Глава 19. Союзница. Сделка

      Грейс открыла глаза с первыми лучами рассвета. Назвать это пробуждением было бы преувеличением — она так и пролежала всю ночь без сна. Стоило лишь сомкнуть веки, как тело само воспроизводило недавние ощущения. Прикосновение его рук к коже, дыхание у уха, губы на изгибе шеи… Каждая деталь врезалась в память с пугающей отчётливостью, словно кожа сохранила отпечаток его близости.       Грейс невольно поёжилась, натягивая плед выше. Хотелось снова встать под горячие струи душа, смыть с себя все воспоминания, хотя накануне она и так простояла там почти час. Когда всё же удавалось избавиться от этих образов, на их место тут же вползали куда более мрачные мысли.       Что делать дальше? Как выбраться из ловушки? Реальность была беспощадна: её положение казалось безвыходным. Оставалось только ждать. Рано или поздно Волдеморт попытается извлечь крестражи — и тогда, возможно, представится шанс уничтожить их вместе с ним.       Грейс осторожно поднялась с кровати, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Накануне она слышала, как Волдеморт поздно зашёл в соседнюю спальню — возможно, ещё спит? В желудке противно ныло от голода: вчерашний ужин она пропустила, не желая встречаться с ним после… всего произошедшего.       Тихо выйдя в коридор и спустившись по лестнице, она приблизилась к гостиной. Дверь была приоткрыта, и на диване, как обычно, лежала Нагайна — из-за её массивных колец она напоминала огромную чешуйчатую подушку.       «Удивительно, что он не спит с этой тварью в обнимку, — ядовито подумала Грейс. — Чем ему не единение душ? Может и в шею её целовать, раз уж так любит».       Ладонь невольно накрыла то место, где вчера ощущались его губы. Грейс поморщилась и заставила себя отдёрнуть руку. Запах свежесваренного кофе из кухни прервал её мрачные размышления, и она замерла, прислушиваясь. Ни звука. Возможно, Волдеморт уже ушёл по своим тёмным делам?       Но как только Грейс заглянула на кухню, надежды рухнули. Он сидел за столом, лениво постукивая длинными пальцами по краю чашки, и смотрел прямо на неё. На нём были чёрные штаны и футболка — домашний вид контрастировал с привычной властностью в позе.       Глядя на его свежую одежду, Грейс с раздражением подумала о собственном гардеробе. Ей ужасно надоело носить одно и то же — и ночью, и днём. Без волшебной палочки даже простые чистящие чары были недоступны. Единственное, что удавалось — стирать бельё руками, благо оно высыхало за ночь.       — Слушай, — резко бросила она, оперевшись плечом о дверной косяк, — а сменная одежда у меня когда-нибудь появится? Или ты рассчитываешь, что я буду ходить в этом до конца жизни?       — Ты так рано встала ради этого вопроса? Неужели мысли о грязной одежде не давали тебе спать? — протянул Волдеморт с лёгкой издёвкой. — Я думал, причина бессонницы совсем в другом.       Грейс почувствовала, как щёки предательски вспыхнули. Конечно же, он не мог не упомянуть вчерашнее. Поджав губы, она подошла ближе и остановилась напротив него так, чтобы их разделял стол.       — Можешь просто ответить на мой вопрос? — процедила она сквозь зубы, скрестив руки на груди.       — У меня есть дела значительно важнее твоего гардероба, — сухо бросил он и неспешно отпил кофе.       — Издеваешься? — вспыхнула Грейс. — Мне даже спать не в чём! Я не могу постирать эти вещи, — она подцепила край футболки кончиками пальцев, — потому что больше нечего надеть.       Волдеморт тяжело вздохнул, словно она докучала ему мелочными жалобами, отвлекая от судьбоносных планов.       — Но если у великого и ужасного Тёмного Лорда, — продолжила Грейс с сарказмом, — нет времени решить такую ничтожную проблему, может быть, он соизволит вернуть мне палочку? Тогда я хотя бы смогу сама…       — Достаточно, — резко оборвал он, поднимая ладонь. — Этот вопрос я решу позже. Пока что можешь взять мою рубашку из шкафа в спальне и спать в ней. Только прекрати отравлять мне утро своими бытовыми драмами.       