Глава 21: И не друг, и не враг

      Макс задумчиво жевал тост. Так долго, как сегодня утром, они не собирались уже давно. Ремус был дёрганный и нервный, хотя до полнолуния было достаточно далеко, Джеймса они еле растолкали, таким опухшим Макс его ещё не видел. Кажется, он был до сих пор слегка пьян. Что у него стряслось Макс спросить пока не решался даже у Ремуса. Сириуса они вообще так и не дождались. Бродяга отрабатывал своё прозвище и всю ночь где-то пропадал. На сердце у Макса было неспокойно: все вели себя мирно, но он был уверен, что это затишье перед бурей.       Ремус уронил нож и выругался. Джеймс сидел, уставившись на тыквенный сок и ковыряя яйца вилкой так, словно хотел их убить. Макс судорожно пытался найти тему для начала разговора, но все слова застревали в горле, стоило только взгляд поднять на друзей. Где-то на дальнем конце стола засмеялись девочки, Макс узнал звонкий смех Лили. Странно, его сердце не сделало кульбит, как обычно. Джеймс втянул голову в плечи, Макс начал что-то подозревать.       В Большой зал вошёл Сириус. Макс тут же заметил его и обрадовался, что он разбавит уныние. Уже собравшись помахать Сириусу, Макс понял, что на друге нет гриффиндорского галстука и вообще никаких цветов факультета. Это было странно.                    Сириус часто носил форму на свой манер: завязывал галстук вокруг запястья или вообще использовал вместо ленты для волос, но красный и золотой всегда мелькали в его одежде. Сегодня же это была строгая чёрная мантия, застегнутая на все пуговицы. Глаза Сириуса тоже были почти чёрными. Любой другой подумал бы, что он совершенно спокоен, но Макс видел, что Сириус вне себя. Черты его лица заострились, сейчас он как никогда был похож на своего брата, который шёл с ним плечом к плечу. Что-то внутри Макса оборвалось.       Сириус с Регулусом направились прямо к столу Слизерина, даже не глянув в сторону Мародёров. Слизеринцы завозились, Макс услышал несколько возмущенных реплик, кто-то привстал из-за стола, но стоила двум парам серо-чёрных глаз пронзить воздух, как все разом стихли.       Братья сели рядом, спиной ко всему залу и столу Гриффиндора. Макс даже по затылку Сириуса мог сказать, что он еле сдерживает бушующую внутри энергию. Он лишь надеялся, что присутствие Регулуса поможет другу.       — Это что?! — наблюдая за Сириусом, Макс не заметил, как Джеймс оторвался от созерцания сока. Кажется, он тоже был на грани.       — Ну… — Максу тоже очень хотелось бы узнать ответ на этот вопрос.       — Что — ну?! — возмутился Джеймс. — Это же плевок нам в лицо!       — Подож…       — А что это?!       — Может…       — Какие может?! Всё!       — Что — всё? — вмешался Ремус.       — А что было? — попробовал Макс.       — Всё, что было — уже всё! — захлёбываясь выплюнул Джеймс. — Только посмотрите!       — Но почему? — не сдавался Макс.       — Какая теперь разница?!       — Но может…       — Что может?! Не может! Всё! — у Макса всё внутри похолодело, столько боли было в этом крике Джеймса.       — А как же…       — Косолап, ты что, не видишь? Это же топтание по моей душе!       — Согласен, — еле слышно, но очень твёрдо произнёс Ремус, так что Макс чуть не подскочил от ужаса.       — Я ещё думал, что это я плохой друг! — продолжал неистовствовать Джеймс.       — Что всё же… — с каждым вопросом голос Макса становился тише, а ком в горле подступал ближе.       — Да не всё ли равно! — отрезал Джеймс.       — Есть границы, — полоснул Ремус.       — Но Бродяга…       — Не называй его так! — взвился Джеймс. — Это в прошлом. Теперь он наследник древнейшего рода Блэков. Только погляди на него!       Железная рука сжала сердце. Это был конец. Макс не знал, что он должен был увидеть в затылке Сириуса, но Джеймс никогда не называл друга по фамилии. Макс не чувствовал это сам, но понимал, что для волшебников она значит слишком многое. Это имя не произносилось просто так, оно вызывало внутреннюю дрожь и многовековые ассоциации, как какое-то проклятие.       — Если мы не пойдём сейчас, то опоздаем на занятие, — интонация Ремуса была совершенно нечитаемой. Макс знал, что оборотень суров, но справедлив в своих вердиктах. Он боялся представить, что натворил Сириус.       — Я подумываю о том, чтобы отправиться в Хогсмид вместо классов сегодня, — сжал челюсти Джеймс.       — Алкоголем ты дело не исправишь, — строго посмотрел на него Ремус. — Я думал, ты это уже понял вчера.       — Почему сразу алкоголь? — неестественно возмутился Джеймс. — Можно просто погулять.       — Сохатый, там снежная буря, куда ты собрался гулять? — Ремус сжал переносицу пальцами.       — Сейчас история магии, мы можем на ней обсудить планы на остаток дня, — предложил Макс. Он понимал желание Джеймса: Макс бы и сам сейчас напился, но всё же ему хотелось узнать хоть что-то про вчерашние события.       — Да пошла она, эта история! Не могу сидеть! — Джеймс действительно вскочил.       — Нельзя же пропускать занятия по любому чиху, — попробовал вразумить его Ремус.       — Любому чиху?! — Джеймс взорвался. — Это по-твоему ерунда?! Наш друг… бывший друг… сел за стол к слизням!       — Это же Бродяга, может ещё… — попробовал Макс.       — Не называй его так!       — Он может ещё передумать, — не сдавался Макс.       — Зато я уже не передумаю! — отрезал Джеймс. — Кто-то из вас идёт со мной за огневиски?       В мозгу Макса пронеслась дурацкая мысль, что Сириус бы точно пошёл. Грудную клетку скрутило. Макс глянул на слизеринский стол — соседи Сириуса выглядели так, будто их заставили гладить дракона, а он непринуждённо беседовал с братом.       — Я иду на историю магии и больше не буду таскать тебя ночью по коридорам, — Ремус звучал угрожающе.       — Я за ним присмотрю, — кивнул Макс.       — Что за присмотрю?! — опять заорал Джеймс.       — Всё, всё, пошли, — у Макса не было ни малейшего понимания, что он будет делать, но Сириус обернулся на крики Джеймса. Макс чуть не споткнулся от его взгляда, он был уверен, что Джеймсу не стоит этого видеть. Ситуация сегодня выскальзывала из рук, словно угорь.       Рядом с братьями Блэк оказалась Нэсси, сердце Макса забилось с новым ритмом. Ему показалось, что она подлила что-то в чужой стакан, но сейчас он не мог никак помочь ещё и Сириусу. Придётся ему в этот раз самому разбираться с приворотными. От этой мысли где-то внутри заворочалось, но Макс сглотнул и потащил Джеймса из зала.

