Глава 34. Отражение. Их выбор

      Осень вошла в полную силу, окрасив сад дома Реддлов в жёлто-рыжие тона. Деревья пылали, словно кто-то поджёг их изнутри, а земля была усыпана листьями, приятно шуршащими под ногами. Грейс сидела в старом плетёном кресле перед домом, закутавшись в мантию. Здесь было красиво, но с Хогвартсом это не шло ни в какое сравнение.       Грейс попыталась сосредоточиться на фолианте, лежащем у неё на коленях. Волдеморт отдал его вчера утром, небрежно бросив на край кухонного стола со словами: «Почитай. Тебе понравится». И ушёл, не дождавшись ответа.       Она открыла книгу на закладке — заклинание трансфигурации, требующее точности движений. Грейс подняла палочку, попыталась повторить описанный жест: плавный полукруг, затем резкий взмах влево. Получилось криво.       Глаза в очередной раз скользнули к окнам второго этажа, где находился кабинет. Проходя мимо утром, Грейс заглянула в приоткрытую дверь: Волдеморт сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. Даже не поднял головы, но это было к лучшему. После вчерашнего ей совершенно не хотелось с ним разговаривать. Или даже просто находиться в одной комнате.       Он снова заставил её чувствовать себя уязвимой. Провокация с Беллатрисой всё ещё жгла, как незаживающая рана. Грейс злилась, но не из-за ревности. Конечно, не из-за неё. Просто стоило подумать о том, что ей опять придётся переживать их близость, наблюдать через проклятую связь каждое прикосновение, каждый вздох…       Грейс резко захлопнула фолиант и отбросила его на соседнее кресло. Какой толк учиться, когда мысли постоянно возвращаются туда, куда не должны? Она откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула. Прохладный ветер трепал волосы, проникал под мантию, но не помогал успокоиться.       Послышался звук открывающейся входной двери, затем вопрос:       — Как успехи?       Грейс лениво подняла голову. Волдеморт уже спустился с крыльца и двигался к ней неспешным шагом. Тёмные волосы были растрёпаны, а под глазами залегли небольшие тени. Вчера Грейс уловила часть его разговора с Беллатрисой: обрывки фраз, имена, подозрения. Похоже, всю ночь он перебирал варианты, пытаясь вычислить предателя.       У неё же не было сомнений, что это Снейп. Она могла бы сдать его, рассказав про меч Гриффиндора. Отомстить за родителей, заработать доверие Волдеморта. Только вот меч — единственное её оружие.       — Тренируешь легилименцию на книге? — произнёс Волдеморт, остановившись напротив неё и окинув взглядом заброшенный фолиант. — Затея провальная. Я бы рекомендовал всё же читать.       Вступать в разговор желания не было. Грейс машинально начала крутить палочку в пальцах — ровно так же, как он, когда чего-то ждал. Поймав себя на этом, она резко остановила движение.       Волдеморт опёрся ладонями о подлокотники кресла, нависая над ней. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами, и Грейс невольно задержала взгляд на его оголённых предплечьях. И как ему не холодно?       — Почему молчишь? — Он прищурился, вглядываясь в её лицо. — Обиделась?       — Нет.       Волдеморт наклонился ближе, явно намереваясь поцеловать её, но Грейс отвернула голову в сторону. Его тихая усмешка прозвучала совсем рядом с ухом, затем он немного отстранился.       — Из-за Беллы?       Грейс снова посмотрела на него — спокойно, без прежнего напряжения. Она всё легче стала реагировать на его вторжение в личное пространство. И это немного пугало.       — Хотела тебя попросить, — произнесла она ровным тоном. — Если решишь с кем-то переспать, снабди меня предварительно зельем. Чтобы я отключилась и ничего не чувствовала.       Волдеморт не улыбнулся — что было удивительно. Вместо этого он вполне серьёзно спросил:       — А если этим кем-то будешь ты?       Грейс не ожидала от него столь прямого вопроса. Но главное — не ожидала собственной реакции. Предательской дрожи, пробежавшей по телу.       — Тогда ядом.       На лице Волдеморта появилась привычная усмешка — та самая, что всегда предвещала либо издёвку, либо очередную игру.       — Как скажешь, — ответил он и уже собирался отстраниться, как Грейс схватила его за локоть.       Она не желала оставаться наедине с собственными мыслями, которые за ночь успели загнать её в угол. Лучше спросить прямо. Хуже не будет.       — Почему ты так со мной поступаешь? — Голос прозвучал тише, чем она рассчитывала. — Почему целуешь меня, обнимаешь, а потом лезешь рукой Беллатрисе под юбку, зная, что я вижу? Зная, что мне это неприятно?       Волдеморт медленно опустился перед ней на корточки и сложил руки на её коленях. Он молчал, разглядывая её с той самой невозмутимостью, что всегда выводила из себя. Ни малейшей эмоции — ни на лице, ни через их связь.       — Вчера всё пошло не так, как я рассчитывал, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, без тени извинений. — Мне нужно было всё обдумать, и я отправился к Малфоям. Белла была там. Прикосновение к ней — это просто привычка, способ успокоиться.       — Но почему ты не вернулся ко мне? — спросила Грейс с нескрываемой претензией и сильнее сжала пальцы на его локте.       — Потому что ты и спокойствие — вещи несовместимые.       Она не знала, правда это или попытка перевести всё в шутку. У них ведь были спокойные вечера: книги, разговоры о магии, тишина, в которой не нужно ничего объяснять. Но стоило его делам пойти не по плану, как он сразу начинал избегать общения. Волдеморту определённо не нравилось, что в такие моменты она из-за их связи становилась свидетелем его слабости.       Объяснение насчёт Беллатрисы Грейс тоже не устраивало. В то, что он коснулся её по привычке — ещё можно было поверить. Но дальше-то что? Когда он почувствовал присутствие в своём сознании, он не только не убрал руку, но и продолжил. Специально. Зная, что она видит.       Можно было бы спросить, зачем. Устроить разбор полётов. Вот только причина очевидна.       Он мудак.       Что ж, раз так — Грейс решила соответствовать. Она выпрямилась в кресле, не отпуская его локоть.       — Значит, пора менять привычки, — произнесла ровно, глядя ему прямо в глаза. — А ещё лучше — избавляться от них.       Конечно, было сложно представить, что Волдеморт отошлёт Беллатрису. Эта стерва слишком ценна и фанатично предана. Впрочем, попытаться всё равно стоило.       Уголок губ Волдеморта дрогнул. Он собирался что-то ответить, но Грейс не дала ему слова:       — Я не хочу, чтобы ты к кому-то так прикасался. Или чтобы кто-то прикасался к тебе. Ясно?       Ещё несколько месяцев назад сама мысль о том, что она будет выдвигать Волдеморту подобные требования, показалась бы безумием. Да и сейчас ей хотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Но Грейс нашла в себе силы удержать серьёзное выражение лица.       — Ещё какие-нибудь пожелания будут? — спросил Волдеморт с явной насмешкой, слегка наклонив голову.       — Это не пожелания, — отчеканила Грейс и подняла палочку, направляя её на него. — Это то, как должно быть.       Говорить с ним подобным тоном, глядя сверху вниз, оказалось на удивление легко.       — Даже так, — протянул Волдеморт, выгнув бровь.       В его алых глазах плясали искорки — не гнева, а чистого любопытства. Грейс поняла, что её попытка установить границы воспринимается им как вызов. А вызовы он никогда не оставлял без ответа.       Её уверенность стремительно таяла под его пристальным взглядом. Поэтому она пошла в атаку:       — Что ты на меня так смотришь? Это вообще не мои требования, а крестражей!       — Крестражей… — повторил Волдеморт задумчиво.       Затем он резко поднялся и навис над ней. Одна рука легла на изголовье кресла, другая обхватила её подбородок, заставляя смотреть на него. Палочка упиралась ему в грудь — бесполезная.       — Если это требования крестражей, — его голос стал ниже, — то мы обязаны их исполнять.       Волдеморт посмотрел на её губы, и она с трудом подавила желание их нервно облизнуть.       — Но крестражи, Грейс, требуют не только верности. Они требуют близости.       И лишь сейчас она осознала западню, в которую сама себя загнала. Пытаясь спрятать собственные желания за крестражами, она дала ему идеальное оправдание довести всё до конца.       — Постой, я не…       Но Волдеморт не стал ждать объяснений. Сжал подбородок, не давая отвернуться, и накрыл её губы требовательным поцелуем. Это и было признание. Волдеморт не из тех, кто говорит подобное вслух, но он выбрал хаос рядом с ней вместо привычного спокойствия с Беллатрисой.       Палочка выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на землю. Грейс сдалась — провела ладонями по его груди, шее, крепко сжала тёмные волосы. Волдеморт сместил руки, подхватил её под бёдра и развернулся, опускаясь в кресло. Она охнула, внезапно оказавшись сверху. Её колени упёрлись в плетёное сиденье по обе стороны от него.       Поцелуй стал глубже, настойчивее. Его ладони скользнули под полы мантии, смяли ткань футболки на её спине. Прохладный осенний ветер контрастировал с жаром, что разливался внутри.       Через их связь хлынула волна его удовлетворения — тёмного, триумфального. Волдеморт считал, что выиграл этот раунд, но победа была за ней. Он уже отказал Беллатрисе вчера. Не из-за требований — из-за неё самой.       Его пальцы забрались под футболку, скользнули по разгорячённой коже — по талии, рёбрам, выше. Мурашки побежали по телу. Грейс оторвалась от поцелуя, пытаясь вдохнуть, но Волдеморт не дал ей этого. Потянулся следом и снова поймал её губы.       В его прикосновениях не было привычной аккуратности — только жадность и абсолютный контроль. Кислорода не хватало, дыхание сбилось окончательно. Мир сузился до тепла его тела под ладонями, до…       Резкий хлопок трансгрессии разорвал момент. Грейс вздрогнула и посмотрела в сторону звука. У калитки стоял Барти, опираясь плечом о деревянный столб ограды. Как только их взгляды встретились, его губы изогнулись в насмешливой улыбке.       Грейс почувствовала, как щёки вспыхивают. Она неловко переместила вес, готовясь подняться, и Волдеморт не стал её удерживать. Только провёл ладонями по внешней стороне бёдер — медленно, демонстративно. Когда она наконец оказалась на ногах, те предательски дрожали.       Барти пересёк границу защитных чар, и его лицо мгновенно стало серьёзным. Только блеск в глазах выдавал истинные эмоции.       — Милорд, — произнёс он, склонив голову с безупречным почтением.       Через связь накатила волна холодного раздражения — Волдеморт был недоволен прерванным моментом.       — Вы просили прийти к вам перед тем, как я отправлюсь в Тинворт, — сказал Барти, и Грейс уловила в его тоне лёгкую ноту осторожности. Видимо, он решил на всякий случай напомнить, что явился не по собственной воле.       — Да, — кивнул Волдеморт, поднимаясь с кресла. — Грейс отправится с тобой.       Она вскинула на него взгляд, уверенная, что ослышалась.       — Если ты, конечно, хочешь, — добавил он, внимательно посмотрев на неё. — Можешь прогуляться с Барти. Тинворт — довольно милая деревушка.       — Я знаю… — начала Грейс и осеклась, едва не ляпнув, что там живут Билл и Флёр.       Волдеморт слегка прищурился, поймав её запнувшуюся интонацию.       — Знаешь?       — Читала о ней, — быстро ответила Грейс, сжав пальцы в складках мантии. — В учебнике по истории магии… Батильды Бэгшот, если не ошибаюсь.       Волдеморт поморщился, словно она упомянула что-то неприятное.       — Надо будет убрать её из школьной программы, — произнёс он, словно размышляя вслух. — Там больше фантазии, чем правды.       