Глава 14. Пленница. Падение

      Адское пламя поглотило диадему целиком — та исчезла в бушующих языках, словно никогда и не существовала. Но среди алых и золотых всполохов проступила знакомая тьма и сразу же устремилась к Грейс. Ещё одна часть души Волдеморта влилась в неё, и эйфория хлынула по венам. Прикрыв глаза, Грейс погрузилась в извращённое удовольствие — ещё немного и все проклятые крестражи сгорят вместе с ней.       Пламя вырывалось из палочки всё яростнее — оно явно питалось эмоциями Грейс. Она же заворожённо смотрела на то, как превращается в пепел гора шкатулок. Ей не хотелось прерывать проклятие, но когда огонь добрался до кучи мантий справа, внутри что-то дрогнуло. Страх — острый, животный — пронзил её насквозь.       Жить хотелось. Несмотря ни на что, жить хотелось отчаянно.       Инстинкт оказался сильнее воли: она невольно отбежала в сторону и потушила волшебную палочку. Но огонь уже нельзя было остановить. Он охватил половину комнаты, принимая причудливые формы: то змей, то львов, то неузнаваемых чудовищ. Будто у него был собственный разум.       Грейс мысленно отругала себя за трусость. Она должна стоять на месте. Не отступать. А в идеале — шагнуть прямо в пламя, но руки и ноги не слушались. Вполне вероятно, смерти боялась не только она, но и душа Волдеморта, а потому сопротивляться желанию сбежать становилось всё сложнее.       Грейс зажмурилась, чтобы не видеть хаоса вокруг. Воздух стал обжигающим, густым от гари и дыма. Дышать было всё тяжелее. Она старалась не думать о Роне и Гермионе, обо всех, кого оставляла. Только о Сириусе — может, она встретит его там? Может, увидит родителей? Надо лишь немного потерпеть. Боль будет адской, как само название проклятия, но потом придёт покой.       «Грейс, убирайся оттуда сейчас же!»       Она распахнула глаза. Вокруг ещё оставалось свободное от огня пространство, но оно постепенно сужалось. Голос Волдеморта в голове прозвучал чётко и властно. Вот только почему она его слышит? Снова из-за ярких эмоций?       — Можешь не стараться, я… — попыталась сказать она, но закашлялась от едкого дыма.       «Что — я?! — едва ли не прорычал Волдеморт. — Неужели собираешься глупо лишить себя жизни? И ради чего?»       — Ради того, чтобы уничтожить тебя, — прохрипела Грейс, пытаясь выставить ментальный щит и выкинуть его из головы.       «Меня? — спросил он со злой усмешкой. — Ты уничтожишь лишь жалкие осколки, а я останусь жив. И убью всех, кто тебе дорог».       Грейс понимала: это чистая манипуляция. Но что она могла сделать, чтобы спасти близких? Прийти к нему и играть в подчинение? Валяться в ногах, только бы он не замучил кого-то Круциатусом? Её единственный способ помочь всем — уничтожить его крестражи.       — Тогда почему ты так переживаешь из-за жалких осколков? — огрызнулась она.       В ответ — тишина. На мгновение Грейс даже подумала, что у неё получилось выбросить его из сознания. Но тут её тело неожиданно пришло в движение и развернулось. В глазах поплыло. Рука потянулась к очкам, сняла их и отбросила в сторону. Картинка стала гораздо чётче — неужели это всё же влияние его души?       Но удивление быстро сменилось паникой. Все действия совершала не она! Грейс хотела закричать на Волдеморта, но не смогла. Тело направилось к горе квиддичной атрибутики, наполовину захваченной огнём. В фокусе внимания оказалась метла.       «Нет, нет, нет!» — взмолилась Грейс в отчаянии.       «Твои протесты трогательны, — отозвался Волдеморт с мрачным удовлетворением. — Но пока будь хорошей девочкой и не мешай мне. Мы скоро увидимся и обязательно поговорим».       Грейс накрыла волна настоящего ужаса. Она не могла предположить, что уничтожение диадемы настолько усилит их связь. Что Волдеморт сможет перехватить контроль над телом. Все попытки сопротивляться ему были обречены на провал. Паника переросла в бешенство — от собственного бессилия, от наглости Волдеморта.       «Умничка, Грейс, — похвалил он почти ласково. — Чем сильнее твои эмоции, тем сильнее мой контроль. Продолжай в том же духе».       