Глава 16. Пленница. Вестник

      Грейс брела по заросшему саду, вяло пиная ногой упавшие гнилые яблоки. Сорняки, пробившиеся сквозь некогда аккуратные дорожки, цеплялись за шнурки кед. Дикий плющ оплетал стволы фруктовых деревьев, словно пытаясь задушить их в объятиях. «Видимо, на озеленение у Волдеморта не хватило фантазии», — мрачно подумала она, с тоской разглядывая засохшие ветки груши.       Грейс могла свободно ходить по участку, но стоило приблизиться к ржавому забору, как невидимый барьер мягко, но неумолимо отталкивал её обратно. Она уже проверяла — несколько раз, с упорством, достойным лучшего применения. Результат был неизменным.       Желудок противно сжался, напоминая о себе. Вчера вечером на кухне обнаружился один-единственный контейнер с какой-то безвкусной кашей — видимо, Волдеморт не утруждал себя обеспечением пленницы кулинарными изысками. Грейс тогда понадеялась, что это временная мера, что он вернётся и как-то решит вопрос с едой. В конце концов, зачем ему мёртвый от голода крестраж? Вот только прошли уже почти сутки с момента его исчезновения через камин, а продуктов в доме так и не прибавилось.       — Очень заботливое отношение к собственности, — горько усмехнулась Грейс, остановившись под яблоней и задрав голову. Несколько плодов ещё держались на ветках, но все они были либо червивыми, либо настолько переспелыми, что готовы рассыпаться от одного прикосновения.       Она потянулась к наименее подозрительному яблоку, балансируя на носочках. Внезапно послышался знакомый хлопок трансгрессии, заставивший её обернуться. За калиткой стоял Барти Крауч-младший, одетый в безукоризненно чёрные одежды, которые делали его похожим на гробовщика. Он неторопливо открыл калитку — барьер его явно не касался — и вошёл во двор, неся в руках довольно объёмную сумку.       — Грейс! — воскликнул он, словно встретил давнюю подругу. — Неужели я действительно тебя вижу? И ты при этом в сознании, стоишь на ногах и даже не пытаешься броситься на меня с кулаками или покончить с собой о ближайшее дерево. Поразительно!       Грейс стиснула зубы. Барти всегда был хорошим актёром — год в образе Грюма тому подтверждение, — но сейчас его наигранное дружелюбие вызывало лишь отвращение. С чего он взял, что она будет с ним мило беседовать после всего произошедшего? Впрочем, голод оказался сильнее принципов. Взгляд невольно скользнул к сумке в его руке.       — Ты принёс еду? — спросила она без обиняков.       Барти театрально закатил глаза и прижал свободную руку к сердцу.       — И это всё, что тебе от меня нужно? — протянул он с наигранной обидой. — Неужели совсем не рада старому знакомому? А я-то думал, тебе одиноко в этом прекрасном уединении.       Грейс молчала — участвовать в словесной перепалке желания не было. Ей хотелось, чтобы Барти просто отдал сумку с едой, а сам убрался туда, откуда пришёл.       — Ладно, пойдём на кухню, — не дождавшись хоть какой-то реакции, вздохнул он и направился к дому.       Она смотрела на Барти настороженно, пока он не скрылся за дверью, а затем неохотно двинулась следом. Когда они проходили мимо гостиной, Грейс поймала взгляд Нагайны — та лежала, свернувшись кольцами на диване, и наблюдала за ними с ленивым любопытством. Барти змея была явно безразлична — возможно, он просто привык к её присутствию. А вот Грейс расслабиться в компании этой чешуйчатой твари пока не могла. Она постоянно держала Нагайну в поле зрения на всякий случай, хоть и понимала, что та вряд ли причинит ей вред.       — А где Волдеморт? — спросила она, не очень надеясь на ответ.       Барти слегка замедлил шаг и бросил на неё недовольный взгляд — словно она только что совершила серьёзную оплошность в этикете.       — Возможно, я отвечу на этот вопрос, — протянул он с нарочитой медлительностью, — если ты сумеешь правильно назвать того, о ком спрашиваешь.       — Мог бы сразу сказать, что отвечать не собираешься, — фыркнула Грейс.       Барти лишь покачал головой и толкнул дверь кухни. Та встретила их привычной пустотой. Грейс знала здесь уже каждый шкафчик, каждую полку и каждый уголок — за время поисков еды она методично перерыла всё до последней банки с потерявшими запах специями. Мягкий свет из окна падал на тёмную деревянную столешницу, отполированную до глянцевого блеска.       