Глава 4: Осень, мардобой и чувство своего животного

      Первые осенние дожди уже начали укрывать Хогвартс, принося с собой промозглый ветер и желание никогда не вылезать из теплой кровати. Мелкие капли стучали по стеклу, создавая мерный шум, который обволакивал замок. В большинстве окон огромного старинного здания горел тёплый свет. Все Мародеры уже проснулись и вяло собирались на занятия потягиваясь и протирая глаза.       — Всё, сегодня собираемся на Мардобой, никаких оправданий! — наконец проснувшийся после душа Ремус был полон решимости.       — Но у меня… — тут же возмутился взлохмаченный Сириус.       — Отменишь своё свидание, ничего с тобой не случится, — оборотень был непреклонен.       — У меня тренировка завтра утром, — неуверенно вставил Джеймс.       — Значит, поспишь после обеда! — Ремус перевёл суровый взгляд на Макса.       — После семи я совершенно свободен, — улыбаясь от уха до уха сказал Макс, шуточно поднимая руки в знак того, что сдаётся.       — Между прочим, через неделю полнолуние, если кто-то забыл. А вы мне что все обещали в прошлом году? — Ремус всё ещё был на взводе.       — Три луны, Ремус, три луны. Мы помним. Умрём, но превратимся, — посерьёзнел Джеймс.       — Ну, если умирать при этом, то можно хоть сейчас, — ухмыльнулся Сириус.       — Нет, Сириус, надо просто наконец собраться, все обсудить и сделать нормально! Кто больше всех кричал как здорово будет стать анимагом! — волчья сущность явно уже начала ворочаться внутри Ремуса.       — Рем, ты чего так громко, мы же не накладывали заглушающих, — забеспокоился Макс.       — Нормально всё. Я каждый вечер их колдую, — слегка хмурясь проворчал Сириус.       — Серьёзно? Ни разу не слышал, — без задней мысли удивился Джеймс.       — Слишком занят собой, значит, — Сириус зло сдёрнул футболку с вешалки и быстрым шагом направился в ванную, чуть не сбив Ремуса с ног. Трое друзей недоуменно переглянулись.       — Кто-нибудь ещё слышал заглушающее? — тихо спросил Джеймс, ища поддержки.       — Нет, Джеймс, думаю он научился невербально его колдовать, — покачал головой Макс, заставляя светлые кудряшки смешно прыгать вокруг головы.       — А чего так и не сказать?! Если бы я умел такое, я бы на каждом углу всем демонстрировал! — Джеймс с трудом продолжал говорить громким шепотом, зато все эмоции выражал через яркую мимику.       — Не сомневаюсь, Джеймс, — наконец улыбнулся Ремус. — Может, это блэковское? Спросишь у мамы?       Большинство странностей в поведении Сириуса объяснялись этим словом. Друзья отчаялись узнать что-то у самого наследника рода на эту тему, так что информацию черпали у миссис Поттер. Урождённая Блэк с удовольствием помогала сыну и его друзьям лучше понять особенности воспитания в древнейшем семействе и всегда подробно отвечала на все их вопросы. Необычно добрая для своего происхождения женщина пыталась хоть как-то помочь племяннику завести друзей, она понимала насколько он отличается от детей, выросших в нормальных семьях. Именно от неё Мародёры узнали, что у Сириуса до сих пор бывают неконтролируемые выбросы магии и пару раз даже успешно их пережили.       Джеймс кивнул, пообещав завтра же отправить письмо, и парни продолжили собираться на занятия.       В гостиной гриффиндора Макс чувствовал себя уютно с первого дня. Комната очень напоминала фойе гостиницы его родителей, в котором он провёл немало счастливых часов. Просторное помещение вечером освещалось тёплым светом огромного камина и множества небольших ламп, расставленных по углам. Большие мягкие кресла и диваны были разбросаны по комнате, деля её на несколько зон, в которых было удобнее собираться небольшими компаниями.       Мародёры облюбовали четыре красных кресла, стоявших вокруг низкого круглого стола с большой ажурной лампой. В этом углу можно было спокойно обсуждать любые вопросы, поскольку от остальной гостиной он был отгорожен довольно древним пианино. Макс всего пару раз видел как на нём кто-то играл, причём довольно неумело, но антураж пианино создавало, да и шумоизоляцией служило отличной.       