Грейс и так знала это правило их взаимодействия. Но Волдеморт напомнил о нём именно затем, чтобы указать на её ошибку, взбесить ещё больше. И, чёрт возьми, это сработало! Она просто не могла успокоиться. Одни только интонации его голоса выводили из себя — такие отеческие, заботливые. Невыносимо.       Её рука небрежно взмахнула палочкой, и Адское пламя отступило от метлы. Грейс испугала такая сила — ей казалось, что против этого проклятия ничего не работает, его невозможно отогнать. Пальцы схватили метлу, и она неуклюже забралась на неё — не так уверенно, как сделала бы сама. Оттолкнулась от пола резко, почти рывком, и взмыла вверх с неожиданной скоростью. Этот полёт был далеко не профессиональным. Внутри всё замирало каждый раз, когда она едва уворачивалась от горящих обломков, которые сыпались сверху.       Метла шаталась из стороны в сторону. Пламя лизало ноги, жар опалял лицо. Грейс едва не задела коленом груду раскалённых котлов. Резко дёрнулась вверх и чуть не врезалась головой в потолочную балку. Повезло ещё, что на ней были футболка и шорты, иначе наверняка давно бы зацепила что-то рукавом или подпалила край мантии.       «Ты вообще на метле когда-нибудь летал? — возмутилась она. — Ты меня так убьёшь!»       Собственные слова ошеломили её. Секунду назад она хотела умереть, а теперь боится разбиться? Грейс попыталась убедить себя: смерть от его неумения — это уже не самоубийство. Контроль в его руках, и если она погибнет, то он будет винить только себя.       «А ты уже хочешь жить? — усмехнулся Волдеморт, но его голос звучал напряжённо. Он был сосредоточен на управлении её телом, и это определённо давалось ему нелегко. — Я предпочитаю другой способ передвижения, но твоя жалкая тушка его не осилит. Приходится импровизировать».       Ответ удивил Грейс. С одной стороны, Волдеморт пытался её унизить, но с другой — будто оправдывался за неумелый полёт. Похоже, ему не понравилось, что она указала на его несовершенство.       Почувствовав эту неуверенность, Грейс попыталась вернуть контроль над телом, но Волдеморт тут же сжал её волю в тисках. Метла рванулась в сторону выхода из Выручай-комнаты. Палочка в её руке направилась вперёд, и двери резко распахнулись.       Грейс вылетела в коридор и снова бросила какое-то заклинание, но уже за спину. Раздался оглушительный грохот — Выручай-комната закрылась и, судя по всему, была намертво запечатана. Метла понесла её к большим готическим окнам в конце коридора. Очередной взмах палочки — и стёкла разлетелись на тысячи сверкающих осколков, освобождая путь на волю. Тёплый летний воздух ударил в лицо, но даже он казался прохладным на фоне недавней адской жары.       Она непроизвольно закашлялась, пытаясь вывести накопившийся во рту едкий вкус гари и дыма. Метла затормозила, а рука легла на шею, оттянула край футболки, словно та мешала дышать. И именно эта автоматическая реакция почему-то ослабила контроль Волдеморта. Грейс почувствовала, как его хватка на мгновение дрогнула, будто он не ожидал, что её тело будет действовать само по себе.       Грейс воспользовалась его заминкой — сконцентрировалась и резко дёрнула метлу в сторону. И у неё получилось! Метла послушно свернула, и вот она уже была над Запретным лесом. Волдеморт наверняка находился где-то рядом, но Грейс не хотела возвращаться в Хогвартс, не собиралась прятаться. Она должна закончить всё сегодня, как и планировала. Особенно теперь, когда он мог контролировать её тело, когда она могла стать его оружием.       «Грейс, не заставляй меня делать то, что нам обоим не понравится. Верни мне контроль. Сейчас же!» — его голос прозвучал властно, с нотками плохо скрываемой ярости.       Но вместо этого Грейс взмыла вверх и достигла максимальной высоты, на которую была способна метла. Воздух стал разреженным, лёгкие жгло от нехватки кислорода. Она закрыла глаза и, не раздумывая больше, просто откинулась назад.       Метла так и осталась висеть — Грейс смотрела на неё, пока летела навстречу своей смерти. Ветер свистел в ушах, волосы хлестали по лицу. Она знала: внизу, между деревьев, находились небольшие валуны, торчащие из земли как клыки. Она планировала упасть именно на них. У неё не было шансов выжить.       Показались макушки деревьев. Ещё несколько секунд — и всё закончится. Сверху раздался встревоженный птичий крик — белый силуэт метался в небе. Букля?       