Глава 17. Пленница. Незваные гости

      Грейс устроилась в кресле у потухшего камина с книгой в руках. «Приключения Шерлока Холмса» — потёртый томик, который она случайно обнаружила на одной из полок в гостиной. Видимо, кто-то из прежних обитателей дома Реддлов увлекался детективами. Страницы пожелтели от времени, кое-где корешок потрескался, но читать было можно. Она не особо вникала в хитросплетения дел великого сыщика — скорее пыталась отвлечься от навязчивых мыслей о собственной ситуации.       Букля после ночной охоты спала в саду на толстой ветви старого дуба. Нагайна тоже куда-то исчезла — вероятно, грелась на заднем дворе или охотилась на грызунов в подвале. В доме царила непривычная тишина.       Резкий хлопок трансгрессии снаружи пронзил воздух, словно выстрел. Грейс подскочила, роняя книгу на пол. Кто это мог быть — снова Барти с очередными новостями? Или же сам Волдеморт наконец вернулся?       Прошло почти двое суток с момента их последнего разговора. Без Волдеморта было спокойнее, но он единственный связывал её с внешним миром — даже газету Барти принёс лишь по его приказу. И Грейс не знала, чего хочет больше: встречи с ним или продолжения этой тишины.       Она направилась к окну проверить источник звука, но тут камин вспыхнул ярко-зелёным пламенем. Волдеморт вышел из огня, заставив её замереть. Тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, помятая мантия — весь облик говорил, что последние дни были непростыми. Его взгляд скользнул по Грейс с ног до головы, словно он проверял, всё ли в порядке.       — Там… — начала она, указывая рукой в сторону улицы.       — Знаю-знаю, — перебил Волдеморт с той улыбкой, которая обычно не предвещала ничего хорошего, и сделал пару неспешных шагов в её сторону. — У нас гости.       Грейс инстинктивно попятилась, однако он оказался быстрее. Длинные бледные пальцы сомкнулись вокруг запястья. Волдеморт потянул Грейс обратно к креслу, опустился в него и усадил её между расставленных ног, спиной к себе.       Первое мгновение она была слишком ошеломлена внезапной близостью, чтобы сопротивляться. В груди разлилось болезненное тепло — будто встретила родного человека после долгой разлуки. Опомнившись, Грейс оттолкнула это чувство, прекрасно зная его природу.       — Ты что творишь? — она дёрнулась, пытаясь вырваться из его объятий, но руки Волдеморта легко удерживали её на месте. — Отпусти меня немедленно!       Остриё палочки у горла окончательно усмирило её.       — Тише, Грейс, — прошептал Волдеморт ей на ухо. — Помнишь, что я обещал тебе за хорошее поведение?       По телу пробежала предательская дрожь — виной тому был либо его голос, либо кончик палочки, медленно скользящий по обнажённой шее. Грейс молила про себя, чтобы он не заметил её реакции.       — Считаешь, я поверю, что ты вернёшь мне палочку? — фыркнула она, стараясь скрыть волнение.       Обе его руки опустились ей на талию, прижимая ближе к себе. Грейс почувствовала, как его грудь поднимается и опускается за её спиной в размеренном ритме.       — Я ведь уже говорил, что никогда тебе не лгу, — произнёс он тихо, почти ласково. — Будешь послушной девочкой — получишь свою палочку обратно.       Грейс хотела ответить, что понятие «хорошее поведение» весьма растяжимо, и неизвестно, как долго ей придётся исполнять все его прихоти, чтобы заслужить этот приз. Но слова застыли на губах — входная дверь дома отворилась с негромким скрипом.       В коридоре послышались шаги — кто-то двигался осторожно, стараясь не производить лишнего шума. Следом же раздались характерные звуки: шаг, пауза, глухой стук протеза по половицам. В гостиную вошёл Аластор Грюм. Его магический глаз вращался, словно сканер, подмечая каждую деталь обстановки. Вот только на том месте, где они сидели, даже не задерживался — артефакт такой силы оказался бессилен против заклинания Фиделиус.       За ним показался Люпин, и Грейс почувствовала острую боль в груди. Знакомые добрые глаза, немного поседевшие на висках волосы, всё та же привычная сдержанность в движениях.       — Римус, — инстинктивно она дёрнулась вперёд, потянулась к единственному человеку, который был близок, который мог защитить. Но Волдеморт крепко сжал её талию, лишая возможности подняться. Она почувствовала, как его пальцы впились в кожу через ткань футболки — предупреждение.       Никто из прибывших не отреагировал на её выкрик — значит, заклинание Фиделиус надёжно скрывало не только присутствие, но и голос.       Неожиданно взгляд Римуса задержался на кресле, где она сидела. Грейс затаила дыхание — неужели чувствует её? Но затем он поморщился — точно так же, как она сама до посвящения в тайну. Тогда мебель выглядела отвратительно.       Последним появился Кингсли Бруствер. Высокий, широкоплечий, он остановился в дверном проёме и принялся изучать коридор. Внимательно рассматривал стены, словно пытался найти скрытые проходы.       Грюм сплюнул в сторону, его магический глаз перестал вращаться и уставился прямо перед собой.       — На черта мы припёрлись в эту дыру? — проворчал он, тяжело опираясь на посох. — Этот ублюдок не настолько глуп, чтобы прятать девчонку в родовом гнезде.       Грейс сжала зубы от бессилия. Люди, готовые рискнуть жизнью ради неё, стояли в нескольких шагах. А позади сидела главная угроза — не только для неё лично, но и для всей Великобритании. И она ничего не могла сделать.       — Он тебя явно недооценивает, — произнесла Грейс, пытаясь найти утешение в привычной язвительности.       — Я бы не стал слушать рассуждения о глупости от человека, которого заперли в его же собственном сундуке, — презрительным тоном отозвался Волдеморт.       Он определённо ненавидел Грюма. Неудивительно — тот за долгие годы службы отправил в Азкабан немало его приспешников.       — Займись делом, Аластор, — бросил Кингсли несколько командным тоном. — Мы должны проверить все версии. Дамблдор считает, что у этого, как ты выразился, ублюдка, есть склонность к символическим местам.       — Каким изысканным словом они заменяют твоё имя, — не удержалась от комментария Грейс.       Волдеморт поднял руку — ту, что без палочки — и обхватил её шею. Грубо потянул на себя, заставив запрокинуть голову. Его дыхание опалило ухо:       — На твоём месте я бы придержал язык, дорогая. Рано или поздно гости уйдут, а я останусь.       Грейс приподняла руки в знак капитуляции, и он чуть ослабил хватку. В голове эхом отдавалось его «дорогая» — слово, произнесённое с такой интонацией, которая заставляла мурашки бежать по коже.       — А ещё у него есть склонность убивать, — резко произнёс Грюм, вырывая её из момента странной интимности. — Не удивлюсь, если мы тратим время впустую, пытаясь найти труп.       Грейс задумалась: а вдруг все действительно поверят, что она мертва? Рано или поздно они перестанут её искать. Особенно учитывая, что Волдеморт продолжает действовать — его усталость после двухдневного отсутствия явно говорила о серьёзных событиях.       Он будто считал её сомнения и проникновенно произнёс:       — Один тебя уже похоронил. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем остальные устанут горевать? Как быстро ты из незаменимой героини станешь просто досадной потерей, Грейс?       Эти слова отчего-то больно резанули. Она ведь действительно хотела перестать быть Избранной, освободиться от чужих ожиданий. Но не таким способом — не став мёртвой для всех, кто её знал.       Римус поморщился и бросил укоризненный взгляд на Грюма, но не стал начинать конфликт.       — Я проверю второй этаж, — сухо сказал он и двинулся к выходу, вынуждая Кингсли отступить в сторону.       — Хотя… может, стоит быть милосерднее к твоим близким? — продолжил рассуждать Волдеморт. Кончики его пальцев медленно скользили по коже её шеи — едва ощутимые прикосновения, которые заставляли нервы гудеть от напряжения. — Зачем им мучиться, оплакивая потерю? Лучше дадим им возможность испытать ненависть. Представим тебя всем именно такой, какой большинство жаждет видеть — предательницей. Моей союзницей.       Грейс попыталась отключиться от ощущений, сосредоточиться на чём угодно, кроме этих проклятых поглаживаний. Части его души внутри неё откликались на близость, создавая болезненно-сладкое чувство единения, которое она отчаянно пыталась подавить.       — Я никого не предавала! — резко бросила Грейс, но невольно представила Гермиону и Рона. Как они будут читать «Пророк» с заголовками о её переходе на сторону Тёмного Лорда, как постепенно сомнения проникнут в их сердца.       