Сейчас в этом углу сидело всего два человека. Макс и Лили оживлённо обсуждали план дополнительных занятий для магглорожденных. Они каждый год проводили для первокурсников уроки, на которых рассказывали набор простейших заклинаний, а так же полезные факты о магическом мире, которые все волшебники знали с пелёнок, чтобы упростить адаптацию. В проведении самих занятий им обычно помогал Ремус, но добавить что-то в сам план он, конечно, не мог.       — Может ещё рассказать про Хогсмит и Министерство Магии? — Макс восторженно смотрел на ворох исписанного пергамента на столике перед ними.       — Ты хочешь, чтобы у них голова взорвалась на первой же неделе? Мы же договорились — только самое необходимое, — Лили непреклонно отвергала одно предложение парня за другим. В их паре она была злым полицейским.       — А как насчёт мастер-класса по письму перьями? — не унимался Макс. Он был так увлечён делом, что было готов не замечать ничего вокруг, даже её ехидный тон.       — Тебя самого нужно учить писать перьями, удивляюсь как Макгонагалл ещё принимает твои работы на проверку.       — Мародёрское обаяние, — тут же растянулся в довольной ухмылке Макс. Неожиданно Лили как-то странно на него посмотрела, а затем резко перевела взгляд на стол:       — Может, добавить что стоит рассказать родным? Мы могли бы вообще составить шаблон письма. Где, например, где брать галлеоны и как найти сову для письма в Хогвартс, — Лили как будто спешила предложить хоть что-то и продолжала смотреть вниз, но всё равно предложение было отличное.       — Ты чёртов гений! — искренне воскликнул Макс. — Про родителей я вообще забыл, надо будет спросить у Адель, что у них вызывало больше всего проблем в мой первый год. Помимо самого факта существования магического мира, конечно…       — И обменного курса, — тут же вторила ему Лили, рассмеявшись.       Максу всегда легко было с Лили. Такая весёлая и открытая, она была ужасно кропотлива в учёбе, но вне класса смешила его и поддерживала в тех проблемах, которыми он не делился со своими друзьями. В конце концов остальные Мародёры выросли в семьях волшебников и некоторые вещи просто не могли понять.       Для многих Лили сильно изменилась за лето, превратилась из Зануды в Выскочку, только потому, что стала носить короткие юбки и более громко высказывать своё мнение, но только не для Макса. Он давно знал насколько девушка несгибаема, когда дело касается слабых и угнетаемых, и что правила она соблюдает только из принципа. Встретившись с её большими искрящимися зелёными глазами, Макс наконец, решился заговорить о том, что обдумывал не первый месяц.       — Слушай, а тебе не кажется, что «магглорожденный» какое-то странное слово? Похоже, на слово «челядь» или что-то такое… Вроде как описывает тебя и всё правда, но так тебя называет неведомая «аристократия». И как-то странно так говорить про самого себя. Понимаешь о чём я? — он опустил глаза пока говорил, чтобы не сбиться, а в конце поднял и встретился с понимающим взглядом Лили. У Макса как камень с души свалился, он думал, что совсем спятил так цепляться к словам.       — Я подумала об этом, когда узнала, что домовые эльфы на самом деле называют себя квенди, — в глазах Лили проскользнула плохо скрываемая грусть. Происхождение было для них всех больным вопросом, слишком многое вертелось вокруг этого в волшебном мире. Причём от этого одинаково страдали и такие грязнокровные, как Макс, и такие чистокровные, как Сириус.       — Надо же, никогда не слышал, — искренне удивился Макс, но во взгляде появилась уверенность. — Значит, точно надо что-то с этим делать. Правда я никак не могу придумать подходящего названия.       — Как насчёт verus? Это «истинный» на латыни.       — Верус?       — Или сангина, от слова «кровь».       — Сангина — это то, чем Сириус свои эскизы рисует, — недовольно проворчал Макс.       — Сириус рисует?! — тут же переключилась Лили.       — Ох, я тебе об этом не говорил! — Макс в ужасе смотрел на неё широко-раскрытыми голубыми глазами, а Лили, похоже, не выдержала и рассмеялась красивым звонким смехом.       — Ладно, я — могила, — заговорщически улыбнулась она.       Тут в гостиную ввалился Джеймс, издалека увидел Макса, радостно окликнул его через всю комнату и яростно махая рукой направился к ним. Лили недовольно поджала губы — проигнорировать Поттера было попросту невозможно.       — Кажется, заявился глава семейства, пора убирать игрушки, — проворчала Лили и принялась собирать записи. Впрочем, Макс тут же переключил внимание на Джеймса и был почти молниеносно утащен последним наверх.              С довольной ухмылкой Джеймс прикрепил к двери их комнаты давно пожелтевший пергамент, на котором размашистым и кривым почерком первокурсника была выведена надпись:

