Глава 2: Дом, старые враги и слухи

      Отдав последнего первокурсника на попечение Хагрида, Ремус обернулся на знакомую платформу среди шотландских холмов и, наконец, вдохнул полной грудью. Как же он любил этот первый день, когда никаких домашних заданий ещё нет, а все друзья уже тут.       Он оглядел студентов и тут же выхватил взглядом Джеймса и Сириуса. Ещё бы, эти двое выделялись на фоне любой толпы. Такие разные и так привычно вместе. Взлохмаченный Джеймс хохотал над чем-то, притягивая взгляды студенток и вызывая недоумение у первокурсников. И хотя он не отличался красотой, Джеймс обладал обаянием и харизмой, которые с лихвой перекрывали любые внешние данные. Его не затмевал даже стоящий рядом Сириус.       На голове Сириуса тоже царил беспорядок, но скорее багемный, придававший ему только больше шарма. Парень представлял из себя безумный коктейль несовместимого, который хоть раз мечтала попробовать каждая девушка. Эта чрезвычайная популярность и репутация плохого парня уже не раз становились проблемой для Мародёров, так что, когда Сириус поднёс ко рту сигарету, Ремус лишь вздохнул.       — Джеймс что теперь тоже курит? — возмутился Макс, который тоже только закончил с первокурсниками. Ремус увидел, что Сириус передал сигарету другу.       — Думаю — балуется, — пожал плечами Ремус.       — Увижу в стенах школы — сниму баллы с обоих, — хмыкнула Лили, следовавшая за ними. Стоило им приблизиться к друзьям, как Сириус окинул Лили многозначительным взглядом и расплылся в оскале:       — Какие ноги ты от нас всё это время оказывается скрывала, Заноза!       — Слюни подбери, Блэк, — сжала губы Лили, впрочем, её форменная юбка была явно короче положенного. — Макс, Ремус, после распределения жду вас у выхода из зала.       Она махнула водопадом рыжих волос и пошла к карете. Ремус не смог не отметить, как её тонкая худощавая фигура за лето обрела какую-то новую притягательную плавность линий.       — А я тут вместо стены что ли?! — Джеймс так удивился игнорированию своей персоны, что очнулся только когда Лили уже ушла.       — Вот это преображение за лето, — восхищённо протянул Сириус, — не хуже твоего, По… в смысле, Макс.       — Твоё мечтательное выражение лица намекает, что ты не прочь её застолбить, — отразил его ухмылку Макс.       — Судя по блеску в твоих глазах, я хочу потом в подробностях услышать что такое грязное ты там себе представил. А столбить Занозу — много чести, — тут же вторил ему Сириус, расплываясь в развратной усмешке.       — Как мы докатились до обсуждения вето на Занозу-Эванс? — расхохотался Джеймс так громко, что проходящие мимо второкурсники в испуге отпрыгнули.       Ремус считал право вето дурацкой идеей, но доказать этого не мог. Джеймс придумал его больше года назад, когда ещё только начал поглядывать на противоположный пол. Он считал, что так друзья смогут избежать конфликтов. Конечно, в мире Джеймса всё было просто: друг застолбил девушку, значит, больше в её сторону никто не смотрит. Ремус знал, что жизнь устроена несколько сложнее, но пока обходилось без ярких споров.       — Пошевеливайтесь лучше, скоро все кареты разберут, — Ремус, пихнул локтём Джеймса и направил всех в сторону потока студентов.       — Подумаешь, выгоним каких-нибудь слизней, — махнул рукой Сириус.       — Хотелось бы начать год без традиционных разборок, — не удержался от комментария Ремус.       — Проклятье, но тут и правда всё занято, — начал заводиться Сириус, — не ехать же нам теперь в разных картах в угоду твоему новому званию старосты.       Ремус уже открыл рот, хотя и не успел придумать достойный ответ, но тут их окликнул Джеймс:       — Вы чего застряли там? Запрыгивайте быстрее!       Оказалось, что Джеймс успел обогнуть несколько карет и найти ту, в который сидел лишь один студент. Ремус был бесконечно рад, что ему не пришлось остужать пыл Сириуса — с каждым годом это выходило у него всё хуже. Ремус был рад, что они поедут всё же вместе. Ремус был рад… пока не подошёл достаточно близко, чтобы увидеть сидящего в карете.       Маленькие глаза и мышиного цвета волосы всегда вызывали у Ремуса ассоциации с крысой. И хотя Ремусу было почти искренне жаль неловкого и серого парня, он не мог не испытывать к нему странного отвращения.       