Но тут Грейс объял чёрный дым, наполненный магией. Она плавно замедлилась и зависла в воздухе всего в метре от земли, а затем её ноги мягко коснулись травы. Дым развеялся, и тут она ощутила его присутствие за спиной. Волдеморт обхватил её за талию, прижал руки к бокам, крепко, почти болезненно, словно думал: если отпустит, то она растворится. Или же просто хотел сломать ей рёбра, чтобы наказать.       Грейс впитывала его эмоции через их связь. Ярость на её дерзость, на то, что она посмела распоряжаться своей жизнью, которая принадлежала ему. Фрустрацию от своего бессилия — он не мог просто убить её, ибо тогда потеряет крестражи. И что-то ещё — собственническое, почти одержимое желание, которого она не могла понять.       У Грейс же эмоции будто выключились — слишком много потрясений обрушилось одновременно, и разум не справлялся. В небе снова раздался пронзительный крик. Она вскинула голову: действительно Букля! Сова стремительно пикировала к ним. Волдеморт поднял палочку, и Грейс рванулась в его захвате, пытаясь помешать, но не успела.       Свист заклинания — глухой стук о землю. Взгляд упал на белое пятно в траве, неестественно неподвижное. Букля. Грейс моргнула — и оцепенение треснуло, как лёд.       Слёзы потекли по щекам, и её буквально затрясло. Ужасное отчаяние накрыло с головой — бессилие перед собственной судьбой, которую она не могла изменить. Из-за неё страдали другие, умирали, пытаясь её защитить. Как Букля. Как Сириус. Как родители.       Её друзья наверняка захотят вытащить её из лап Волдеморта, будут так же погибать один за другим. А она ничего не сможет с этим сделать — лишь нести груз чужих смертей.       — Я не хочу… — всхлипнула она, даже не понимая, о чём говорит. — Я не хочу, чтобы из-за меня…       Волдеморт развернул её к себе и схватил за плечи, впился пальцами в кожу. Его глаза пылали тем самым Адским пламенем, а челюсти были сжаты так, что скулы выступили острыми углами. Он будто сам не знал, что делать дальше. А его истинное желание — причинить ей боль, заставить ответить за дерзость — было невозможно реализовать. Начни он пытать её — и не сможет остановиться.       — Пожалуйста, — выдохнула Грейс, не отпуская взгляд. — Верни свою душу и убей меня. Ты же можешь. Ты же Тёмный Лорд, ты точно можешь это сделать. Не издевайся надо мной. Просто закончи всё это.       Она очень надеялась: Волдеморт соврал, когда сказал, что не знает способа изъять крестражи. Это ведь его душа. Не мог же он поместить её в предметы и не иметь представления, как вернуть обратно.       — Почему ты молчишь? — Грейс подняла руки и сжала его мантию на груди. Молчание действовало хуже любых угроз — такое равнодушное, презрительное. Словно она недостойна даже ответа. — Ты же хочешь убить меня. Забери свои крестражи и скажи всего два слова.       Но он оставался неподвижен, и это его бездействие разжигало в ней злость.       — Или ты думаешь, что смерть станет для меня подарком, спасением? — Слова срывались с губ всё быстрее. — Что я заслуживаю больших страданий?       Грейс с силой дёрнула за ткань его мантии, но Волдеморт не сдвинулся с места.       — Что я тебе такого сделала? Я была всего лишь оружием против тебя — оружием, которое ты же и создал в ту ночь! Ты сам говорил, что для Дамблдора я только инструмент. Не я твой главный враг, а он, Орден Феникса, Министерство. Да кто угодно, но не я!       Через их связь Грейс почувствовала, как его ярость отступила, а желание уничтожить её сменилось чем-то другим. Не жалостью — нет, он не был способен на такое чувство. Скорее пониманием, будто он проникся её отчаянием. А может, наоборот — её страдания доставили ему удовольствие и притупили жажду расправы.       Но это было не то, чего она хотела. Грейс нужна была его ярость, а спокойствие же означало, что он не собирается её убивать. Злость вспыхнула с новой силой, и она попыталась сбросить его руки с плеч.       Волдеморт не позволил ей отстраниться — неожиданно обхватил ладонями её лицо и навис над ней.       — Я не знаю, как вернуть свою душу, — удивительно спокойно произнёс он. — Поверь мне, Грейс. Иначе я дал бы тебе то, о чём ты просишь. Убил бы тебя.       Грейс начала мотать головой, не веря ему. Он сильнее сжал руки и наклонился ещё ближе.       — Тебе не обязательно быть их оружием, — его тон был таким же гипнотизирующим, как и в Выручай-комнате, когда он пытался отговорить её от самоубийства. — Перестань терзать себя за каждую смерть. Эти люди не твоя ответственность. Ты сама сказала: не ты мой настоящий враг. Пусть Дамблдор и его Орден расплачиваются за выбор воевать со мной. Пусть Министерство несёт бремя защиты своих граждан. А ты… ты можешь просто существовать. Рядом со мной. Без этой бесконечной борьбы, без чужой крови на руках. Принадлежать только мне.       Его слова давили на неё невыносимой правдой. Она действительно не выбирала эту войну, не просила становиться символом сопротивления. Не она принимала решения, которые приводили к смертям, не она управляла судьбами других людей. И если довериться Волдеморту — а иного выбора у неё, похоже, не было — то, возможно, наконец-то появится шанс на покой. Самое сложное — не винить себя потом за предательство, не корить за слабость. Но разве не заслужила она права просто жить, не неся на плечах такой груз ответственности?       Заслужила. Вот только… не в его руках.       — Как я могу жить спокойно рядом с тем, кто убил моих родных? — резко спросила она и разжала пальцы на его мантии, желая отстраниться.       Но Волдеморт не собирался её отпускать.       — Научишься, — сказал он просто. — Тебе придётся, пока я не найду решение.       — Научусь что? Перестать тебя ненавидеть?       Он стал гладить большими пальцами её скулы, собирая слёзы — медленно, с ужасно нехарактерной для него нежностью.       — Твоя ненависть — мелочь. Всё изменится. Прошлое забудется, потеряет значение, — его голос стал более проникновенным, в нём зазвучала какая-то одержимость. — Ты просто не осознаёшь, чем стала. Ты совершенство. Ты результат, которого прежде никто не смог достичь. А я смог. И мне жаль будет это разрушать. Разве ты не чувствуешь силу, что течёт между нами? Разве не понимаешь, что мы превзошли границы обычного существования?       Он говорил с огнём в глазах, с фанатизмом человека, который действительно считал её лучшим творением тёмной магии. И Грейс чувствовала его эмоции, близость, саму сущность. Их связь была извращённой и ужасной, но, бесспорно, уникальной. И сейчас от Волдеморта исходило какое-то успокаивающее тепло, которое притупляло болезненные чувства. Но она не хотела погружаться в это состояние, поддаваться ему.       — Эта связь между нами отвратительна, — сказала Грейс резко. — Она неправильная, больная…       Волдеморт усмехнулся, отпустил её и сделал шаг назад.       — Глупая.       Похоже, это было его любимым словом, но Грейс оно не задело. Казалось, внутри неё находилась выжженная пустошь. Взгляд снова упал на Буклю, которая всё так же лежала без движения на траве.       Это он её убил. Хотя мог этого не делать — мог просто отбросить в сторону, оглушить. Но не захотел оставлять её в живых, посчитал мелочью.       Грейс моргнула несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Волдеморт что-то говорил, но слова доходили будто через толщу воды. Она кивала, не понимая, на что именно соглашается. Важно ли это? Её жизнь больше не принадлежала ей — он мог контролировать её тело, читать эмоции, решать судьбу её близких.       Волдеморт прикоснулся к её плечу и произнёс с притворной учтивостью:       — К твоей новой истерике я не готов.       Истерике? Откуда истерика, если внутри только пустота? Неужели он ждал от неё ещё одного срыва? Ждал слёз и протестов? Если так, то зря. Больше он этого не увидит.       Что-то холодное проснулось глубоко внутри. Не ярость — нет. Что-то другое. Тихое. Терпеливое.       Грейс понимала: самоубийство больше не выход, ибо он не позволит. Значит, остаётся только одно: выжить любой ценой. И найти способ переиграть его, заставить думать, что она сломалась, стала покорной. А затем…       Грейс подняла взгляд, но не успела сказать и слова, как увидела волшебную палочку, направленную на неё. Синяя вспышка — и её сознание моментально погрузилось в темноту.