Глава 39. Свобода. Зеркало

      Грейс натянула куртку и машинально проверила палочку в кармане. Взгляд скользнул на кеды, которые уже изрядно потрепались и умоляли своим видом хоть немного залатать их магией. Из кухни донеслись шаркающие шаги, и на пороге показалась старушка.       — Удачи на работе, милая, — привычно бросила она, вытирая руки кухонным полотенцем.       Грейс выдавила из себя подобие улыбки. Удача ей сегодня определённо пригодится — вот только не на работе. Она посмотрела на старушку: на седые волосы, аккуратно уложенные назад, на морщинки вокруг глаз от фирменного недоверчивого прищура. И с пронзительной ясностью поняла, что видит её в последний раз.       Прощание не входило в планы. В конце концов, всегда оставалась вероятность, что придётся вернуться — хотя бы на день, на час. Но нет — перерыв затянулся достаточно. Сколько ещё она будет делать вид, что другого мира — её настоящего — не существует? Сколько ещё будет верить, что можно спрятаться в маггловской забегаловке и забыть обо всём остальном?       — Спасибо, — тихо сказала Грейс и полезла в задний карман джинсов.       Несколько смятых купюр легли на потёртую тумбочку у двери — вся сумма, которую ей удалось накопить. Даже те деньги, что начальник выдал на новую куртку вместо старой прожжённой. Для неё они теперь были просто бумагой, а старушке могли пригодиться. Формальная благодарность за тёплые слова и за заботу, которую Грейс не просила, но приняла.       — За всё, — добавила она.       Старушка хмуро посмотрела на Грейс, морщинки на её лице стали глубже.       — Уходишь к нему? — в её голосе не было ни презрения, ни недовольства. Только усталая уверенность, словно она знала с самого начала, что рано или поздно это случится.       Грейс кивнула, отводя взгляд в сторону.       — Мне нужно закончить… — она сделала неопределённый жест рукой, не в силах облечь мысли в слова, — закончить всё это.       — Глупая ты, — старушка подошла к ней, взяла деньги с тумбочки и с неожиданной силой впихнула их обратно в руку. — Но остановить тебя я не могу. Иди. Деньги оставь себе — они тебе нужнее.       Она провела ладонью по плечу Грейс — лёгкое, почти материнское прикосновение, от которого в глазах предательски защипало. Старушка не знала всей картины — знала только про мужа-тирана. И всё равно не осуждала её выбор, не смотрела косо, не читала нотаций. Она поддерживала, хотя не раз говорила, что в её присутствии не стоит даже заикаться о возвращении. Вероятно, ей просто было всё равно — ведь они друг другу никто, две случайные женщины, столкнувшиеся у маггловского киоска. Но тепло в её карих глазах говорило обратное.       Грейс молча кивнула и шагнула за порог. Дверь за её спиной закрылась с тихим хлопком, и замок щёлкнул с пугающей окончательностью. Она на мгновение замерла на лестничной площадке, затем быстро просунула смятые купюры обратно в почтовую щель и бросилась вниз по скрипучим ступеням.       Улица встретила её первым снегом в этом году. Грейс остановилась у подъезда, задрала голову к серому небу и вдохнула полной грудью. Прохладный воздух обжигал лёгкие, снежинки касались лица влажными поцелуями и таяли на ресницах. Но времени насладиться моментом не было. Волдеморт прямо сейчас должен проводить собрание Пожирателей — если, конечно, за эти два месяца не успел изменить график. Нужно торопиться.       Грейс быстро свернула за угол дома, убедилась, что нет свидетелей, и взмахнула палочкой. Раньше от одной мысли о трансгрессии тошнота подступала к горлу. Но за время жизни в маггловском мире приходилось перемещаться так часто, что тело привыкло. Теперь это было просто мгновение пустоты, а потом — твёрдая земля под ногами.       Грейс материализовалась у калитки перед домом Реддлов. Сухие листья устилали сад толстым ковром, перемешивались с грязью и разбухшими от дождя ветками. Даже дорожка до входной двери, которую Волдеморт всегда держал в идеальном состоянии, теперь выглядела ужасно. Когда Грейс была рядом, он хоть как-то ухаживал за садом, а сейчас…       Что, если он больше не живёт здесь? Что, если Нагайну не получится найти?       Она прикрыла глаза и прислушалась к тому странному компасу, который появился вместе с крестражами. Уловила слабый пульс где-то за стенами дома — змея была внутри. А Волдеморт точно нет — его присутствие всегда казалось громче и настойчивее.       Всё шло по плану.       