Грейс едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Его привычка говорить так, будто он уже завтра станет министром и перепишет все учебники, начинала надоедать. Но главное — он отвлёкся от её оговорки про Тинворт.       — Я что теперь, аниматор? — протянул Барти с нескрываемым возмущением, привлекая к себе внимание.       Грейс скрестила руки на груди и посмотрела на него с деланным недовольством:       — Если тебе не нравится моя компания, отправляйся один.       — Ой, ладно, идём, — Барти театрально вздохнул. — Умеешь ты уговаривать.       Волдеморт перевёл взгляд с него на Грейс, затем обратно. В его глазах читалось красноречивое: «И с этими людьми я общаюсь?» Он шагнул к ней и накинул капюшон мантии на её голову одним отточенным движением.       Грейс не успела возмутиться, как он достал палочку из заднего кармана брюк и взмахнул ей. Лёгкое покалывание пробежало по коже — отводящие взгляд чары. Она нахмурилась, но почти сразу расслабилась. Теперь не нужно переживать, что Билл или Флёр её узнают, если они случайно встретятся.       — Ни в коем случае… — начал Волдеморт.       — Не снимать капюшон, — закончила Грейс, передразнивая его тон.       Он тяжело вздохнул и направился к дому. Уже на крыльце, не оборачиваясь, добавил:       — Барти, если с Грейс что-то случится, я скормлю тебя Нагайне. Она как раз сегодня должна трапезничать.       — Постараюсь не стать ужином, милорд, — откликнулся Барти без всякой насмешки.       Хлопок закрывшейся двери — Волдеморт скрылся в доме. Грейс подняла с земли волшебную палочку, отряхнула от прилипших листьев и поправила капюшон мантии. Когда она посмотрела на Барти, на его лице снова сияла та самая всезнающая улыбка.       — Ни слова, — предупредила Грейс, прекрасно понимая, о чём он думает.       — Да ладно тебе, — Барти сделал несколько шагов в её сторону, засунув руки в карманы. — Перед Тёмным Лордом наверняка тяжело устоять. — Он наклонил голову, и его улыбка стала шире. — Будь я девушкой…       — Заткнись, — оборвала Грейс, подняв руку ладонью вперёд.       Барти остановился прямо напротив неё и рассмеялся, откинув голову назад. Его поведение вызывало не столько смущение, сколько острое желание врезать ему чем-нибудь увесистым. Наконец он справился с приступом веселья, взглянул на неё и протянул ладонь.       — Нужно поторопиться.       Грейс глубоко вздохнула, готовясь к неприятному ощущению трансгрессии, и приняла приглашение. Его пальцы сомкнулись на её запястье — крепко, но не больно. В следующее мгновение мир сжался в тугую точку, выворачивая внутренности наизнанку.       Когда ноги снова коснулись твёрдой поверхности, Грейс пошатнулась. Барти удержал её за локоть, и головокружение отступило. Она моргнула, фокусируя взгляд.       Они стояли на краю небольшой деревушки, раскинувшейся вдоль скалистого побережья. Их встретил ветер с моря — холодный, солёный. Грейс поёжилась, глубже запахивая мантию. Волны с грохотом разбивались о камни внизу, их шум смешивался с криками чаек, кружащих над водой.       Неподалёку виднелись крыши домов — одни с дымящимися трубами, другие словно притаились под низким серым небом. Отсюда было не разобрать, где живут волшебники, а где магглы. Все строения выглядели обычно: побелённые стены, черепичные крыши, маленькие садики за оградами.       — Идём, — коротко бросил Барти, не давая насладиться видом моря.       Он натянул капюшон на голову и зашагал в сторону поселения. Грейс последовала за ним, придерживая полы мантии, которую трепал ветер. Они миновали несколько домов, когда Барти резко свернул на узкую улочку и остановился напротив самого обветшалого.       Входная дверь со скрипом приоткрылась, и на крыльцо вышел пожилой мужчина. Борода и волосы отросли и поседели так сильно, что сливались в одну спутанную массу. Серая, потрёпанная мантия висела на нём мешком. Он прищурился, разглядывая пришедших, и опёрся на потрескавшуюся дверь.       