МАРДОБОЙ

Советуем не входить

      В порыве неожиданного вдохновения Джеймс написал это предупреждение, чтобы отпугнуть лишние уши, когда они ещё не умели колдовать ни заглушащих, ни даже сколько-нибудь серьезных запирающих.       Надо сказать, сработало отлично, никто к ним не сунулся, даже старосты. В итоге, было решено, что пергамент, вместе с ошибкой, надо сохранить на удачу, и теперь Джеймс вывешивал его каждый раз, когда они не хотели видеть в комнате никого лишнего.       — Джеймс, ты видел последний счёт Нью-Йорк Рейнджерс против ЦСКА? — Макс был рад возможности обсудить хоккей, пока Ремус с Сириусом не начали выть, чтобы они переменили тему. Он целых два года старался продвинуть любимый спорт среди друзей и теперь, когда Джеймс наконец сдался и стал таким же ярым фанатом, Макс собирался как следует наслаждаться общим хобби, — 3:7, представляешь? Советы их разгромили! Надо всё же поставить телевизор где-нибудь тут, а то мы все матчи пропускаем. Ещё бы квиддич кто-то снимал…       — Да ну ты что, как снимать полёт? Там же надо сразу за всеми следить, это тебе не маленький каток, — Джеймс не любил, когда Макс предлагал применять маггловские технологии в волшебном мире, особенно, когда это очевидно улучшало положение дел.       — Так оператор тоже мог бы летать. Блин, вообще надо бы посмотреть как это можно устроить, вот твои родители наверняка хотели бы посмотреть, как ты гоняешь за снитчем на школьных матчах.       — Ты нас со снитчем всё равно не догонишь, — тут же самодовольно нахохлился Джеймс и растянулся в мечтательной улыбке. Любое упоминание полётов поднимало ему настроение.       Тут тяжёлая дверь в комнату отворилась и в неё с трудом протиснулся Ремус, точнее огромная стопка библиотечных книг, за которыми парня было почти не видно. Макс тут же подлетел к другу, чтобы помочь сгрузить ношу на пол.       — Вы что, тут даже печь ещё не затопили? — недовольно окинул взглядом комнату оборотень.       — Рем, вдыхай, — Макс широко улыбнулся показывая, как надо вдохнуть полной грудью. Они все знали, что перед полнолунием настроение Ремуса портиться, так что старались не реагировать на его колкости. — А теперь выдохни… Полегчало?       — Сейчас только семь вечера, мы всё успеем! — несмотря на столь оптимистичное заявление, Джеймс принялся складывать растопку в печь.       — Ладно, ладно, просто мы уже дошли до стадии, где любая ошибка может стоить вам жизни… ну или жизни в человеческом облике, — промычал Ремус, соглашаясь, что немного перегнул палку. — Хотелось бы, чтобы вы не отвлекались на варку глинтвейна.       — Давайте сегодня просто попьём чего есть? Вроде пока не так холодно? — в глубине души Макс очень переживал за успех их рискованного мероприятия, так что тоже хотел сосредоточиться.       — А чего у нас там есть? — Джеймс уже взял палочку, чтобы разжечь огонь.       — В целом, у нас есть всё, — протянул Ремус, заглядывая под стол. — Ты что будешь?       — Огневиски, естественно, — с порога заявил Сириус, который зашёл в комнату ровно на последнем вопросе. Обернувшись к двери, он нарочито громко стал накладывать защитные чары.       — Я бы всё же начал с вина. Тут вот какая-то пыльная бутылка без надписей… Это твоё, Сириус? — Ремус вытащил бутылку из тёмного стекла необычной формы, действительно покрытую заметным слоем пыли и совершенно без опознавательных знаков.       — Да, Рег выбирал, кстати, отложи там ему одну, — небрежно кинул Сириус проходя к своей кровати.       — О, Регулус — это многообещающе, — со знанием дела протянул Ремус и поставил бутылку на низкий столик, который Макс с Джеймсом уже наколдовали рядом с печкой.       