Грейс уверенно направилась к дому, стараясь задушить сомнения, которые копились в груди с каждым шагом. Она грозилась сделать это не один раз. Она обязана закончить начатое. Больше такой возможности не будет — нужно успеть до возвращения Волдеморта, до того, как он почувствует неладное.       Дверь поддалась без скрипа. Грейс переступила порог, на ходу стягивая куртку и бросая её на пол в прихожей. Гостиная встретила её тёплым светом камина и ароматом, который трудно было различить, но отчего-то хотелось назвать родным.       Нагайна лежала у огня, свернув массивные кольца. При виде Грейс она подняла голову, её раздвоенный язык лизнул воздух.       — О, Грейс, ты наконец одумалась и вернулась? Мне казалось, тебе понадобятся годы — если не несколько жизней — чтобы поумнеть.       Змея, как обычно, пыталась подколоть, вот только Грейс уже слишком хорошо её знала. Даже по интонации шипения можно было определить: Нагайна рада её видеть. Но Грейс ничего не ответила. Погасила предательское тепло, которое разлилось в груди от встречи, и подошла к книжному шкафу. Пальцы пробежались по корешкам и наконец остановились на нужном — потёртом томе о приключениях Шерлока Холмса.       Грейс выдернула книгу с полки и открыла. Внутри, в аккуратно вырезанном углублении, лежал мешочек из тёмной ткани — тот самый, что когда-то передал Снейп. Она схватила его и швырнула книгу в сторону. Та глухо ударилась о спинку дивана и упала на пол раскрытой.       Нагайна мгновенно напряглась: её массивное тело сжалось в тугую спираль, язык заметался быстрее. Вот только ей уже ничего не могло помочь, кроме возвращения хозяина. Грейс развернулась к ней и взмахнула палочкой — пламя из камина взметнулось вверх и молниеносно окружило их огненным кольцом. Запахло горелым деревом, затем тканью — огонь жадно пожирал гостиную, взбираясь по стенам, цепляясь за шторы. Дым поднимался к потолку густыми клубами.       Грейс убрала палочку в карман и достала из мешочка меч Гриффиндора. Нагайна зашипела — это были не слова, а чистый звук угрозы. Она поняла, что последует за этим, но не собиралась сдаваться или умолять. Она готовилась принять бой, который заведомо проиграет.       Грейс сделала шаг вперёд, сжимая рукоять меча, и почувствовала чужое, липкое предвкушение. Крестражи жаждали ещё одного единения, ещё одного поглощения. Им было плевать на змею — она являлась просто сосудом, который нужно вскрыть, чтобы забрать содержимое.       Нагайна мгновенно среагировала — тело распрямилось, голова взметнулась вверх, почти до уровня груди. Грейс ощущала её страх. Не страх крестража — тот был безразличен к происходящему, ведь он просто перейдёт в новое тело. Это сама змея боялась смерти, как и любое живое существо.       И в этот момент Грейс увидела в Нагайне себя. Вот так же кто-то занесёт меч над ней. Скажет, что это необходимо. Что цель оправдывает средства. Что один человек ничего не стоит по сравнению с победой.       А ведь Нагайна была не виновна. Это Волдеморт превратил её в крестраж, обрёк на вечную службу, на смерть в чужой войне. Рука дрогнула, но Грейс стиснула зубы и заставила себя приподнять меч. Она должна была отомстить за родных, за собственную искалеченную жизнь.       Волдеморт любил эту змею — она видела, как он нежно гладит её по голове, и слышала, как ласково разговаривает с ней по утрам. Убить Нагайну значило ранить его. Заставить почувствовать хоть толику той боли, что он причинил ей.       Разве не этого она хотела? Мести?       Дым становился гуще. Дышать стало сложнее. Жар обжигал кожу. Где-то в глубине сознания Грейс ощутила всплеск тревоги — не своей, а его. Волдеморт почувствовал неладное.       Нужно было решать. Сейчас или никогда.       Лезвие поймало отблеск огня и вспыхнуло, будто налилось расплавленным золотом. Рукоять была тёплой — то ли от пламени, то ли от жажды крови. Словно меч был живым и хотел возмездия.       Красные глаза Нагайны смотрели на неё немигающе. Змея не отступала — не пыталась вырваться сквозь огонь, хотя могла попробовать. Её пасть раскрылась, обнажая длинные изогнутые клыки. Позади с оглушительным треском обрушился шкаф.       «Хватит! — приказала себе Грейс, пытаясь унять нарастающую дрожь в руках. — Змея — крестраж. Волдеморт — враг. Родители, Сириус и Римус мертвы. Я обязана отомстить. Я обещала».       Она сделала ещё шаг вперёд, поднимая меч выше. Нагайна принялась едва заметно качаться, явно готовая наброситься. Крестражи внутри ликовали, их голод был почти осязаемым — они требовали этого убийства.       Грейс замахнулась.

