о холодный бетон. Люпин тоже сдвинулся, и теперь они с Кингсли образовали живой щит, закрывая её от остального поля боя. Беллатриса, чьи глаза лихорадочно блестели, теснила их отточенными, быстрыми атаками.       — Любимая племяшка удрала? — протянула она, запуская очередное проклятие в щит Кингсли. — Как жаль! Я так хотела показать ей, что бывает с предателями крови!       Тонкс действительно исчезла — Грейс только сейчас это заметила. Возможно, кто-то помог ей спрятаться после ранения. Возможно… Мысль о другом исходе Грейс поспешно отогнала. Нет времени на предположения.       Чаша в сумке пульсировала всё сильнее, почти обжигая руки через ткань. Прижатая к стене, Грейс почувствовала острый укол бессилия. Стоять так, прикрываясь чужими спинами… Это не она. Она не может просто ждать, пока всё решится без неё.       Но главное — внутри нарастал практически животный страх. Волдеморт здесь. И если он возьмёт верх над Дамблдором… Если он доберётся до крестража… до неё…       Нужно бежать!       Грейс огляделась. Глаза моментально нашли то, что искали — металлическую лестницу, уходящую к служебной площадке под потолком. А там виднелся прямоугольник тусклого света — дверь. Выход. Мысль оформилась в решение за доли секунды. Прежде чем сознание успело подкинуть аргументы против, Грейс сделала глубокий вдох и нырнула под руку Люпина.       — Грейс, нет! — его крик потонул в грохоте битвы.       Ноги сами нашли точку опоры. Один прыжок, толчок — и она уже мчалась к лестнице, прижимая к себе сумку. Сзади раздался вопль Беллатрисы:       — Маленькая дрянь!       Алая вспышка заклинания угодила в пол в сантиметрах от её ступней. Грейс инстинктивно перепрыгнула, не замедляя бега. Удар сердца — и она уже у лестницы. Металлические перекладины под пальцами были холодными и шершавыми от ржавчины. Грейс карабкалась наверх, преодолевая за раз по две-три ступени.       Узкий металлический мостик тянулся вдоль стены к заветной двери. Она бросилась вперёд, пригнувшись, чтобы использовать старое оборудование как прикрытие. Станки и трубы защищали от прямого огня снизу. Заклинания Пожирателей врезались в металлические конструкции, высекали снопы искр, заставляя Грейс инстинктивно вжимать голову в плечи.       Дверь казалась манящим спасением. Осталось всего несколько метров. Грейс выставила палочку перед собой:       — Бомбарда!       Дверь слетела с петель. В проёме мелькнул серый свет пасмурного дня — такой желанный, такой близкий.       Четыре шага до свободы. Три…       — Не так быстро, Грейс. — Его голос. Он прозвучал не извне, а будто внутри её головы, кристально ясный среди хаоса битвы.       Площадка перед ней взорвалась с оглушительным грохотом. Грейс отбросило в сторону. Ладонь чудом обхватила металлическую трубу, торчащую из стены. Рывок едва не вывихнул плечо, но замедлил падение. Труба оказалась мокрой и скользкой. Рука соскользнула, кожу неприятно защипало от мелких порезов.       Грейс рухнула вниз. Удар о бетонный пол выбил из неё весь воздух. В глазах потемнело от боли, пронзившей позвоночник. Сумка застыла над её распростёртым телом — ремешок зацепился за острый обломок разрушенной платформы. А затем крестраж вывалился и полетел — не просто вниз, а целенаправленно к Грейс, словно намагниченный её присутствием.       Прикосновение металла к коже отозвалось странным теплом — не обжигающим, но глубоким, проникающим до самых костей. На долю секунды Грейс почудилось, что чаша пульсирует в её руках, подобно живому сердцу. Краем глаза она уловила движение — стремительное, противоестественное. Волдеморт. Его высокая фигура свернулась в чёрный сгусток дыма и устремилась прямо к ней. Как и тогда, в атриуме Министерства. Только теперь в её руках был предмет, который для него, возможно, ценнее всего мира.       Внезапно пространство перед ней вспыхнуло серебристым светом. Дамблдор переместился к ней с лёгкостью, которая казалась невозможной для человека его возраста. Секунда — и над ними раскрылся купол защитного заклинания.       Чёрный сгусток, в который превратился Волдеморт, ударился о барьер и резко взмыл вверх, растворяясь где-то под потолком среди балок и труб. Не успела Грейс даже вздохнуть, как серебристый купол засиял яркими вспышками — красными, зелёными, фиолетовыми. Пожиратели Смерти. Они окружали площадку со всех сторон, наступая плотным кольцом. Когда она бежала к лестнице, их было значительно меньше, но теперь… теперь они заполнили каждый уголок фабрики.       