Глава 32. Отражение. Его доверие

      Грейс убрала вымытую чашку на полку и подошла к окну. Сад медленно входил в осеннюю пору: листья на деревьях тронула позолота, трава потеряла яркость. Нагайна выползла под утренние лучи солнца и свернулась на прогретом камне.       Букля, видимо, решив, что змея выглядит слишком умиротворённо, принялась её дразнить — пикировала с ветки на ветку, пролетая прямо над чешуйчатой головой. Нагайна периодически шипела, но не двигалась с места, наслаждаясь теплом. Грейс невольно усмехнулась: даже у этих двоих была какая-то своя странная рутина.       На кухню вошёл Волдеморт: чёрная помятая футболка, домашние брюки, растрёпанные волосы и традиционно недовольное выражение лица. Будто он проснулся не по собственной воле, а его разбудил сосед с газонокосилкой. Грейс вспомнила, как дядя Вернон орал по утрам на всю Тисовую улицу по такому случаю.       — Сделай мне кофе, — приказным тоном бросил Волдеморт.       Грейс скрестила руки на груди и выгнула бровь, как бы спрашивая: «Ты ничего не перепутал?»       — Пожалуйста, — нехотя добавил он после паузы.       Затем подошёл к столу и швырнул на него газеты. Грейс скользнула взглядом по заголовку «Свободного пера»: «Селена Йексли оправдана. Но кто станет следующим Пожирателем Смерти?» Ниже шла колдография: миссис Пруэтт обнимала Селену в зале Визенгамота, обе плакали.       Грейс улыбнулась, глядя на эту сцену воссоединения. Всего две недели прошло с момента выступления Волдеморта в Министерстве, а уже такие плоды. Хотя нужно было признать, её сейчас беспокоили не столько общественные волнения, сколько перемены в их отношениях.       За эти две недели что-то сдвинулось — не резко, а так, словно лёд медленно таял под тёплым дыханием. Прикосновения Волдеморта, которые раньше заставляли её цепенеть, теперь вызывали странное спокойствие. Грейс пыталась напомнить себе, что это неправильно. Но сопротивляться было нечему — он не делал ничего плохого.       Обсуждал с ней новости за завтраком, говорил на далёкие от политики темы по вечерам. Старался прикоснуться, проходя мимо, и приобнять, когда она стояла у окна или плиты. Хвалил её еду и иногда готовил что-то сам. Нахождение с ним в одном доме стало слишком комфортным — Волдеморт будто приучал её к себе. И хуже всего: это работало.       Грейс направилась к шкафу с кофе, даже не бросив какую-нибудь колкость. Она уже знала, что Волдеморт любит покрепче, почти горький, без сахара. Странно, как быстро бытовые мелочи превращались в привычку.       Взгляд зацепился за банку с летучим порохом — Волдеморт так и не убрал её. Знал ли он, что это змея помогла найти спрятанное? Скорее всего, да. Странно только, что Нагайна всё ещё ничего не потребовала за помощь. Ей ведь наверняка влетело.       — Может, тебе летучего пороха заварить? — спросила Грейс, не оборачиваясь. — Вдруг исчезнешь, и моя жизнь станет лучше.       — К твоему сожалению, я не планирую сегодня куда-то отправляться, — невозмутимо ответил Волдеморт. — Потому откажусь от столь щедрого предложения.       Грейс удивилась: впервые за всё время их совместного проживания он брал себе выходной. Хотя, скорее всего, проведёт день в кабинете за бумагами — это тоже считалось «отдыхом» в его понимании.       — Почему летучий порох всё ещё здесь? — поинтересовалась Грейс, поставив медную турку с кофе на огонь.       — Да, надо переставить банку поближе к камину, — отозвался Волдеморт, листая газету.       — Я не об этом. — Грейс обернулась. — Почему ты не прячешь его от меня?       Волдеморт поднял усталый взгляд.       — А должен?       — Ну, барьер-то ты не убираешь. — Она обвела рукой пространство вокруг. — Выходит, всё ещё думаешь, что я сбегу. А порох при этом в открытом доступе.       — Барьер — отдельная история, — Волдеморт тяжело вздохнул, явно не желая что-то пояснять. — А порох нужен на случай опасности. Если тебе понадобится срочно отсюда исчезнуть, отправишься к Малфоям.       