***

Мне бы хотелось проснуться Перевернуться Видеть тебя Но в комнате пусто Фонари тусклы Чувствую вкус твой Сбивает с курса Мне бы тобой затянуться Мне бы обуться Мне бы бежать до потери пульса Мне бы заставить тебя почувствовать то, что я чувствую Мне бы хотелось проснуться Перевернуться Видеть тебя Хмыров       Джеймс сидел на диване, согнувшись в три погибели. Он с подозрением изучал свои пальцы, которые чуть уезжали куда-то вбок от алкоголя внутри. Ногти обкусаны до крови, кожа вокруг — воспалённая, с заусенцами. А ведь думал, что давно избавился от этой дурацкой привычки.       Впрочем, сегодня всё было не так, да и вчера — тоже. Неужели, всего один день может так сильно всё изменить? Он никогда не думал, что его мир может быть таким шатким. Просто жил, брал от жизни всё. Как должное. Но ведь и она редко ему отказывала. Что пошло не так в этот раз?       Он сидел совершенно один в тёмной комнате и даже не знал, где именно ошибся.       Джеймс сделал внушительный глоток огневиски и попробовал собрать разбегающиеся мысли. Действия эти, кажется, противоречили друг другу, но ему было плевать. Вчера он первый раз в жизни напился до потери памяти. В самом прямом смысле слова. Он буквально не помнил как оказался в кровати и что говорил Ремусу.       К сожалению, Джеймс прекрасно помнил, всё что было до этого. От пронзительной боли в груди он даже скривился. Хотелось вырвать это чувство из себя клещами, но оно только глубже заседало в сердце.       У Джеймса не было ни единой мысли как выходить из всех этих хитросплетений судьбы. Как выбираться из клубка боли и злости, обиды и стыда. А главное, вместо трёх верных друзей, он мог что-то обсудить всего с одним. И не с тем, с кем предпочел бы.       Джеймс искренне любил Ремуса. Ценил, уважал и вообще, но… Чувства не бывают одинаковыми. Даже родителей мы любим по-разному, что уж говорить о друзьях. Джеймс давно сделал свой выбор: он отдал сердце полностью и без остатка. Он просто не умел иначе. И вот теперь сидел тут. Содранный до костей, вывернутый наизнанку. В гордом, злом одиночестве.       Да, он вспылил. