Глава 6. Сквозь маску

      Тошинори взвалил на спину очередного гражданского и выпрыгнул из окна. Он едва успел, поскольку почти сразу какие-то опоры начали рушиться и доступ в ту зону оказался полностью перекрыт. Если бы там кто-то остался, он бы вероятнее всего не выжил бы. Как минимум потому, что не успел бы дождаться спасения.       Тошинори передал бессознательного мужчину медикам и заставил себя улыбнуться во все 32. В данный момент эта его фирменная улыбка помогала ему, заставляя дышать через нос. Потому что, если бы он открыл рот, он бы кашлял как сумасшедший, поскольку дым и различные продукты горения раздирали его горло и легкие. Но он Всемогущий, он не может быть уязвим для таких мелочей.       Он снова побежал в горящее здание, ощущая жаркие языки пламени на своем теле. Он определенно не огнестойкий, да и его костюма на нем нет. Все же обычно тот неплохо защищал его от подобного и другого воздействия. Сейчас же все, что у него было, это футболка и штаны, которым требовалось чуть больше времени, чтобы обратиться в пепел, чем их гражданским аналогам.       В дальней части этажа что-то рвануло и Тошинори с трудом удержал равновесие, прикрывая глаза от огня, принесенного взрывной волной. Еще одно устройство сдетонировало. Вообще вся эта ситуация была результатом работы нескольких злодеев, которые заминировали здание и подожгли его, попутно разнося все вокруг.       Из-за бомб здесь не могли работать обычные пожарные расчеты, а активность злодеев также требовала внимания героев. По этой причине Тошинори работал здесь, как самый быстрый и стойкий, давая возможность своим коллегам усмирить злодеев, пока он занят спасением гражданских, ставших заложниками горящего здания.       Тошинори заметил слабое движение чуть в стороне и бросился туда. Там на полу обнаружилась женщина. Она была сильно обожжена, но все еще была в сознании.       - В-всемогущий? – ее голос был слаб, но полон надежды.       Тошинори склонился над ней с широкой улыбкой, не обращая внимание на то, что вокруг разверзся настоящий пламенный ад. Он поймал взгляд женщины и удерживал его одно мгновение, прежде чем поднять ее на руки.       - Все будет хорошо, – произнес он во всю силу своих легких, подавляя желание закашляться и вырвать из-за дыма. – Потому что я уже здесь.       Женщина слабо улыбнулась и Тошинори бросился к ближайшему окну. Вероятно, в этом офисе были еще люди, но он не мог тратить время на проверку, пока у него на руках жертва.       Ему нужно было вытащить ее, сдать медикам, вдохнуть самому и вернуться. В свое время Гран Торино вбивал в него эту последовательность несколько занятий. Буквально, кулаками, поскольку Тошинори пытался убедить его в том, что нужно вытащить всех разом.       В его глазах уже плыло, когда он передал женщину врачам, но он практически игнорировал это. Несколько секунд промедления могли стоить жизней, но Тошинори заставил себя остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть, насыщая свой собственный мозг кислородом. Когда головокружение отступило, он снова рванул в здание, но на этот раз к нему присоединились еще два героя.       - Остальные закончат без нас, – показал один из них. – У них уже почти не осталось бомб. Здесь мы будем полезнее.       - Я нашел женщину на третьем этаже, – показал в ответ Тошинори. – Возможно, там есть и другие люди. На самом верхнем - никого.       - Принято, – показал другой. – Мы пойдем вглубь, а ты держись поближе к окнам. Будем сменять друг друга.       Тошинори кивнул и они вбежали в здание. Работы еще предстояло много. По словам женщины, в том офисе могли быть еще три человека.       Еще через час Тошинори с трудом забрался внутрь небольшого фургона, на котором Мирай приехал за ним. В кузове этой машины не было окон и там скрывался передвижной госпиталь для минимальной медицинской помощи, которая могла бы понадобиться герою номер один в пути. Это было одной из идей его напарника, чтобы работать на образ неуязвимого героя, но при этом не угробить его самого.       - Тебе надо было просто послать этих стервятников к черту, Всемогущий, а не давать кучу интервью десятку изданий и каналов. С них хватило бы и репортажа с места событий, – проворчал Ночноглаз с переднего сидения.       Тошинори не ответил. Он сидел, привалившись спиной к стенке кузова. На его лице была маска, которая активно перекачивала кислород в его оголодавшие легкие. Чуть ранее он закончил минимально обрабатывать наиболее сильные из своих ожогов.       - Прости, Мирай, – заговорил он наконец. – Но ты знаешь, я просто не мог сбежать. К тому же людям нужно видеть, что Всемогущий достаточно силен, чтобы преодолеть подобные невзгоды. Это мое сообщение всем людям и в первую очередь злодеям.       - И поэтому я нахожу тебя в полубессознательном состоянии в какой-то подворотне, когда ты едва ли не выкашливаешь собственные легкие, – парировал Ночноглаз. – Ты не можешь относиться к себе настолько безответственно. Да, я отвезу тебя к Исцеляющей девочке, но не жди, что я остановлю ее, когда она будет на тебя орать или бить своей тростью.       Тошинори слабо усмехнулся. Он прекрасно знал, что именно это и сделает его пожилая коллега, когда он доберется до нее. Его же собственные мысли сейчас занимала та встреча с Инко в больнице, когда он впервые узнал, что она врач.       На самом деле он почти всегда вспоминал это, когда оказывался ранен. С ним, конечно, случались и более серьезные вещи, чем сильный порез на руке, но почему-то именно этот случай заставлял его испытывать стыд за то, что он был неосторожен или пренебрег своим здоровьем ради имиджа. Даже нотации Мирая и Исцеляющей девочки не оказывали на него такого же эффекта, хотя их смысл был полностью одинаковым.       Почему-то эта женщина влияла на него сильнее, чем многие из его окружения. Что-то в том, как она мыслила, действовала и говорила, цепляло его и не отпускало. Сперва Тошинори списывал это на то, что Инко внешне напоминала ему его наставницу и что он подсознательно переносил на нее ее образ. Однако, чем ближе они становились, тем больше он понимал, что дело не в этом. Во всяком случае не только.       Инко была доброй и по-хорошему простой. Она любила очень простые вещи вроде чтения, кино или готовки. Она любила своего сына и это ощущалось всегда, еще с тех пор, как Тошинори вообще впервые услышал о мальчике, но не встречал его. Она боролась за его благополучие, но в то же время была тверда в своем намерении помогать и другим.       В ней не было лицемерия и фальши, которые он вольно или невольно взращивал в себе. Она говорила то, что думала, и действовала так, как считала верным. Ее же слова были полны какой-то житейской мудрости, которую он упускал из вида, сосредоточив все силы на некоем абсолюте будь то добро или зло.       Ее обычная жизнь с простыми радостями и мелкими неурядицами притягивала Тошинори, который с молодости погряз в проблемах мирового масштаба. Противостояние вселенскому злу, путь к созданию и воплощению Символа мира – это все подходило Всемогущему, было практически создано для него.       Но он лишь персонаж, а Тошинори лишь актер, играющий роль, которую написал под себя. Он хотел, чтобы и в его жизни было место простоте. Пусть не все время, но хотя бы в краткий момент антракта.

***

      Инко с тревогой следила за новостями, пока ехала домой из кафе. Она чувствовала, что то, из-за чего Тошинори пришлось уйти, рано или поздно окажется в сети и на различных каналах. Но поскольку у нее не было никаких зацепок, она не знала, сможет ли выяснить это.       Изуку был дома, когда она пришла, и судя по звукам тоже смотрел новости. Инко не прислушивалась и вешала на крючок свою куртку, когда что-то заставило ее руку замереть в воздухе.       Этим чем-то был смех, раздавшийся из гостиной и звучавший из телевизионных новостей. Она слышала его не раз, но сегодня он резанул ее слух как никогда прежде. И дело было в том, что она слышала что-то подобное буквально перед тем, как Тошинори ушел из кафе. Тогда, когда он уже частично выпустил наружу свой служебный имидж.       Еще несколько мгновений Инко стояла в прихожей, слушая голос, звучавший из гостиной. Она пыталась уловить сходство этого голоса и голоса ее знакомого, но ее разум не улавливал его. В этот момент Изуку выглянул в коридор.       - Мама, иди сюда! Тут показывают Всемогущего. Он такой крутой! Он спас людей при пожаре, когда все могло взорваться! – сын почти прыгал от восторга перед своим кумиром.       Инко зашла в гостиную и остановилась, глядя на репортаж. В нем показывали то, как герой выносил людей из здания, выпрыгивая из окон. Его лицо было покрыто копотью, но он сохранял на губах улыбку. Когда он снова давал интервью, Инко почувствовала, как сжалось ее сердце. Герой не мог не страдать от последствий воздействия на него огня и дыма, но ничто в нем не выдавало этого факта.       