Глава 25. Связь. Игра началась

      Дни снова потекли размеренно, один за другим, но Грейс остро ощущала — что-то фундаментальное сдвинулось с места. И дело было вовсе не в волшебной палочке, которую она обнаружила на столике у дивана утром после ранения. И не в самом ранении, хотя то заметно осложнило жизнь — каждый шаг отдавался тупой болью, напоминая о последствиях их безрассудного поединка. И даже не в Нагайне, которая всё чаще сворачивалась кольцами рядом с ней.       Изменилось их общение. Волдеморт сам обрабатывал её рану — каждое утро и каждый вечер, с методичной тщательностью нанося зелья тонким слоем. Изначально он доверил это дело ей, но после того, как Грейс в первый же день слишком резко стянула повязку и свела на нет весь эффект, отобрал флаконы. А затем «аккуратно» намекнул, что ей не стоит заниматься целительством.       Но удивительным была не его забота, а их вечерние разговоры. О магии, книгах, необычных местах, где ему довелось побывать. Иногда Грейс ловила себя на том, что слушает не слова, а интонации — как он растягивает гласные, когда говорит о чём-то особенно интересном, как тихо смеётся над её глупыми комментариями.       Всё это казалось до абсурда сюрреалистичным. Тёмный Лорд рассказывал ей о заброшенных библиотеках Византии, пока за окном разгоралась война, которую он же и начал. Но между ними действительно образовалось некое зыбкое перемирие, тонкое как паутина, но вполне осязаемое.       И Грейс позволила себе отложить мысли о войне на время — по крайней мере, на тот промежуток, пока нога полностью не восстановится. Трансгрессировать она всё равно не могла, да и не собиралась. Это отклонялось от её изначального плана: втереться в доверие, усыпить бдительность и в нужный момент нанести решающий удар.       «Просто стратегическая пауза», — убеждала она себя, игнорируя предательское тепло, что разливалось в груди всякий раз, когда он находился рядом. Это ощущение принадлежало не ей, а крестражам, но с каждым днём сопротивляться им было всё сложнее.       И, тем не менее, она проверила барьер, окружающий поместье, — скорее ради приличия, чем из реальной надежды на побег. Несмотря на заметно усилившуюся от крестражей магию, пробить такую защиту было ей не под силу. Но зато появилась возможность швыряться заклинаниями без вреда для окружающего — барьер поглощал все вспышки, словно голодное чудовище. Она практиковалась часами, отрабатывая невербальную магию, и с каждым днём чувствовала, как её сила растёт.       Первая неделя прошла спокойно. Рана на ноге превратилась из глубокой кровоточащей траншеи в аккуратный порез, покрытый корочкой. Зелья действовали медленно, но верно, и вскоре Грейс уже могла ходить, лишь слегка прихрамывая. А потом что-то резко изменилось.       Волдеморт больше не задерживался для разговоров, флаконы с лекарствами просто появлялись в её комнате. И самое неприятное — Грейс практически не переставала чувствовать его раздражение. Оно стало постоянным фоном, назойливым звоном в ушах, от которого невозможно избавиться.       Грейс не подозревала, что человек может столь долго находиться в состоянии непрерывного напряжения, словно натянутая струна на грани разрыва. У Волдеморта явно что-то шло катастрофически не по плану, и он не позволял себе ни минуты покоя. Она видела его сны — проклятая связь не давала ей скрыться даже в собственном подсознании.       Там он пытался вести переговоры с какими-то фигурами в тени, но неизменно скатывался к пыткам и угрозам. Погружал в Адское пламя здание Министерства, наблюдал смерти своих приближённых, видел войну, в которой никак не мог одержать победу. Сон резко обрывался, когда он замечал её присутствие. Осознание того, что она стала свидетельницей его уязвимости, страхов и неудач, приводило Волдеморта в бешенство. Шрам вспыхивал огнём от его грубых выбросов, и Грейс просыпалась с пульсирующей головной болью и горьким привкусом чужих эмоций.       С одной стороны, это должно было её радовать. Что-то определённо шло не по его плану, а значит, Дамблдор и Орден занимали выигрышную позицию. «Пусть мучается, — думала она по ночам. — Пусть почувствует, каково это — терять контроль».       