У Ремуса было не так уж много недоброжелателей среди студентов, тем более гриффиндорцев, но Питер Петтигрю, кажется, был его персональным заклятым врагом. Ремус избегал столкновений с ним как мог. Не только потому, что они всегда заканчивались предсказуемо, но и потому что оборотень прекрасно знал причину такого отношения.       — Чего застыл? — привёл его в чувства Джеймс, и Ремус запрыгнул в карету, стараясь не встречаться взглядом с Питером. — Как твоё лето, Питер?       — Спасибо, Джеймс, уверен, что не так здорово, как твоё, — Питер тут же перестал сверлить взглядом Ремуса и расплылся в подхалимской улыбке, радуясь, что с ним заговорил его давнишний кумир.       — Это точно! Ребята чуть не пол лета провели у меня в гостях, сколько всего мы успели переделать! Но подробности рассказывать не буду, знаешь ли, некоторые шалости были не слишком невинными, будешь спать спокойнее в неведении, — Джеймс многозначительно поиграл бровями и рассмеялся своим раскатистым, заразительным смехом. Поттер очень любил атмосферу загадочности вокруг их приключений и, по мере возможности, подливал масла в огонь.       — Уверен, было весело, — тут же поник Питер, Джеймс невольно попал в самое больное его место. Свои эмоции Питер решил вместить привычным способом. — Хорошо, когда тебя все развлекают, да, Люпин?       — Ты чего, Пит? — мягко вмешался Макс, Ремус был уверен, что в отличие от Джеймса, Макс чувствовал накалившуюся атмосферу. В конце концов, этому конфликту сегодня исполнилось пять лет.       — Просто некоторым везёт по жизни больше, чем другим, — в маленьких крысиных глазках Ремус увидел вспышку необычной злости.       — Это ты сейчас на Рема наехать решил? — вяло уточнил Сириус, вот уж кто не воспринимал Питера всерьёз.       — Поверь, ты бы не хотел поменяться с ним судьбой, — грустно улыбнулся Макс.       — А я вот в этом совсем не уверен! — яростно возразил Питер.       Неожиданно, на полном ходу кареты, Сириус вскочил и приблизился к Питеру, схватив его за ворот. Между их лицами оказалось несколько дюймов. Бусинки глаз Питера с ужасом уткнулись в чёрные омуты. Голос Сириуса перешёл на низкий зловещий шёпот:       — Думаешь, тебе бы понравилось чувствовать как из тебя уходит всё человеческое, как жилы тянуться и разрываются, превращая тебя в другое, как стихия вытаскивает наружу всё тёмное и опасное, что есть в твоей душе? Думаешь, ты справился бы с воющим одиночеством, которое скребёт тебя днями и не даёт уснуть ночами? Точно готов на такое ради счастливой попойки с Мародёрами?       Все замерли. Ремус почувствовал, как кончики пальцев холодеют от ужаса. Сириус не сказал напрямую, но только идиот не догадался бы, что он только что признал Ремуса оборотнем. Питер буквально затрясся в железной хватке Сириуса. Больше всего они походили на опасного хищника и пойманную крысу. Несколько мгновений никто не шевелился, а затем:       — Ночные прогулки по замку и спонтанные шалости требуют больше смелости, чем ты думаешь, Питер, — хмыкнул Джеймс, расплываясь в хитрой улыбке. — Когда тебя насквозь проходит в темноте призрак — ощущения, поверь, так себе.       — Я как-то наткнулся на доспех, — тут же поддержал шуточный тон Макс, — грохоту было! Даже Пивз прилетел.       Через секунду обстановка разрядилась, Сириус оказался на месте и парни принялись рассказывать Питеру самые дурацкие истории своих похождений. Больше всего бравировал Джеймс, подогреваемый восхищенными взглядами и комментариями Питера. Кажется, все забыли о только что случившемся конфликте. Но только не Ремус.       За несколько минут он успел пережить все свои самые страшные эмоции. Ремуса всегда приводила в ужас непредсказуемость и хрупкость человеческой жизни. Ему так хотелось контролировать события, но чем взрослее он становился, тем очевиднее это у него не получалось.       Хотя Джеймс с Сириусом были уверены, что каждый сам творец своей судьбы, Ремус никогда не мог с этим до конца согласиться. Ключевым событием, которое выпадало из этой картины мира было, конечно, нападение оборотня. Но было и ещё одно.       Больше всего Ремус не любил столкновения с Питером именно из-за напоминания о нём. О том, насколько случайно он оказался среди Мародёров, жизнь без которых уже представить себе не мог.