Он снова погрузился в газету, давая понять, что тема закрыта. Грейс нахмурилась, обдумывая его слова. Выходит, Волдеморт нашёл способ ограничить места для перемещения через камин? Оставил только «безопасные»? Вероятно, так и было. Ведь он сам часто трансгрессировал, игнорируя каминную сеть.       Ей не хотелось признавать, но такое пояснение огорчало. Она надеялась услышать, что Волдеморт не прячет порох из-за доверия. Вместо этого получила очередной холодный расчёт.       Вот только Грейс не собиралась сдаваться. Она должна была выяснить, стали ли границы её свободы хоть немного шире. В конце концов, в последнее время она не делала ничего против Волдеморта — следовала его интересам, позволяла ему приближаться.       Горький аромат наполнил кухню — раньше от него хотелось морщиться, а теперь он стал почти привычным. Грейс сняла турку с огня и налила кофе в чашку. Подошла к столу и поставила её перед Волдемортом. Но не успела отстраниться, как он аккуратно обхватил её запястье. Пальцы скользнули по коже — медленно, нежно, словно он благодарил за заботу.       Грейс осторожно высвободила руку и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, произнесла:       — Я бы хотела выбраться в Косой переулок. Купить себе вещи и пару учебников. Всё-таки седьмой курс пропускаю.       Волдеморт неторопливо отпил кофе, будто обдумывал её слова. Или просто наслаждался моментом, заставляя её ждать.       — Хорошо, — наконец бросил он, не отрываясь от газеты. — Наложу на тебя отводящие взгляд чары. Капюшон не снимаешь ни при каких обстоятельствах. И возвращаешься до обеда.       — То есть… — В горле неожиданно пересохло, и Грейс тяжело сглотнула. — Я пойду одна?       Волдеморт посмотрел на неё с лёгким недоумением, будто она спросила что-то совершенно очевидное.       — Конечно, — недовольно ответил он. — Ты же не думала, что я буду бегать за тобой по лавкам с пакетами наперевес?       Грейс застыла, не веря услышанному: она отправится в Косой переулок одна. А Волдеморт вёл себя так, словно ничего особенного не произошло. Хотя на самом деле он только что распахнул дверцу золотой клетки.       Это был шаг к доверию — пусть небольшой, но всё же. Конечно, говорить о полной свободе рано. Волдеморт вряд ли отпустит свой крестраж гулять без присмотра — наверняка кто-то будет следить за ней издалека. Барти, например.       Правда, для Грейс это не имело значения. Она уже представила себя в Косом переулке — шум голосов, запах выпечки и зелий, витрины лавок — и едва ли не побежала в спальню.       — Деньги в шкафу кабинета, — донеслось ей вслед, когда она уже была у лестницы на второй этаж. — Возьми сколько нужно.       Не прошло и пяти минут, как Грейс вернулась на кухню — в тёмной мантии, на ходу застёгивая последнюю пуговицу и поправляя капюшон. Волдеморт оторвался от газеты и окинул её оценивающим взглядом. Затем взял со стола волшебную палочку. Взмах — и Грейс почувствовала, как чары окутали её тело, откликнувшись лёгким покалыванием на коже. Теперь прохожие не будут обращать на неё внимания — она станет неприметной тенью в толпе.       Грейс сделала шаг назад, собираясь уйти. Но Волдеморт поднялся со стула и, перехватив её за руку, подтянул к себе. Она упёрлась ладонями ему в грудь — пальцы непроизвольно сжали ткань футболки.       — До обеда, Грейс, — произнёс он негромко, обхватив другой рукой её подбородок. Большой палец медленно скользнул по скуле. — Не заставляй меня искать тебя.              Его слова напоминали угрозу, но звучали скорее как обеспокоенность. Или Грейс просто хотела так думать.       Волдеморт наклонился и поцеловал её — нежно, неторопливо. Грейс прикрыла глаза и ощутила вкус кофе на его губах. Она ненавидела кофе, но сейчас эта горечь казалась приятной.       — Учебники не покупай, — сказал Волдеморт, отстранившись. — Завтра принесу тебе нормальную литературу.       Дыхание было и без того сбившимся из-за спешки. Потому Грейс кивнула, не желая знать, что он подразумевает под нормальной литературой. И как только Волдеморт снова вернулся за стол, она схватила из шкафчика банку с летучим порохом и направилась в гостиную.       Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Грейс зачерпнула горсть пороха и швырнула его в камин.       — Дырявый котёл!       Изумрудное пламя вспыхнуло мгновенно, и она шагнула вперёд. Мир закружился в потоке света и жара, и через пару секунд её выбросило в старый паб. Тот был забит посетителями, но никто из них не обернулся. Отводящие взгляд чары работали безупречно — она была лишь размытым пятном на периферии чужого зрения.       Грейс двинулась вдоль стены к выходу, лавируя между столиками. Проходя мимо компании оборотней, невольно задержала взгляд. Один из них, массивный, с рваным шрамом на щеке, с грохотом поставил стакан на стол.       — Министр в этих кругах ничего не решает, Сивый, — хрипло бросил он, вытирая рот. — А он придёт и их всех…       Мужчина сделал откровенно непристойный жест, ухмыльнувшись. Его собутыльники захохотали.       Грейс поджала губы, сдерживая усмешку. Догадаться, кто этот «он», было несложно. И стоило отдать должное оборотню — никто ещё так точно не изображал политику Волдеморта. Без пафосных речей — просто, грубо и до неприличия честно.       Мощённая булыжником стена ждала Грейс в дальнем углу двора паба. Она достала палочку и коснулась трёх нужных кирпичей. Стена дрогнула, затем кирпичи начали расползаться в стороны, открывая арку.       Косой переулок встретил её привычной суетой. Продавцы зазывали покупателей, дети тянули родителей к лавке со сладостями, витрины переливались магическими огнями. Грейс старалась не озираться по сторонам, держа путь к магазину одежды. Но взгляд невольно приковался к надписи на одном из фонарных столбов: «Враг близко. Его можно называть».       Под ней висело официальное объявление Министерства о том, что часы работы Косого переулка временно сокращаются в целях безопасности. Грейс притормозила. Кто-то явно считал врагом не Волдеморта, а собственное правительство. Таких надписей по переулку было несколько, и никто не пытался их стереть. Прохожие лишь бросали быстрые взгляды и спешили дальше — молчаливое согласие, которое в скором времени могло стать громким.       Один из прохожих толкнул Грейс в плечо, и она отошла в сторону. Прямо перед ней оказалась лавка с мётлами, где на витрине красовалась новая модель Нимбуса. Изящная, обтекаемая, с рукоятью из полированного ясеня и гравировкой рун ускорения вдоль древка.       Когда-то такая метла вызвала бы у Грейс восторг — желание взмыть в небо, лететь куда угодно. Сейчас же за стеклом она казалась символом ограниченной свободы. И чем дольше Грейс разглядывала её, тем отчётливее становилась мысль: пора действовать эффективнее.       Она уже заполучила доверие Волдеморта — или хотя бы его подобие. Теперь нужно воспользоваться этим с умом. Купить что-то полезное, но незаметное. Создать свой личный запас летучего пороха, например.       Внезапно кто-то схватил её за локоть. Грейс дёрнулась от испуга и резко обернулась. Перед ней стояла высокая фигура в тёмной мантии. Капюшон на её собственной голове мешал разглядеть лицо, и она инстинктивно потянулась к нему рукой.       — Не стоит этого делать, мисс Поттер, — её остановил ненавистный голос Снейпа.       Из всех людей, которых Грейс могла встретить в Косом переулке, он был в самом конце списка желаемых. Но поднимать шум посреди толпы она не собиралась, потому позволила ему увести себя в узкий проход между зданиями. Когда они скрылись от посторонних глаз, Грейс выдернула руку из его хватки и откинула капюшон назад.       Снейп смотрел на неё с привычным безэмоциональным выражением лица. Только в чёрных бездонных глазах, как всегда, читалась всемирная усталость. Будто он уже давно перестал ждать от мира чего-то хорошего и просто продолжал существовать по инерции.       — Он что, послал вас следить за мной? — спросила Грейс, скрестив руки на груди. Иного варианта, как Снейп смог обойти отводящие взгляд чары, она не видела.       — У меня имеются дела поважнее, чем надзирать за вашими покупками, — холодно отозвался он. — Вы просто оказались на моём пути. К вашему счастью.       