Грейс хотела возмутиться — одна мысль о том, чтобы носить его вещи, вызывала брезгливость, — но прикусила язык. Неизвестно, когда он соизволит принести что-то ей на смену, а рубашка, пусть и с барского плеча, всё же лучше, чем ничего. Благодарить его за такую «щедрость» она, разумеется, не собиралась — молча развернулась и направилась к шкафу-холодильнику. Внутри обнаружились яйца и упаковка бекона — вполне сносный набор для завтрака.       Когда Грейс приблизилась к плите, Волдеморт поинтересовался с насмешливыми нотками в голосе:       — А мне завтрак приготовишь?       От мысли о том, что она будет мирно жарить яичницу для него, словно заботливая жена, у Грейс едва не пропал аппетит. Она с нарочитым спокойствием положила продукты на столешницу и демонстративно открыла верхний ящик, где стояли специи.       — Я бы с превеликим удовольствием, — протянула Грейс, поворачиваясь к Волдеморту, — но, к сожалению, здесь нет главного ингредиента для твоего блюда. — Она указала на банки с солью и перцем. — Ни грамма яда, как видишь.       Уголки его губ приподнялись в усмешке.       — Полагаю, у меня и без этого есть все шансы отравиться твоей стряпнёй.       Грейс лишь закатила глаза — его мнение о её кулинарных способностях волновало меньше всего. Развернувшись к плите, она принялась за готовку, старательно игнорируя его присутствие. К счастью, процесс проходил в тишине. Но она чувствовала его взгляд, буравящий спину, и это ужасно напрягало.       Что у него, бездонная чашка кофе? Или ему действительно нечем заняться, кроме как пялиться на неё?       Когда яичница была готова, Грейс волей-неволей пришлось сесть за один стол с Волдемортом. Она сомневалась, что в такой компании кусок пролезет в горло, но организм настойчиво требовал еды. Стоило ей взяться за вилку, как Волдеморт отставил пустую чашку и произнёс:       — Грейс, я хочу предложить тебе сделку.       Раздражение вспыхнуло мгновенно. Неужели он не может дать ей спокойно поесть, прежде чем затевать свои игры? С другой стороны, она помнила о необходимости использовать любую возможность действовать. Даже если инициатива исходила от него самого.       Грейс медленно отложила вилку на тарелку, не сводя с него настороженного взгляда.       — Какую именно?       Волдеморт улыбнулся — не той холодной усмешкой, которую она привыкла видеть, а как-то по-деловому. Подавшись немного вперёд, он отодвинул чашку в сторону, словно освобождая пространство между ними.       — Сегодня у меня встреча с моими… дорогими друзьями, — начал он, смакуя каждое слово. — И я бы хотел, чтобы ты там присутствовала.       Грейс сразу поняла, о чём речь. Подобные сборища она уже наблюдала через видения — круг Пожирателей Смерти, склонившихся перед своим господином. Но на всякий случай уточнила:       — С Пожирателями?       Он лишь кивнул, продолжая изучать её лицо.       — И зачем тебе сделка? — Грейс нахмурилась, не понимая подвоха. — Почему бы просто не притащить меня туда силой?       — В этом-то и суть, дорогая, — Волдеморт откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь её замешательством. — Ты придёшь туда добровольно. Сама. Камин в гостиной загорится зелёным пламенем ровно в полдень, и ты войдёшь в него без принуждения. — Он сделал паузу, давая возможность осмыслить услышанное. — Там тебя встретят мои люди и проводят ко мне. Ты будешь разговаривать только со мной и послушно соглашаться со всем, что я скажу.       Если бы Грейс сейчас ела, то наверняка подавилась бы от такой наглости.       — Ещё можно рассмотреть вариант, что я пойду туда как пленница, — холодно отрезала она. — Но соглашаться с каждым твоим словом? Ты же можешь сказать что угодно. Например: «Грейс Поттер прямо сейчас примет Тёмную Метку. Ты ведь этого хочешь, Грейс?» — она передразнила его интонацию с ядовитой точностью.       Волдеморт рассмеялся — низко и неожиданно искренне.       — Метку принимают лишь достойные, — отозвался он с улыбкой. — Но суть ты уловила верно. Тебе действительно придётся показать, что ты разделяешь мои идеалы. Что ты не пленница, а моя союзница.       — А может, мне ещё и «милордом» тебя называть? — фыркнула Грейс.       — Иначе ко мне в присутствии моих последователей ты обращаться не можешь, — ответил он с полной серьёзностью.       Грейс настороженно заглянула в его пустую чашку, словно ища там объяснение.       — Ты точно кофе пил? А не что-то покрепче? — протянула она. — Иначе с чего ты вообще решил, что я на такое безумие подпишусь?       — Я же сказал — это сделка, — напомнил Волдеморт. — Взамен ты можешь попросить что-то равнозначное.       Грейс усмехнулась со злой иронией:       — Отлично! Тогда ты пойдёшь со мной к Ордену, скажешь, что разделяешь мои идеалы, и будешь называть меня «миледи». Договорились?       Волдеморт устало провёл рукой по тёмным волосам, словно размышляя: «Зачем я трачу на это время?»       — Равнозначное, дорогая, но с учётом твоего нынешнего положения, — произнёс он с подчёркнутым терпением. — А твоё положение, как ты понимаешь, всё же кардинально отличается от моего.       Грейс пыталась абстрагироваться от того, как её бесит это его постоянное «дорогая», и сосредоточиться на сути предложения. Она взяла вилку и принялась накручивать кусочек бекона, обдумывая последствия сделки.       Пожиратели Смерти наверняка разнесут слухи по всему обществу — её репутация будет окончательно погребена. Но какая разница? Она и так собиралась вести свою личную войну, в которой, вероятнее всего, погибнет. Если вдруг удастся расправиться с Волдемортом и его проклятой змеёй, придётся убить и себя — единственный способ уничтожить крестраж.       Какая-то наивная её часть ещё цеплялась за призрачную надежду на счастливое будущее. Вот только это будущее было невозможно и без всеобщего презрения. Даже если Волдеморт каким-то чудом заберёт свою душу, не убив её, спокойно жить дальше он ей точно не позволит. Да и сама она не сможет. Не пока он жив — как гласило пророчество.       Значит, необходимо воспользоваться его предложением и заодно показать готовность идти на уступки. Именно этого она и хотела добиться — продемонстрировать покорность, чтобы он расслабился и начал доверять. Но даже если согласиться, что просить взамен? Волшебную палочку он точно не вернёт. Встречу с кем-то из друзей? Возможность написать письмо? Но кому и зачем?       В памяти всплыли лица Гермионы и Рона. Казалось, будто она не видела их уже год, а не месяц с момента свадьбы Билла и Флёр. Встреча с ними или письма действительно облегчили бы душу, но что это даст в долгосрочной перспективе? На шахматной доске войны выполнение подобных личных желаний никак не сдвинет фигуры к победе.       Грейс подняла взгляд на Волдеморта. Он молча наблюдал за ней, ожидая ответа, но не торопил. Под его пристальным вниманием думать становилось сложнее.       — Собрание сегодня? — спросила она. Хотелось понять, сколько времени у неё есть на размышления.       — Да, — коротко ответил он. — И что ты хочешь взамен, я желаю услышать прямо сейчас.       Грейс заметила, как её нога нервно подрагивает под столом. Времени на обдумывание нет — нужно решать. Она посмотрела на невозмутимое лицо Волдеморта и поняла, кому стоит написать.       — Я хочу отправить письмо Дамблдору, — уверенно произнесла она. — Но так, чтобы получить от него ответ.       Волдеморт перевёл взгляд в окно и принялся постукивать пальцами по столу. Это почему-то обнадёживало: если он серьёзно обдумывает предложение, значит, возможно, действительно готов честно выполнить условие.       — И что именно ты собираешься ему написать? — поинтересовался он наконец.       Грейс прекрасно понимала, что он, так или иначе, прочитает и её письмо, и ответ Дамблдора. Никакой тайны переписки быть не могло. Поэтому она решила говорить честно:       — Попрошу его не искать меня. Не тратить на это ресурсы Ордена. Сосредоточиться на более важных вещах.       Конечно, такой обмен нельзя было назвать равноценным. Но если Орден действительно прекратит попытки её найти и сосредоточится на противостоянии с Волдемортом, это уже стоило того. Даже если позже до них дойдут слухи о том, что Грейс Поттер добровольно примкнула к Тёмному Лорду, и кто-то в это поверит — неважно. Главное, чтобы сейчас они не тратили силы впустую.       — Согласен, — сказал Волдеморт, вырывая её из размышлений. — Если сегодня ты появишься на собрании и сыграешь свою роль как следует, я организую обмен письмами. — В красных глазах мелькнула искра предвкушения. — Признаюсь, мне даже любопытно, что из этого выйдет.       Грейс недоверчиво прищурилась — слишком уж легко он согласился на её условие.       — А какие у меня гарантии, что ты действительно выполнишь свою часть? — резко спросила она. — Я должна просто поверить тебе на слово?       — Когда я тебе хоть в чём-то лгал? — парировал Волдеморт, наклонив голову набок.       Грейс лихорадочно перебирала в памяти все их разговоры — с самого первого на кладбище до вчерашнего вечера. Волдеморт мог что-то недоговаривать, манипулировать, угрожать, играть словами, но откровенной лжи она припомнить не могла. Более того, он не раз подчёркивал, что говорит ей только правду. Словно пытался вбить это в её сознание как непреложный факт, чтобы в нужный момент воспользоваться доверием. Как сейчас, например.       Молчание затягивалось, и Волдеморт, уловив её замешательство, продолжил:       — Даю тебе слово, что выполню свою часть сделки, — спокойно произнёс он. — Ты напишешь письмо и получишь ответ. Если, конечно, старик соизволит его дать.       Грейс задумчиво покусывала губу. Может быть, стоило довериться ему? Да, она играла ва-банк, и ставка была немаленькой. Но с другой стороны, это была возможность проверить его честность на деле.       Если он вообще ничего не предпримет — всё станет ясно сразу. Если же попытается её обмануть, например, подделать ответное письмо… тут она перестрахуется. Попросит у Дамблдора в ответ какой-то факт, который знают только она и он. И ничего больше. Никаких планов, никаких секретов — просто проверочная информация.       — Хорошо, согласна, — кивнула Грейс и раздражённо ткнула вилкой в остывшую яичницу. — Теперь можно я спокойно поем? Или ты ещё что-то хочешь обсудить?       Волдеморт тихо хмыкнул, явно довольный исходом переговоров, и наконец поднялся со стула. Достав волшебную палочку из кармана штанов, он небрежно взмахнул ею — пустая чашка тут же отправилась в раковину.       — Я за тобой мыть не буду, — предупредила Грейс, проследив взглядом полёт посуды.       — Могла бы, — отозвался он с усмешкой. — Как раз в процессе удобно будет отрепетировать правильное обращение ко мне.       Грейс с трудом сдержала желание показать ему средний палец. В отличие от Барти Крауча, которому она безнаказанно выказывала своё презрение, с ним подобная дерзость могла закончиться очень плохо.       Волдеморт уже направился к выходу, но вдруг замер на пороге. Обернувшись, он медленно обвёл взглядом её фигуру — от футболки до потёртых шорт.       Грейс с трудом проглотила кусок яичницы и сухо уведомила:       — Репетиция будет позже. А главный зритель может удалиться по своим важным делам.       Он никак не отреагировал на её слова. Вместо этого взмахнул волшебной палочкой в сторону двери. Из прихожей неожиданно подлетела его чёрная мантия — длинная, с капюшоном, явно дорогая. После ещё одного взмаха она уменьшилась в размерах прямо в воздухе и аккуратно опустилась на соседний стул.       — Перед тем как появиться на собрании, ты наденешь это, — приказал Волдеморт. — И застегнёшь так, чтобы твоей одежды не было видно.       Грейс прекрасно понимала причину этого требования: раз она теперь «союзница», то должна следовать дресс-коду его «организации». Но всё равно не удержалась от вопроса:       — А чем тебе мои вещи не угодили?       В ответ услышала лишь тихий хлопок кухонной двери, а затем уставилась на мантию, как на что-то заразное. Впрочем, на его рубашку она уже мысленно согласилась — если ту хорошенько отстирать. Но с мантией так не получится — до полудня времени мало, и она вряд ли высохнет.       А ведь она наверняка пропиталась его ароматом — тем самым, который Грейс невольно запомнила вчера. На этой предательской мысли ей захотелось дать себе подзатыльник.