Вскоре на столе появились импровизированные бокалы, наскоро выбранные из запасов закуски, свечи для уюта и пергамент для заметок. Все Мародёры расположились на полу с подушками и пледами, предвкушая лучший из возможных вечеров — вечер в компании друзей. Пока каждый наливал себе любимый напиток, Ремус выудил из чемодана толстую тетрадь с кучей торчащих листков и снял с неё защитные чары.       — Так, на чём мы остановились... — он внимательно прошёлся по длинному списку, который развернул на первой странице, — ...ага. Зелье стоит и ждёт первого снега. Как только он пойдёт каждому из вас надо взять свой флакон и поймать снежинку в горлышко. Надо обязательно успеть в первый снегопад, при этом магией пользоваться нельзя.       — Ладно, это проще, чем ходить месяц с мандрагорой за щекой, — ухмыльнулся Сириус, отпивая огневиски.       — Конечно, хотя бы целоваться не мешает, да? — рассмеялся Джеймс, он хорошо помнил стенания друга на этот счёт весь прошлый март.       — Ну, в конце я даже приноровился, — невозмутимо протянул Сириус. — Но вкус этот не забуду уже, наверное, никогда.       — Главное, чтобы мы этот первый снег не проспали, — решил вмешаться Макс, он тоже с содроганием вспоминал время, когда есть, спать, чистить зубы и разговаривать надо было с листом во рту, но им предстояло ещё много всего сделать.       — Да, это точно. Есть идеи, как это предотвратить? — согласно кивнул Ремус, крутя в бокале вино и сосредоточенно наблюдая, как оно стекает по стенкам благородными медленными каплями.       — Мне что-то мама рассказывала про такие штуки, она вроде ставила магические будильники, чтобы розы в саду во время укрывать, — задумчиво сказал Джеймс, он в два глотка выпил половину бокала и уже потянулся за закусками.       — Слушай, а точно. Наверняка, в садоводстве это используется. Спросишь тогда у мамы, а я поищу что об этом есть в библиотеке? — кажется, Ремус был очень рад этой идее. Он наконец, закончил крутить и нюхать вино и сделал маленький глоток, покатав жидкость во рту.       — Замётано.       — Что там дальше, Рем? — Макс с усмешкой смотрел на дегустацию Ремуса, сам он честно признавал что ни черта не смыслит в вине и спокойно пил магловское пиво.       — Сириус, при случае, передай Регулусу моё восхищение, пожалуйста, — кажется, Ремус был в полном восторге от вина.       — Чёрт, Рем, ты ещё официальное письмо с благодарностью ему напиши! — Сириус заливисто расхохотался чопорному тону друга.       — Рем, что дальше то? — Макс был решительно настроен вернуть всех к теме встречи.       — Да, извини, — Ремус поставил бокал на стол и продолжил сверяться с записями,       — Ну, хорошая новость, что после этого в зелье надо только добавить свой волос и оно готово.       — А плохая? — Джеймс уже во всю хрустел чипсами и налил себе второй бокал.       — Ты на вино то не налегай, тут ещё шесть пунктов в списке, — строго посмотрел на него него Ремус. — Плохая в том, что дальше надо максимально сжиться со своим животным.       — Да, точно, — Макс с Сириусом несколько поникли, по общему мнению это был самый сложный пункт.       — Как ваши успехи за лето? Получилось понять какой вы зверь? Или не зверь…       — Я — лев, — безапелляционно заявил Джеймс, Макс чуть не подавился пивом, а Сириус после секундной паузы залился лающим смехом.       — Можешь рассказать немного подробнее? — аккуратно поинтересовался Ремус, стараясь не расплыться в улыбке.       — Да точно вам говорю! — Джеймс недовольно насупился на реакцию друзей и принялся загибать пальцы. — Во-первых, я люблю мясо.       — Мне кажется, или до этого лета ты любил яблочный штрудель? — резонно заметил Макс.       — И пирог с мясом, но это не главное. Во-вторых, я провел эксперимент, если у меня пролезает голова в проход, то пройду я весь!       — Я, вроде, ещё не пьян, но что-то не догоняю, Джеймс, — сощурился Сириус.       — Грива! Грива мешает! Но и это не всё! — внимание Мародёров было приковано к Поттеру. Войдя в своё любимое амплуа, он чуть не подпрыгивал на месте и отчаянно жестикулировал, рискуя выплеснуть вино из бокала.       — В-третьих, и в главных, когда мы с отцом ходили в лес недалеко от дома, нам случайно удалось увидеть олениху. Ну, знаете, без рогов. И при взгляде на неё, — Джеймс сделал театральную паузу, — я почувствовал такую тягу! Мне хотелось броситься за ней в лес, позабыв обо всём! Так что говорю вам, я — хищник! Это неоспоримый факт.       — Неоспоримый факт тут только то, что ты — потомственный Гриффиндорец, — Сириус уже откровенно хохотал. — Зачем ты вообще полез в щель проверять голову? Мы же обсуждали, что надо ориентироваться на чувства, предпочтения, порывы, а не на физические проявления.       — Ещё интересно, с чего ты взял, что именно грива не пролезла? Может, у тебя рога? — добавил свои пять кнатов Макс. При последнем заявлении Сириус согнулся пополам и перешёл на беззвучные вздохи не в силах больше смеяться.       — Ну давай, Сириус, расскажи, что за чувства нашёл ты, раз такой умный! — насупился Джеймс. Судя по всему он был уверен, что справился с заданием лучше всех и несколько обиделся на реакцию друзей.       Сириус тут же перестал изображать из себя умирающего от смеха и заметно помрачнел.       — Что, ничего путного не придумал? — хотя Джеймс вряд ли был рад неудаче лучшего друга, всё же месть была сладка.       — Кое-что придумал, — Сириус не мог стерпеть такого нахальства, так что сделал глоток огневиски и с некоторой злобой начал рассказывать. — Думаю, я — птица. В начале лета я забрался на дерево, где у меня… гнездо, ну, сбегаю туда часто… и так там было хорошо. Сидеть на ветке, качать ногами, ощущать высоту. Как будто весь мир внизу ждёт твоего малейшего движения, будто ты — центр вселенной. Как здорово было бы расправить крылья и с размаху броситься вниз, почувствовать ветер, проносящиеся внизу дома. Оставить все эти уловки, обязательства. На метле мне тоже больше всего нравится именно ощущение полной свободы. Когда останешься только ты, воздух и маленький кусочек магии — все условности тут же растворяются.       — А что за птица, Звезда? — не удержался Макс, он заворожённо смотрел на друга, который остыл пока рассказывал и теперь как будто заново проживал описываемые моменты. Сириус редко рассказывал о своих чувствах, и Макс очень ценил эти моменты. Сириус вообще был бесспорно красив, а уж в моменты вдохновения, когда он совершенно переставал прикрываться масками, становился по-настоящему пленительным. Брови расслаблялись, тонкие губы переставали ухмыляться, а серые глаза становились глубокими и таинственными.       — Я пока не уверен…       — Ну, конечно! Ты же ворон! — радостно воскликнул Джеймс, его так восхищала собственная гениальная догадка, что он даже забыл дуться.       — Надеюсь, что нет, — отрезал Сириус, сделал большой глоток огневиски и зло блеснул глазами, снова надевая маску обороны.       — Почему? — искренне удивился Макс.       — Три ворона изображены на фамильном гербе Блэков, — подсказал Ремус. Он внимательно слушал друзей, пытаясь понять насколько близки их ощущения к правде.       — Да ты что! Ворон — это же круто! Будешь летать и всё такое! — Джеймс пытался отвлечь Сириуса от болезненной ассоциации с семьей.       — Конечно! — тут же поддержал Макс, — есть варианты гораздо хуже, знаешь ли, — добавил он сильно тише.       — Это какие, например? — Сириус скривил тонкие губы в недовольной усмешке.       — Например, крыса, — Макс поник и уставился в пол. Мародёры удивленно переглянулись, но Максу нужно было время, чтобы продолжить. Ему не хотелось рассказать друзьям, что они связались с крысой.       — Макс, ты чего? — первым прервал молчание Ремус. — Ты думаешь, твоя анимагическая форма — крыса?       — К сожалению, я почти уверен.       — Может быть, ты что-то не так понял?       — Помните, мы читали, что важно обращать внимание на вкусы?       Макс поднял взгляд на друзей, в надежде, что они найдут опровержение его догадке. Он всегда оставался оптимистом. Ремус с Джеймсом отчаянно закивали, а Сириус откинулся на подушки, внимательно его слушая.       — Так вот, я честно перепробовал что мог. Мне нравится абсолютно всё. Начиная от шпинатного пирога, заканчивая сырым мясом. Из этого я делаю вывод, что моя форма — всеядное.       — Вообще, может быть, у тебя не так ярко проявляются предпочтения, пока ты ещё не научился превращаться, — аккуратно заметил Ремус. Макс кивнул, тряхнув светлыми кудряшками, и продолжил.       — Ещё вы знаете мою привычку грызть карандаши, словно зубы чешутся всё время, — Макс был уверен, что все помнили, что он пишет обычными магловскими ручками, а не перьями именно из-за этого. — Наконец, я понял, что обожаю прятаться в какие-то норы. Зимой могу проспать в клубке из одеял целый день, а с сестрой мы полдетства провели в чулане под лестницей. Я в таких местах всегда ощущаю себя так уютно и защищённо. Кажется, можно пережить там самое плохое, а когда выйдешь — мир уже преобразуется и все станет гораздо лучше.       — На самом деле, в норах живут мыши, а не крысы, — едва слышно сказал Ремус.       — Спасибо, утешил, — Макс издал слабый смешок, похоже, его надежды не оправдались. Сириус с Джеймсом хранили молчание. — Больше нет идей?       — Честно говоря, вы с Сириусом звучите довольно убедительно. Я бы предложил пока оставить эти варианты, если мы не придумаем чего получше, — Ремус постарался выразить в интонации всё сочувствие, какое смог, обоим друзьям. — А вот над львом я бы ещё поработал.       Все перевели взгляды на Джеймса. Обстановка изменилась как по щелчку. Каждый из Мародёров расплылся в своем варианте хитрой улыбки, предвкушая веселье. Поттер тут же вскочил и принялся изображать грозного льва, под улулюканье Сириуса. Схватив фотоаппарат, Макс старался запечатлеть рычащего Джеймса, машущего крыльями Сириуса и воющего Ремуса. Каждый отдавал всего себя этой игре, и вскоре вся комната до краёв наполнилась смехом.       Макс больше всего на свете любил их мардобои, когда в уютной комнате, которую они так долго обустраивали под себя, разводился тёплый огонь в печи, дверь закрывалась на все известные заклинания, и в мире оставались только они вчетвером. Все условности тут же улетучивались из этого пространства, где каждый мог быть по-настоящему и до конца собой. Только здесь, под звон бокалов, хруст чипсов и хохот Джеймса, Макс мог рассказать про переживания о лишнем весе или травле в маггловской школе. Почему-то пол с разноцветными подушками, колченогим столиком и растекающимися свечами был самым безопасным местом на земле, где все Мародёры на время забывали своё злое чувство юмора и просто были настоящими друзьями.       — В целом, неплохо, но на неделю всем задание подумать как ещё можно выяснить что вы за животное, — выдохшись от беготни, Рему рухнул на подушки.       — Уже же раз двадцать это обсуждали, — недовольно протянул Сириус, ловко приземлясь обратно на своё место, Макса всегда поражало количество энергии в этом гибком теле.       — Рем, мы подумаем, — искренне вставил Макс, откладывая фотоаппарат, запивая жажду несколькими большими глотками и пытаясь отдышаться.       — А что дальше? — Джеймс уже налил ещё один бокал и снова вскочил на ноги, чтобы поставить чайник на печку. Вот если кто и мог перебегать Сириуса, так это Джеймс.       — На самом деле с точки зрения подготовки — это всё, — сверился с записями Ремус. — Дальше уже само превращение. Тут надо выучить заклинание и ещё советуют выспаться и всё такое, потому что нужно много магической силы. Вроде, если её хватит, зверь выбран верно и во время превращение на тебя не попадёт свет луны или звёзд — всё должно получиться.       — А если не хватит? — в этой части Макс всегда сомневался в себе. Может, хорошо, что он крыса? Может, на маленького зверя ему сил будет достаточно?       — Да хватит нам сил, просто не думай о неудаче, — Сириус расслаблено поднёс к губам стакан и красивым движением сделал последний глоток огневиски.       — Тебе легко говорить, Звезда! У тебя то сил на нас всех! — в их компании Сириус был негласным лидером по магическому потенциалу, даже миссис Поттер отмечала, что выбросы магии происходят именно у тех потомков Блэков, у которых магии в венах течёт слишком много. Однако, сам Сириус это не признавал, так что на слова Макса он недовольно сдвинул брови.       — Так, всем всего хватит, надо просто поесть и отдохнуть как следует, — некоторые темы Джеймс предпочитал пресекать на корню. Вообще-то о своих чувствах он всегда говорил напрямую, но обсуждать с Максом и Сириусом магические способности и несущественность происхождения уже зарёкся. Для обоих это было слишком больными темами. — Есть у кого-то новые табу?       — Ловко ты тему перевёл, — всё ещё недовольно, но без опасной злобы, проворчал Сириус, наливая себе огневиски. — Впрочем, я послушаю, кого вы решили обезопасить от моего обаяния.       — Маккинон, — тут же выпалил Макс и залился краской. Впрочем, он столбил Марлин уже с середины прошлого года, так что Мародёры просто понимающе переглянулись.       — Что, это всё? — удивленно поднял одну бровь Сириус, прервав повисшее молчание. — Прям после лета никто больше никому не приглянулся? Какие же вы зануды!       — Ну, у меня нет особых шансов, кто бы мне не приглянулся, — решил вставить Ремус.       — Опять ты эту волынку заводишь, про то что никто не примет тебя целиком? — Сириус картинно закатил глаза.       — Но так и есть! Нельзя же вываливать это на несчастную влюблённую девушку! — оборотень был непреклонен в своём решении никогда не заводить пару. Он недобро посмотрел на Сириуса, считая, что тот в жизни его не поймёт и сделал большой глоток вина.       — Брось, Ремус, уверен в Хогвартсе найдётся немало людей, которые сильно более философски относятся к таким вопросам, чем ты ожидаешь, — проговорил Джеймс с набитым ртом, как будто речь шла о подростковых прыщах.       — Это вот кто например?! — похоже, сегодня вино не слишком помогало Ремусу расслабиться.       — Например, Лили, — очень мягко сказал Макс, чувствуя сумрачное настроение друга.       — Опять Заноза-Эванс?! — изумился Сириус. — Что-то последнее время она слишком часто возникает в наших разговорах.       — А что, вот уж кто изменился в лучшую сторону за лето, — поиграл бровями Джеймс и растянулся в похабной ухмылке, стараясь скрыть слегка дрогнувший голос.       — Опа, и каковы же будут ваши наблюдения? — Сириус подобрался и во все глаза уставился на Джеймса, улыбаясь не менее непристойно.       — Нет уж, подробности с Максом будете обсуждать, — рассмеялся Джеймс, он, конечно, обращал внимание на противоположный пол, да и близких контактов совсем не избегал, но почти никогда не участвовал в их пошлых разговорах. Впрочем, Макс и сам скорее старался так скрыть свою неловкость в подобных вопросах.       — Непременно обсудим, — Сириус ничуть не разочаровавшись перевёл взгляд на Макса, поднимая бровь. Вот кто по-настоящему получал удовольствия от этих тем.       — Думаю, она очень горячая в постели, но даст только тому, в кого по-настоящему влюблена, — не задумываясь выдал Макс, закидывая в рот горсть орехов.       — Не бывает горячих девственниц, — с деловым видом сказал Сириус, отпивая из стакана с такой непринуждённостью, как будто они обсуждали почтовых сов.       — Тебе то откуда знать, ты же с ними ни разу не спал? — Джеймс не преминул поддеть друга, все они знали, что Сириус избегает неопытных девушек всеми силами.       — Потому и не спал, — многозначительно проговорил Сириус, как будто это всё объясняло.       — Кстати, Макс, ты не успел расстаться с этим званием за лето? — совершенно буднично поинтересовался Джеймс, но Макс тут же порозовел и сделал несколько больших глотков пива. Именно свою неопытность Макс старался скрыть развязным тоном.       — Пока нет. Ну, и Маккинон, — наконец выдавил он. — Вот, кстати, для успеха в её покорении мне нужен концерт! Ты написал что-то новое за лето?       — О! Да! Мне кажется, вы оцените, — Джеймс тут же подскочил, слегка покачнувшись от выпитого и бросился копаться в чемодане.       На втором курсе Макс уговорил друзей создать музыкальную группу, утверждая, что четыре — это идеальный состав. Оказалось, все они обладали неплохими способностями, а Сириус вообще скрывал от всех идеальный слух. Поначалу они пели каверы любимых групп, но концерты пользовались такой популярностью у гриффиндорцев, что спустя буквально год, «Мародёры» выступали уже со своими композициями. Именно тогда они придумали название, которым с тех пор начали их обозначать все студенты и даже часть преподавателей.       Тексты песен неизменно писал Джеймс, причём в каком-то невообразимом количестве. Правда, большинство из них запарывал Сириус, отказываясь сочинять музыку к «этому бреду». И всё же удивительная творческая продуктивность и отсутствие способности обижаться вокалиста Мародёров давали свои плоды: у них уже набралось бы композиций на пару альбомов.       