***

      Большой зал уже был наполнен светом и голосами, когда четверо друзей пробрались к своему столу. Они стали приветственно хлопать по плечам и раздавать тычки парням, дружественно обнимать и целовать в щеки девушек и просто махать в знак встречи. Мародёров любили во всей школе, кроме Слизерина, но особенной популярностью они пользовались среди родного Гриффиндора. Неудивительно, пусть и по-разному, но все четверо были выражением гриффиндорской смелости, задора и крепкой дружбы.       Друзья, наконец, сели за стол и стали обсуждать кто как изменился за лето. Макс сидел рядом с Ремусом и с беспокойством ловил на себе многочисленные взгляды. Конечно, он надеялся, что теперь будет пользоваться большей популярностью у девушек, но не был готов к такому бурному интересу. Впрочем, Сириус с Джеймсом тоже не остались обделены вниманием, правда, они давно к этому привыкли, так что не обращали на многозначительные взгляды девушек никакого внимания.       Макс с надеждой посмотрел на Марлин Маккинон, может быть, в этом году она отнесётся к нему с большей благосклонностью, но она снова смотрела на Сириуса. Проводив её взгляд Макс подумал, насколько всё же Звезда хорош собой. Сложно было надеяться, что кто-то предпочтёт Макса этому брюнету с высокими скулами и идеальным профилем.       — Макс, как прошло лето? — Мэри МакДональд, сидевшая рядом с ним, подвинулась ближе, заглядывая Максу в глаза. Он чуть сосиской не подавился от неожиданности.       — С-спасибо, отличное лето. А твоё? — выдавил он из себя. Одно дело шутить про прохождения Сириуса и совсем другое общаться с девушкой, сидящей в десятке дюймов.       — О, мы с Лили ездили на море! Купались, ели мороженое, всё такое, — Мэри явно кокетничала и усиленно хлопала ресницами. Макс почувствовал, что уже начинает заливаться краской, когда кто-то обнял его за плечи сзади.       — Макси, я тебя потеряла! Боялась ты на проезд опоздал!       Макс тут же расплылся в широченной улыбке, узнавая голос и манеру говорить.       — Адель! — излучая максимальную радость, повернулся он к сестре.       — Ладно, рада, что у тебя всё нормально, пойду к нашим, пока распределение не началось, — очень симпатичная кудрявая блондинка кивнула Максу и всем Мародерам и удалилась ближе к началу стола. Макс развернулся обратно и увидел, как Сириус с Джеймсом провожают Адель взглядом.       — А не только ты из Бёрнов подрос за лето, Макс, — Сириус растянул губы в ехидной усмешке.       — Даже думать забудь, Звезда! Оба отцепились быстро от моей сестры! Она же ещё только третий курс закончила! — Макс отчаянно пытался прожечь друзей взглядом, хотя знал, что наводить ужас было явно не его амплуа.       — Ну… уже начала четвертый. Год больших возможностей и открытий… — многозначительно протянул Сириус, уже специально не отводя взгляд от Адель. Макс тем временем, продолжал закипать.       Их прервал шёпот, расползающийся по залу: к центру преподавательского стола, несли Распределяющую шляпу. За эти годы Мародёры пропустили всего одно распределение на третьем курсе, когда они устроили погром в купе слизней и вместо песни шляпы слушали нравоучения профессора Макгонагалл, так что выступления древнего артефакта успели им порядком надоесть.       Пока шляпа делилась со всеми переживаниями о сложных временах, важности дружбы и международного сотрудничества, друзья перешёптывались о первокурсниках и делали ставки кто на какой факультет попадёт.       После того, как шляпу унесли, на ноги поднялся директор школы. Как всегда, энергичный Дамблдор обвёл всех пронзительным взглядом из-под очков-полумесяцев и начал свою речь:       — Приветствую вас всех и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Начну с самого главного, о чём многим не терпится узнать. Как вы помните, в прошлом году мы собирали заявки на стажировку в Америку. Рад сообщить, что кандидаты уже выбраны и список учеников, которые через месяц отправятся на другой континент будет вывешен завтра утром в ваших гостиных. В свою очередь, студенты Ильверморни прибудут к нам в начале октября. Я надеюсь на ваше гостеприимство и не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас.       Дамблдор продолжал говорить что-то о новых запретах от Филча, смене преподавательского состава и системе баллов для первокурсников, но Мародёры его уже не слушали. Они решили не подавать заявки на стажировку, хотя брали на неё как раз с пятого курса, потому что были уверены, что Дамблдор не отпустить Ремуса, так что теперь им оставалось с нетерпением ждать американцев.       — Как думаете, кто-нибудь из знаменитостей приедет? — громко шептал Джеймс, слегка подпрыгивая на скамье от возбуждения.       — Я слышал, солист «Горбатых гриндилоу» всё ещё учится в школе, — Ремус тоже очень ждал делегацию.       — Название многообещающее, надеюсь они пишут не очередные сказания о неразделенной любви? — Макс всё ещё не слишком хорошо разбирался в музыке волшебников.       — О нет, эти из наших, — расплылся в одобряющей улыбке Сириус, — говорят, они даже общаются с некоторыми маггловскими группами. Секс, наркотики, рок-н-ролл — никаких границ и предрассудков. Дам тебе послушать.       — А ещё у них преподаёт бывшая аврор из нашего Министерства, говорят, уехала туда за любовью всей своей жизни, — включилась в их разговор Мэри.       — Да, все преподаватели Ильверморни выдающиеся маги, зельевар, например, изобрёл зелье ускорения, — Ремус упоминал, что прочитал за лето несколько книг про американскую школу и, видимо, спешил поделиться знаниями с друзьями.       — Это то самое, которое запретили на чемпионате по квиддичу в прошлом году? — ахнул Джеймс.       — Именно. А их профессор по чарам — анимаг, превращается в лебедя.       — Чёрт, а вот его приезд был бы полезен, — многозначительно произнёс Сириус.       Не успели друзья шикнуть на него, как стол заполнился всевозможными яствами. Макс всегда считал, что еда в Хогвартсе превосходная, но в первый и последний день эльфы готовили что-то невероятное. Все уже порядком проголодались после дороги, так что разговор об Ильверморни сам собой отложился до лучших времён.

***

      Закончив ужин, Сириус встал из-за стола и направился к выходу из большого зала, утягивая за собой Джеймса. Уже в дверях его окликнул длинный, довольно худой парень с чёрным волосами и такими же серым глазами, как у самого Сириуса.       — Сириус, можно тебя на пару слов? — Регулус обладал не такой эффектной внешностью, как старший брат, но, безусловно, тоже выделялся на общем фоне.       — Привет, Рег. Я вас догоню, — махнул Сириус остальным Мародёрам и свернул за братом в менее людный коридор. — Чего тебе?       — Во-первых, матушка снабдила меня кричалкой, разбирайся с ней сам, — Регулус вручил Сириусу конверт с фамильной печатью Блэков. — Во-вторых, ты забыл просьбы о помолвке десяти благородных девиц, которые срочно ждут ответа, — парень выудил из портфеля ещё несколько помятых конвертов.       — Тут явно меньше десяти, Рег, — Сириус усмехаясь держал в руках ворох писем.       — Наверняка, но для протокола — я отдал тебе десять.       — Ладненько. Начинаешь понимать, как это работает? — Сириус уже растянул губы в ехидной оскале.       — Со своими письмами я бы поступил иначе, но эти ты все равно выбросишь, — невозмутимо пожал плечами Регулус.       — Пожалуй, сожгу, — кивнул Сириус, а затем резко помрачнел. — Тебе сильно досталось?       — За то, что ты поехал на вокзал на маггловском автобусе или за то, что оставил на столе гору маггловских денег? — усмехнулся уже Регулус, почти копируя мимику брата.       — Она что в мою комнату заходила?! — тут же взвился Сириус.       — Кикимер разболтал. В любом случае, зачем ты так явно её провоцируешь? Тебе что, пять лет? Все уже давно признали, что ты можешь вывести матушку из себя в любой ситуации за две секунды, можно больше не тренировать этот навык.       — Она опять назвала Макса грязнокровкой! — Сириус почувствовал, как кровь начинает бежать по венам быстрее.       — Мэрлин, ну как дети малые, — Регулус картинно закатил глаза, а затем встретился с Сириусом глазами и произнес совершенно серьезно. — В следующий раз просто отправимся на вокзал вместе, ладно?       