Глава 20. Союзница. Дебют

      Солнце приближалось к зениту, когда камин вспыхнул изумрудным пламенем. Грейс медленно поднялась с кресла — каждое движение давалось ей с трудом. Она смотрела на танцующие языки огня так, словно видела не портал для перемещения, а собственную смерть. И это было недалеко от истины. Сегодня Грейс Поттер — символ Света и надежды волшебного мира — умрёт навсегда. Пожиратели Смерти наверняка позаботятся об этом не хуже Ежедневного Пророка.       Министерство месяцами твердило, что она опасна, что в ней есть что-то тёмное. И находились люди, которые охотно этому верили — причём в немалом количестве. А ведь Грейс боролась против Волдеморта, но это почти никто не хотел признавать. Почему-то большинству было проще объявить её злом, его частью — вот только сражаться с ним они не были готовы.       Сейчас же её буквально похитили. Пророк с подачи Волдеморта развернул кампанию о её добровольном переходе на тёмную сторону. И, конечно же, обязательно найдутся те, кто поверит каждому слову.       Что ж, раз все так ждут от неё предательства — может, самое время их не разочаровывать? Не только ради выполнения личных целей, но и из упрямства, всем назло.       — Собирайся быстрее, — прошипела Нагайна с дивана, приподняв голову. — Хозяин не любит ждать.       Грейс не ответила, ибо змея была права — нельзя медлить, иначе их сделка не вступит в силу. Она накинула мантию и дрожащими пальцами с трудом застегнула её до горла, скрывая собственную одежду. Длинные полы почти касались пола — потёртые кеды исчезли под тёмной тканью.       Сделав глубокий вдох, который должен был придать ей храбрости, но лишь подчеркнул бешеное биение сердца, Грейс шагнула в камин. Неприятное вращение, секунда дезориентации — и вот она уже стоит в незнакомой мрачной комнате. Первой бросилась в глаза фигура на тёмно-зелёном диване напротив камина. Платиновые волосы, кривая ухмылка, надменный взгляд.       — Поттер, — Драко то ли приветствовал, то ли констатировал факт.       Его серые глаза прищурились — он изучал её с нескрываемым любопытством, словно пытался понять, действительно ли это она, а не искусная подделка. На нём были чёрные брюки и серая рубашка с закатанными рукавами. Грейс невольно проследила взглядом до его запястий — никакой Тёмной Метки. Впрочем, это было неудивительно. Вряд ли Волдеморт принимал в свои ряды таких юнцов, даже если те и происходили из древнейших чистокровных родов.       — Малфой, — протянула Грейс в ответ, не сдерживая привычной насмешки. — А что, до звания Пожирателя ещё не дослужился? — Она бросила взгляд на чистую кожу его руки. — Твой максимум — быть моим провожатым?       На самом деле она была рада, что Драко не получил этот отвратительный знак принадлежности и не зашёл так далеко. А съязвила просто для того, чтобы успокоиться, ухватиться за что-то привычное — перепалки с Малфоем идеально подходили на эту роль. Словно они всё ещё в школе и сейчас пойдут на урок зельеварения, а не на приём к Тёмному Лорду.       — Это вопрос времени, — ответил Драко, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. — А пока что для меня большая честь проводить столь важную гостью, — добавил он с нескрываемым сарказмом и поднялся с дивана, распрямляя плечи.       Грейс наконец окинула взглядом комнату. Интерьер был выдержан в мрачных тонах: тёмно-зелёный бархат обивки, чёрное дерево мебели с филигранной серебряной резьбой. Тяжёлые шторы не пропускали солнечных лучей, а на столике в свете камина поблёскивали хрустальные графины с неизвестным содержимым.       Драко, как ни странно, идеально вписывался в такую обстановку — возможно, это был его родительский дом. Грейс же чувствовала себя здесь совершенно чужой, отчего на мгновение ей отчаянно захотелось вернуться назад. И её испугала мысль о том, что гостиная в доме Реддлов с Нагайной и её шипящими комментариями теперь казалась оплотом безопасности.       