Глава 37. Меж двух огней. Буря

      Письмо выскользнуло из пальцев и бесшумно опустилось на пол. Грейс уже бежала к двери, надеясь, что успеет всех предупредить о его приходе.       — Грейс, что там? — донёсся взволнованный голос Гермионы откуда-то позади.       — Тук-тук? — переспросил Рон с таким недоумением, будто эти два слова были написаны на мёртвом языке.       Но Грейс уже неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Руки скользили по перилам, сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала единственная мысль: «Идиотка. Наивная идиотка».       Она действительно ожидала письма. Настоящего письма — с издевательски вежливыми формулировками, двусмысленными фразами, которые можно было бы показать Дамблдору и ломать голову над скрытым смыслом. Она совсем забыла, с кем имеет дело.       Волдеморту не нужны были слова. Ему была нужна Букля. Сова, которая прилетела прямиком сюда, в дом под Фиделиусом. А «тук-тук» предназначался не ей, а Ордену. Насмешливая вежливость перед тем, как выбить дверь. Типично для Волдеморта — даже в атаке не забыть об иронии.       Грейс ворвалась в гостиную. Разговоры мгновенно смолкли, все головы повернулись в её сторону. Дамблдор приподнял брови, Грюм прищурился, мистер Уизли замер с чашкой чая на полпути к губам.       — Волдеморт… — начала Грейс, но слова застряли в горле, потому что за окном на фоне серого неба разрасталось чёрное облако. Оно неслось к дому с пугающей целеустремлённостью и двигалось неестественно, словно живое.       — Дементоры, — тихо произнёс Римус.       Все сорвались с мест одновременно — стулья с грохотом опрокинулись назад, чашки звякнули о блюдца.       — Надо снять антитрансгрессионный барьер! — Кингсли уже выхватывал палочку, разворачиваясь к двери.       — Он слишком сложный, — резко оборвал его мистер Уизли. — Нет времени!       — Все к выходу! Немедленно! — скомандовал Дамблдор, и в его тоне не осталось и следа спокойствия.       Грюм двинулся к двери тяжёлыми шагами. Поравнявшись с Грейс, он остановился. Его магический глаз бешено вращался, а обычный — буравил её с нескрываемой яростью.       — Это ты его привела, — процедил он сквозь зубы. Каждое слово было пропитано обвинением и отвращением. Он не ждал ответа — просто грубо оттолкнул её плечом в сторону и направился к выходу.       Грейс едва удержала равновесие, схватившись за дверной косяк. Если бы только было время, она бы объяснила, что это не её вина. Не в том смысле, как думает Грюм.       Это чёртова связь. Волдеморт услышал — через её собственные уши, через их спутанное, извращённое единение — голоса Рона и Гермионы. Понял, что она не одна. И Букля… Мерлин, конечно же. Он дал сове задание найти именно их, её друзей, а умная преданная птица сорвалась прямиком в Нору. Указала точное местоположение лучше любого шпиона.       Но дементоры… Это было неожиданностью. Как Министерство допустило, чтобы они оказались под его контролем? Для дементоров не существовало барьеров. Фиделиус для них — пустой звук, бессмысленный набор магических формул. Они чувствовали живых. Чувствовали эмоции, страх, тепло человеческих душ. И сейчас они видели дом и своих жертв, собравшихся внутри, словно в ловушке.       — Я отгоню их, — уверенно сказал Римус, уже направляясь к двери. — Создам коридор ровно до границы антитрансгресионного барьера. Но нужен ещё один сильный Патронус.       — Верните палочку, — Грейс резко обернулась к Дамблдору. — Я могу помочь.       — Кингсли поможет, — отрезал он, даже не взглянув в её сторону.       Римус кивнул и вышел в коридор, где уже столпились остальные, перекрикивая друг друга, выстраивая план действий. Дамблдор приблизился к Грейс, положил руку ей на плечо и больно сжал.       — Держись рядом со мной, — приказным тоном сказал он. — Ни шагу в сторону.       Его лицо было непроницаемым, но что-то в линии сжатых губ, в холодном блеске глаз за стёклами очков говорило яснее слов: он не простит ей неповиновение. Фабрика с чашей Хаффлпафф была её последней выходкой, которую ему пришлось простить. Но больше поблажек не будет.       — Хорошо, — кивнула Грейс, хотя понимала, что нарушит приказ. Особенно, если кому-то понадобится помощь.       Дамблдор отпустил её и развернулся к выходу. Грейс последовала за ним, потирая ноющее плечо после его крепкой хватки. Они вышли в коридор, где Грюм уже выстраивал людей в подобие боевого порядка.       Стены скрипнули, пол под ногами завибрировал — мелко, почти неощутимо, но от этого ещё более жутко. В окнах мелькали чёрные тени — дементоры проносились мимо, кружили, сжимая кольцо вокруг Норы. Температура упала, воздух вырывался из лёгких облачками пара.       Грейс посмотрела на Рона — широко распахнутые глаза, побледневшее лицо. Гермиона стояла рядом, вцепившись в его локоть мёртвой хваткой. Что-то тревожно сжалось в груди у Грейс. Если хоть одна из тварей доберётся до них…       — Люпин и Кингсли держат патронусов, — рявкнул Грюм, выставляя палочку вперёд. — Остальные — отбиваются от атак. Двигаемся вместе. Двигаемся быстро!       Он развернулся и резко выбил входную дверь заклинанием. Первым вырвался серебристый волк Римуса и обрушился на двух дементоров, зависших прямо над крыльцом. Твари шарахнулись в стороны с жутким хрипящим воем.       Грюм шагнул за порог, и остальные двинулись следом плотной группой. Грейс оказалась в окружении — Тонкс справа, Римус слева, Дамблдор сзади. Защищённая, контролируемая, бесполезная.       Холод ударил в лицо — неестественный, высасывающий тепло из самых костей. Небо над головой затянулось тёмной массой обтрёпанных плащей и скелетообразных фигур. Нора превратилась в чёрную ёлку, которую наверняка можно было разглядеть за километр, даже не зная о Фиделиусе.       Патронус Кингсли материализовался справа — серебристая рысь резво отбросила трёх дементоров. Волк Римуса метался слева, скаля зубы при каждой атаке. Но они казались Грейс очень слабыми. Её олень разметал бы эту тьму за считанные мгновения. Рука привычно потянулась к карману брюк, но палочки не было. Была только беспомощность, разъедающая изнутри.       Они уже прошли половину двора, край антитрансгрессионного барьера был близко. И вдруг среди дементоров мелькнули другие тени — тёмно-серые, плотные, с чёткими очертаниями. Одна из них остановилась прямо перед Грюмом. Воздух дрогнул — и вместо дыма возник Антонин Долохов. Бездонные чёрные глаза, лицо, будто высеченное из камня, никаких эмоций.       Его палочка взметнулась, посылая в их сторону столп бордовых искр. Грюм среагировал мгновенно — синяя вспышка его щита столкнулась с огненным проклятием Долохова на полпути. Раздалось шипение, в небо поднялось облако дыма.       Грейс поняла с запозданием: они вышли за пределы защиты Фиделиуса, стали видимыми. Пожиратели Смерти появлялись один за другим, окружая их плотным кольцом. Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж со злыми ухмылками. Фенрир, скалящийся по-звериному. Даже Корбан Яксли в своём безупречном чёрном костюме, словно только что вышел из Министерства.       Грейс успевала выхватывать лишь обрывки — знакомые лица, силуэты, имена, всплывающие в памяти. Все они были здесь. Практически весь ближний круг. И ни одной маски — видимо, решили, что цирк с конспирацией бессмыслен. Орден и так знает их имена.       Дементоры синхронно сдвинулись, будто по беззвучной команде. Стянулись вокруг поляны, образуя арену из живой тьмы. И воздух взорвался вспышками.       — Конфринго!       — Экспульсо!       — Орбис!       Заклинания полетели со всех сторон. Грейс инстинктивно пригнулась, когда над её головой пролетело режущее. Кто-то резко толкнул её, и она оказалась зажата между спинами Дамблдора и Римуса.       И тут её накрыло. Импульс прошёлся по всем нервным окончаниям. Это было похоже на ломку. На острое, животное желание чего-то близкого, чего-то необходимого, что у неё насильно отняли и теперь вернули в зону досягаемости.       Он здесь.       Грейс сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Шрам на лбу не взорвался болью, как раньше, а просто едва ощутимо начал пульсировать. Крестражи звали своего хозяина — тихо, но настойчиво.       Сбоку мелькнуло серебро — рысь Кингсли сорвалась с места и помчалась прочь. Через поле, в сторону Министерства. Кингсли хотел призвать подмогу, но это было ужасно глупо. Патронус всё равно не успеет. Он нужен здесь и сейчас, потому что дементоров вокруг была целая армия. И стоило им только получить команду атаковать снова…       Римуса резко отбросило в сторону. Грейс дёрнулась проследить, куда он упал, всё ли в порядке. Но взгляд примагнитился к фигуре, стоящей перед ней в нескольких шагах.       Волдеморт. В обычной чёрной футболке и мятых брюках. Он выглядел так, будто сорвался сюда в том, в чём был. Наплевав на всё. Даже с такого расстояния Грейс видела, как его глаза пылают алым. Но эмоции были под жёстким контролем. Через связь она не чувствовала ничего, словно перед ней стояла машина с одной конкретной целью.       Нет. С двумя. Забрать её и убить всех остальных.       Грейс дёрнули назад — чья-то рука вцепилась в плечо, потянула с такой силой, что ноги подкосились. Она с трудом удержала равновесие, сделав несколько шагов. Дамблдор выступил вперёд, загораживая её собой.       Его палочка взметнулась, и земля загудела под ногами. Разлом пошёл от его носков прямо к Волдеморту, как трещина во льду. Камни, клумбы увядших цветов — всё обрушилось вниз, в бездонную тьму.       Волдеморт, превратившись в дым, взмыл в воздух. Земля сомкнулась с глухим хлопком, выбросив фонтан пыли. Желудок Грейс свело от мысли, что стало бы с человеком в этом капкане.       Она быстро огляделась, пытаясь найти Волдеморта в хаосе боя, и взгляд зацепился за Римуса. Его отбросило метра на три, но он уже был на ногах, бежал к ней. Дорогу ему перегородила высокая фигура Долохова. Грейс раздражённо вздохнула: была бы у неё волшебная палочка, в спину Пожирателя непременно полетело бы что-то весьма неприятное.       Вдруг её ноги оторвались от земли. Грейс вскрикнула — её потянуло в сторону невидимой силой, словно крюком под рёбра. Но на её пути возник искрящийся барьер. Удар выбил воздух из лёгких, в глазах на мгновение потемнело. Она рухнула на землю, ощущая во рту привкус крови от разбитой губы.       Злость вскипела внутри от того, что её дёргали туда-сюда, словно куклу. Вот только играли ею не дети, а два взрослых сильных мага. Грейс попыталась встать на колени, как над ней пролетел красный луч. Пришлось быстро прижаться животом к земле, закрыв голову руками.       Она буквально оказалась меж двух огней. Между Дамблдором и Волдемортом, которые сконцентрировались друг на друге, забыв о ней. Воздух вокруг неё внезапно сгустился, превращаясь в защитный купол.       — Грейс, ползи оттуда! — донёсся до неё хриплый голос Римуса. — Быстро!       Она повернула голову на звук. Римус в нескольких метрах от неё сражался с Антонином. Их заклинания сталкивались в воздухе яркими вспышками, но между выпадами он успевал бросать быстрые взгляды в её сторону. Проверял, цела ли.       Не было сомнений, что защитный купол — его рук дело. Он единственный, кто не забывал о ней ни на минуту. В отличие от некоторых, кому, казалось бы, крестражи должны быть важнее дуэли с Дамблдором.       Грейс осторожно поползла в сторону Римуса. Камни впивались в ладони, колени скользили по грязи, но ей было плевать. Она двигалась к единственному человеку, который в этом хаосе помнил о её существовании.       Над головой взорвалась очередная вспышка — фиолетовая, обжигающая сетчатку даже сквозь зажмуренные веки. Грейс сглотнула, игнорируя привкус крови и пыли во рту. И тут краем глаза уловила движение слева.       Беллатриса Лестрейндж отгородилась от миссис Уизли мерцающим щитом и развернулась. Её взгляд скользнул по полю боя с хищным расчётом и остановился на Римусе. На его незащищённой спине.       — Римус! — Грейс попыталась крикнуть, но голос сорвался в хрип.       Зелёная вспышка слетела с кончика палочки Беллатрисы. Пронзила пространство за долю секунды и настигла Римуса. Мир замер.       Звуки пропали — крики, взрывы заклинаний, даже собственное дыхание. Грейс видела, как тело Римуса качнулось вперёд. Как палочка выпала из пальцев. Как он безжизненно рухнул на землю.       — Римус, — прошептала Грейс, — мы же должны были поговорить…       Она ждала, что он услышит, поднимется и продолжит бой. Но ничего не происходило. Римус лежал неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Капюшон его мантии развевался на ветру, и это движение ткани было единственным признаком жизни.       В этот раз Грейс не закричала, как тогда с Сириусом. Не разрыдалась, не бросилась к телу. Внутри зародилась какая-то ужасающая пустота. Словно в душе проделали дыру, вырвав из её жизни ещё одного близкого человека.       Долохов, лишившись противника, повернулся к Дамблдору и послал в него убивающее заклятие. В следующее мгновение под его ногами выросли ледяные пики, и он чудом успел перекатиться в сторону. Но всё это Грейс казалось чужим фильмом, в котором ей дали место по ошибке.       Она медленно опустила голову набок. Щека коснулась холодной земли, и это ощущение показалось приятным и успокаивающим. Трава пахла сыростью и дымом от заклинаний.       Перед глазами разворачивалась картина боя: Пожиратели методично теснили Орден. Беллатриса с маниакальным хохотом обрушивала проклятия на миссис Уизли, которая едва успевала отражать удары. Яксли неторопливо загонял Тонкс к стене дома.       Справа Грейс увидела Рона и Гермиону. Они прижались спинами друг к другу, образуя жалкий оборонительный периметр против Фенрира и какого-то широкоплечего Пожирателя в рваной мантии. Рон отчаянно выбрасывал щитовые чары одно за другим. Гермиона пыталась контратаковать, но её заклинания были слабыми, дрожащими — страх съедал точность.       Грейс смотрела на них и ничего не чувствовала. Там, где должна быть паника, отчаяние, желание броситься на помощь, находилась лишь пустота. Такая глубокая и всепоглощающая, что даже дышать казалось непосильным трудом.       «Пусть меня убьют. Пусть это наконец закончится», — мысль пришла откуда-то из самых глубин сознания. Грейс не испугалась её. Наоборот — почувствовала странное облегчение от честности этого желания.       Она так устала. От боли, сменяющей боль без передышки. От мысли «хуже уже не будет», которую жизнь раз за разом опровергала. Сначала родители. Потом Сириус. Теперь Римус. Дальше кто? Рон? Гермиона? Снова и снова, по кругу, пока от неё не останется выжженная оболочка?       Где-то там, за этой стеной оцепенения, копилась лавина. Грейс чувствовала её — огромный, сдавленный ком эмоций, который распирал изнутри. Но стоило этому прорваться наружу — и всё. Грейс знала это с пугающей ясностью. Она просто не выдержит. Рассыплется на части. Сойдёт с ума прямо здесь, на этом грёбаном поле боя, среди криков и смерти.       Поэтому проще было просто лежать. Смотреть в никуда остекленевшими глазами. Позволить холоду дементоров просочиться в кости. Позволить всему этому кошмару наконец поглотить её целиком.       И тут на неё обрушилась боль. Не душевная, а физическая, словно тысячи электрических игл впились в тело одновременно. Мышцы скрутило судорогой — так сильно, что казалось, они вот-вот разорвутся под напором. Тело билось о землю в конвульсиях, пальцы впились в траву, вырывая её с клочьями.       Она не знала, сколько это длилось. Секунды? Минуты? Время теряло смысл, когда каждое мгновение было наполнено такой болью.       А потом — так же внезапно, как началось — всё оборвалось. Тело обмякло. Грейс опрокинулась на спину, бессильно раскинув руки, словно выброшенная на берег после шторма. Лёгкие судорожно хватали воздух. В ушах гудело. Мышцы подрагивали от остаточных спазмов.       