Внутри резко что-то щелкнуло, кровь отлила от сердца. Сириус пронзительно посмотрел на брата и кивнул.       После того, как Макс буквально за ручку помирил таки их с Регулусом на третьем курсе, Сириус очень старался не проецировать на него гнев, который испытывал к родителям. Он всё равно считал, что мать любит Регулуса гораздо больше и пытался получить недостающие ему эмоции провоцируя её на крики. Но общение с братом скорее подтверждало всё, что говорил ему Макс.       Регулус не мог отвечать за чувства их матери, Сириус даже начал склоняться к мысли, что уважение семейных традиций может быть не такой уж слабостью. Конечно, Сириуса всё ещё до бешенства доводило постоянное сравнение его с безупречным Регулусом, но вот после таких просьб, он начал понимать, что и Регулусу приходится нелегко.       Сириусу многое не нравилось в брате, его круге общения и идеальных манерах, но Сириус был гриффиндорцем и ему хватило духу признаться себе, что было приятно иметь близкого родственника, который разделяет твои принципиальные взгляды. Регулус ещё год назад перестал называть магглорожденных гряднокровками и съездил с Сириусом к их кузине Андромеде.       Регулус был достаточно умён, чтобы услышать разумность в доводах Сириуса даже через крики и швыряние ваз о стены. Первое время, когда они, наконец, начали друг с другом разговаривать диалоги выходили довольно яркие. У братьев было достаточно различий, но Сириусу ценил, что может разделить проблемы дома Блэков с тем, кто их понимал, а даже Андромеда не могла ощутить всего, что досталось на долю сыновей Вальбурги Блэк.       Они не слишком часто разговаривали по душам, но любая ночь, когда каждый из них на полсантиметра приоткрывал для другого броню, которую они вырастили за эти годы, оставалась в памяти и позволяла иначе взглянуть на многие вещи.       За почти два года, Сириус разглядел в брате качества, которые по-настоящему уважал. Правда, Регулус всё ещё был полон черт, которые доводили Сириуса до белого каления.       — Ну, я пошёл, Рег, — Сириус сунул письма в рюкзак и махнул брату на прощание.       — Увидимся, — кивнул ему Регулус.       Путь в Гриффиндорскую башню Сириус решил несколько растянуть. Раз уж он остался один, можно сделать крюк и попробовать назначить свидание. Последние дни Сириус был занят сборами и дорогой, так что времени на любовные утехи не осталось. После начала бурной половой жизни, Сириус не привык надолго оставаться без женского внимания, и сейчас тело требовало своё.       Благо в школе была группа девушек, с которыми можно было перейти сразу к делу, без долгих ухаживаний и расшаркиваний. И хотя Сириус любил все аспекты взаимодействия с противоположным полом: его заводили флирт, неопределенность первых свиданий и сладость победы, сейчас он хотел вполне конкретного удовлетворения, так что надеялся наткнуться по дороге на кого-то из Клуба бунтарей.       — Ребéль, какая встреча, — Сириус галантно склонил голову в шуточном полупоклоне и растянул губы в обворожительной улыбке номер три.       — Сириус! Рада тебя видеть, — Ребéль была одной из его любимиц: миниатюрная дерзкая когтевранка. Красивые волосы тёмными волнами окутывали всю её тонкую фигуру до круглых бёдер, а неизменно ярко алые губы подчеркивали омуты чёрных глаз. Сириус не удержался и скользнул глазами в глубокое декольте, которое открывали продуманно расстёгнутые пуговицы рубашки.       — Как насчёт завтра? — решил он перейти к главному, пока ещё владел собой и не набросился на неё прямо тут. Сегодняшний вечер он всё же планировал провести с друзьями.       — По твоему взгляду я уже думала, что сегодня, — она ухмыльнулась, медленно заводя волосы за ухо, а затем, как бы невзначай, задевая ворот рубашки и ещё больше открывая острые ключицы. Сириус не отводил взгляд, ему нравилось, когда его соблазняли, и чем откровеннее, тем лучше.       — Наденешь завтра?       — Конечно, — усмехнулась Ребель, — причём с самого утра.       — Тогда до завтра, — Сириус быстро развернулся и широкими шагами направился к друзьям, стараясь выкинуть из головы соблазнительные линии Ребель и озорной огонь, полыхнувший в её глазах.