Грейс невольно нахмурилась. Какие дела у Волдеморта с этим человеком?       — Жди здесь, — приказал Барти, не глядя на неё, и направился к крыльцу.       Грейс осталась стоять посреди улочки, наблюдая, как он поднимается по ступеням. В дом он так и не вошёл — остановился на крыльце. Послышались голоса: сначала его, потом хриплый бас старика. Грейс напряглась, пытаясь расслышать хоть слово, но воздух вокруг крыльца будто сгустился. Полог тишины.       Утолить любопытство не вышло. Грейс развернулась и от скуки принялась рассматривать соседний дом. Порыв морского ветра сорвал капюшон с её головы. Она поморщилась и с трудом натянула его обратно, но было уже поздно — в одном из окон показалась женщина в розовом халате с кофейной чашкой в руках. Их взгляды встретились.       Грейс узнала её мгновенно. Миссис Пруэтт — одна из тех, с кем Волдеморт разговаривал в церемониальном зале Министерства. Невысокая, с кудрявыми рыжими волосами.       Её лицо исказилось — узнавание, затем нечто похожее на ужас. Чашка выскользнула из пальцев. Грейс не услышала звука разбившегося фарфора, но увидела, как Пруэтт отшатнулась от окна. Через мгновение занавеска была задёрнута.       — Проклятье, — пробормотала Грейс, проведя ладонями по лицу.       Надо было приклеить этот чёртов капюшон к голове!       Грейс обеспокоенно покосилась на Барти. Он всё ещё стоял на крыльце, и, судя по жестам, разговор был оживлённым. Может, прервать его? Но вдруг старик агрессивно отреагирует на вмешательство? Вдруг это важная встреча? Барти точно будет недоволен.       Грейс стиснула зубы и попыталась здраво рассудить. Пруэтт вряд ли так быстро приведёт кого-то из Министерства. Ей ещё нужно добраться до камина, связаться с Авроратом, убедить их, что она не сошла с ума… Да и поверят ли ей вообще? Наверняка после исчезновения Девочки-Которая-Выжила десятки людей заявляли, что видели её то в Косом переулке, то в Хогсмиде, то у чёрта на рогах.       А, может, Пруэтт просто испугалась и спряталась? Разумная реакция на вид девчонки, которая публично встала рядом с Тёмным Лордом.       Грейс глубоко вдохнула холодный морской воздух, пытаясь успокоиться. Через связь не просочилось ничего — Волдеморт, похоже, был занят своими делами и не уловил её беспокойство.       Время будто застыло. Каждая секунда растягивалась в вечность. Грейс не сводила глаз с окна Пруэтт, ожидая… чего? Вспышки заклинания? Новых фигур на улице?       Наконец Барти пожал старику руку, и тот скрылся в доме. Грейс вздохнула с облегчением. Нужно было предупредить Барти о Пруэтт и немедленно трансгрессировать отсюда. Она уже открыла рот, чтобы окликнуть его, когда воздух разорвали резкие хлопки трансгрессии.       Грейс машинально выхватила из кармана палочку. Во дворе миссис Пруэтт материализовалась фигура в потрёпанном плаще — Грюм. Его магический глаз тут же зафиксировался на ней.       — Чёрт, — выругалась она.       Даже пяти минут не прошло! Как Пруэтт умудрилась так быстро его привести?       — Грейс! — Голос Люпина донёсся слева.       Она резко обернулась и увидела его в конце узкой улочки. Рядом с ним стояла Тонкс, которая уже держала Барти на прицеле. Грейс приподняла палочку — не угрожающе, но достаточно явно. Люпин заметил жест, и в его глазах отразилось неверие.       Вот только она не собиралась сражаться с ними. Но и не могла позволить забрать себя — это всё испортит. Разрушит хрупкое равновесие, которое она с таким трудом выстраивала с Волдемортом. Ей нужно вернуться к нему.       — Уходим! — рявкнул Барти, спрыгивая с крыльца.       Грейс приготовилась трансгрессировать, но краем глаза уловила движение Грюма. Его палочка взметнулась вверх, и красная вспышка рванула в её сторону. Вместо задуманного перемещения пришлось резко выбросить вперёд руку.       — Протего!       