Но с другой стороны, постоянное эмоциональное напряжение изводило её саму. Его беспокойство передавалось через связь, заставляя нервничать без видимой причины. Временами хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы он успокоился на какое-то время. Не из сочувствия к нему — из банального желания выспаться нормально.       И Грейс решила подловить его утром в гостиной, так как в последние дни он даже не пил кофе после пробуждения, а сразу собирался и исчезал через камин. Она устроилась на диване с книгой, нервно теребя страницы пальцами. Буквы расплывались перед глазами, мысли разбегались, сконцентрироваться не получалось.       Наконец раздались знакомые шаги на лестнице, и спустя несколько секунд в дверном проёме появился Волдеморт. Как всегда безупречно одетый, идеально собранный и… ужасно раздражённый.       — Утро, — поприветствовала Грейс, когда он приблизился к дивану.       Волдеморт остановился, окинув её взглядом. Если он и был удивлён её присутствием здесь в столь ранний час, то виду не подал. Лишь коротко кивнул и направился к камину — всё с той же механической решимостью.       — Мы можем поговорить? — осторожно спросила она.       — Не сейчас, Грейс, — сухо произнёс он, взмахнул палочкой, призывая языки пламени, и следом бросил горсть летучего пороха.       Грейс разозлил такой ответ, ибо он ужасно напоминал события пятого курса. Тогда Дамблдор точно так же старательно избегал общения с ней, отмахиваясь именно этой фразой всякий раз, когда она пыталась заговорить.       — Волдеморт, — резко сказала она и сама удивилась тому, как легко и естественно с губ слетело его имя.       Он так часто обращался к ней по имени, а она старательно избегала называть его как-либо, предпочитая местоимения. Но сейчас это был единственный способ его остановить, и он сработал. Волдеморт замер прямо перед зелёным пламенем, языки которого уже принялись облизывать чёрную ткань мантии. Пару секунд тишины показались вечностью.       — Что? — произнёс он, обернувшись. Голос звучал мягче, что обнадёживало.       Грейс села и отбросила книгу в сторону. Она уже несколько раз мысленно репетировала этот разговор, прокручивая различные сценарии, но так и не смогла придумать, как нормально его начать. Дипломатия никогда не была её сильной стороной.       — Что с тобой происходит? — в итоге спросила она прямо, встречаясь с ним взглядом.       Волдеморт выгнул бровь, будто не верил, что его остановили ради столь банального вопроса. Затем тяжело вздохнул — и в этом вздохе Грейс услышала усталость, которую он обычно так тщательно скрывал.       — У меня есть проблемы, и они требуют решения, — пояснил он с холодной отстранённостью. — Если это всё, что ты хотела услышать, то разговор окончен.       Но не успел он развернуться к камину, как Грейс неожиданно даже для самой себя выпалила:       — Я могу чем-то помочь?       Слова повисли в воздухе, и она почувствовала, как щёки вспыхнули румянцем. Что за чёрт? Она же понимала, что вряд ли действительно станет помогать ему в чём-то серьёзном. Но последние дни настолько измотали её, что она была готова почти на всё, лишь бы это удушающее напряжение наконец отступило.       Эмоции Волдеморта мгновенно охладились, словно кто-то окунул раскалённый металл в ледяную воду. Он медленно повернулся и сделал несколько шагов к дивану, приблизившись вплотную к журнальному столику. Тот внезапно показался Грейс хрупкой преградой — недостаточной защитой от того, что происходило с Волдемортом.       Она уже привыкла к его присутствию за эти недели, перестала вздрагивать от каждого движения. Но сейчас в нём проснулось что-то хищное, словно он учуял запах возможности и не собирался её упускать.       — А ты действительно хочешь помочь? — спросил он, слегка наклонив голову набок.       — Хочу, — ответила Грейс, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мне уже порядком надоело терпеть твоё состояние. Оно заразительно.       Уголки его губ чуть приподнялись — не совсем улыбка, скорее предвкушение.       — Интересно. И насколько сильно это твоё желание? — начал он, медленно обходя столик. Каждый его шаг отдавался у Грейс в груди учащённым сердцебиением. Она невольно вжалась в спинку дивана, когда Волдеморт оказался напротив неё. — Я хочу, чтобы ты посетила вместе со мной одно мероприятие в Министерстве. Согласишься, Грейс?       