***

      Заходя в их комнату, после долгого отсутствия, Ремус всегда вспоминал первый вечер, когда они познакомились. Сириус устроил грандиозный скандал, заявив, что будет жить в комнате исключительно с Поттером. Старосты не смогли с ним справиться и пришлось звать Макгонагалл.       Когда высокая холодная женщина поднялась в мужские спальни, Ремус замер от страха. Будь он на месте Сируса — тут же согласился бы на все условия и тихонечко утёк в свою комнату, только бы не встречаться взглядом с деканом. Сириус же набрал лёгкие, чтобы начать спорить с ней, что было бы совершенно бесполезно, как сейчас понимал Ремус, но неожиданно для всех, вмешался Джеймс.       Он обаятельно рассказал историю о том, как они с Сириусом познакомились в поезде и решили навсегда стать друзьями. Джеймс очень многозначительно намекнул, что Сириусу было непросто выполнить свою часть договора и попасть на Гриффиндор, так что он, Поттер, потомственный гриффиндорец, считает своим долгом обзавестись поддержкой лучшего декана и оказаться с новоприбывшим в одной комнате. Или, возможно, им было лучше обоим идти на Слизерин?       Ремус тогда ещё плохо разбирался в безэмоциональных реакциях Макгонагалл, но видел как замерли старосты, а повисшее напряжение можно было ложкой зачерпывать. После бесконечно долгой паузы и очаровательной улыбки Сириуса, новоиспеченной самой рискованной парочке школы, разрешили поселиться в одной комнате. Ремус не знал из каких соображений Макгонагалл попросила собрать вещи Питера Петтигрю, а не его, но бесконечно благодарил за это судьбу.       Их вещи, как всегда, уже лежали у кроватей и Ремус первым делом проверил цела ли бас-гитара. Хотя курс обмена волшебных к магловским деньгам был на его стороне, гитара была самой дорогой и хрупкой его вещью, после палочки. Как только инструмент оказался у него в руках, Ремус не смог удержаться и стал наигрывать знакомые мелодии.       — Не хочу показаться неблагодарным, Рем, ты отлично играешь, но я привёз из Америки такое, что уверен вы захотите послушать, — Макс стоял перед кроватью, уперев руки в бока и пытался выбрать одну из пластинок, которыми было завалено всё покрывало.       — А какие-нибудь магические группы есть? — из них всех Джеймс меньше всего слушал маггловские группы. Он уже растянулся на кровати, достав очередной комикс.       — Есть. Правда, я знал всего две, остальных у нас нет. Так что взял что-то наобум, сейчас заценим, — Макс порылся в сумке и вытащил волшебное радио, а вместе с ним несколько коробочек с записями. Он поставил приёмник на прикроватную тумбочку, водрузил коробочку в специальное углубление, прошептал нужное заклинание и из динамиков полилась громкая слащавая мелодия. Женский голос начал петь о первой любви и парных патронусах, как раз в этот момент в комнату зашёл Сириус:       — Проклятье! Что за ахинею вы тут слушаете?! Уже нельзя вас на полчаса оставить!       — Ладно, согласен, тут я промахнулся, — Макс взмахом палочки остановил музыку, — но вот это тебе точно зайдёт.       Он взял с кровати пластинку и подошёл к магловскому проигрывателю, который стоял в дальнем конце комнаты. После некоторых манипуляций, из динамиков раздалось слабое потрескивание, а затем без предупреждения всю комнату заполнил жесткий гитарный риф.               Да, Макс определённо был прав, такое Сириус любил. После нескольких тактов он начал покачивать головой под музыку, затем сделал несколько ударов по воображаемым барабанам, наконец, вскочил на кровать Джеймса и стал изображать игру на электрогитаре,             Джеймс через секунду оказался рядом с ним с расческой в руках, вместо микрофона. Надо признать, в качестве рок-звёзд эта пара даже в мантиях смотрелась весьма органично. Макс с Ремусом организовали группу фанатов в первом ряду, отчаянно прыгая и улюлюкая.       Начинался их пятый учебный год и он обещал быть незабываемым.