Но камин позади уже сменил цвет с изумрудно-зелёного на оранжевый — дорога была закрыта. Решение принято, пути назад нет.       Драко, не дождавшись от неё ответной реплики, направился к выходу. Грейс последовала за ним, но у самой двери он внезапно замер, схватившись за бронзовую ручку в форме змеиной головы.       — Поттер… — произнёс он совершенно непривычным тоном — взволнованным, почти растерянным. — Ты действительно…       — Малфой, у меня нет времени, — резко оборвала его Грейс. — Он ждёт.       Она догадывалась, какой вопрос застрял у него в горле: действительно ли Грейс Поттер теперь на стороне Тёмного Лорда? И странно было видеть, что этот факт не приносил ему злорадного удовлетворения, а заставлял переживать. Словно он надеялся услышать отрицание.       Драко хмыкнул и поджал губы — момент слабости прошёл, маска надменности вернулась. Они вышли из комнаты, Грейс молча следовала за ним по коридору. Стены украшали портреты поколений Малфоев — все как один с холодными серыми или голубыми глазами и острыми чертами лица. Молчаливое внимание его предков напрягало, но Грейс понимала: взгляды Пожирателей будут куда хуже.       С каждым шагом она ощущала, словно заходит всё глубже в трясину, из которой нет выхода. Когда они приблизились к массивной двустворчатой двери, из-за неё донёсся голос — холодный, до боли знакомый. По телу Грейс пробежала дрожь, а во рту пересохло.       Она услышала, как Драко тяжело вздохнул — будто набирался решимости, — прежде чем осторожно приоткрыть дверь и заглянуть внутрь.       — Милорд, — обратился он почтительно, а затем, видимо, получив безмолвное разрешение, отступил в сторону и пропустил Грейс вперёд.       Она переступила порог и вошла в просторный зал. В центре возвышался длинный стол из тёмного дерева, за которым сидели несколько фигур в чёрных мантиях. Но её внимание мгновенно приковал к себе тот, кто восседал во главе. Волдеморт кивнул ей, словно приветствуя, и его губы растянулись в улыбке.       — Останься, Драко, — распорядился он мягким, но не терпящим возражений тоном, когда Малфой уже почти закрыл дверь. — Думаю, тебе будет интересно послушать.       Тот замер на мгновение, словно не веря своим ушам, а затем всё же вошёл вслед за ней. Грейс не оборачивалась, но слышала его неуверенные шаги за спиной. Она прекрасно понимала замысел Волдеморта: он хотел, чтобы Драко видел её рядом с ним, слышал её согласие. Чтобы и в Хогвартсе об этом стало известно — пусть даже через сплетни. Хотя Малфоя сложно было назвать болтуном, но Крэббу и Гойлу он точно расскажет, а те обожали распространять слухи не хуже девчонок с Хаффлпаффа.       Грейс отвела взгляд от Волдеморта и по его правую руку увидела знакомую фигуру. Северус Снейп.       Мир будто остановился.       Он тоже смотрел на неё, и его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций — ни удивления, ни осуждения, ни торжества. Просто холодная пустота.       «Предатель!» — первое слово, что пришло в голову, и его хотелось прокричать во весь голос. Дамблдор верил ему. Чёрт возьми, даже она верила, когда он говорил, что нужно бороться с Тёмным Лордом! Что он готов рисковать жизнью, а она — жалкая трусиха, которая хочет сбежать от ответственности. Как он мог произносить такие слова, находясь на стороне врага?       — А теперь наконец можно перейти к хорошим новостям, — довольным тоном протянул Волдеморт, но Грейс его практически не слышала.       В памяти всплыло воспоминание из Омута памяти — Снейп, подслушивающий пророчество в Кабаньей голове. И паззл мгновенно сложился: это он рассказал Волдеморту об угрозе, о ней. Из-за него она лишилась родителей. Виноват был не только Петтигрю — Снейп тоже причастен к их смерти.       