○ ○ ○

В то же время…

      — Эшборны считают Скримджера достойным министром на случай войны, учитывая его опыт в Аврорате, — Люциус, как всегда, говорил размеренно, будто дегустировал каждое слово. — Однако войны они предпочли бы избежать, а потому рассчитывают на его отставку в обозримом будущем. Разумеется, при условии…       — Я уже устал тебя слушать, — резко оборвал Антонин, откидываясь на спинку стула. — Ты докладываешь или мемуары пишешь? Коротко: Эшборны против Скримджера. Всё. Плевать, кто из них в случае войны готов ему волшебную палочку языком отполировать.       Волдеморт давно привык к дипломатическим виляниям Малфоя. Тот превращал любую информацию в многоуровневую конструкцию из намёков и полутонов, словно боялся, что прямота его скомпрометирует. Но сейчас можно было прекрасно понять нетерпение Антонина. Времени на словесные кружева у них не имелось.       — Люциус, если ты закончил, можешь идти.       Сухость формулировки была достаточным указанием. Малфой плавно поднялся на ноги, склонил голову в безупречном поклоне и бесшумно покинул зал. Теперь за столом остались Крауч, Долохов и Яксли. Последним двоим Волдеморт с недавних пор доверял без каких-либо сомнений. Они сами пришли к нему с подозрениями о предателе в рядах. А затем без колебаний, без оскорблённого самолюбия выпили сыворотку правды, доказывая свою непричастность.       — Корбан, — он переключил внимание на Яксли, готовясь к очередной порции неприятных новостей о задержках поставок. — Говори.       И в тот же момент ощутил вибрацию под кожей — магия дома откликнулась. Кто-то пересёк границу защитных чар, и те его приняли за своего. Барти был здесь, а значит…       Грейс.       Волдеморт ощутил, как напряжение, которое копилось последние два месяца, слегка ослабло. Наконец его своевольный, безрассудный крестраж вернулся и теперь снова будет в безопасности. Желание немедленно прервать собрание и отправиться домой было почти непреодолимым. Увидеть её, убедиться, что цела. А затем привязать к чему-нибудь массивному, чтобы больше никуда не сбежала, и…       — …и оприходовать полностью, — донёсся голос Яксли. — По частям слишком долго.       Волдеморт моргнул, возвращаясь к реальности. Постучал пальцами по подлокотнику, заставляя мысли вернуться в верное русло. Артефакты-маячки. Первая поставка нужна в ближайшее время. А Грейс подождёт — раз пришла сама, значит, никуда не денется.       — Нет, — произнёс он ровно, не давая голосу выдать нетерпение. — Пусть доставляют частями.       — Как скажете, милорд.       — И сколько будет в первой поставке? — Антонин снова придвинулся ближе к столу и скрестил на нём руки.       — Четверть от всей партии, — поморщившись, ответил Яксли.       Волдеморту такое положение дел не нравилось, но предъявлять было некому. Яксли не из тех, кто саботирует поручения или тянет время ради собственной выгоды. Он делал всё возможное — просто реальность оказалась менее сговорчивой, чем хотелось бы.       — Мало, — фыркнул Антонин и развернулся к Волдеморту. — Нам нужна минимум треть. И раз её не будет, может, мы всё же на…       — Нет, — Волдеморт поднял руку, обрывая его на полуслове. — Никаких следящих чар. Если Аврорат обнаружит их на своих сотрудниках, под удар попадут и маячки. Вопрос закрыт.       Антонин раздражённо выдохнул и принялся потирать пальцы, явно желая ощутить в них сигарету. С тех пор как план с маячками вошёл в активную фазу, он стал ужасно нервным. И эта нервозность просачивалась в воздух и заражала остальных.       — Иди проветрись, — недовольно бросил Волдеморт.       — Да, милорд, — он быстро поднялся и направился к дверям, на ходу вытаскивая из кармана мятую пачку сигарет.       — Крокфорд уже начал продвигать идею с маячками? — поинтересовался Барти, с тоской во взгляде провожая Антонина.       Волдеморт тяжело вздохнул. Придётся отучать их обоих от этой привычки. Не могут спокойно пережить одно собрание без перекура — жалкое зрелище.       — Да, — кивнул он. — Сегодня должен выбить финансирование.       Саул Крокфорд работал удивительно эффективно без всякого Империуса. Их недавняя договорённость уже приносила плоды. Глава Отдела тайн поддержал идею внедрить слежку за сотрудниками Аврората и сейчас намеревался убедить в её необходимости министра. Скримджер наверняка одобрит — он любил контроль.       — Надеюсь, скоро мы сможем вернуться к настоящим делам, — усмехнулся Яксли, потирая руки.       — Да, — Барти тоже довольно улыбнулся. — Наши люди уже устали от бездействия. Некоторые всё ещё не понимают, почему мы перестали работать открыто.       — Сделаем из этих глупцов козлов отпущения, как только я получу пост министра, — спокойно произнёс Волдеморт. — Потому не нужно им ничего объяснять. Сейчас главное — получить контроль над перемещениями Аврората. У Министерства не должно быть ни одной возможности обвинить нас в наших же делах.       — Я уже в предвкушении, — Барти нервно облизнул губы. — Скорее бы маячок нацепили на Грюма.       Да, это была самая приятная часть. Некоторые члены Ордена тоже попадут под наблюдение.       — Мне кажется, что… — начал Яксли, но поток его слов утонул в чужих эмоциях.       Волдеморт ощутил страх — примитивный, животный. Он настиг настолько неожиданно, что тело непроизвольно дёрнулось.       Нагайна.       Волдеморт попытался сконцентрироваться, проникнуть в её сознание, увидеть её глазами, но наткнулся на размытую стену паники. До Грейс пробиться было также невозможно.       — Закончим позже, — он резко поднялся с места.       Пожиратели вскочили следом, но Волдеморт уже не смотрел на них. Он стремительно добрался до коридора, а затем направился к гостиной, где стоял камин. Схватил горсть летучего пороха с полки и швырнул в огонь. Никакой реакции — путь оказался заблокирован.       Вдруг перед внутренним взором мелькнул кадр: объятая пламенем гостиная, Грейс в центре хаоса, а в её руках — меч Гриффиндора. Пошатнувшись, он схватился за каминную полку и провёл ладонью по лицу, пытаясь закрыться от чужого сознания. Страх Нагайны бил волнами, а внутри всё кричало: «Грейс пришла убить её».       Придя в себя, Волдеморт выпрямился и махнул рукой — окна раскрылись с грохотом. Тело моментально превратилось в дым. Он устремился на улицу и, как только пересёк границу защитных чар поместья Малфоев, трансгрессировал.       Сад дома Реддлов встретил его тишиной. Окна гостиной были распахнуты, снежинки залетали внутрь и оседали на обгоревших рамах. Огня не наблюдалось — только густая сажа, размазанная по подоконнику и кирпичным стенам. Это успокаивало мало.       Волдеморт влетел в коридор и замер на пороге гостиной. Двери обуглились, их створки едва держались на петлях. Запах гари висел в воздухе густым облаком.       Взгляд сразу же упал на Грейс. Она сидела на полу у камина, мокрая с головы до ног. Её тело тряслось — то ли от холода, то ли от рыданий. А вокруг неё кольцами обвилась Нагайна.       Змея слегка приподняла голову, почувствовав его присутствие. Волдеморт облегчённо выдохнул, прикрыв глаза. Тугой узел в груди, который сжимался всё сильнее с каждой секундой пути сюда, наконец отпустил. Он даже не знал, что потенциальная возможность потерять Нагайну может на него так повлиять. Что змея дорога ему не как крестраж — ведь тот наверняка перешёл бы в Грейс, — а сама по себе.       