На футболке всё ещё плясали бледно-синие искры — стекающие на землю и затухающие в траве с тихим шипением. Запах жжёной ткани и озона ударил в нос. Но заряд, как ни странно, привёл её в чувство. Как минимум, пустоту заменило замешательство.       Что это, чёрт возьми, было?! Точно не Круциатус. Больше похоже на мощнейший разряд тока.       Грейс с трудом приподняла голову. Шея ныла, мышцы дрожали от усталости. Она моргнула, прогоняя рябь, и попыталась найти того, кто швырнул заклинание. На глаза первым попался Дамблдор, и его палочка была направлена прямо на неё.       Нет! Он не мог. Грейс отчаянно искала подтверждения в его лице. Наверняка он хотел её защитить, но не успел.       Прочитать ответ в глазах Дамблдора она не могла, потому что он смотрел не на неё. Грейс проследила за его взглядом и увидела Волдеморта. Тот стоял на коленях посреди поля боя, обхватив себя руками. Его грудь тяжело вздымалась, голова была опущена. Тёмные волосы упали на лицо, скрывая выражение. Вот только ей не нужно было видеть его глаза, чтобы знать, насколько он сейчас зол.       Внезапно мимо Грейс пронёсся Долохов и встал между Волдемортом и Дамблдором.       — Не того ты бежишь защищать, — прохрипела она, срываясь на безумный смех.       Защищать надо было её. Теперь Грейс не сомневалась, что именно Дамблдор ударил по ней. Наверняка от безысходности — бороться одновременно против Волдеморта и Антонина невозможно. Да и Орден явно проигрывал, потому нужна была хоть какая-то передышка. И он нашёл самый эффективный способ её получить — принёс боль крестражу.       А Волдеморт был глупо уверен, что этого не случится. Что Альбус Дамблдор — великий защитник света, моральный компас волшебного мира — никогда не поднимет палочку на свою подопечную. На девочку, которую он растил, оберегал, готовил к великой цели.       Прогадал.       Смех продолжал вырываться из горла — истерический, надтреснутый, граничащий с рыданиями. Грейс даже не пыталась его остановить. Она просто не понимала, как вообще можно пережить всё это разом и оставаться в рассудке.       Вдруг стальной и властный голос Волдеморта разрезал пространство. Грейс не разобрала слов, но их эффект был мгновенным. Дементоры, кишащие в небе чёрной массой, ринулись вниз. Кто-то закричал — может, миссис Уизли, может, Тонкс. Голоса смешались в единый вой ужаса.       — Как же вы меня все задолбали! — прорычала Грейс сквозь стиснутые зубы.       Ярость вспыхнула в груди. На Дамблдора. На Волдеморта. На Беллатрису. На весь этот грёбаный мир, который растерзал её на части и продолжал требовать, чтобы она функционировала.       С трудом Грейс перевернулась на живот. Руки задрожали, когда она попыталась опереться на локти. Кости ломило, словно кто-то методично прошёлся по каждому суставу молотком. Было ощущение, что ещё немного — и она просто выключится. Но холод, исходящий от дементоров, парадоксальным образом бодрил. Странная, извращённая стимуляция — как ледяной душ после нокаута.       Грейс мучительно толкала себя вперёд локтями и коленями. Каждый сантиметр давался с трудом, но она не останавливалась. Благо дементоры ей не мешали — наверняка из-за приказа своего господина.       Чёрт бы его побрал!       Она доползла до Римуса и замерла, тяжело дыша. Его тёмная волшебная палочка лежала в траве, привлекая внимание. Грейс осторожно подняла её, и древко отозвалось на прикосновение лёгкой вибрацией, словно признавая в ней союзника. Это было хорошим знаком, но по щекам всё равно потекли слёзы.       Грейс осторожно повернула голову Римуса. Глаза были закрыты, а лицо казалось спокойным, почти умиротворённым. Ни боли, ни страха. Как будто он просто заснул посреди поля боя и сейчас вот-вот проснётся.       — Римус, — прошептала она, прикоснувшись к его щеке. — Римус, я обещаю...       Грейс не верила в то, что с духами можно так просто связаться. Но ей нужно было это сказать. Нужно было пообещать ему и самой себе, потому что иначе его смерть потеряет смысл.       — Я убью Беллу, — она запнулась, из горла вырвалось что-то среднее между всхлипом и хрипом. — Я клянусь тебе. Я накажу их всех. Каждого.       