Опираясь на локоть, Грейс попыталась подняться. Тело отозвалось вспышкой боли, заставившей стиснуть зубы до хруста. Но она всё же преодолела слабость — сначала встала на колени, затем нетвёрдо выпрямилась, прижимая чашу к груди. Бой вокруг становился всё ожесточённее. Члены Ордена, те, кто ещё мог держаться на ногах, отчаянно отбивались от превосходящих сил противника. Изредка Грейс замечала, как то один, то другой Пожиратель падал под перекрёстным огнём заклинаний. Но силы были неравны.       Чёртов антитрансгрессионный барьер! Они были в ловушке. Все они. Но у Грейс имелся козырь, о котором не знал никто. Фраза, услышанная ещё от лже-Грюма на четвёртом курсе, внезапно всплыла в памяти с кристальной ясностью: «Ни одна магическая защита не устоит перед Адским пламенем».       Крауч-младший не лгал ей тогда, Грейс была уверена. Для Пожирателя Смерти, который предпочёл Азкабан отречению от своего господина, тёмная магия была предметом гордости, едва ли не религией.       Тут её пронзила новая мысль, пугающая и манящая одновременно: «А что, если и защита крестража не устоит перед ним?»       Чаша внезапно нагрелась и завибрировала — так же, как при появлении Волдеморта. Но не от страха или отвращения. Нет, в этой вибрации чувствовалось что-то иное… Будто чаша была рада такой идее. Будто она жаждала своего разрушения.       Грейс нахмурилась. Крестраж не мог хотеть самоуничтожения. Это противоречило самой его сути. И всё же что-то в этой вибрации, в этом жаре казалось почти торжествующим...       У неё не было времени анализировать странные реакции души Волдеморта. В конце концов, книги по психологии крестражей под рукой не имелось, да и во всём мире тоже. Зато рядом находились люди, которые сражались на грани истощения.       Возможно, у Дамблдора и был план, но Грейс не собиралась ждать ещё чьей-то смерти. Она никогда прежде не вызывала Адское пламя — это заклинание считалось почти легендарным, настолько оно было опасным и сложным. Но что-то глубоко внутри неё говорило: она справится. В ней есть необходимая сила и, что важнее, достаточно сильное желание покончить со всем этим.       Грейс отступила на два шага, ища более открытое пространство. Её движения вдруг стали странно спокойными, отрешёнными, словно всё происходило не с ней, а с кем-то другим. Она подбросила чашу вверх, позволив ей взлететь на уровень груди. Рука с палочкой двинулась сама собой — отточенным, незнакомым жестом. Ни слов заклинания, ни осознанной мысли — лишь какое-то глубинное знание.       Первая струйка пламени, вырвавшаяся из кончика палочки, была тонкой, почти робкой. Но спустя мгновение огонь разросся, трансформировался, обрёл форму и волю. Мир вокруг замер, звуки боя стихли — остались только языки огня и чаша в их центре. Та засияла ослепительно ярко. Трещина прошла по идеальной поверхности золота, затем ещё одна. Чаша взорвалась с пронзительным звуком, больше похожим на крик. И тогда Грейс накрыло волной.       Не просто удовлетворение — триумф, опьяняющий, всепоглощающий. Словно она только сейчас по-настоящему ожила. Тьма и огонь слились в единый поток внутри неё, и всё в мире на миг стало предельно ясным и таким правильным. Адское пламя вырывалось из палочки с новой силой, подчиняясь только её воле, а каждая клетка тела пела от дикого восторга.       — Грейс! — голос Дамблдора прорвался сквозь пелену эйфории. — Грейс, остановись!       Она моргнула, словно выходя из транса. Огненный шторм разрастался, перекидываясь на стены, на потолок. Фабрика уже была пуста — все Пожиратели и члены Ордена трансгрессировали прочь, как только барьер пал, а кто-то, возможно, не успел и сгорел дотла. В цехе остались лишь она, Дамблдор и Волдеморт.       Он стоял на возвышении у дальней стены, не двигаясь, не атакуя, даже не пытаясь защититься от приближающегося пламени. Его взгляд был прикован к Грейс, но казалось, что он смотрит сквозь — в какую-то точку за её спиной, или, может быть, внутрь себя. И хотя его лицо оставалось бесстрастной маской, Грейс ощутила эмоцию. Не увидела — именно ощутила, словно она принадлежала лично ей.       Удивление. Будто невозможная догадка внезапно подтвердилась, и Волдеморт не мог определить, в хорошем плане или в плохом. Он просто застыл в этом единственном переживании, словно сама реальность вокруг него треснула и изменилась навсегда.       Но Грейс не волновало его состояние. Вместо этого её мучил один странный вопрос: «Чувствовал ли он только что мой триумф? Моё наслаждение от уничтожения части его души?»       Рука Дамблдора внезапно обхватила её запястье, крепко, до боли. Грейс не успела даже вскрикнуть, как мир вокруг размылся и исчез в знакомом, но всегда неприятном ощущении трансгрессии.