Барти опустил на неё сумку и не спеша расстегнул застёжки. Как только ткань раскрылась, по кухне разлился аромат мяса, от которого в животе мгновенно заурчало. Грейс почувствовала, как рот наполняется слюной, и с трудом сглотнула. Барти заметил её реакцию и усмехнулся — он явно наслаждался моментом и не спешил доставать содержимое.       — Удивительно, что ты здесь так свободно гуляешь, — произнёс он задумчиво, — а не прикована цепями где-нибудь в подвале.       — Тебе лишь бы меня к чему-нибудь приковать, — огрызнулась Грейс.       И тут же в голове невольно всплыла картина: она сама, прижатая к холодному камню надгробия, а Барти склоняется над ней с кляпом в руках. Его глаза тогда горели каким-то безумным предвкушением, а пальцы дрожали от возбуждения. Сейчас же он выглядел на удивление адекватным. Может, принимает успокоительные зелья?       Но все мысли улетучились, когда Барти наконец протянул контейнер с едой. Грейс торопливо раскрыла крышку — внутри обнаружилось рагу, щедро приправленное травами. Запах был потрясающим, а соус имел тот глубокий, насыщенный цвет, который получается только после долгого томления.       Грейс рывком выдвинула ящик, выхватила столовые приборы и плюхнулась на стул, не церемонясь с манерами.       — Тогда, на кладбище, я старался исключительно для милорда, — сказал Барти, наблюдая, как она накладывает себе щедрую порцию. — Мне самому тебя куда-то привязывать особого интереса нет. Но милорду, похоже, понравилось, — он окинул взглядом её фигуру, — а сейчас может понравиться ещё больше.       Грейс едва не подавилась куском мяса от его прозрачного намёка, молча подняла руку и показала средний палец. Барти нахмурился, ухмылка мгновенно пропала с его лица.       — Я, вообще-то, в курсе, что означает этот маггловский жест, — холодно произнёс он.       — На это и был расчёт, — ответила Грейс с набитым ртом, подражая Рону.       Барти презрительно цыкнул и принялся раскладывать остальные продукты в высокий шкаф, который играл роль магического холодильника. Грейс же продолжала методично уничтожать рагу, украдкой наблюдая за ним. Барти работал быстро, словно хотел поскорее закончить с неприятной обязанностью и убраться восвояси.       Грейс поймала себя на том, что уже не была уверена — хочет ли она, чтобы он ушёл. Это мысль казалась абсурдной. Барти Крауч-младший был её врагом. Он воскресил Волдеморта. Он участвовал в убийстве Седрика. Она мысленно желала ему всех мук ада только за то, что он существовал на этом свете. И всё же…       На четвёртом курсе, как ни странно, именно он из всех взрослых был единственным, кто по-настоящему интересовался её делами. Да, понятно, что весь этот интерес являлся частью маскировки ради дела. Но зачем он настолько тщательно вжился в роль профессора Грюма? Зачем так внимательно относился к ней на уроках ЗОТИ? Зачем объяснял сложные моменты с терпением, которым не обладали даже её любимые преподаватели? К нему Грейс могла подойти с любыми вопросами — он много чего знал. Пусть и делился этими знаниями, приправляя их язвительностью не хуже Снейпа.       «Замечательно, Поттер! — мысленно выругалась она. — Ты что, скучаешь по урокам с сумасшедшим Пожирателем Смерти? Совсем крыша поехала?»       Но факт оставался фактом — даже в образе Грюма Барти был лучшим преподавателем ЗОТИ за всю её учёбу. Да простит её Римус Люпин.       Закончив раскладывать продукты, Барти обернулся к столу и окинул взглядом её почти опустевшую тарелку.       — Не возражаешь, если составлю компанию? — спросил он с преувеличенной вежливостью, уже доставая себе посуду.       Грейс пожала плечами, продолжая есть. Что она могла возразить?       Барти сел напротив, и она невольно наблюдала за его движениями. Он накладывал рагу медленно, следя за тем, чтобы соус не капнул на стол. Развернул салфетку, положил её на колени и аккуратно взял ложку — не так, как большинство студентов Хогвартса, хватающих столовые приборы словно дубинки.       Грейс едва не фыркнула от контраста. Обычно Барти олицетворял хаос и сумасшествие, а теперь сидел напротив неё с манерами, которым позавидовал бы сам Люциус Малфой. Хотя, если подумать, Крауч-старший всегда был известен своей приверженностью к протоколу и этикету. Видимо, годы его строгого воспитания оставили отпечаток на Барти глубже, чем казалось на первый взгляд.       — Хочешь что-то спросить? — поинтересовался он, промокнув губы салфеткой.       Грейс покачала головой, но взгляд не опустила. В сознании крутился вопрос, который она не решалась задать. С одной стороны, ответ мог оказаться болезненным. С другой — неизвестность была ещё хуже.       — Все в курсе о моём исчезновении? — выдавила она наконец.       Барти хмыкнул и убрал ложку на край тарелки, затем достал волшебную палочку — длинную, тёмную, с замысловатой резьбой на рукояти. Грейс почувствовала неприятный укол в груди. Собственная палочка была неизвестно где, а возможность вернуть её зависела от «очень хорошего поведения», как выразился Волдеморт. Интересно, что он вкладывал в это понятие?       Барти сделал небрежный взмах, и из сумки показалась газета — та послушно подлетела к Грейс и мягко опустилась перед ней.       — Презент от милорда, — хмыкнул он, возвращаясь к еде.       Грейс уставилась на заголовок крупными чёрными буквами: «ГРЕЙС ПОТТЕР ПРОПАЛА БЕССЛЕДНО». Дальше размещалась её колдография, сделанная после сдачи СОВ. На ней она выглядела моложе, без той усталости, что теперь видела в зеркале каждое утро. Текст статьи отталкивал взгляд — интуиция подсказывала: ничего хорошего там не будет. Но любопытство оказалось сильнее страха. Сделав глубокий вдох, Грейс заставила себя читать дальше.       Вчера вечером Министерство магии подтвердило исчезновение Грейс Поттер из стен Хогвартса. Поиски ведутся силами авроров по всей Великобритании. Но неясно, почему мисс Поттер осталась в школе на летние каникулы, вместо того чтобы отправиться домой. Вполне вероятно, это часть плана по обеспечению её безопасности. В таком случае произошедшее ставит под вопрос репутацию Хогвартса как самого защищённого места для обучающихся. Директор Альбус Дамблдор отказался давать комментарии.       Грейс скривилась. Конечно, Скитер не упустила возможности подколоть и Дамблдора, и безопасность Хогвартса. Типичный почерк этой стервы — всегда найти, к чему придраться, даже в трагической ситуации.       «Мы предполагаем причастность Пожирателей Смерти к исчезновению мисс Поттер», — заявил министр магии Руфус Скримджер.       Однако источники, близкие к расследованию, выражают сомнения в версии о похищении. Возможно ли, что мисс Поттер сама решила покинуть школу? Никаких следов проникновения на территорию Хогвартса обнаружено не было, что заставляет экспертов пересмотреть изначальные предположения.       Эту теорию поддерживают свидетельства тех, кто наблюдал за мисс Поттер во время её обучения. «В последние месяцы Грейс вела себя очень странно, — сообщает один из её однокурсников, пожелавший остаться инкогнито. — Могла вспылить из-за любой мелочи, стала замкнутой, почти ни с кем не общалась. Мы все это заметили».       — Где они этих однокурсников постоянно берут?! — взорвалась Грейс, с силой хлопнув ладонью по столу.       Послышался тихий смешок Барти, но она не обратила на него внимания, продолжая читать с растущим возмущением.       «Мы должны рассматривать все возможные варианты развития событий, — заявляет глава Аврората Гавэйн Робардс. — Включая тот, что мисс Поттер могла добровольно примкнуть к рядам Пожирателей Смерти. Как бы болезненно это ни звучало для всего волшебного сообщества».       На данный момент никаких следов мисс Поттер обнаружено не было. Поиски продолжаются, но вопрос остаётся открытым: кого мы ищем — жертву похищения или новую союзницу Того-Кого-Нельзя-Называть?       Грейс отшвырнула газету, словно та обжигала пальцы. Взгляд невольно переместился к окну, где за стеклом мелькала белая тень — Букля описывала круги над садом, явно пытаясь найти способ преодолеть невидимый барьер. Свобода в заточении.       «Отличная метафора для моей жизни», — с горькой иронией подумала Грейс.       Раздражение поднималось из глубины груди, горячей волной подкатывало к горлу — туда, где уже вертелись на языке нецензурные слова. Министерство решило: она может быть союзницей Волдеморта. Союзницей. Что она ещё должна сделать, чтобы ей перестали приписывать такой статус? Демонстративно, у всех на глазах, умереть, сражаясь со злом?       Грейс прищурилась, снова разглядывая заголовок статьи. Может, это было выгодно самому Министерству — показать, что они не потеряли своего «героя», а он сам примкнул к тьме. Удобно. Чистенько. Никто не виноват, кроме самой Грейс Поттер.       А может…       — Это Волдеморт всё устроил? — внезапно спросила она, резко повернувшись к Барти.       Тот рассмеялся — не злобно, а с искренним весельем, будто она только что выдала особенно удачную шутку.       — Ой, Грейс, — протянул он и прикоснулся указательным пальцем к уголку глаз, якобы смахивая выступившую слезу. — Милорд, конечно, гений интриг, но Министерство прекрасно справляется само. Как и пару лет назад.       Грейс поняла, о чём он говорит. Пятый курс. Те самые статьи, где её выставляли лгуньей и психически неуравновешенной. Тогда тоже никого подкупать не пришлось — Фадж сам с радостью топил её репутацию, лишь бы не признавать возвращение Волдеморта.       Барти неожиданно встал, отодвинув стул с тихим скрипом. В его взгляде появилось предвкушение, словно он уловил её сомнения и жаждал их усилить.       — А какая, собственно, разница, даже если и так? — спросил он, обходя стол. — Ты заметила, что в этой статье тебя не очерняют напрямую? Скитер оставляет читателям выбор: союзник ты или враг. Дилемма. — Он склонил голову набок, изучая её лицо. — Как думаешь, какой выбор сделает большинство?       Грейс молчала, нервно комкая край газеты пальцами. Хотелось верить, что люди воспримут эту статью как очередной бред жёлтой прессы. Что поймут: она жертва, а не предательница. Но…       — Тут нет честного выбора, — уверенно произнесла она. — Все слова, все аргументы склоняют к тому, что я последовательница. Это же очевидно.       Барти остановился позади неё и опёрся руками о спинку стула, отчего тот тихо скрипнул. Грейс хотелось встать, отодвинуться, но она не шевельнулась.       — Если они поверят в это, — медленно произнёс Барти, — значит, они стадо баранов. Что, собственно, так и есть. — В его голосе слышалось презрение. — Вопрос только в том, Грейс: ты хочешь быть одной из них или предпочтёшь встать рядом с пастухом?       Слова повисли в воздухе — тяжёлые, неудобные. Грейс не знала, как на них отреагировать. Она не хотела быть с Волдемортом, разделять его идеалы, но и воевать за интересы общества смысла не видела. Зачем защищать тех, кто так охотно в неё плевал при первой же возможности? Кто готов отвернуться от неё ради собственного спокойствия?       Зато у неё была цель — месть. И только она сейчас имела значение.       Барти отстранился, и Грейс почувствовала облегчение.       — Подумай над этим, — тихо произнёс он и вышел из кухни.       Когда звук его шагов затих в коридоре, Грейс схватила газету и рывком поднялась на ноги. Ей нестерпимо хотелось швырнуть эту мерзость в огонь — смотреть, как тот пожирает каждое лживое слово. Она ворвалась в гостиную, и пустой камин показался ей издевательством — дрова ждали лишь искры, но без волшебной палочки были бесполезны.       Грейс лихорадочно осмотрела полку, заглянула в стоящую рядом корзину. Ничего. Ни спичек, ни кремня, ни малейшего способа разжечь огонь.       — Чёрт! — выдохнула она, опускаясь на колени перед камином.       Магия внутри неё клокотала, требуя выхода. Злость, фрустрация, отчаяние — всё смешалось в едином порыве. Грейс резко взмахнула рукой в сторону поленьев, словно могла силой воли заставить их загореться.       И тут с кончиков её пальцев сорвалась яркая искра. Дрова мгновенно вспыхнули, языки пламени жадно потянулись вверх, наполняя мрачную из-за закрытых штор гостиную тёплым светом. Грейс застыла, ошеломлённо глядя на свою руку. Невербальная магия.       — Так много эмоций… — с дивана донеслось недовольное шипение. — Неужели ты не можешь утихомириться хотя бы на мгновение?       Грейс бросила взгляд на змею, но не смогла придумать колкий ответ. Резкий выброс магии словно выкачал из неё все силы, оставив лишь холодный шок. Она всё ещё не могла поверить в произошедшее.       — Это всё из-за бумажки в твоих руках? — Нагайна лениво переползла ближе к краю дивана, её красные глаза сверкали в свете огня. — Что такого важного написали жалкие двуногие?       Грейс сжала газету ещё крепче и отвернулась от Нагайны. Говорить с ней она точно не собиралась. Тем более использовать как личного психолога, чтобы делиться своими переживаниями. Она швырнула газету в пламя — бумага мгновенно вспыхнула, превращаясь в пепел.       — Когда же ты наконец поймёшь, — в голосе Нагайны звучало терпеливое снисхождение, будто она разговаривала с глупым ребёнком, — что все эти существа не имеют значения? Их мнения, их слова — пустой звук. Есть только мы — я, ты и наш хозяин. Больше никто не важен.       Грейс не ответила, ибо прекрасно понимала: змея права. Министерство, общественное мнение, Орден — всё это теперь казалось далёким и незначительным. Ей нужно было избавиться от крестражей, уничтожить Волдеморта. Остальное действительно не имело значения.