Оглушающее ударило в щит и отскочило в небо.       — Разберитесь с Краучем! — крикнула Тонкс и обрушила на Барти град разноцветных искр.       Тот моментально выставил защиту, которая поглотила их. Но следом Люпин швырнул в него новое заклинание. Грейс не раздумывала — рука взметнулась сама.       — Экспеллиармус!       Алая струя вылетела из её палочки и пронеслась над головой Люпина, заставив его пригнуться. Цель была достигнута — он отвлёкся, не закончил атаку.       — Грейс! — возмущённо вскрикнула Тонкс. В её голосе звучала не угроза — скорее недоумение, смешанное с обидой.       — Она под Империусом, — отозвался Люпин, явно не желая верить, что она добровольно направила на них палочку.       От этих слов всё неприятно скрутило в груди. Грейс захотелось броситься к ним, доказать, что она никогда не встала бы против них по-настоящему. Обнять Люпина, услышать очередную шутку Тонкс, вернуться в те времена, когда всё было проще.       Но внутри стояла непреодолимая стена с надписью: «Как раньше уже не будет». По крайней мере, не пока Волдеморт жив. И даже потом — кто знает? Слишком многое изменилось. Слишком далеко она зашла.       Эти мысли разрывали изнутри, но утонуть в них не дало летящее в неё связывающее от Грюма. Грейс рванулась в сторону, перекатилась через плечо. Верёвки хлестнули по булыжнику там, где она стояла мгновение назад. Но это было только начало.       Оглушающее от Тонкс. Обезоруживающее от Люпина. Очередное связывающее от Грюма. Заклинания сыпались одно за другим — красные, синие, белые вспышки прорезали воздух. Грейс металась между ними, едва успевая уклоняться.       Её хотели взять живой и невредимой. Для них она была жертвой, которую нужно спасти. С Барти же церемонились куда меньше.       Грейс краем глаза видела, как в него летит что-то огненное. Барти выставил щит, но от удара его отшвырнуло назад. Он врезался спиной в забор и сразу вскочил на ноги, словно ничего не произошло.       Грюм незамедлительно направил в него воздушное лезвие. Барти едва смог увернуться — столб забора распался на две части. У Грюма были личные счёты, и он явно не собирался останавливаться на этом.       Злость начала расти где-то глубоко внутри. На Пруэтт, которая их выдала. На Орден, который не даёт просто уйти. На всю ситуацию, которая загнала её в угол.       И крестражи внутри откликнулись на эту эмоцию. Грейс почувствовала, как что-то горячее и липкое разливается в груди, ползёт по венам. Следующий щит сорвался с палочки без слов и отбил сразу три атаки.       Но крестражи требовали большего. В голове всплывали заклинания — те самые, что она использовала в последней дуэли с Волдемортом. Словно кто-то перелистывал страницы книги по тёмной магии прямо в её сознании.       Нет! Она не будет! Это же Люпин. Тонкс. Даже Грюм — он просто выполнял свой долг.       Раздался ещё один хлопок трансгрессии — рядом с Грюмом материализовался Кингсли. И в следующее мгновение она ощутила присутствие Волдеморта в своём сознании. Её противоречивые эмоции затянули его. Злость, отчаяние, ностальгия по Ордену, страх — всё это смешалось в один водоворот.       Грейс замерла на долю секунды. Всего на мгновение — но этого хватило. Что-то ударило её сбоку.       Мир перевернулся. Тело отбросило назад, и затылок встретился с булыжником мостовой. Острая, ослепляющая боль пронзила череп. Свист перекрыл все звуки.       Грейс с трудом приоткрыла глаза. Мир плыл — размытые пятна, искажённые силуэты. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.       Грюм, Кингсли и Люпин оттеснили Барти к крыльцу дома. Тонкс же бежала к ней — розовые волосы мелькали где-то сбоку. Гул в ушах нарастал. Мир качался, словно палуба корабля в шторм.       И тут посреди улицы появилась высокая фигура в чёрном. Но это было последнее, что увидела Грейс, прежде чем тьма поглотила её.