Он опёрся ладонями о спинку дивана по обе стороны от её головы и буквально навис над ней. За всё это время, несмотря на общие ужины и долгие разговоры у камина, они соблюдали дистанцию. Потому эта его близость буквально душила, но Грейс не позволила себе опустить взгляд.       Она не понимала, о каком именно мероприятии идёт речь. Зато точно знала, что определённо не готова к тому, чтобы выйти в свет в роли последовательницы Волдеморта. Не ради его душевного спокойствия — слишком высокая цена за столь сомнительную награду.       С другой стороны, его последние сны, полные разрушений и насилия, очень беспокоили. Казалось, что ещё одна неудача в его планах — и он просто взорвётся, попытается захватить власть грубой силой вместо изощрённых интриг. А это означало бы катастрофу для всех.       — Я так и думал, — произнёс Волдеморт после короткой паузы, в течение которой внимательно изучал её лицо. Что бы он там ни прочитал, это его явно не устроило.       Оттолкнувшись от дивана, он выпрямился и направился к камину. Стоило его остановить и узнать, что именно он хочет. Не обязательно соглашаться — просто получить информацию для размышлений.       — Постой, — сказала Грейс, поднимаясь с дивана.       — Я увидел ответ в твоих глазах. Не трать моё время на пустые слова, — бросил он, не оборачиваясь, и исчез в зелёных языках пламени, которые тут же погасли.       Грейс до зубовного скрежета бесила его холодность. Он снова выстроил эту непроницаемую стену между ними, будто их недавнее относительное перемирие было лишь её воображением. Ей же самой давно стоило определиться, чего она хочет: сбежать к Ордену и покорно ждать, когда её убьют, чтобы ослабить Волдеморта, или наконец заполучить его доверие и использовать это в своих целях. Но вместо этого она металась от одного к другому, пытаясь найти какой-то невозможный баланс между совестью и тем, что действительно нужно было сделать.       Пора принять решение.       За эти дни внутри неё разгорелся какой-то странный азарт. Грейс желала понять, как близко получится подойти к Волдеморту и при этом не сорваться в пропасть. Или сорваться, но на своих условиях.       По сути, на кон ставить было уже нечего. У неё осталась только собственная жизнь, от которой она пыталась избавиться дважды. И раз она готова была умереть, то почему, чёрт возьми, не попробовать включиться в эту проклятую игру?       Да, вероятно, толкового игрока из неё не выйдет, и она снова станет пешкой — только уже в руках Волдеморта, а не Дамблдора. Да, ей всего семнадцать, и опыта в подобных интригах у неё практически нет. Но почему это должно останавливать? Методом проб и ошибок она обязана прийти к успеху.       С этими мыслями она приблизилась к камину и лишь тогда осознала очевидное препятствие — летучего пороха не было. Из-за чего все её рвения казались бессмысленными, будто порыв ветра, упёршийся в глухую стену. Но она не могла просто ждать возвращения Волдеморта — неизвестно когда это случится. Ей нужно было действовать прямо сейчас: переместиться к нему любым способом и продолжить разговор. Да, его наверняка разозлит её внезапное появление, но зато он окончательно убедится в серьёзности её намерений.       Грейс попробовала призвать порох заклинанием, но, разумеется, ничего не вышло. Вот только она была уверена: он точно есть в доме — Волдеморт наверняка имел хоть какой-то запас. Просто спрятал его так, чтобы у неё не получилось им воспользоваться. Она обязана хотя бы попытаться его найти. Если поиски займут слишком много времени, тогда можно будет отказаться от идеи.       Начать стоило с его комнат — там наверняка хранились самые важные вещи. Грейс поднялась по лестнице, стараясь не думать о том, что вторгается в личное пространство Волдеморта без разрешения. Спальня была открытой, и это показалось подозрительным. Слишком просто.       Грейс развернулась в сторону кабинета — обычно нужные вещи прячут как раз под замком. Но не успела она отойти от двери, как услышала ленивый голос:       — Что-то ищешь?       Нагайна лежала в центре спальни, наслаждаясь лучами утреннего солнца, проникающими через высокие окна. Массивные кольца её тела переливались на свету, словно живые изумруды. Грейс смотрела на неё и думала о том, стоит ли вообще начинать разговор. Змея могла знать то, что ей нужно, ведь она много времени проводила с Волдемортом.       — Летучий порох, — честно сказала Грейс. — Ты знаешь, где он?       — А зачем он тебе?       Грейс надеялась, что Нагайна отвечает вопросом на вопрос, ибо собирается помочь, а не просто утоляет любопытство.       — Мне нужно найти Волдеморта.       — И где же ты собираешься его искать? — Змея лениво приподняла голову, красные глаза внимательно изучали её.       Грейс пожала плечами с наигранным безразличием, хотя внутри прекрасно понимала, что её план был, мягко говоря, авантюристическим.       — Отправлюсь к Малфоям. Если повезёт, он окажется там. А если нет — попрошу их его призвать.       — Думаешь, они пойдут тебе навстречу? — в шипении Нагайны явственно слышались насмешливые нотки.       — Я их заставлю. — Ответ вырвался мгновенно, прежде чем Грейс успела его обдумать.       Крестражи откликнулись на угрозу приятной вибрацией, словно предвкушая возможность размяться не на безликом барьере поместья, а на живых целях. Невольно вспомнилась недавняя дуэль с Волдемортом, которая убедила её в том, что теперь она способна на многое. Стоило лишь направить свои возросшие умения в нужное русло.       Нагайна несколько долгих секунд молчаливо смотрела на неё. Грейс в какой-то момент подумала, что змея просто развлекается за её счёт, не имея понятия о местонахождении пороха. Но наконец Нагайна произнесла:       — Летучий порох на кухне. В одной из банок из-под кофе, который ты так не любишь.       Грейс вспомнила, как перебирала всё содержимое кухонных шкафчиков в первые дни, когда отчаянно искала что-то съестное. Но кофе тогда ещё не было — Волдеморт принёс его позже, вместе с другими продуктами. А она действительно терпеть не могла этот напиток, потому даже близко не подходила к шкафчику, где он хранился.       И о её неприязни Волдеморту было прекрасно известно. Как-то он предложил ей заварить кофе, а она, не задумываясь, ответила, что эту горькую гадость пить не станет. Мелочь, которую он запомнил и использовал против неё. Спрятал летучий порох на самом видном месте, где искать бы она точно не стала. Грейс иногда поражала такая его внимательность к деталям и случайно оброненным словам.       — Спасибо, Нагайна, — искренне сказала она, направляясь к лестнице. — Я у тебя в долгу.       — Никто тебя за язык не тянул, — флегматично отозвалась змея, когда Грейс уже спускалась вниз.       В кухонном шкафчике обнаружилось целых четыре банки из-под кофе разных сортов. Грейс повезло — летучий порох оказался в первой же, что попалась в руки. Она невольно задумалась о содержимом остальных банок, но времени проверять их не было. А она ведь как-то попыталась подколоть Волдеморта за то, что он помешан на кофе и скоро в доме появится тысяча различных сортов. Он тогда лишь хмыкнул — теперь его реакция приобрела совершенно иной смысл.       Схватив щедрую горсть пороха, Грейс вернулась в гостиную. Оказавшись перед камином, она критически осмотрела себя. Простая футболка и тёмные штаны наверняка не соответствовали дресс-коду поместья Малфоев, но выглядели вполне прилично. В конце концов, она шла не на званый обед, а выяснять отношения.       Достав из кармана палочку, Грейс разожгла огонь в камине и, бросив горсть летучего пороха, чётко произнесла:       — Поместье Малфоев.       Никаких барьеров, никакого сопротивления — камин принял её запрос мгновенно. Грейс шагнула в зелёное пламя и почувствовала вращение, а затем мягкий толчок при приземлении. Она материализовалась в уже знакомой мрачной комнате с высокими потолками и тяжёлой старинной мебелью. Никого не было, и это позволило ей перевести дух.       Грейс невольно задумалась: почувствовал ли Волдеморт её исчезновение из дома? Стояли ли ещё какие-то чары, которые могли отправить ему сигнал? По сути, это мало должно было волновать — ведь она не сбегала, а наоборот, искала его. Хотя это ещё предстояло ему объяснить.       Внезапно дверь приоткрылась, и послышался голос:       — Милорд?       Грейс напряглась, услышав знакомые нотки подобострастия. Обернувшись, она встретила взволнованный взгляд Беллатрисы и инстинктивно крепче сжала волшебную палочку. Мгновение — и лицо Лестрейндж кардинально изменилось. Губы растянулись в предвкушающей улыбке, а тёмные глаза загорелись нездоровым огнём.       — Ах, малышка Поттер, — протянула она, смакуя каждый слог. — Какой приятный сюрприз.