Она знает его имидж. Слова Тошинори снова вспыли в голове Инко, когда она оставила сына досматривать выпуск новостей и ушла на кухню, чтобы приготовить ему обед. Ее взгляд скользнул по чашке с изображением Всемогущего, из которой обычно пил Изуку.       Поколебавшись мгновение, Инко взяла ее с полки и поставила перед собой, вглядываясь в черты лица кумира своего сына. Вытащив из упаковки несколько палочек спагетти, которые она решила сварить на обед, она прижала их с двух сторон от лица Всемогущего, имитируя другую прическу. С кружки Изуку на нее взглянул Тошинори.       Инко опустила руки и села, когда осознание вероятной правды окончательно обрушилось на нее. Медленно она начала перебирать в голове все факты, которые знала о своем знакомом из кафе, сопоставляя их с неожиданным открытием.       Он трудоголик, который всегда на службе. Это так, Всемогущий, казалось, всегда был на своем посту. В любое время дня и ночи он мог появиться, чтобы встретиться с поклонниками или остановить злодеев.       Одной из черт его имиджа была неуязвимость. Это тоже подходило герою номер один. Особенно с учетом того, какое впечатление он оставил у самой Инко, когда назвал царапиной серьезное ранение и пытался отказаться от помощи медика.       Он не смог прийти на тот первый сеанс, когда показывали американский фильм, потому что был вызван на службу из-за злодея и был ранен тогда же. Все верно, в тот вечер Всемогущий помогал усмирять злодея и был ранен. Инко своими руками зашивала его рану.       Он работал в области, которую описал как службу спасения. Под подобное определение вполне подходила служба профессиональным героем. В конце концов, они действительно часто оказывались задействованы в разрешении чрезвычайных ситуаций, вызванных злодеями или стихийными бедствиями.       Она единственная женщина в его окружении не из числа коллег. Инко мысленно кивнула. У Всемогущего не было обнаружено романтического интереса, иначе Изуку бы давно об этом знал. Как и все остальные.       Он опасался того, что близкая связь с ним поставит Инко под угрозу из-за тех, кто хотел бы причинить ему боль, но не решится сделать это лично ему. Она не сдержала немного истеричный смешок. Конечно, у героя номер один есть недоброжелатели.       И одежда… Всемогущий во время работы на пожаре не был в своем костюме. Он был в белой футболке и темных штанах. В такой же одежде был и Тошинори, когда она видела его в последний раз. Только у него еще была сверху накинута темно-синяя рубашка.       Инко спрятала лицо в ладонях. Ничто из того, что она знала о Тошинори, не мешало ему оказаться Всемогущим из всех людей. Даже то, что они оба упоминали наставницу, подтверждало это, хоть и косвенно.       Но насколько в действительности это что-то меняло? Насколько все менялось от того факта, что она, возможно, завела по меньшей мере приятельские отношения с героем номер один и кумиром собственного сына?       Инко опустила голову на руки, глядя на кружку Изуку на столе перед собой. Она уже давно призналась себе, что Тошинори ей симпатичен и не только как знакомый. Возможно, она даже хотела бы, чтобы их отношения были более глубокими.       Да и сам мужчина, как ей показалось по его реакции, не был категорически против того, чтобы впустить ее в свою жизнь. В противном случае он бы не стал сближаться и отвечать на ее вопросы, рискуя раскрыть себя.       Мысли Инко перескочили на их последний разговор. На то, как Тошинори опасался, что его в ее глазах заменит его образ, его имидж. Отмахнуться от этого было действительно сложно, если это правда. Но в то же время…       Инко вспоминала свою первую и пока единственную встречу с самим Всемогущим. В тот раз он показался ей гораздо более человечным и открытым, когда ей удалось увести его туда, где они остались вдвоем.       Словно его маска треснула. Словно он приоткрыл ей себя за своим образом. Скорее всего неосознанно, но тем не менее. И это… имело для нее смысл.       Инко решительно поднялась на ноги и подошла к плите, помешивая уже наполовину сварившиеся спагетти. Параллельно она сняла с полки одну из книг, в которой содержались лекарственные рецепты. У нее не было четких доказательств или подтверждения, но ей это и не было нужно. Она уже все поняла.       Тошинори на самом деле был Всемогущим. Но для Инко гораздо важнее было другое. То, что Всемогущим был Тошинори и сегодня он работал на пожаре.