Джеймс гордо раздвинул остатки закусок и полупустые бутылки и воодрузил в центре стола стопку исписанных листов. На каждом можно было проследить творческие муки поиска. Зачеркнутые строки, заштрихованные куски и просто куча клякс свидетельствовали о непростой работе по поиску нужных слов. Хотя конспекты и эссе Поттера выглядели не сильно лучше. Каждый из Мародёров вытянул по пергаменту и ненадолго углубился в чтение. Джеймс ждал, делая смачные глотки вина и перескакивая взглядом с одного друга на другого.       — Джеймс, а тут всё как-то более мирно, чем обычно, — наконец изрёк Макс хитро улыбаясь одними голубыми глазами.       — В смысле? — Джеймс тут же оказался рядом с ним, пытаясь понять какую именно песню он прочитал.       — Ну, никаких драк, анархии и даже погони. Просто несколько друзей бродят под луной с оборотнем, — всё же хихикнул Макс.       — Джеймс, ты рехнулся? — вытаращил на них глаза Ремус. Но тут диалог прервал Сириус расхохотавшись громким и слегка безумным смехом.       — Вот это было бы признание! С размахом! Надо будет сыграть на выпускном! — Сириус продолжал смеяться заливистым, лающим смехом и через секунду к нему присоединились Джеймс с Максом. Они хохотали, подначивая друг друга и держась за животы. Вся комната, казалось, слегка сотрясалась от веселья. Макс считал самым смешным вид Ремус, который, очевидно, не мог выбрать злиться ему на друзей или присоединиться к шутке, а потому просто сидел с открытым ртом.       — Ты только представь, Рем! Сделаем ещё такую паузу театральную посередине и Джеймс скажет: «Посвящается нашему лучшему другу и самому доброму оборотню на свете, который за семь лет никого так и не съел», а потом барабанная дробь, бам-бум, тыц — давясь смехом, Макс постучал пальцами по столешнице и изобразил удар по крэш-тарелке. Джеймс подмигнул Ремусу, продолжая смеяться, а Сириус резко замолчал.       — Ну-ка, ещё раз, Макс, — неожиданно серьезно сказал он.       Макс поражался способности Сириуса резко менять настроение. Ещё мгновение назад он чуть на полу не лежал хохоча, а сейчас смотрел на Макса пронзительным, сосредоточенным взглядом. Макс хорошо знал этот взгляд с искрами вдохновения, так что постарался тоже собраться и воспроизвести то, что наиграл пальцами по столу.       — Да, сюда подойдёт, — вынес вердикт Сириус, помахав листком пергамента, который читал до того. — Дай мне этот ритм ещё раз на установке.       Друзья тут же очутились у музыкальных инструментов. Макс стал отбивать бит на основном барабане, добавляя потихоньку акцентов, Сириус сидел рядом с гитарой и подыгрывал, в поиске нужного звучания.       Ремус откинулся на подушки, наслаждаясь моментом. В печке потрескивали догорающие угли, по стеклу барабанил бесконечный дождь, на плите булькал давно вскипевший чайник, добавляя шарма мелодии, которая рождалась у друзей. Хотя музыка Сириуса была слишком пронзительной, бунтарской и с некоторой претензией, Ремусу нравилось слушать её и играть. В творчестве Сириус мог выразить те эмоции, которые обычно прятал глубоко внутри, и оборотень рад был услышать эти чувства и помочь другу донести их до мира. Ремус обвел взглядом такую уютную и родную комнату, она уже давно стала для него самым безопасным местом на земле. Он знал тут каждый пыльный угол, каждую трещину на многовековом потолке, каждую ниточку на портьерах. Холодные каменные стены, громоздкие деревянные кровати и продуваемые окна едва ли могли создать гостеприимную атмосферу, но Ремус видел здесь совсем другое. На каждом клочке были свидетельства пребывания Мародёров: их фото на воображаемой доске объявлений, стихи Джеймса на полу и ворох грязной одежды у двери в туалет. А с друзьями Ремус согласился бы жить в дырявой палатке на краю земли.       Джеймс вырвал Ремуса из приятной задумчивости, обняв его за плечи и навалившись всем телом. Поттер склонился над Ремусом смотря на него слегка расфокусированным от вина взглядом и серьёзно прошептал:       — Волчонок, мы умрём с твоей тайной, если потребуется. Никогда не сомневайся ни в одном из нас, в этой комнате нет предателей.