Глава 6: Честный секс, честное признание и удивительное открытие

Just can't get enough guy

Chest always so puffed guy

I'm that bad type

Make your mama sad type

Make your boyfriend mad tight Billie Eilish

      Он с интересом изучал её тело, едва касаясь пальцами, пуская разряды лёгкой боли палочкой, оставляя засосы и нежно зализывая раны. Ещё ни у одной девушки он не видел такого количества татуировок, за это он и выбрал её в толпе американок, почти всё тело было изрезано непонятными узорами, он готов был поспорить, что у них есть магическое значение. Её тонкая кожа розовела от прикосновений, покрывалась мурашками, а с губ всё чаще срывались то довольные, то требовательные стоны.       Он провел пальцами по внутренней стороне бедра, вверх, вниз, снова вверх, затем повторил этот путь губами. Он видел, как она непроизвольно выгнулась и втянула воздух, не смог сдержать ехидной усмешки, у всех девушек тут слабое место, какими бы неприступными они себе не казались. Не в состоянии отказаться от этого вида, он сделал несколько укусов и жёстко схватил её за ягодицы, приподнимая. Помассировал клитор и резко вошёл двумя пальцами.       Посмотрим, должно быть где-то здесь. Он стал изучать клитор внутри, стараясь найти самые чувствительные точки. Конечно, все девушки были уникальными, но он давно понял, как подобрать ключик к любой, достаточно открытой, чтобы экспериментировать, и не мешать ему исследовать. Его любовь к новому и врождённая склонность к экспромту делали этот процесс даже интереснее собственного удовлетворения, а первый секс с новой партнёршей неизменно увлекательным.       И вот она начала вздрагивать и захлёбываться стонами. Небольшое движение пальцами — вдох, проглаживание — шумный выдох, нажатие — царапает его плечи, переминание — сжимает ноги, постукивание — закусывает губы до крови.       Как же ему нравилось это ощущение полного контроля, казалось, на его пальцах сосредоточена вся её жизнь, несколько неверных движений и она рассыпется в пыль, немного правильных — и окажется на пике наслаждения.       Он всегда делал правильные движения. Чувствуя, как она начинает подрагивать и пульсировать, он вынырнул из неё и засунул пальцы ей в рот. Почувствовал, как она замерла от неожиданности и незаконченности, но тут же начала играть языком с пальцами. Пирсинг на языке? Интересно.       Он расстегнул ремень, приспустил штаны и с размаху вошёл в неё. Как же приятно было не сдерживаться, как он ненавидел ограничения.       — Какая ж ты узкая!       — Нет!       — Какая миниатюрная!       — Нет, стой!       — Кричи громче, тут никто не услышит!       — Перестань! Ты слишком большой!       — Хотела британца? Получай!       — Нет! Остановись!       — Проклятье, как же это возбуждает!       — Больно! Нет! Мэрлин!       — Арррр! Слишком хорошо!       — Соберись! Ещё! Не смей кончать!       — Проклятье!       Сириус принялся вколачиваться в неё со всей силы, его всегда отвлекала скорость и не давала дойти до пика. Какая же она молодец, что предложила стоп-слово, как же он уважал опытных девушек. Таких криков у него ещё не было, как же это возбуждало.       Отвлечься не выходило, он всё равно слишком хотел её, ему слишком нравилась эта игра. Внизу живота всё как будто горячим свинцом налилось.       Дьявол, им там в Америке что — секс по венам пускают? Невозможно!       Кончить до партнерши, ну уж нет, такое он себе позволил только в первый раз.       Сириус замер и недолго думая, наконец, поцеловал её. Он любил поцелуи, но не такие как большинство, от нежной игры языками, он почувствовал, как разум затуманивается, а желание притупляется.       Он начал медленно двигаться внутри, играя с её клитором пальцами снаружи. Лёгкое касание губ, мягкий укус, языки сплелись и снова кончиком по губам, пальцы танцуют по соскам, клитору, торчащим рёбрам. Интересные ощущения от пирсинга в языке, можно отвлечься. Сириус знал, что он в этом хорош, но почувствовал, как она стала слабее реагировать на прикосновения, и прежде, чем он успел что-то предпринять.       — Это что за телячьи нежности?! Хватит строить из себя заботливого девственника!       Она обхватила его ягодицы и стала направлять в рваном прекрасном ритме, который тут же вышиб из него дух и лишил остатков самоконтроля.       Ну, что за ведьма!       Сириус с рыком набросился на неё, заполняя целиком. Он сжимал её до хруста костей, залезал языком в рот так, что она не могла дышать, кусал губы до железного вкуса, оставлял кровавые отметины на шее, царапал ягодицы, ему хотелось оказаться внутри неё всеми возможными способами. Она кричала, материлась, сыпала проклятиями, страстно вопила и не произносила стоп-слова.       Сириус чувствовал себя живым и свободным, он был открыт этому миру, он чувствовал волны магии, которые расходятся от них, так сильна была страсть и наслаждение. Сквозь бурю ощущений и пламя желания он ощутил, как она начала биться в его хватке, член окатывали волны пульсации, это было выше его сил. Сириус сделал несколько финальных движений и излился в уже начинающее обмякать тело девушки. Она прошептала что-то невнятное про то, что так он и обещал ей с самого начала.

***

      С понедельника осень окончательно вступила в свои права, и замок окутали дожди, которые для любого британца были очевидным признаком скорой зимы. Лучи солнца не посещали теперь даже башню Гриффиндора, не говоря уж о подземельях. Первый совместный урок с американцами для Мародёров, к несчастью оказался, зельеварением, на котором было мало шансов произвести на прибывших впечатление. Ни один из парней не отличался успехами на этом предмете.       Для Джеймса это была чуть ли не единственная область, в которой ему не хватало таланта, чтобы учиться с наскока, так что он быстро потерял к зельям интерес. Сириус, видимо, обладал неплохим чувством ингредиентов и их сочетаемости, но был напрочь лишён важного качества любого зельевара: терпения. Он всегда кидал следующий элемент раньше положенного срока и в итоге портил снадобье. С начала четвертого курса он начал взрывать свою работу где-то в первые десять минут занятия, чтобы дальше не страдать. Надо заметить, Сириус всегда безошибочно определял, что именно надо добавить в зелье, чтобы оно сгорело ко всем чертям. Макс не любил этот предмет из-за отношения к нему Джеймса и Сириуса. Наконец, Ремус вполне успешно справлялся с заданиями по учебникам, в конце концов именно он сварил очень непростое зелье анимагов, но тяги к этому занятию тоже не испытывал.       И всё же сегодняшнее занятие было особенным — к ним присоединилась одна американка, которая теперь училась на Гриффиндоре и ещё двое со стороны Слизерина. Было интересно посмотреть как они покажут себя на занятиях и вообще вольются в коллектив, тем более что среди них был Курт Моретти — мировая знаменитость.       Парень сразу привлёк внимание женской половины класса, даже девушки, которые обычно оставались равнодушны к Сириусу и Джеймсу, поглядывали на него с интересом. Курт был действительно невероятно красив, в нём отчётливо чувствовалась итальянская кровь, однако, он совершенно не был похож на звезду большой сцены. Тёмные глаза смотрели скорее с застенчивостью, руки нервно перебирали непривычный галстук школьной формы, а красивые губы были сжаты в напряжении.       Тем временем, внимание парней по большей части было приковано к американке, тоже попавшей на Слизерин. На самом деле она настолько притягивала взгляд, что Макс как ни старался на неё вообще не смотреть, всё равно отметил её невероятные глаза. Девушка была не то чтобы красива, но она завораживала. Чёрные как смоль волосы, растрёпанные, торчащие во все стороны, они создавали впечатление не столько неопрятности, сколько некоторого безумия. Просто невероятно огромные глаза смотрели надменно, с прищуром, а большой рот скривился в усмешке. От неё так и веяло дикостью и бунтарством. Макс отметил, что даже Сириус поглядывает на девушку с интересом, вот уж кому делегация привезла достойных жертв для охоты: достаточно не банальных и, наверняка, совсем не легко сдающихся.       — Добро пожаловать на сегодняшнее занятие! Рад видеть среди нас новые лица, всегда полезно налаживать межконтинентальные связи. Я ознакомился с американской программой и думаю, что зелье истинной сущности не должно составить труда для наших гостей. Однако, мистер Курт Моретти, мисс Вавонэйса Хикс и мисс Алиса Рассел, если возникнут вопросы — вы всегда можете обратиться ко мне, а так же мисс Лили Эванс и мистеру Северусу Снейпу, — Слизнорт гордо указал на пару лучших своих студентов на курсе. — Но перейдём к сути. Кто может описать свойства зелья? Пожалуйста, мистер Люпин.       — Как легко догадаться из названия, зелье выводит на чистую воду того, что его выпьет. Работает оно только на оборотнях, гарпиях, вейлах и других существах, которые способны принимать человеческую форму. После принятия зелья на несколько мгновений проявляется сущность, говорят, что большинство людей увидев её думают, что им померещилось и лишь тот, кто дал выпить зелье или ожидает его действия, сможет рассмотреть то, что перед ним.       — Спасибо, мистер Люпин, совершенно верно, пять баллов Гриффиндору. Мисс Эванс, вы хотите что-то добавить?       — Зелье так же работает на тех, у кого среди предков есть подобные существа. Сами эти люди могут уже не обладать соответствующими способностями.       — Да, да, как всегда, верное уточнение! Ещё пять баллов Гриффиндору, а теперь приступайте к приготовлению.       Джеймс проводил Лили взглядом до её стола, по телу разливалось странное тепло, когда она появлялась рядом. Всё утро он краем глаза наблюдал за ней, просто не мог оторвать взгляд. А вот сама Лили совершенно не обращала на него внимания, от этого где-то между ребер начинало неприятно ныть. Обычно всё было наоборот: это на него девчонки смотрели с восхищением, ему нравились эти взгляды. А тут ещё этот Курт, Джеймс не привык делить славу с кем бы то ни было.       Он с неудовольствием отметил, что новый центр внимания вполне успешно справляется с зельем истинной сущности, да ещё и Лили ему пытается помочь. Она улыбалась ему своей широкой доброй улыбкой, от которой её глаза искрились, а сердце Джеймса, кажется, пропустило удар. Нет, ну это уже ни в какие ворота! Так она должна улыбаться только ему!       Обшаривая глазами класс, Джеймс принялся придумывать как бы подпортить жизнь Курту, благо опыт у него имелся порядочный. Ему пришло в голову уже с десяток отличных шалостей, из которых он пытался выбрать самую эффектную, когда он заметил, как к котлу американца по воздуху приближается какой-то листок. Джеймс удивлённо обернулся в поисках левитирующего его студента и чуть не упал со стула, поняв, что это Снейп.       Северус сосредоточено довёл листок до котла, а когда Курт отвернулся, чтобы ответить на очередное замечание Лили, закинул листок в незаконченное зелье. Варево тут же начало дымиться и пошло пузырями, заполняя класс зловонным запахом и выплевывая из котла языки подозрительного пламени.       Джеймс среагировал молниеносно. Он выбил палочку из рук Снейпа, перемахнул через парту загораживая Лили от огня и трансфигурировал котел в подобие закрытой вазы.       Всё это произошло за несколько секунд и большинство студентов ещё пыталось сообразить, что произошло и разглядеть что-то в дыму, когда Джеймс услышал тихое «Спасибо» из-за спины.       Как ужаленный он подскочил от неожиданности и обернулся. Лили была всего в нескольких дюймах и прямо смотрела на него своими потрясающими изумрудными глазами, скромно улыбаясь. Джеймс никогда не чувствовал ничего лучше, разве что, когда ловил снитч. Сердце билось как бешенное от восторга близости и радости, что он ей угодил.       — Великолепная работа, мистер Поттер! — Слизнорт всегда искренне радовался за учеников, хотя и старался извлечь свою выходу из из успехов. — Похоже, сегодня звёзды на стороне Гриффиндора. Вы приняли единственное верное решение: лишить огонь кислорода. Ума не приложу, как вы умудрились кинуть в зелье лист мандрагоры, мистер Моретти, кажется? И откуда у вас вторая палочка, мистер Поттер?       Джеймс не любил ябедничать, но на прямые вопросы всегда отвечал правду. Тем более выгораживать Снейпа у него не было ни малейшей причины — вряд ли в Хогвартсе нашелся бы студент, к которому он испытывал бы большую неприязнь. Джеймс поймал вопросительный взгляд Сириуса и улыбнулся.       — Это палочка Снейпа, он левитировал листок в котел Моретти, я не понял сразу, что именно он задумал, но когда зелье загорелось решил, что безопаснее будет лишить его оружия, — Джеймс довольно обвёл взглядом зал, всё внимание вновь было приковано к нему.       Он гордо посмотрел на Лили, но вместо заслуженного восхищения встретил лишь недовольный взгляд в сторону Снейпа. Несколько сбитый с толку этой реакцией Джеймс решил вернуться к друзьям под причитания профессора, восторги гриффиндорцев и стенания слизеринцев.       — Кто-нибудь понял, чего Лили такая недовольная? — спросил Джеймс у друзей, как только оказался рядом.       — А ты сам не догадался? — Ремус расплылся в хитрой улыбке.       — Я бы не спрашивал, если бы сам знал!       — Ну, Джеймс, ты что забыл какие у них отношения с Нюниусом? — Макс тоже был рад слегка помучить друга, всё же Джеймс ничего не смыслил в отношениях.       — Да что ж все такие умные. Сириус, скажи хоть ты, что тоже ничего не понимаешь!       — Вот честно, Джеймс, нихрена не понимаю, — с готовностью поддержал его Сириус. Джеймс всегда мог на него продолжится. — Ни чего Нюниус полез к этому лохматышу заморскому, ни как ты этот чёртов листок увидал.       — Вы как дети малые, — всё ещё расплываясь в улыбке пробормотал Ремус. — Снейп влюблён в Эванс с первого курса, а то и раньше, вроде они жили в детстве неподалёку. А сегодня, она помогала варить зелье Моретти, на которого все девушки уже два дня слюни пускают.       — Ты ближе к делу давай, Рем, — Сириус уже начинал терять терпение.       — Да приревновал он её, Звезда, — хохотнул Макс, — и решил зелье испортить, чтобы Курт не выпендривался.       — Но интересно тут другое, — Ремус перевёл многозначительный взгляд на Джеймса. У него сразу сердце замерло — оборотень порой был слишком проницателен. — Как ты заметил, что он собирается это сделать?       — Давай я угадаю, — заговорчески приблизился к ним Макс хитро улыбаясь, — просто Джеймс уже неделю взгляд от Лили не может оторвать. Вот и сегодня следил за её махинациями над котлом Курта, а потом бросился защищать.       Все Мародёры уставились на Джеймса, ожидая его реакции. Макс с Ремусом смотрели с любопытством, складывалось ощущение, что они уже давно заметили его неравнодушие к девушке и теперь хотели посмотреть признается ли он в этом сам себе.       Сириус же был поражён, похоже, до глубины души, он вздернул бровь и сложил руки на груди, ожидая отрицания со стороны Джеймса всего этого безумия. Но именно под пристальным взглядами друзей, он враг почувствовал спокойствие и уверенность. В конце концов, Джеймс был истинным гриффиндорцем.       — Да, кстати, подумал, что пора бы её застолбить, — ухмыльнулся Джеймс своей самой обворожительной улыбкой.       — Вот это интересненько день начался, — протянул Сириус явно не ожидавший такого поворота событий.

***

      Колокол огромных часов уже давно пробил полночь, но замок не спал. В нём обитало слишком много древних существ, неразгаданных тайн и студентов, ищущих приключений. Выручай-комната часто оказывалась прибежищем последних, вот и сегодня в ней то и дело раздавались ругательства и крики.       — Проклятье, Ремус! Я уже перебрал все хоть сколько то счастливые события моей распрекрасной жизни! — Сириус выглядел так, как будто вспоминал исключительно темнейшие моменты своего существования. — Макс, откуда у тебя это облачко?! Ты чего так лыбишься?!       Вот уже больше двух часов Мародёры старательно тренировали заклинание Патронус. Больше всех радовался Ремус: второй раз за их работу над анимагией, он тоже мог поучаствовать в процессе. Правда, успехи не вызывали особого воодушевления. За это время только Максу, вечному оптимисту, удалось выпустить небольшое серебряное облачко. Джеймс, привыкший быть в новых чарах лучшим среди друзей, уже порядком разозлился, а Сириус так и вовсе метал глазами молнии.       — Пернификус пишет, что нужно не просто представлять момент, а именно переживать те же эмоции, — пытался найти подсказку в уже десять раз перечитанных книгах Ремус. — Интересно, но Кракс утверждает, что нужно держать в голове одновременно около пяти самых счастливых воспоминаний.       — Ещё раз прочтешь этот отрывок, и моим самым счастливым воспоминанием станет то, как я тебя душу, — стальные нотки в голосе Сириуса заставили Ремуса поёжиться, в такие моменты всем им приходилось вспомнить род благороднейших и древнейших.       — Вряд ли эта мысль поможет тебе с Патронусом, — хихикнул Макс, ничто не могло испортить его хорошее настроение сегодня. — Давайте попробуем вместе что-то подобрать?       Окинув взглядом злого как оборотня Сириуса, мрачного Джеймса и грустного Ремуса, Макс разумно решил начать сам.       — Я вообще за эти пару часов много чего успел вспомнить, но вот сработал хоть как-то первый день в Хогвартсе. Мне тогда казалось, что всё происходит во сне: призраки, еда ниоткуда, свечи под потолком, говорящие портреты. Помню, я немного расстроился, что куча первокурсников уже знали про волшебный мир, но когда оказалось, что мои соседи уже умеют колдовать, я так обрадовался! Джеймс, Сириус, помните, вы тогда меня почти научили Люмосу? В каком я был восторге!       — Да уж, никогда не видел столько радости от Люмоса, — ядовито усмехнулся Сириус, но было видно, что это воспоминание ему приятно.       — А я тогда применил первый раз Левиосу и облил твою кровать! — уже подпрыгивал Джеймс.       — Ничего ты не применил, она у тебя не получилась, и ты просто вылил мне на кровать ведро воды! — Сириус тоже почти смеялся.       — Да вы тогда всю нашу спальню разгромили, хотя знали от силы по пять заклинаний! — хмыкнул Ремус.       — Точно! Сколько у нас тогда было дури — никакие чары не нужны, — довольно поддакнул Джеймс.       — Можно подумать дури с тех пор поубавилось, — привычно улыбнулся Ремус.       — Ну, чар то точно прибавилось, — парировал Сириус.       — А ещё вы мне тогда про магический мир рассказывали. Кто-нибудь из вас вспомнит потрясающие факты, которые вы посчитали самыми необходимыми? — Макс вовсю улыбался перепалке друзей, для него, как и для Ремуса такие моменты наверняка были одними из самых счастливых.       — Кажется, я рассказал тебе про то, что в «Берти Боттс» есть конфеты с ушной серой? — Джеймс тоже радостно предавался ностальгии.       — Ага, я их потом еще два года не ел.       — А я рассказал, что на Слизерине учатся слизни, — гордо заявил Сириус.       — Не, про слизней мы чуть позже придумали, ты их тогда змеями назвал, но я тебе, кстати, поверил. В плане, подумал, что они анимаги и понадеялся, что меня научат обращаться во льва.       — Дьявол, Джеймс до сих пор на это надеется! — залился лающим смехом Сириус.       — Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — гордо выдал Джеймс. — Я точно должен был рассказать про квиддич, но уже не помню что мы обсуждали именно в первую ночь.       — О да, ты успел только передать правила и что самый крутой игрок — ловец, а ещё что ты обязательно будешь ловцом в команде Гриффиндора. Потом Звезда велел тебе заткнуться, и мы прервались на бой подушками.       Макс помнил тот день в мельчайших подробностях. Как любой маглорожденный, он чувствовал себя как в ожившей сказке. К моменту встречи в комнате с будущими друзьями, он уже почти не мог больше удивляться постоянным чудесам, которые происходили на каждом шагу и на которые многие студенты не обращали внимания. Почти весь вечер в комнате он молчал и слушал Джеймса с Сириусом, которые наперебой рассказывали ему про новый мир. Кажется, именно это окончательно перевело этих двоих в разряд лучших друзей, да и положило начало Мародёрам. Так восхищенно, как Макс, ещё никто никогда не смотрел на колдовство Джеймса. Именно тогда Поттер взял его под своё крыло, Макс был до сих пор благодарен и смотрел на него с тем же восхищением.       — А я назвал тебя грязнокровкой, — поморщившись вспомнил Сириус.       — Точно! Я и забыл! — ахнул Ремус, — Я тогда растерялся, подумал ты как остальные Блэки, уже не знал как мне лучше отреагировать, пока Джеймс не заржал.       — О да, я почти тебе поверил! Хорошо, что ты меня в поезде предупредил, — отозвался Джеймс. — Ремус, у тебя было такое лицо! Незабываемо! Ты тогда такой скромняга был.       — Ага, а потом вы мне полчаса объясняли в чём вообще проблема, — улыбнулся Макс, — когда Звезда, в конце сказал, чтобы я любого, кто меня так назовёт, отправлял прямиком к нему, я первый раз подумал, что нашёл друзей.       Все ненадолго замолчали, очевидно уйдя каждый в свои воспоминания о том дне. Макс снова перебирал в голове моменты, когда думал как же ему повезло с друзьями.       — Точно! Думаю, это сработает! — Макс вскочил, взмахнул палочкой и что было мочи крикнул. — Экспекто Патронум!       Комнату тут же заполнил яркий синий свет. Когда первая вспышка прошла, стало видно, как из его палочки полились нити голубого свечения, которые стали крутиться и запутываться, постепенно становясь плотнее.       Все Мародёры заворожённо смотрели на красивый свет, которого становилось всё больше. Голубые нити сияющей магии стали формировать узнаваемые очертания.       Светящееся существо росло, а дым из палочки всё не заканчивался. Воздух заполнило ощущение счастья и беззаботной радости, как в первые дни весны. Хотелось прыгать, танцевать, влюбляться и пить игристое.       Наконец, зверь принял понятные очертания. Встал на задние лапы, замер на мгновение. Снова опустился на четвереньки. И помчался на друзей столь быстро и угрожающе, что они дёрнулись в стороны. Через мгновение, патронус растаял в воздухе и комната вернулась в полутьму, освещённая лишь небольшой лампой.       Какое-то время все четверо ошарашенно смотрели друг на друга. Первым пришёл в себя Джеймс:       — Медведь?! Всеядное?! Да ты издеваешься, Макс!