Нет, этого точно не случится! Они же знают её, они друзья…       — Разве? — в голосе Волдеморта звучало притворное удивление. — Ты же буквально сама пришла ко мне. И сейчас сидишь смирно в моих руках, даже не пытаясь выдать наше присутствие. Тебе ведь достаточно лишь прикоснуться к одному из твоих спасителей, и тайне конец.       Грейс почувствовала, как рука на её талии ослабила давление. Едва заметное изменение, но достаточное, чтобы она поняла: физически ничто не мешает ей встать прямо сейчас. Эта откровенная провокация задела её сильнее любых слов. Волдеморт будто демонстрировал, что она остаётся здесь по собственной воле, что её бездействие — это выбор, а не принуждение.       Ярость вспыхнула в груди жарким огнём. Грейс резко обернулась и впилась взглядом в красные глаза. Пальцы сжали его ладонь на шее — ей нужно было разорвать этот унизительный контакт. К её удивлению, Волдеморт позволил это сделать, даже не сопротивляясь.       — Издеваешься? — прошипела она. — Ты силой притащил меня сюда, управляя моим телом! Любая попытка вырваться — и ты меня вырубишь. А если они нас обнаружат — убьёшь их всех.       Волдеморт немного отстранился от неё, откинув голову на спинку кресла.       — Как трогательно, что ты так высоко ценишь мои способности, — произнёс он с лёгкой издёвкой. — Но сражаться против троих одновременно не входит в мои планы на сегодня. Гораздо разумнее подождать, пока они разделятся. Твой оборотень уже поднялся наверх. Не удивлюсь, если этот одноглазый параноик отправит Бруствера куда-нибудь, чтобы не мешался под ногами.       И будто услышав его слова, Грюм раздражённо пробормотал:       — Бруствер, хватит тут стоять. Прочеши двор, пока я осмотрю первый этаж. Чем быстрее покончим с этой глупостью, тем скорее займёмся настоящими следами.       Кингсли недовольно качнул головой, но всё же направился к выходу. Его шаги затихли в коридоре, а затем хлопнула входная дверь. Грюм остался один в гостиной, поднял свой посох и принялся создавать диагностические чары. Грейс ощущала, как по воздуху прокатываются волны магии.       Волдеморт сидел в той же расслабленной позе, наблюдая за действиями аврора с выражением лёгкого любопытства. Всё шло чётко по его плану — члены Ордена разошлись, будто следовали правилам типичного фильма ужасов. Грейс невольно коснулась его руки с волшебной палочкой, которая всё ещё лежала у неё на талии.       — Ты же не серьёзно? — обеспокоенно спросила она. — Ты не станешь убивать их.       Он усмехнулся — звук получился низким и до жути довольным, — затем посмотрел на неё из-под полуопущенных ресниц.       — А с чего бы мне этого не делать? Они испортили немало моих планов и вполне заслужили смерть.       Грейс нахмурилась, её взгляд метался между Волдемортом и Грюмом, который продолжал свои поиски. Она не собиралась умолять — это было бы унизительно и бесполезно. Вместо этого решила попытаться достучаться до его рассудка:       — Действительно. Давай, убей их всех! И тогда тебе придётся срочно менять убежище. А в суматохе боя я запросто могу получить шальное заклинание. Но тебе же всё равно, что станет с твоими драгоценными крестражами, верно?       Волдеморт лишь закатил глаза на эту тираду. Он выглядел скорее раздражённым, словно выслушивал капризы непослушного ребёнка, чем впечатлённым её логикой.       — Неубедительно, Грейс, — сухо отозвался он и попытался сдвинуть её с себя, чтобы подняться.       До этого момента Грейс надеялась: он просто играет, хочет её напугать. Вот только в его голосе не было ни капли притворства — Волдеморт действительно собирался их убить. Римус где-то наверху, Кингсли во дворе, а Грюм всё ещё бродит по гостиной в нескольких шагах от них — все они были в ловушке. И она не могла вынести мысли о том, что снова будет нести ответственность за чужие смерти, переживать это чувство потери, когда знаешь: всё по твоей вине.       — Нет, пожалуйста, — прошептала она, прижимаясь к Волдеморту ближе и крепче обхватывая его кисть обеими руками. — Не надо.       Улыбка на его лице стала шире, и он поддался её давлению, откинувшись обратно в кресло.       — Раз ты так просишь, — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Я могу отказаться от столь кровавых планов, если ты найдёшь способ меня отвлечь.       Грейс аккуратно отстранилась от него, пытаясь сохранить хотя бы видимость достоинства. Теперь она сидела боком на его бедре — положение определённо унизительное, но усугублять ситуацию не хотелось. Отпустив его руку, она вцепилась в ткань собственной футболки, скомкав материал в кулаках.       Как Волдеморт хотел отвлечься? Фантазия услужливо подбрасывала варианты — каждый хуже предыдущего. Нет, определённо он никогда не потребовал бы от неё ничего подобного. Если только не ради того, чтобы поиздеваться, конечно. Или… нет, лучше вообще не думать об этом. Пока омерзительные образы окончательно не заполонили разум, Грейс спросила:       — Что ты хочешь?       Волдеморт окинул взглядом её фигуру — медленно, оценивающе, задерживаясь на каждом изгибе. Явно нарочно, просто чтобы заставить её напрячься. Затем он убрал руки на подлокотники кресла, и Грейс поняла: сейчас будет ещё одна игра, где следующий шаг должен исходить от неё. Снова эта свобода действий, которая существовала только для демонстрации.       — Перестань сопротивляться тому, что чувствуешь, Грейс, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. Кончик языка медленно скользнул по его губам — движение настолько откровенно провокационное, что желание ударить Волдеморта усилилось в разы. — Рядом со мной.       Грейс тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Позади них Грюм нецензурно выругался — видимо, очередные поиски не принесли результата. К нему и остальным у Грейс внезапно вспыхнули отнюдь не добрые чувства. И зачем они вообще пришли сюда? Чтобы она отдувалась за их безопасность?       — Как? — коротко спросила она, потому что сама абсолютно не понимала, как вообще можно перестать сопротивляться и расслабиться в компании Тёмного Лорда. Даже если части его души требовали близости, даже если его прикосновения порой вызывали странные реакции тела.       Он приглашающе хлопнул ладонью по своему бедру и сказал:       — Для начала — на колени. Лицом ко мне.       Грейс даже подскочила на ноги от такого приказа. Она и так уже сидела впритык к нему. Зачем усиливать эту близость? Но едва она попыталась отступить, крепкие пальцы сомкнулись вокруг её запястья.       — Слушай, может, как-то по-другому договоримся? — в её голосе прозвучали умоляющие нотки, которые она даже не пыталась скрыть. — Есть же другие способы тебя отвлечь?       Волдеморт покачал головой с выражением притворного сожаления.       — Альтернативный вариант тебе уже известен, — произнёс он, демонстративно покрутив волшебную палочку между пальцами. Белое древко поблёскивало в неярком свете гостиной, напоминая о том, что может произойти в любой момент.       Грейс обернулась к Грюму, который продолжал методично обследовать дальний угол комнаты. Разум буквально разрывало от абсурдности ситуации. Члены Ордена считают её мёртвой или в лучшем случае подвергающейся чудовищным пыткам. Дамблдор, наверное, винит себя за то, что не смог её защитить. Рон и Гермиона, возможно, не спят ночами, представляя её страдания.       А она в это время должна покорно устроиться на коленях Волдеморта и исследовать, до каких пределов может дойти влияние проклятых крестражей. Но альтернатива была ещё хуже — оказаться на похоронах Римуса, Грюма и Кингсли с фразой: «Простите, что предпочла гордость вашим жизням».       Грейс посмотрела на Волдеморта и решилась на последний отчаянный манёвр:       — Так Грюм же всё ещё здесь. Я не могу при нём…       — В этом-то вся прелесть, — усмехнулся он, не дав ей закончить фразу.       Грейс мысленно застонала. Чего она вообще от него ожидала?       Волдеморт большим пальцем принялся поглаживать её запястье — движения казались нежными, но от этого становилось лишь хуже.       — Грейс, он тебя не видит. Я же обещаю: это будет только нашей маленькой тайной. Но если его присутствие тебя так сильно смущает… — он выдержал многозначительную паузу, — я решу эту проблему навсегда. Одно движение палочки — и больше никакого дискомфорта.       Нет. Она не могла этого допустить. Не могла стать причиной чьей-то смерти только из-за собственной неспособности переступить через гордость.       Грейс прикрыла глаза, не в состоянии выдержать его взгляд. Алый взгляд, в котором читалась полная уверенность в её капитуляции. Волдеморт знал, что она сделает. Знал ещё до того, как поставил ультиматум.