Он медленно направился к Грейс, по пути окидывая взглядом гостиную. Или то, что от неё осталось. Из мебели уцелел только железный каркас дивана. Интерьер приобрёл крайне минималистичный вид с коротким названием «обгорелый кирпич»: стены покрыты сажей, пол в лужах и пепле. Капля воды упала с потолка ему на плечо — Грейс явно не жалела магии, когда тушила.       Единственной вещью, которая сильно выбивалась из обстановки, являлся меч Гриффиндора. Он торчал из обгорелой доски, его лезвие было погружено почти на треть. Одно присутствие этого артефакта в комнате отчего-то вызывало дискомфорт.       Волдеморт снова посмотрел на Грейс — на её поглаживающие чешую руки, опущенные плечи, тяжело вздымающуюся грудь, — и почувствовал мрачное удовлетворение. Она не смогла. Не смогла отомстить ему таким образом, хотя явно желала причинить боль. Не смогла убить Нагайну, хотя наверняка понимала даже лучше него: змея дорога.       Волдеморт знал, что не он был причиной, по которой она остановилась. И не страх перед ним, не расчёт, не крестражи. А сама Нагайна. Змея, которую Грейс ненавидела, теперь означала для неё нечто большее. И это было прекрасно.       Девчонка привязывалась к тому, что важно для него. Погружалась в его жизнь: Нагайна, дом, их странная, извращённая близость через крестражи. Всё это становилось её частью, опутывало, не давая вырваться.       Он остановился рядом с Грейс и подал Нагайне беззвучный знак. Змея подчинилась, разворачивая кольца и уползая в сторону. Грейс инстинктивно дёрнулась, пытаясь удержать. Но, поняв, что это бесполезно, замерла и положила ладони на колени.       Волдеморт ощущал её эмоциональное опустошение через связь. Сейчас это было только на пользу — проще договориться с человеком, который слишком устал сопротивляться.       — Грейс, — он мягко произнёс её имя, — тебе нужно принять горячий душ. Согреться.       Его взгляд скользнул по тонкой рубашке, которая из-за влаги прилипла к телу, обрисовывая каждую линию. Ткань стала полупрозрачной, кожа под ней выглядела бледной, почти синюшной от холода. Грейс дрожала — зубы выбивали дробь, хотя она пыталась стиснуть их. Но никакой реакции на его слова не последовало.       Волдеморт опустился на колени и подхватил её на руки, поняв, что уговоры бесполезны. Она даже не дёрнулась — просто обмякла и позволила спокойно донести себя до ванны. Оказавшись под горячим душем, опёрлась спиной о борт и обняла колени руками.       Говорить с ней сейчас о чём-то серьёзном было бесполезно. Но он всё равно опустился на корточки, ловя её взгляд. И замер, осознав, что был рад видеть эти зелёные глаза вживую, а не в очередном сновидении. Рад, что она вернулась — пусть с мечом Гриффиндора и намерением убить Нагайну.       Вот только вместе с облегчением пришла усталость, от которой хотелось просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Он лишь сейчас понял, насколько его вымотали эти два месяца. Постоянное напряжение, невозможность контролировать ситуацию и рой вопросов. Когда она вернётся? Вернётся ли вообще? Что будет, если Дамблдор найдёт её раньше?       Нужно было активнее искать способ извлечь крестражи. Разобраться с этим раз и навсегда. Как бы ни было интересно взаимодействие с девчонкой временами, игра становилась слишком опасной. Грейс подтверждала это уже не раз. И сегодняшний инцидент являлся очередным напоминанием: контроль ускользает.       — Если ты надеешься, что я начну мыться под твоим присмотром, то очень зря, — пробормотала Грейс, нахмурившись. — Иди на голые стены гостиной полюбуйся.       Волдеморт хмыкнул. Колкий характер возвращался — значит, всё было не так плохо, как показалось на первый взгляд.       — Ты права, — кивнул он, поднимаясь на ноги. — Пойду наслажусь видом. А ты набирайся сил. Тебя ждёт важное дело.       — Какое? — спросила Грейс, когда он уже был у двери.       — Ремонт.