Почему-то в тот момент, когда она воспользовалась Омутом памяти, это не пришло ей в голову. Да, она ненавидела Снейпа, но отчего-то… верила ему. Возможно, потому что Дамблдор не просто относился к нему хорошо — он постоянно подчёркивал его лояльность, снова и снова убеждал Грейс не сомневаться в нём.       Слишком быстро всё это промелькнуло в сознании, слишком быстро разум наполнился белой, ослепляющей яростью. Она больше не видела никого за этим столом — возможно, не хотела видеть, боялась, что обнаружит среди Пожирателей кого-то ещё из Ордена.       Грейс сжала кулаки до боли, ногти впились в ладони. Даже если бы у неё была палочка, она всё равно ничего не смогла бы сделать против целого собрания. Только стоять здесь и глотать горечь предательства.       — Иди ко мне, Грейс, — в голосе Волдеморта звучал спокойный приказ.       Она с трудом сфокусировалась на нём и неожиданно для себя осознала, что хочет ему подчиниться — хочет сейчас оказаться рядом с ним. Посреди открывшегося моря лжи и предательства Волдеморт был островом правды. Пусть извращённой, но честной в своей жестокости.       Под прожигающими взглядами Пожирателей Смерти она пересекла зал, каждый шаг отдавался эхом в тишине. Остановилась слева от Волдеморта так, чтобы он стал живой стеной между ней и Снейпом. Она больше не хотела видеть лицо предателя — ей нужно было успокоиться.       Волдеморт осмотрел её с ног до головы, а затем повернулся к собранию. Грейс последовала его примеру и решилась оглядеть стол.       Люциус Малфой восседал по левую руку от Тёмного Лорда — видимо, как глава принимающего дома. От его былого аристократического лоска не осталось следа. Бледный, осунувшийся, с болезненным блеском в глазах — служение господину не шло ему на пользу. Он смотрел на Грейс, но будто сквозь неё, явно погружённый в собственные мрачные переживания.       Следом сидел Антонин Долохов, и Грейс невольно поёжилась. Этот человек ассоциировался у неё с первобытной, животной тьмой. Чёрные волосы, короткая борода, шрам от виска до подбородка, хищный прищур тёмных глаз. Он смотрел прямо перед собой немигающим взглядом — машина для убийства, ожидающая приказа и безразличная к происходящему вокруг.       Но отсутствие внимания с его стороны полностью компенсировалось Беллатрисой Лестрейндж. В её глазах плясали огоньки болезненного предвкушения, словно она ожидала, что Грейс прямо сейчас будут пытать и убивать. Наивная — она понятия не имела, какие игры ведёт её Лорд.       Остальные Пожиратели были Грейс знакомы лишь мельком, не считая Барти Крауча-младшего. Тот почему-то расположился в самом конце стола, хотя наверняка заслуживал места поближе. Он искренне улыбался Грейс, отчего она невольно вспомнила его недавние слова: «Ты останешься в стаде баранов или встанешь рядом с пастухом?»       Сейчас всё складывалось так, что она выбрала второе, и Барти это определённо радовало. В его взгляде читалось что-то вроде гордости, словно он лично приложил руку к её «обращению».       Грейс не верила в происходящее. Она видела этот тёмный зал, этот массивный стол, этих людей глазами Волдеморта не раз — во снах и видениях, которые терзали её месяцами. Видела, как он пытал кого-то из них за провалы и непослушание. А сейчас она была здесь, и ярость клокотала внутри, требуя выхода. Она хотела, чтобы Волдеморт заставил их страдать и начал с главного — с Северуса Снейпа. А потом прошёлся по остальным, по всем, кто смеялся над ней тогда, на кладбище, наслаждаясь её беспомощностью.       — Наши ряды наконец-то пополнились кем-то действительно значимым, — начал Волдеморт, и лица большинства Пожирателей мгновенно исказились плохо скрываемым удивлением.       Только Антонин и Северус не выражали вообще никаких эмоций — первый продолжал изучать взглядом столешницу, второй безучастно смотрел поверх голов. Барти же стал ухмыляться ещё шире, словно его личные ожидания наконец оправдались.       — Милорд? — переспросила Лестрейндж так, будто ослышалась. Её улыбка предвкушения померкла в одно мгновение.       — Удивлена, Белла? — протянул Волдеморт с деланным интересом. — Думала, я не способен убедить Грейс принять правильную сторону?       Беллатриса тут же замотала головой, и Грейс невольно восхитилась дьявольским умением Волдеморта любую реакцию выворачивать в негативном свете.       — Я так не думала, милорд, — поспешила оправдаться Беллатриса, в её голосе послышались испуганные нотки. — Я удивлена, что у неё хватило ума сделать правильный выбор.       — У неё хватило ума не только на это, — голос Волдеморта заметно изменился, в нём послышалось недовольство.       Неужели ему не понравилось, что её оскорбили? Грейс с трудом подавила усмешку — какая ирония.       — У неё ещё хватило ума выполнить задачу, которую я изначально доверил тебе, — продолжил он ледяным тоном, и Грейс невольно посмотрела на него с недоумением. О какой задаче он говорит?       — Ты должна была разобраться со Стёрджисом Подмором. А Грейс избавила меня от необходимости ждать твоих результатов месяцами. Она сожгла его за считанные секунды прямо на той фабрике.       Ярость мгновенно схлынула, будто кто-то окатил Грейс ледяной водой. Она помнила слова Дамблдора: семь человек, трое из Ордена — ровно столько погибло в её Адском пламени. Она не узнавала, кто именно, ведь уверять себя, что жертвы были ради дела, гораздо проще, когда ты не знаешь их лиц и имён.       А теперь она знала одно из них. Стёрджис Подмор — мужчина лет сорока с короткими светлыми волосами и искренней улыбкой. Последний раз, когда Грейс его встречала, он рассказывал о том, что его дочь поступила в Хогвартс на Равенкло. Дочь, которая его больше никогда не увидит.       Беллатриса выпрямилась ещё больше, хотя казалось, её осанка и без того была идеальной. Слегка вздёрнула подбородок с уязвлённым видом и резко бросила:       — Так она заодно сожгла ещё и четверых наших людей.       — Это не вина Грейс, — отрезал Волдеморт. — Это естественный отбор.       Грейс попыталась зацепиться за мысль о том, что Пожирателей погибло больше, чем членов Ордена. Да и сделала она всё это не сознательно, не с целью убийства людей, а чтобы уничтожить часть души Волдеморта.       «Это война! — напомнила она себе в который раз. — А в войне неизбежны потери, даже если эти потери причиняешь ты».       Грейс старалась заглушить совесть цинизмом. Сейчас нельзя ломаться из-за психологических игр Волдеморта — он специально добивался именно такой реакции. Он не защищал её от оскорблений Беллатрисы, а лишь вывернул её слова в выгодную себе сторону. Возможно, хотел показать Грейс и своему окружению: она тоже убийца, она уже перешла за грань. Да, перешла, но не за ту же, что и он. У неё были иные мотивы, иные цели.       Беллатриса ещё что-то хотела сказать, но лишь втянула сквозь зубы воздух и с неприкрытой ненавистью посмотрела на Грейс. Великолепно! Волдеморт действительно думал, что таким образом замотивирует эту сумасшедшую больше стараться? Скорее, благодаря его усилиям Грейс стала красной тряпкой для разъярённого быка.       — А теперь поясни всем, Грейс, — неожиданно Волдеморт обратился к ней, хотя смотрел при этом на собрание Пожирателей, — почему, несмотря на… наше с тобой тяжёлое прошлое, ты сейчас стоишь здесь?       Наше тяжёлое прошлое? Это так он деликатно обозначил тот факт, что уничтожил её жизнь, начиная с младенчества? Хотелось огрызнуться самой едкой колкостью, но она помнила о сделке. Вот только договаривались они о том, что ей нужно просто кивать и соглашаться, а не произносить речи. Но раз уж он сам затеял эту игру…       — Просто понимаете… милорд, — начала Грейс, уже мысленно представляя, как будет тереть язык зубной щёткой после этого обращения, — Орден использовал меня против вас и готов был выбросить на улицу, как только перестану приносить пользу. Готов был оставить ни с чем. А вы… — она поймала заинтересованный взгляд Волдеморта и слегка улыбнулась, — вы дали мне защиту и надежду. Можно сказать, пожертвовали свою единственную рубашку — лишь бы мне на этой улице не было холодно.       