Грейс выгнула бровь.       — К моему счастью?       Снейп взмахнул палочкой — движение было быстрым, почти небрежным. Губы зашевелились беззвучно, но Грейс уловила знакомую формулу заклинания полога тишины. Воздух словно сжался, отгородив их от шума переулка невидимой стеной.       — Именно. Хорошо, что Тёмный Лорд решил обратиться ко мне, — произнёс Снейп ровным тоном, в котором не было ни капли иронии. — Я успел зайти к директору. Он передал это.       Из складок мантии он извлёк небольшой чёрный мешочек, стянутый кожаным шнурком. Протянул его Грейс, и она машинально приняла. Пальцы нащупали узел, развязали его. Грейс просунула руку внутрь и замерла, ощутив холодную металлическую рукоять. По спине пробежали мурашки, когда через тело прошла волна древней магии — мощной, узнаваемой. На мешочек явно наложили расширяющие чары, чтобы в нём поместился…       Грейс потянула рукоять на себя, и в тусклом свете проулка блеснуло серебро меча Гриффиндора. Она моментально опустила его обратно, судорожно затягивая шнурок, будто кто-то мог увидеть.       — Надеюсь, он вам ещё нужен, — добавил Снейп с едва уловимым, но явным намёком.       Грейс спрятала мешочек во внутреннем кармане мантии и фыркнула:       — И это вы мне будете говорить? Вы-то хоть сами определились, на чьей стороне?       — Давно, — сухо отрезал он, не отводя взгляда.       — А мне вот интересно, — протянула она, уголки её губ невольно скривились в саркастической усмешке. — Давно — это до того, как вы рассказали Волдеморту о пророчестве и подставили моих родителей? Или после?       — После, — невозмутимо ответил он, и в этом признании не было ни раскаяния, ни оправдания. Просто факт.       Грейс почувствовала, как злость поднимается откуда-то из глубины — та самая, что проснулась после рассказа Волдеморта. О Снейпе. О её матери. О неразделённой любви и ужасном предательстве.       Эмоция накатывала горячей волной, грозя захлестнуть с головой, и Грейс отчаянно попыталась её заглушить. Если она поддастся этому чувству, Волдеморт пробьётся в её сознание, начнёт искать причину и увидит эту сцену.       Грейс резко развернулась, не желая продолжать разговор ни секунды дольше.       — Если это всё, то я пойду, — бросила она через плечо, уже делая шаг к выходу из проулка. — Передайте спасибо профессору Дамблдору.       Снейп внезапно поймал её за руку.       — Грейс…       Она остановилась. Не от силы его хватки — та была почти осторожной. А от того, что впервые услышала своё имя с его уст. Не презрительное «мисс Поттер», а мягкое «Грейс». И от этого стало как-то неуютно, будто что-то сдвинулось с привычного места.       — Отпустите меня, — произнесла она тихо, не найдя в себе силы посмотреть на него. — Сейчас. Иначе он увидит.       Снейп мгновенно разжал пальцы, и Грейс рванула вперёд, на ходу натягивая капюшон. Она едва ли не вылетела из узкого проулка обратно в толпу. Сердце колотилось где-то в горле.       «Дыши. Размеренно. Спокойно. Не думай ни о чём».       Взгляд отчаянно цеплялся за окружающее: за витрину с котлами, за мальчишку с мороженым, за ведьму, которая с трудом несла клетку с визжащим пикси. За что угодно, лишь бы не проваливаться внутрь себя, где бушевала буря.       Грейс неслась к магазину одежды, пытаясь игнорировать тяжесть во внутреннем кармане мантии. У неё теперь был меч Гриффиндор, но она не знала, где его применить. Был Снейп, который, видимо, всё же играл на стороне Дамблдора. И был мешочек с расширяющими чарами для ценных покупок.       Жаль только, что она не в Лютном переулке, где можно купить ядовитую корицу к его проклятому кофе.       Грейс фыркнула. Ирония, как всегда, помогала ослабить тугой узел в груди.       Она подумает обо всём позже, когда эмоции улягутся и голова прояснится. А сейчас ей наконец-то можно было затариться нижним бельём на год вперёд и купить нормальные мыльные средства.       Главное — не с ароматом кофе. Хотя… было бы даже интересно увидеть реакцию Волдеморта на такой выбор.