Слова разваливались на части, прерываемые рыданиями, которые она больше не могла сдерживать. Слёзы текли по щекам, капали на неподвижное лицо Римуса, смешиваясь с грязью на его коже. Грейс зажмурилась, стиснув зубы так сильно, что челюсть заболела.       «Дыши. Просто дыши».       Она втянула воздух — рывком, судорожно. Постаралась загнать истерику обратно в грудную клетку. Там, где ей и место — в тесном капкане из рёбер.       Грейс провела дрожащими пальцами по руке Римуса — от плеча вниз, к запястью. Крепко сжала ладонь, которая всё ещё хранила остатки тепла. И тут она почувствовала приближение Волдеморта. Крестражи всполошились — жаркая волна прокатилась под кожей, заставив каждую клетку тела напрячься в предвкушении. Она резко перевернулась на бок как раз в тот момент, когда чёрный дым почти коснулся её.       — Экспульсо!       Заклинание вспыхнуло ярко-голубым и врезалось прямо в сгусток тьмы. Волдеморт в бестелесной форме не успел ничего предпринять, и его отбросило в сторону. Фантомная боль ударила мгновенно — отголосок её же заклинания прошёлся по нервам тупым эхом. Грейс поморщилась, проклиная их связь.       — Пошёл к чёрту! — выкрикнула она ему вслед, с трудом поднимаясь на ноги.       Эмоции Волдеморта прошили её насквозь — он был на грани. Ярость кипела, рвалась наружу и резонировала с её собственной, превращаясь в нечто почти неконтролируемое. Шрам вспыхнул болью — острой, протестующей. Крестражи были недовольны тем, что она отвергла их хозяина.       — И вы тоже пошли к чёрту, — прошептала Грейс, потирая лоб.       Ей нужно было сбежать. От всех. От Дамблдора с его холодными расчётами. От Волдеморта с его извращённой одержимостью. От этого бесконечного круговорота манипуляций, где она — всего лишь фигура на доске.       Взгляд метнулся по полю боя и остановился на Гермионе. Дементор завис над ней, скелетообразные руки сжали её плечи. Грейс подняла палочку и попыталась выстроить что-то светлое из обломков памяти.       Римус, объясняющий теорию патронусов на третьем курсе. Его улыбка, когда она впервые справилась с богартом. Но воспоминание разваливалось на части, заливаемое образом его мёртвого тела.       — Экспекто Патронум! — выкрикнула она, вкладывая в слова всю оставшуюся волю.       Из кончика палочки не вырвалось даже жалкой искры. Грейс попыталась снова. Вспомнила первый полёт на метле, Рождество в Норе, победу на турнире по квиддичу.       Ничего.       Внутри была только боль. Жажда мести, что разъедала душу, как кислота. Желание схватить Беллатрису за горло и смотреть, как гаснет жизнь в её глазах.       Дементор склонился ниже над Гермионой. Его гнилое дыхание, должно быть, обжигало ей лицо. Ещё мгновение — он начнёт высасывать эмоции. И от невозможности помочь тьма внутри Грейс только разрасталась. Поглощала последние остатки того, что когда-то делало её человеком.       Грейс рванулась к Гермионе, не зная, что именно сделает. Просто бежала, ибо стоять и смотреть было невыносимо. Вспышка справа — и она резко затормозила, отклонившись всем телом. Заклинание просвистело в сантиметре от лица и врезалось в землю с глухим хлопком.       Грейс развернулась к нападавшему и замерла. Волдеморт шёл прямо на неё. Чёрная футболка развевалась на ветру. Палочка небрежно покоилась в руке. Лицо было абсолютно бесстрастным, но глаза пылали огнём.       Дементоры вокруг них сжались плотнее, отсекая от остального поля боя. Грейс краем глаза успела заметить серебристого пса Рона — он мчался к Гермионе, отгоняя дементора прочь. Подруга спасена. Хоть что-то.       — Грейс, — голос Волдеморта был ужасающе холоден, — иди ко мне.       Вот только Грейс не собиралась подчиняться ему, ведь это он был виноват в смерти Римуса. Он мог закончить всё в первые же секунды — спустить дементоров, забрать её и уйти. Никто бы серьёзно не пострадал. Но нет. Ему же нужно было устроить представление, показать силу, дать Пожирателям поразвлечься.       — Не подходи! — Она взмахнула палочкой, и земля у его ног взорвалась фонтаном грязи.       Волдеморт прикрыл глаза и тяжело выдохнул, а затем его палочка взметнулась. Красная вспышка оглушающего полоснула воздух. Грейс среагировала инстинктивно — щит материализовался перед ней, полупрозрачный и дрожащий. Удар рассыпался искрами.       Она ответила тем же, и Волдеморт небрежно отклонился. Его лицо оставалось невозмутимым, но через связь Грейс чувствовала бурю — к злости и раздражению прибавилось разочарование.       Затем последовала синяя вспышка усыпляющего от него. Грейс шарахнулась вправо, едва увернувшись. Заклинание прошло так близко, что обожгло щёку статическим разрядом. Она контратаковала — связывающие верёвки взметнулись к нему, но он рассеял их одним движением.       Со стороны это, наверное, выглядело смехотворно. Детская дуэль — оглушающие, усыпляющие, связывающие. Ничего смертельного. Они не могли причинить друг другу вред, и оба знали это. Вот только количество движений, скорость реакций, постоянное напряжение выматывали не хуже настоящего боя.       Палочка Римуса отзывалась на команды, но не идеально — магия проходила с задержкой, будто через слой воды. Грейс бросила очередное оглушающее, и Волдеморт ответил тем же. Их заклинания встретились на полпути, а затем его магия просто поглотила её. Подавила чистой, грубой силой — как цунами сметает песчаную дамбу. Отдача ударила по запястью, и Грейс, опустив палочку, отпрыгнула в сторону.       — Приори Инкантатем теперь не поможет, — произнёс Волдеморт ровным безэмоциональным тоном. — Заканчивай фарс.       Грейс тяжело дышала, глядя на него через пелену пота и пыли. Между ними — несколько метров. Вокруг — дементоры, отсекающие от остального мира. Палочка Римуса всё ещё в её руке, но какой от неё толк? Волдеморт намного сильнее.       Рано или поздно ей придётся прийти к нему. Даже если сейчас она каким-то чудом сбежит — они встретятся снова. Волдеморт не остановится. Никогда. Крестражи внутри неё принадлежат ему, и он будет преследовать её до конца света, чтобы вернуть то, что считает своим.       Но если уж и идти на уступки, то…       — Ты убьёшь Беллатрису для меня? — выпалила Грейс.       Волдеморт замер. Пауза затянулась. Даже дементоры зависли в воздухе, словно тоже ждали ответа.       — Грейс, не сейчас, — отчеканил он.       — Да или нет? — Она сжала палочку крепче. — Отвечай!       — Да! — резко бросил он, взмахнув свободной рукой. — Да, убью. Как только мы уберёмся отсюда.       Слова прозвучали убедительно, но через обострившуюся до предела связь Грейс чувствовала ложь. Та просачивалась сквозь барьеры его контроля.       — Ты лжёшь! — крик вырвался из горла. — Хотя обещал этого не делать!       Волдеморт сделал шаг вперёд, и в его движении была угроза.       — Ты не защитил меня сегодня! Хотя тоже обещал! Обещал, что рядом с тобой я буду в безопасности! И это из-за тебя умер Римус!       — Достаточно! — оборвал он и в следующее мгновение превратился в чёрный дым.       Грейс наполнил животный страх. Она вспомнила атриум Министерства. Как Волдеморт в виде дыма проник в её тело, в её сознание. Но тогда в ней был один крестраж, и он не смог завладеть телом. А сейчас…       — Приготовьтесь бежать! — раздался голос Артура Уизли, усиленный магией до громового раската.       И Нора вспыхнула, как спичка. Огонь вырвался из окон, пробил крышу, взметнулся в небо столпом пламени и дыма. Стены разлетелись в стороны горящими обломками.       Ударная волна снесла Грейс с ног — падение уже казалось чем-то привычным. Пальцы судорожно сжали палочку. Грейс приподнялась, пытаясь сфокусировать зрение. Горящие обломки падали с неба как метеоритный дождь. Дементоры шарахались в стороны, дезориентированные взрывом. Волдеморта рядом не было.       Магия вокруг задрожала — антитрансгрессионный барьер треснул. Грейс почувствовала это всем телом, как будто с неё сняли невидимые цепи. Не раздумывая ни секунды, она трансгрессировала.