Конечно, с единственной рубашкой она определённо перегнула — вряд ли у него был настолько скудный гардероб. Зато она была абсолютно правдива — впрочем, только в той части, что касалась его одежды, но это неважно.       Волдеморт лишь выгнул бровь и снова повернулся к Пожирателям.       — Как видите, Грейс не под воздействием Империуса. Иначе такие идиотские аналогии ей бы в голову точно не пришли, — сказал он с нескрываемой насмешкой, и несколько его приспешников демонстративно хмыкнули. — Но если говорить на твоём языке, Грейс… Главное, чтобы у тебя было понимание: этой рубашки ты можешь лишиться в любой момент. И не только рубашки, — он снова окинул её взглядом.       Что это за намёки? Грейс была готова прямо сейчас вернуть ему мантию, но шорты и футболку снимать точно не собиралась. Хотя наверняка он имел в виду что-то совсем другое, но почему-то его слова воспринимались в буквальном смысле.       — Если не оправдаешь моего доверия, — закончил он фразу и слегка прищурился, смотря на неё с явным предупреждением: пора завершать представление.       Но Грейс уже было не остановить:       — Что вы, милорд? — с наигранной обидой произнесла она. — Я сделаю всё ради вашей победы в этой войне. Я верю, что вы уничтожите Орден Феникса. Вы расправитесь с ними так же легко, как выпиваете утренний кофе. А всё, что от них останется на дне вашей чашки, я вычищу и смою в канализацию.       С каждым её словом в глазах Волдеморта всё отчётливее читалось недоумение, будто он не мог поверить, что Грейс действительно говорит подобную чушь на его собрании. Он отвёл взгляд и едва заметно вздохнул — явно размышляя, чем бы её приложить по голове. Но Грейс искренне считала, что выполнила всё по его просьбе. Он же сам велел ей репетировать обращение во время мытья его чашки, и она воспроизвела это на максимальном уровне. Какие могли быть претензии?       Грейс окинула взглядом Пожирателей — на лицах большинства застыло откровенное изумление. Даже невозмутимые Долохов и Снейп слегка приподняли брови, смотря то на неё, то на Волдеморта. Беллатриса сидела с таким видом, будто окончательно выпала из реальности и пыталась понять, не сошла ли с ума. Драко слился с серой стеной позади, превратившись в безмолвную статую.       И только Барти прикрыл рот кулаком — возможно, отчаянно пытаясь не расхохотаться во весь голос. Грейс поймала себя на том, что с удовольствием присоединилась бы к нему, если бы он сорвался. Она даже испытывала некоторую благодарность к Волдеморту за предоставленную возможность произнести подобную речь — это хоть немного помогло заглушить неприятные эмоции.       — На этом и закончим, — сухо бросил Волдеморт и поднялся с кресла.       Остальные Пожиратели практически синхронно встали следом и почтительно склонили головы. Волдеморт крепко сжал плечо Грейс и лёгким толчком направил её к выходу. Она не чувствовала его недовольства или иных сильных эмоций через их связь — значит, он не разозлился. Уже хорошо.       Грейс невольно задумалась о том, что за все эти дни она ни разу не проникала в его сознание или сны. Возможно, Волдеморт пребывал в спокойном состоянии от того, что она находилась рядом, под его личным присмотром. И другие дела, судя по всему, тоже шли строго по плану.       Когда они приблизились к двери, Драко бросил быстрый взгляд на Грейс, а затем ещё ниже склонил голову. Видимо, внушительная фигура Тёмного Лорда за её спиной моментально умерила его любопытство.       Как только они вышли в коридор и дверь за ними закрылась, Волдеморт раздражённо произнёс:       — Двигайся быстрее, тебе ещё предстоит поработать пером.       — Я буду писать письмо? — с надеждой спросила Грейс, обернувшись к нему.       — Завещание.