***

      Всё же Джеймс был прав, все четверо парней оказались достаточно талантливыми и счастливыми магами. А ещё очень упёртыми. Они тренировали чары патронуса любую свободную секунду и меньше, чем через неделю, каждый смог вызвать зверя, сотканного из голубого свечения. Только волк Ремуса никого не удивил, остальные же Мародёры плохо прислушивались к своим ощущениям. Сложно сказать, кто был больше рад своему животному Макс или Сириус, но все не могли перестать шутить над Джеймсом. Впрочем, Поттер неожиданно быстро смирился с оленем и даже статус единственного травоядного его не смутил.       Тем временем, пятый курс давал о себе знать. Окончание недели было совершенно безумным, у всех было невозможное количество дел. Радовало только то, что большинство из забот были совместными, а значит, скучать не приходилось.       — Мэрлин, Сириус, куда ты дел моё эссе по истории магии? — Ремус уже третий раз перекладывал свои книги с места на место.       — Да я же тебе на кровать положил! — Сириус негодующе обернулся от стола, где рисовал что-то на куске пергамента.       — Куда?! У нас и так ещё огромная работа по защите и по трансфигурации проверочная, грёбанные СОВ! Мне некогда переделывать эссе. Ещё и соло к концерту надо доучить, ты опять какое-то безумие придумал! — кажется, Ремуса начала захватывать волна паники.       — Сейчас, Рем, я с этим будильником на снег закончу и поищем твоё эссе, — почувствовав напряжение, предложил Макс. Он пытался настроить изобретение, которое им прислала мисс Поттер, чтобы можно было не таскать будильник всё время с собой, с занятий они его точно не услышат. — Хотя насчёт новой песни я согласен. Звезда, это что-то с чем-то!       — Хотите Am-Dm, пишите сами! — тут же взорвался Сириус. — Проклятье, вот луна из-за вас кривая получилась!       — Ты чего там калякаешь? — не смог остаться в стороне Джеймс и заглянул другу через плечо. — Ого, ну-ка, дай посмотреть!       — Джеймс, отдай немедленно! — Сириус не успел перехватить лист у Джеймса и теперь пытался испепелить его взглядом. Макс считал, что будь на месте Поттера кто-то другой, он уже начал бы дымиться. Джеймс отскочил в дальний угол комнаты, наконец, посмотрел как следует на пергамент, да так и замер.       — Мерлинова борода, Сириус! Ты же долбанный гений!       — Рад, что ты заметил. Отдай рисунок, — только что признанный гений всё равно хмурил брови, вокруг него уже начала сгущаться тёмная аура.       — Ух ты! Крутотень! — присоединился Макс к восторгам Джеймса, тоже разглядывая листок. — А что ты с ним делать будешь? Можно мы на доску повесим? Пожалуйста, пожалуйста!       Макс залепетал ещё какую-то восхищенную чушь, про таланты Звёзды, уникальность его стиля и гениальность в музыке, перемежая это всё мольбами разместить рисунок на их общей доске объявлений, памятных фото и всего такого. Через несколько минут этого представления уже все улыбались до ушей, подшучивали над Максом и давали комментарии к изображению четырёх зверей.       — Вообще-то, Рем, я хотел попросить тебя набить мне их сегодня, кажется у нас единственный свободный вечер до концерта, — усмехнулся Сириус, он уже совершенно поменял настроение и теперь с озорством смотрел на оборотня.       — Уууу, как круто! А где? — искренне восторгаться друзьями Макс мог бесконечно.       — Как насчёт правого плеча? Будем усиливать твои заклинания, — с плохо скрываемым предвкушением сказал Ремус. — Только мне надо найти эссе!       — Ну вот, опять нас из комнаты выгоните! — картинно надулся Джеймс.       — Рем, кажется, я нашёл эссе, — протянул Макс, показывая всем оборотную сторону пергамента с графичным изображением волка, пса, оленя и медведя.       — Чудненько, — хмыкнул Сириус, как будто это ставило точку в вопросе.       — Так, ну, я закончил, если вдруг снег пойдёт, то монета нагреется, — Макс соскочил с кровати и принялся раздавать друзьям монеты. — Если будем не вместе, то встречаемся у главного входа, за зельем бежит Джеймс.       — Почему я?!       — Потому что ты наш самый быстрый непревзойдённый ловец, конечно, — усмехнулся Макс, тут же гася в Джеймсе всё желание возмущаться. — И давай собирайся, раз у Сириуса новое тату, нам с тобой надо придумывать планы на вечер.       — Да какого Мерлина, опять из собственной комнаты выгоняют, — явно для галочки воскликнул Джеймс и тут же засобирался. Макс даже удивился такой резвости, обычно Джеймса было силой из комнаты не вытолкать. Они подхватили несколько книг, теплые мантии и палочки и вышли в гостиную. Как только дверь за ними закрылась, Джеймс прошептал:       — Наконец-то, давно хочу поговорить с тобой наедине! — Макс чуть не подпрыгну: звучало одновременно опасно и многообещающе, как и всё, что замышлял Джеймс. Теперь стало понятно, почему он так быстро выскочил из комнаты. Пока они шли к своему любимому углу в гостиной за пианино, Поттер тихо начал посвящать Макса в свои планы.       — Вы же с Лили давно дружите? Понял, что раньше не обращал внимания, но у вас же целый курс для маглорожденных уже?       — Ну, не знаю, дружим, возможно, слишком громкое слово… — в друзья Макс привык записывать только Мародёров, подобных отношений у него не было никогда в жизни и теперь на меньшее в дружбе он был уже не согласен.       — Ой, ладно тебе к словам придираться, я про другое, — Джеймс только сел в кресло, но был уже готов снова вскочить от возбуждения, — Я про то, что вы много времени проводите вместе, и она прислушивается к твоему мнению. Так ведь?       — Наверное, сложно сказать, обычно это я прислушиваюсь к ней… — смущенный Макс всё ещё не понимал куда клонит друг.       — Короче, я не просто так застолбил Лили, — Джеймс заговорщически улыбнулся. — Я настроен исключительно серьезно, но мне нужна твоя помощь.       — Конечно, всё что в моих силах… но чем я могу помочь тебе?       — Как это в чём? Мне нужна, во-первых, информация… что она любит из еды, какие цвета предпочитает, какой у неё любимый цветок, какие хобби, как зовут родителей…       — Зачем тебе имена родителей? — не выдержал поражённый Макс.       — Глупыш, путь к сердцу девушки лежит через её родителей. Ну и, во-вторых, ты должен как-то незаметно расхваливать меня, — Джеймс откинулся на спинку стула, по-видимому, рассказав весь свой гениальный план и ожидая восторгов.       — Но Джеймс, Лили же терпеть тебя не может…       — Именно поэтому мне нужна твоя помощь, — недовольно сдвинул брови Джеймс. Видя, что Макс всё ещё не спешит приступать к действиям, он миролюбиво добавил. — Давай начнём с малого: разузнай что сможешь про её вкусы в музыке и пригласи на наш концерт.       — Она любит классическую музыку и ни разу не была на нашем концерте, — тут же выдал Макс.       — Не поверю, что девушка, которая носит такие короткие юбки и тяжелые ботинки слушает исключительно Баха, — довольно ухмыльнулся Джеймс.       — Скорее Моцарта… постой, откуда ты знаешь про Баха? — Макс уже давно привык, что потомственные волшебники очень плохо знакомы с миром маглов.       — Ну не такой уж я неуч, чтобы не знать самых известных композиторов магического мира, — картинно возмутился Джеймс.       — Бах что — был волшебником? — изумился Макс.       — А ты про него не из библиотеки узнал? — теперь уже заинтересовался Джеймс. — Да, Моцарт, кстати, тоже… Хотя логично, что ты знаешь, тогда же маги не скрывались особо, многие выступали перед маглами.       — Чёрт, это прям интересно, я потом обязательно почитаю кто ещё попадал в известности в обоих мирах. Но мне надо бежать, мы с Лили проводим лекцию про Ильверморни, — Макс засобирался и уже почти вышел из-за пианино, когда Джеймс поймал его за руку. — Да, да, я приглашу её на концерт и вообще, ты же знаешь, сделаю, что смогу.       Уходя от друга, Макс предпочёл не оборачиваться, чтобы случайно не встретиться с Джеймсом глазами. Он был уверен, что увидит в них решимость и надежду. Макс не имел ни малейшего понятия, как будет эту надежду оправдывать.

***

      В комнате Мародёров было непривычно тихо и мирно, хотя ровно половина обитателей всё ещё находились в ней. Так случалось каждый раз, когда их спальню покидал Джеймс. Хотя остальные друзья тоже не были пай-мальчиками, всё же с энергией Поттера мало что могло сравниться.       В который раз отметив про себя этот факт, Ремус усмехнулся и принялся раскладывать на столе инструменты. Своё первое в жизни тату Ремус сделал тут же и тому же человеку. Он до сих пор не мог понять, как Сириус вообще на это согласился, но был ему безумно благодарен — всё же доверить тело неопытным рукам не каждый решится. Тем более такое тело.       Ремус перевёл взгляд на Сириуса, который успел снять футболку и сейчас устраивался на кровати поудобнее, боком к оборотню. В который раз Ремус скользнул глазами по гладкой коже, жилистым мышцам и чётким ключицам. Сириус не был так широкоплеч, как Джеймс, но Ремус был уверен, что во время бурных ночей ни одна девушка не смогла отвести от него взгляд. Возможно, дело было даже не столько в идеальных пропорциях тела, тонких венах, просвечивающих сквозь белую кожу или длинных пальцах, сколько в том как Сириус двигался. Ремус понимал, что такая небрежная грация у Блэка в крови и это единственное в чём он был готов признать превосходство чистокровных.       Задержав взгляд на правом плече Сириуса, Ремус занервничал. Он уже три года бил татуировки другу, но каждый раз переживал момент ужаса перед началом. Неужели он будет тыкать иглой эту идеальную поверхность такой гладкой, белой кожи? А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он промахнётся и всё испортит?       — Рем, ты чего застыл? — Сириус поднял идеальную бровь разглядывая друга.       Вот кому не ведомы были никакие сомнения. Ремус восхищался в нём этим качеством, для него оно было на втором месте после умения не обращать внимание на мнение общественности. В этом Сириус был по-настоящему бесподобен. Он всегда поступал так, как сам считал правильным, не смотрел ни на чье мнение, ни на какие правила, просто делал, наперекор всему. Или наоборот, в соответствии со всем предписаниями, если так велело сердце. Ремус мечтал делать так же, но не мог. В его голове всегда звучал голос отца, который говорил что правильно, а что нет. Иногда Ремусу, конечно, удавалось его игнорировать, но не более того — он всё равно внутреннее знал, что делает что-то недостойное, что его отец не одобрил бы.       — Ты опять боишься, что не получится? — даже не слишком проницательный Сириус смог частично угадать настроение Ремуса.       — Немного, — ответил оборотень, стараясь отогнать безрадостные мысли. Он ещё раз посмотрел на рисунок. — Сириус, это правда очень красиво. Но ты уверен, что хочешь запечатлеть это на коже? Мне казалось, «Marauders forever» вполне достаточно, — он многозначительно посмотрел на нижнее ребро Сириуса, где красовалась весьма лаконичная ленточка с надписью.       — Да брось, надпись — это так, дань традиции. Мне давно хотелось чего-то по-настоящему запоминающегося. Просто никак не мог придумать: бить имена странно, а портреты как-то уж слишком. Когда мы решили стать анимагами, я сразу подумал, что это отличный вариант, правда был уверен, что придётся ждать превращения. Здорово, что Макс придумал про патронусов, — Ремус был тронут, Сириус явно давно предвкушал эту татуировку, — и ещё более здорово, что он всё же не крыса, — оскалился Сириус, — честно говоря, вышло бы сильно менее стильно, да и вообще, ходить с крысой на плече — то ещё удовольствие.       — Да, согласен, набор животных получился удачный, — Ремус выдохнул и приступил к работе. Его тут же покинули все сомнения, как с ним бывало всегда, стоило только начать дело. — Кажется, ты тоже рад собаке больше, чем ворону?       — Псу, — серьёзно поправил его Сириус, сдвинув брови, — но да, конечно, не хотелось бы летать по Запретному лесу в виде геральдического символа дома Блэков. Хотя, признаюсь, летать было бы круто.       — Мне казалось, последнее время у тебя с семьёй отношения стали налаживаться, — Ремус был рад, что они невольно затронули эту тему. Семью Сириус обсуждал с ним только наедине, так что это был редкий случай спросить как дела.       — Ну, знаешь, это улучшение от «катастрофически хреновых» до «просто ужасных», — Сириус отвёл взгляд серых глаз, которые подёрнулись пеленой печали и уставился в стену.       — А как прошла поездка к мистеру Блэку? — Ремус знал, что если Сириус ещё не начал скатываться в ярость, значит, тему можно продолжить. Этим летом семейство древнейших должно было навестить дедушку Сириуса — Арктуруса Блэка, которого он не видел с того момента, как поступил на Гриффиндор и категорически отказался участвовать в семейных торжествах.       — Поверь, за пять лет в его жизни не произошло абсолютно никаких изменений. То, что я попал не на тот факультет — самое громкое событие в окружении этой развалины с момента свадьбы Доры, — оборотень внутри чувствовал, что Сириусу очень больно, хотя внешне он это никак не проявлял. Ремус знал, что за грубыми словами Сириус прячет многовековые сложности в отношениях детей и родителей, которые в итоге делали несчастными всех. — А ещё ему хватило ума поднять вопрос о женитьбе, — тут уже Сириус сжал губы не скрывая своего недовольства и презрения.       — Чьей женитьбе? — искренне удивился Ремус такой смене темы.       — Моей, чьей же ещё, — несколько зло хмыкнул Сириус. — Мне в следующем году семнадцать, «самое время найти достойную партию для наследника рода». Пропади они все пропадом эти партии, их рода, наследники, невесты, дети, внуки, линии…       — Ладно, ладно, если ты будешь так дергаться, вместо волка у меня получится гарпия, — Ремус всегда быстро чувствовал ауру, которая начинала сгущаться вокруг Сириуса, стоило ему всерьёз разозлиться. Воздух как будто наполнялся озоном, как перед грозой, пугающее и вместе с тем завораживающее проявление силы, которая таилась в Блэке. Они с Мародёрами давно поняли, что это отголоски семейной магии, поэтому узнавали об этом только у миссис Поттер, не решаясь уточнять подобное у самого Сириуса. — Честно говоря, не знал, что это до сих пор где-то решается на уровне семьи.       — Да уж, даже принцу Чарльзу ещё не нашли супругу, а за меня уже принялись, — одним из любимых защитных механизмов Сириуса был юмор. Ремус не считал его хуже других, в конце концов сам он справлялся с болью заваливая себя делами — тоже не самый здоровый способ. Хотя, ещё для переживания боли у него были вот эти разговоры с Сириусом.       — У тебя есть шансы отвертеться? — оборотень не собирался утешать друга, он хотел его действительно поддержать, а не бросаться пустыми фразами.       — Хороший вопрос. Ещё не понял. Честно говоря, я опять просто сбежал, — Сириус вновь отвёл глаза. — Оставил Регулуса разбираться с маман и ворохом писем с предложениями. Макс мне уже всю печень съел, что так нельзя поступать, но это выше моих сил. Вот даже сейчас на твой вопрос, что можно сделать, у меня первая мысль — уйти из дома.       — Но Регулус…       — Да, именно поэтому я и не говорю, что уйду. Просто это решение. Такой вариант всегда остаётся.       — Наверное. Может Блэки предпочтут женатого по любви наследника, чем вообще никакого? — грустно улыбнулся Ремус, логика благороднейшего семейства всегда давалась ему с трудом, хотя он и сам был с ними в каком-то далёком родстве.       — Дьявол, Рем, я вообще не собирался жениться, — неожиданно Сириус расплылся в ехидной ухмылке, — жизнь холостяка дарит гораздо больше возможностей и приятных моментов.       — Погоди, к этой теме я пока не готов, — посерьёзнел Ремус, он знал, что Сириус начнёт выпытывать у него про отношения со слабым полом. Так было каждый раз: они обсуждали свои несчастливые семьи, похождения Сириуса и перекати-поле на личном фронте Ремуса.       — Да ты к ней никогда не готов, — хмыкнул Сириус, — пока не поцелуешься в засос, всё так и останется.       Неловкое молчание в ответ заставило Сириуса повернуть голову и внимательно посмотреть на Ремуса. Оборотень почувствовал, как краснеет от взгляда этих пристальных серых глаз, в которых с каждой секундой становилось всё больше ехидства и озорства.       — Ты таки поцеловался! — возликовал Сириус. — Где? Когда? Кто она? — он места себе не находил от восторга, если бы не необходимость сидеть неподвижно, уже давно тряс бы Ремуса за плечи.       — Вообще-то даже несколько раз… Но ты слишком не радуйся, они все были маглами, — Ремус старался произнести эти слова скромно и небрежно, как будто это ничего особо для него не значило.       — Да какая разница! Жаль, конечно, что они не в школе… Они?! Ты ещё и нескольких закадрил?! — удивление и искренняя поддержка Сириуса были очень приятны. Сам Ремус не слишком поощрял ветреные отношения, но что ещё ему оставалось с его недугом? Он не хотел западать девушкам в душу слишком глубоко. И если кто и мог его в этом поддержать, то, конечно, Сириус был первым в списке.       — Я решил не обременять их чувством любви, так что это было несколько мимолётных отношений на море, — про себя Ремус решил не испытывать по этому поводу лишней вины и грусти, пусть лучше с ним останется радость тех вечеров и мурашки от поцелуев.       — То есть так теперь называется животный секс? — Сириус был очень доволен открывшейся новости, и хотя он улыбался самой пошлой своей улыбкой, Ремус видел по глазам, что друг искренне рад за него.       — Секса не было, так что так теперь называются страстные долгие поцелуи на пляже без дальнейших отношений и признаний в любви, — оборотень мог поддержать игру Сириуса, он давно хотел хоть кому-то про это рассказать.       — Ну, так просто ты не отделаешься, давай как следует рассказывай. Сколько их было, как по внешности, каковы впечатления?       С большим удовольствием Ремус принялся вспоминать события, Сириус действительно был очень внимателен к мелочам, задавал бесконечное количество уточняющих вопросов и поддерживал оборотня кивками со знанием дела. Не без удовлетворения, Ремус вдавался в подробности и даже советы Сириуса выслушивал скорее с вниманием, чем с привычным смущением.       — Я всё же не понимаю, если ты так жалеешь, что у этих отношений не было продолжения, почему было не дать им шанса? — татуировка была почти закончена, так что Сириус обернулся и поймал взгляд Ремуса, последний едва смог вынести сострадание в серых глазах.       — Ты знаешь, — вздохнул Ремус, но глаз не отвёл и всё же пояснил, — никто не заслуживает участи влюбиться в оборотня.       — Это слова твоего отца, а не твои, — глаза Сириуса сузились, иногда Ремусу казалось, что друг ненавидит мистера Люпина даже больше, чем собственное семейство.       — В этом он прав, — вздохнул оборотень.       — Ровно, как в том, что никто не будет с тобой дружить, если узнает правду, — Сириус пытался сделать как лучше, но от его слов Ремусу было только больнее. Он всё детство провёл один из-за страха отца, который теперь жил и в нём самом, разъедая изнутри.       — Это не одно и то же, — пытался оправдаться Ремус, понимая, как жалко это звучит. Возможно, Сириус прав, но ему было слишком страшно.       — Какой же сволочью надо быть, чтобы настолько ненавидеть собственного сына! — Сириус уже вырвался из рук Ремуса и теперь скрежетал зубами. — Это же надо вбить человеку в голову, что он недостоин любви просто по факту собственного существования.       — Я не думаю, что он меня ненавидит. Как и твои родители тебя, Сириус. Просто у них так много собственных страхов, обязанностей, боли и гнева, что они не знают как проявить любовь, — Ремус принялся убирать инструменты, грустно улыбаясь.       — Проклятье! Это ты другим такие оправдания рассказывай! Джеймс и Макс отлично погладят тебя по головке и предложат плечо, чтобы всплакнуть о наших отцах, у которых много боли! — Сириус снова смотрел на него в упор в страшном негодовании.       Пожалуй, было за что.       В разговорах друг с другом они всегда делились честными чувствами по отношению к семье, рассказывая как на самом деле нелегко жить, когда не чувствуешь родительской любви, не важно по каким причинам. Это была исключительная роскошь их бесед, потому что упомянутые Джеймс и Макс жили в тотальной любви и заботе и не могли их до конца понять, а потому в общем кругу Мародёров Сириус лишь заносчиво ругал семью, а Ремус находил отцу оправдания.       — Прости, я пока не готов спорить об этом. Мне страшно, что он окажется прав, — просто сказал Ремус. Сириус тут же посерьёзнел, хотя ещё и подрагивал от злости. Он наклонился к Ремусу и прошептал почти в самое его ухо.       — Это у тебя просто ещё не было настоящего оргазма.