Глава 9: Таинственное печенье, новые отборочные и обычная шутка

      Ветер бил в лицо, было сложно разглядеть хоть что-то. Макс видел перед собой только красное пятно, надеясь, что это всё ещё Джеймс. Смотрел он через камеру, так что обзор сужался до крошечного квадратика. Макс судорожно цеплялся за метлу, стараясь не отстать. Если ему удастся запечатлеть поимку снитча, это будет сенсация, за такое не жалко и умереть. Джеймс совершил невероятный финт, резко затормозил и поднял руку вверх. Есть! Они победили! Макс это снял!       Белый свет резал глаза, голова раскалывалась, всё тело болело. Макс попробовал сделать вдох и выдох, но вместо долгожданного воздуха рёбра пронзила стрела, а с губ сорвался сдавленный хрип.       — Очухался! — восторженно воскликнул кто-то над ухом справа.       Макс попробовал сфокусировать взгляд, получалось плоховато, но он различил чёрную шевелюру и узнал голос. Собрав волю в кулак, Макс попробовал улыбнуться и выдавить из себя членораздельные звуки. Горло пересохло, язык не слушался.       — Подозреваю, твои хрипы символизируют вопрос «Что случилось?» — конечно, это был Сириус. — Ты преследовал Джеймса, не отставая от него ни на дюйм, но в итоге на полной скорости впечатался в восхищённую трибуну. Мадам Помфри всю ночь собирала тебя по кусочкам, возможно, она как всегда преувеличивает, но выглядел ты и правда так себе, пока мы тебя сюда несли, — ощущал себя Макс именно так, как описывал Сириус, — но есть и плюсы, — с усмешкой в голосе протянул звезда, сделав многозначительную паузу. Поняв, что ничего кроме вопросительно поднятых бровей от Макса не дождётся, он продолжил: — Ты поднялся в списке популярных парней с сотого места… я бы сказал, на шестое? может пятое?       — Воды, — наконец смог выдавить Макс, понимая, что хотел бы участвовать в подобном диалоге.       — Чёрт, Косолап, ты слышишь о чём я тебе толкую? — Сириус был слишком увлечён своим рассказом, но всё же помог Максу сесть на кровати и даже поднёс к губам стакан воды. Большая часть живительной влаги оказалась на простынях, чудом Макс сделал пару больших глотков, и ему заметно полегчало. Неожиданно, он осознал, что на нём лишь трусы, а остальное тело так или иначе перемотано бинтами и лечебными повязками.       — Сколько я приходил в себя? — голос ещё плохо его слушался, но вышло вполне понятно.       — Всего сутки, — небрежно кинул Сириус, отклоняясь на стуле и начиная балансировать на двух ножках. — Зато у тебя уже появилась собственная группа фанатов, а фильм твой посмотрели раз сто. Благо, там всего двадцать минут.       — Что? Фильм?! — от внезапности Макс вдохнул слишком сильно и тут же сложился пополам от боли.       — Так ты ради чего это всё затеял? — усмехнулся Сириус. — Падая ты, похоже, вообще не заботился о невинных студентах и собственных костях, зато камеру защищал ценой жизни.       — И что? Вышло хорошо? — с опаской поинтересовался Макс.       — Не знаю, я не смотрел, — пожал плечами звезда, тут же меняя тему. — Зато я смотрю до матча ты даром времени не терял, — он с озорным блеском в глазах кивнул на грудь Макса, где виднелся совершенно однозначный засос. Макс тут же покраснел до ушей. Не дождавшись ответа, Сириус всепонимающим тоном продолжил. — Оставил на память?       — В смысле? Это разве можно не оставить? — Макс правда заинтересовался.       — Косолап, всему тебя учить надо, как дитя малое, — картинно закатил глаза Сириус, хотя Макс точно знал, что это ему приятно, — конечно, есть специальное заклинание. Если бы не оно, я бы вечно ходил в отметинах, — похабно ухмыльнулся он.       — Кстати, насчёт учёбы, — вдруг взволновался Макс. — Я что-то важное пропустил?       — Ну, это как посмотреть, — протянул Сириус, — вот тут на ЗОТИ Лонгботтома отделали.       — Как? Кто? Он же в авроры собирается, — Макс понимал, что Сириус специально провоцирует его, но не мог с собой ничего поделать. Многозначительные интонации в голосе звезды заставляли его задавать вопросы.       — То то и оно, — хмыкнул Сириус, — у старшекурсников были дуэльные практики, причём вела эта профессор Прайд, американка. Говорят, у них там почти бои без правил были, вот бы она к нам на ЗОТИ заглянула… — глаза звезды загорелись опасным огнём предвкушения, — и Фрэнка поставили в пару с Авророй Вайс, помнишь ту американку с вампуса, которая к нам пересела?       Макс только кивнул, Аврору он помнил отлично, как и любой парень в замке. Сложно было найти девушку, которая одевалась бы столь же откровенно и даже в школьной форме излучала какие-то опасные феромоны. Макс старался обходить её по большой дуге ещё с первого вечера, когда она предложила ему поцелуй вместо танца с Лили, на который он рассчитывал. Кажется, с того же момента она напротив положила на него глаз, потому что каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, Аврора улыбалась уголком губ, а пронзительные голубые глаза смотрели так, что у него холод бежал по спине.       — Так вот, говорят, она его как щенка отделала, как будто он там вообще без палочки стоял, — Макс не понимал Сириус больше удивляется ситуации, ёрничает над Фрэнком или восхищается Авророй, — вроде даже что-то из магии древних индейцев применила. Хорошо хоть скальп не сняла, — хохотнул Сириус как-то нервно. — Я думаю, Фрэнк просто побоялся девке навредить. А зря, среди тёмным полно женщин, взять хоть моих родственичков. Уж я бы такой ошибки не совершил.       — Да, в этом я не сомневаюсь, — наконец, поймал волну Макс. Тут он был искренен, несмотря на все свои похождения, Сириус по-настоящему уважал сильных женщин и никогда не позволял себе их недооценивать. Он мог сколько угодно называть Лили Занозой, для Макса уже само наличие прозвища свидетельствовало о признании в глазах Сириуса, в конце концов, Макс и сам был Пончиком целых четыре года.       — А ещё эта бестия переспала со всем бунтарями, представляешь?! — продолжил Сириус, Макс заметил искренние нотки беспокойства так не свойственные звезде. — Не смотри на меня так. Со всеми, кроме меня, — добил его Сириус.       — А ты бы хотел? — аккуратно поинтересовался Макс.       — Если бы я хотел, то уже переспал бы, — безапелляционно выдал Сириус. — Не понимаю, чего все на ней так помешались, — последнее звучало смешно, учитывая всю предыдущую тираду Сириуса.       — Мне кажется, она излучает опасность, — решил добавить искренности в их диалог Макс, он знал, что Сириус не умеет говорить о своих чувствах.       — Вот это как раз понятная точка притяжения, — посерьёзнел Сириус, — но как она ведёт себя! Как будто весь мир должен валяться у её ног. Бесит!       В устах звезды это было всё равно что признание в любви. Макс неожиданно осознал, что Сириус пришёл к нему специально, чтобы обсудить это. Они часто делились друг с другом подобным, правда, обычно душу изливал Макс и всё это происходило под их любимую музыку, которая позволяла заполнить неловкие паузы. Посреди больничной тишины, всё ещё не отойдя от действия обезболивающих зелий, Макс был не слишком готов подставить плечо другу.       — И как отзываются о ней бунтари? — поинтересовался Макс, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание.       — Кто как, — пожал плечами Сириус, — Там у всех, знаешь ли разные вкусы, я каждого не опрашивал, — хмыкнул он, снова провалившись в свои мысли. Макс готов был поклясться, что в голове Сириус рисует постельные сцены с участием Авроры.       — То есть тебе бы понравилось, — попробовал подтолкнуть друга Макс.       — О, сомневаюсь. Я, знаешь ли, люблю быть сверху, — Сириус тут же замкнулся, натягивая похабный оскал. — А вот тебе давно пора такое попробовать.       — Я вполне удовлетворён на личном фронте, — Макс уже знал, что большего сегодня не добьётся и включился в игру, — во всех смыслах, если ты понимаешь о чём я.       — Мой несмышлёныш, наконец, становится взрослым, — Сириуса уже было не остановить, — если Марлин так же хороша во всём остальном, как в оставлении засосов — я за тебя спокоен.       — Я в надёжных руках, Бродяга, — Макс картинно поиграл бровями и рассмеялся, тут же поплатившись острой болью под рёбрами.       — Не могли бы вы оставить свои пошлые шуточки при себе? — из дальнего конца палаты неожиданно донёсся мелодичный голос Несси, который Макс сразу узнал.       — Мы ещё даже не начали, дорогуша, — тут же проорал в ответ Сириус, а затем гораздо тише процедил для Макса. — На неё сегодня на защите зарницы напали, знаешь такие огненные птички? Хотя кого я спрашиваю, конечно, знаешь.       — Ого, вы за зарницами наблюдали? — тут же уставился на него Макс.       — Так, эту тему я не готов развивать, — закатил глаза Сириус и поднялся со стула. — Тут тебе ребята всякого оставили, — Звезда указал на прикроватную тумбочку, где громоздились коробки со сладостями, — Не волнуйся, всё переданное новоприобретёнными фанатками мы забрали, приворотного тут нигде нет, — поспешил сообщить ему Сириус, у них с Джеймсом был богатый опыт на этот счёт.       — Спасибо, — расплылся в улыбке предвкушения Макс.       — Джеймс придёт мне на смену через десять минут, надеюсь, ты продержишься, — отсалютовал ему Сириус.       Это была их маленькая традиция, когда кто-то оказывался в больничном крыле, остальные по очереди дежурили у его кровати. Началось всё, конечно, с Ремуса, а потом как-то само сложилось.       Оставшись один, Макс принялся изучать оставленные дары. Он с лёгкостью узнавал авторов подарка, потому что каждый дарил свои любимые лакомства. Тут были шоколадки от Ремуса, бобы от Джеймса, лакрица Сириуса, набор котлов от первокурсников и всякого по мелочи, но его внимание привлекла коробка магловского имбирного печенья. Это была его любимая сладость, которую невозможно было купить в Хогсмите. Он всегда делал запасы на полгода вперед и съедал всё за первый месяц. Макс в восхищении открыл коробку и принялся задумчиво жевать. Такой подарок мог сделать только кто-то очень близкий, но кто? Марлин ничего не знала про эту его слабость.

***

      Джеймс уже час сидел в гриффиндорской гостиной с капитаном команды львов — Робином Боулом, в сотый раз пересматривая запись матча, которую сделал Макс. Перед ними на столе лежал изписаный пергамент, на котором были отмечены основные тактические ходы, расстановки игроков и ошибки команды.       — Между прочим, вот тут Марлин чуть не заработала нам гол, а во время игры я совсем это не заметил, — сокрушался Робин.       — Ну, ты знаешь, что я вообще ничего во время игры не вижу, — вторил ему Джеймс, — а тут всё как на ладони! Макс снял ровно самые ключевые моменты.       — Честно говоря, когда он нёсся за тобой во время матча, я даже подумал, может стоит его позвать в команду, — протянул капитан, — и ты прав, глаз на игру у него намётан, он не просто за мячём следит.       — Если я перескажу этот диалог Максу он умрёт от счастья, — засмеялся Джеймс. — А на какую позицию ты думал он подойдёт?       — Не волнуйся, до тебя ему всё равно далеко, — улыбнулся капитан, но Джеймс не дал ему отшутиться, он знал, что Макс мечтает о месте в команде с момента, когда узнал, что такое квиддич.       — Он вообще-то играл в магловский хоккей на позиции вратаря, — стараясь звучать небрежно сообщил Джеймс.       — Мерлин, я почему-то думал именно про вратаря, — признался Робин, — но у нас и отличный вратарь и теперь мне, честно говоря, жаль терять возможность получить запись игры.       — Можно попросить ещё кого-то снять, возможно, будет не так информативно, но всё равно полезно, — пожал плечами Джеймс. — Ты же сам помнишь как круто попасть в команду. Нечестно лишать этого Макса только потому, что он хорошо снимает.       — Не только поэтому, — всё ещё стоял на своём капитан. — Кого ты хочешь выкинуть из команды? Все прошли отбор и по праву занимают это место.       — Хорошо, тогда как насчёт ещё одного отбора? — предложил Джеймс, за друга он был готов бороться до конца. — Таланты должны получать возможность показать себя.       — Ну, если на общих основаниях, — промычал Робин, кажется, ему всё еще не нравилась эта затея.       — Можно ещё и американцев позвать, — вдруг осенило Джеймса, — я слышал среди них есть члены домашней команды. Нельзя лишать людей квиддича на целый год!       Кроме желания помочь другу, был у Джеймса в этом и свой интерес. Так вышло, что любимая метла Джеймса была американского производства. Каждый год с пяти лет родители дарили ему на день рождения новую метлу, но на десятом году жизни британцы не выпустили ни одной новой модели. В итоге, отец, скрепя сердце, купил Джеймсу американскую модель. Метла отказывалась его слушаться почти полгода, но в итоге стала его любимицей. Джеймс не решался сказать отцу, что предпочитает американские метлы, но сейчас у него была возможность, наконец, попробовать новые модели, наверняка, американцы привезли что-то с собой.       — Вот это звучит как хорошая идея! — загорелся Робин, он тоже слышал про особенности американского квиддича.       — Тогда решено, после рождественских устроим отбор! — подскочил Джеймс так, что на него обернулось несколько студентов.       — Но до тех пор — никому ни слова, — дернул его за рукав Робин, усаживая на место, — не хочу, чтобы команда нервничала лишний раз.       — Без проблем, — усмехнулся Джеймс, предвкушая веселье.

***

      В огромном классе трансфигурации Ремусу всегда было исключительно уютно. Высокие окна в лучшие дни пропускали много света, стрельчатый потолок позволял дышать полной грудью, а неуловимые вкрапления красного и золотого создавали ощущение дома.             Профессор Макгонаггал хоть и не подавала виду, всё же симпатизировала родному факультету, а особенно Мародёрам. Пусть она никогда не делала поблажек, а частно наоборот, спрашивала с них вдвойне, Ремус любил её уроки и чувствовал себя рядом с ней уверенно. Вот уж кто был всегда прямолинеен и справедлив.       Сегодня профессор была в приподнятом настроении, как и всегда после победного матча. Понять это можно было только по мельчайшим деталям в походке и мимике, но Ремус уже давно научился замечать такие вещи. Часто от этого зависело будет им назначена отработка или нет. Урок намечался просто замечательным, если бы не слизеринцы. Ремус давно отчаялся понять, почему все самые прикладные и опасные предметы Гриффиндор непременно делит со Слизерином. Впрочем, Сириус с Джеймсом были этому только рады.       — Сегодня мы будем учиться трансфигурировать цветы, — степенно произнесла профессор. — Растения удивительно полезная цель, поскольку они отличаются мельчайшими деталями. Если вы недостаточно точно продумаете лепестки, чашелистики, стебель и всё остальное — получите вместо розы пион. Каждый из вас должен сегодня трансфигурировать из пера цветок. Какой именно вы узнаете вытянув жребий из этой чашы, — она указала на преподавательский стол, на котором стояла золотая чаша изысканной работы и внушительных размеров. — Про каждый цветок есть описание и рисунок на случай, если вы не уверены как он выглядит. Их можно получить вот в том комоде. Положите свой жребий на верх комода и он сам выдаст вам пояснение. Сначала Гриффиндор, будьте добры.       Львы встали и принялись по очереди вытягивать листки с цветами, а затем подходить к комоду. Ремус заметил, что Джеймс не отрывает взгляд от Лили, которая стояла буквально в нескольких студентах перед ним, и чуть не подпрыгивает от возбуждения. Лили сегодня была очень красива, она распустила длинные рыжие волосы, которые волнами окутывали её стан. Оборотень мог понять, почему Джеймс решил её застолбить. Открытая, честная, талантливая, храбрая — Лили была истинной гриффиндоркой, пусть и родилась в семье маглов. Ремус был уверен, что друг что-то задумал, но от созерцания его отвлёк скучающий голос Сириуса.       — Сколько можно там жребий тянуть? — лениво растягивая слова произнес звезда.       — Да, что-то они долго, не знают как роза выглядит? — поддержал его уже оправившийся после матча Макс.       — Сохатый, скучно, — произнёс Сириус, но вопреки обыкновению, Джеймс не обратил на него никакого внимания.       — Оставь его, Бродяга, — хихикнул Макс, — у него другие шалости на уме.       — Ну, это уже ни в какие ворота! — возмутился Сириус.       — Давай придумаем что-нибудь с листками, — тут же почувствовав опасность момента предложил Макс, и Ремус был ему благодарен — скучать Сириус ненавидел.       Ремус предпочитал не вмешиваться в подобные шалости. Поизучать замок, погулять после отбоя, пробраться в Хогсмит — к такому он всегда был готов, но вот пакостить слизням ему не нравилось. Тем временем, Сириус шепнул что-то на ухо Макса, оба расплылись в злодейских улыбках и вальяжно переместились в конец очереди. Ремус чуть не закатил глаза, зная, что ничем хорошим это не закончится.       Вытянув свой цветок, оборотень взял пояснение и сел за пару, наблюдая за оставшимися студентами. Джеймс уже принялся что-то колдовать, что было необычно — уж ему то не требовалось дополнительное время на трансфигурации.       Меж тем, очередь дошла до заговорщически хихикающих Сириуса и Макса, они тоже взяли свои листки, но у комода задержались. Ремус увидел, как они совершили несколько взмахов палочками, прежде чем сесть за парту. Он не знал, что такого они могли сделать с пергаментом, но звериное чутьё не оставляло его в покое. Почему-то с каждой минутой ему становилось всё неуютнее.       — Теперь Слизерин, — с той же ровной интонацией произнесла Макгонагалл.       Пока змеи толпились в очереди, Ремус в очередной раз скосил глаза на Джеймса, который вывалил на свой стол весь запас перьев и сейчас трансфигурировал уже пятую лилию. Оборотень был уверен, что по жребию Джеймс вытянул совершенно другой цветок, но приходилось признать лилии у него выходили великолепные. Большие белые цветы с ярко-оранжевыми тычинками продолжали материализовываться на столе с опасной скоростью. Сложно было придумать более банальный жест, и всё же Ремус улыбнулся незатейливой романтической натуре друга.       Когда толпа студентов, наконец, расселась по местам, уже было невозможно не заметить, что вся парта Джеймса и Ремуса завалена цветами. Кто-то начал удивляться, комментировать и даже показывать пальцами. У Ремуса было неприятное предчувствие, что урок трансфигурации будет вовсе не таким уютным, как казалось в начале. У него в этом мире не было никого ближе друзей, но в такие моменты оборотню хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы не участвовать в этом всём.       Будто услышав его мысли, Джеймс вскочил со стула, собирая все лилии в огромный букет и теперь уже привлекая внимание всех до последнего студента. Он стремительно обежал ряд парт и оказался прямо перед Лили, протягивая ей трансфигурированные цветы:       — Пойдешь со мной в Хогсмит, Лили? — обворожительно улыбаясь произнёс Джеймс.       Лили медленно подняла на него взгляд изумрудных глаз, как будто до этого не ведала о присутствии Джеймса в классе. Ремус внутренне содрогнулся — взгляд её не предвещал ничего хорошего. Она сжала губы и уже сделала вдох, чтобы ответить, но тут их прервал громкий хлопок.       На соседнем месте в руках Северуса Снейпа взорвался пергамент с описанием цветка, выплёвывая в лицо слизеринца вонючий зелёный порошок. Только глаза Лили округлились, как раздалось ещё несколько взрывов. Сириус с Максом, а за ними и другие гриффиндорцы залились громким смехом. По всему классу принялись хлопать пергаменты, заставляя стёкла в окнах дрожать. Через несколько минут уже все слизеринцы были окрашены в цвет родного факультета. Ремусу пришлось признать, что выглядит это забавно, да и не так опасно, как он предчувствовал.       — Оно не смывается! — раздался на весь зал срывающийся голос Снейпа. В одной его руке был давно просивший стирки носовой платок, а лицо и волосы окрасились в отчётливо зелёный цвет.       — А ты давно начал мыться, Нюниус? — громко поинтересовался Сириус, вызвав смех у гриффиндорцев. Снейп бросил на него гневный взгляд, готовясь ответить, но его опередила Лили.       — Это с тобой и твоими дружками ты предлагаешь мне идти на свидание, Поттер? — она вскочила, оказавшись в нескольких дюймах от Джеймса.       — Так я… — несколько растерялся Джеймс, который, конечно, тоже смеялся, но в этот раз правда был ни при чём.       — Пятьдесят баллов с Гриффиндора, — выкрикнула Лили, переводя взгляд на Сириуса.       — Да брось, Заноза, — усмехнулся он.       — А я не к тебе обращаюсь, — огрызнулась Лили, и Ремус с удивлением понял, что разговаривает она с Максом. В глазах девушки пылал настоящий огонь, кажется, её задели за живое. В гневе она была по-настоящему прекрасна: сильная, полная решимости фурия. Похоже, Джеймс даже забыл как дышать. — От тебя я такого не ожидала! — выкрикнула она Максу.       — Мисс Эванс, мне придётся напомнить вам, что вы в моём классе и решать кого и как наказывать тут буду я, — голос профессора Макгоннаггал заставил всех моментально притихнуть. — Не могли бы вы вернуться на место, мистер Поттер?       Ремус судорожно пытался собраться с мыслями — слишком многое успело случиться за несколько минут. Почему-то реакция Лили не давала ему покоя. В сегодняшней шалости не было ничего настолько ужасающего, часто шутки Мародёров были гораздо более жестокими. Неужели, ей и правда были столь неприятны ухаживания Джеймса? Оборотень кинул ещё один взгляд на Лили — она не отводила глаз от Макса. Внезапно, Ремус всё понял. Его как холодной водой облили.       — Мистер Блэк и мистер Бёрн, вас я жду в своём кабинете сегодня вечером, — продолжила Макгонагалл. — С Гриффиндора я действительно снимаю пятьдесят баллов, в том числе за ваше поведение, мисс Эванс и за ваше, мистер Поттер. Слизерину я приношу извинения от имени всего своего факультета за сорванный урок. На сегодня нам придётся закончить.

***

      Ночь была его любимым временем суток. Именно ночью всегда происходило что-то по-настоящему интересное. Даже в детстве, в тёмном родовом поместье он всегда старался выбраться ночью на разведку. Это Регулуса приходилось уговаривать и тащить за собой, ему же каждый тёмный угол казался полным загадок и приключений. Именно ночью он подслушивал самые интересные разговоры взрослых, читал самые удивительные книги и находил самые таинственные комнаты. Сегодня было новолуние, а значит, звёзды сияли ярче некуда. Сириус не любил тайны своего рода, но звёздная ночь всегда придавала ему сил, глупо было бы это отрицать. Названный в честь самой яркой из них, по жизни он собирался пустить эту силу на что-то стоящее. Сегодня определённо было на что.       Четверо друзей стояли кругом в Выручай-комнате, стараясь выучить заклинание для превращения. Это был уже третий вечер, но пока никому из них не удалось обратиться. Ремус больше всего корил их за наплевательское отношение к произношению, но ни Сириус, ни Джеймс никогда не испытывали с этим проблем. Звезда был уверен, что дело в магической силе. Все книги советовали высыпаться, хорошо питаться и всё такое, но Сириус знал, что для него это не так уж важно. Сегодня он пришёл более подготовленным в этом плане — прямо из объятий Ребель и был уверен в успехе.       — Нам не надо поплотнее задвинуть шторы? — с беспокойством спросил Макс, вот уж кто не был уверен в себе. — Вроде нельзя, чтобы свет луны попал?       — Там новолуние, Косолап, не суетись, — беззлобно отреагировал Сириус.       — Кто сегодня будет пробовать первым? — спросил Джеймс, полный энтузиазма.       — Давай ты и пробуй, — предложил ему Ремус.       Джеймс серьезно кивнул и зашагал в сторону клетки. Они долго совещались и решили попросить Выручай-комнату о клетке для зверей на всякий случай. Допустим, олень должен был быть достаточно безобиден, но вот в размерах пса никто не был уверен, не говоря уж об опасности медведя.       Джеймс предусмотрительно снял с себя всю одежду, обнажая рельефные мышцы, и сложил небрежной горой на полу. На самый верх он аккуратно воодрузил очки, взяв в руки палочку, отошёл в дальний угол и сделал глоток зелья. Все остальные отвернулись. Ничто так не отвлекает от магии, как чужой нетерпеливый взгляд.       — Как у вас сегодня настрой? — постарался Ремус начать непринужденный разговор.       — Не волнуйся, Луни, это полнолуние ты не будешь один, — приободрил его Макс, — даже если у меня не выйдет, Джеймс с Сириусом обязательно превратятся.       — Брось, Косолап, твой внутренний мишка тоже мечтает побегать, — с ухмылкой произнёс Сириус, — просто пусти его. Сегодня отличная ночь для этого, — ему было сложно сформулировать что-то более полезное, сам Сириус всегда колдовал из внутреннего чутья. Так его всегда учили. Так у него всегда получалось.       — Честно говоря, мне страшно, — прошептал Макс, дотрагиваясь до шрама, — вдруг я вам наврежу.       — Чёрт, нельзя же всю жизнь переживать из-за всплеска магии десятилетней давности! — Сириус негодовал: Макс тогда был ещё ребёнком, просто неудачное стечение обстоятельств. Конечно, если бы Сириусу дали завести собаку и он ей как-то навредил, звезда себе бы никогда не простил, но сдерживать из-за этого магию? Это же дар, который достался им по праву, магия выбрала их, нельзя так просто от этого отказываться.       Проклятье, звучу как маман…       Сириус старался критически относиться ко взглядам семьи, но магия была всей его жизнью: — Тебе было всего шесть, братья тебя явно провоцировали, ты не виноват в смерти собаки. Если бы каждый Блэк нёс на себе груз всего, что натворил во время всплесков, никто из нас не добрался бы до Хогвардса.       — А вдруг я пущу зверя и уже не вернусь?       — Вот насчёт этого я больше переживаю за Бродягу, — выдал Ремус.       — Это ещё почему? — возмутился Сириус.       — Ребята, у меня не выходит, — прервал их Джеймс. — Кто следующий?       — Я, — уверенно произнес Сириус, бросая осуждающий взгляд на Ремуса. Сейчас он им покажет, как надо, нечего в нём сомневаться.       Сириус начал раздеваться ещё по дороге к клетке. Он сбросил рубашку, расстегнул ремень, скинул тяжёлые ботинки, распустил волосы. Почему-то хотелось играть, хотелось шалить, хотелось завистливых взглядов.       — Знаете, а на меня смотрите, — поддался он порыву. Сириус всегда поддавался.       Он картинно развернулся к друзьям и стянул штаны. Взял палочку, закрыл клетку и прижался к решётке всем телом. Сталь приятно холодила кожу, его захватил долгожданный водоворот ощущений. Как будто ему предстоял танец, как будто за углом его поджидал секс.       В некотором тумане он сделал глоток, зелье приятно обожгло горло, он провёл языком по губе, слизывая мелкие капли. Заклинание вылетело изо рта, заставляя почувствовать импульс протёкший по венам. Щекотное электричество заскользило по телу, как всегда при сильных чарах -- Сириус обожал это чувство. Он сделал пару шагов, ловя взгляды друзей, черпая в них дополнительное вдохновение. В голове приятно шумело, ночь холодила кожу, голые ступни ступали по каменному полу.       Как в моменты приступов, он чувствовал магию, которая пронизывала воздух, но в этом не было страха, не было тревоги. Только манящее тепло, только удивительные запахи, только чистая сила. Наконец, он мог не сдерживаться, не идти против природы. На кончиках пальцев потрескивали искры энергии, многовековые камни перешёптывались о древних секретах, что-то на задворках создания звало его за собой. Мысли разбегались, Ремус твердил, что нужно сосредоточиться, но этого совершенно не хотелось. Хотелось чувствовать, хотелось жить, хотелось играть. Каждая клеточка тела как будто ожила и просила только дать ей волю. И Сириус дал. Он всегда давал.       Он сделал ещё несколько шагов. Каменный пол приятно холодил. Голова была чистой от мыслей, думать больше было не обязательно. Он прижался к прутьям клетки не почувствовав холода. Сириус ощущал миллион запахов, как будто он видел ими. Он поднял глаза на друзей и облизнулся. Язык убирать совершенно не хотелось, тут было так жарко. Он повернул ухо в сторону, кажется, в этой стене жила мышь.       — Бродяга! Ну ты даешь! — восхищенный Макс ворвался в клетку почему-то протягивая к нему руки. Сириус не думал, что почёсывание за ухом может быть так приятно. --- Аврора https://ru.pinterest.com/pin/498703358761623235/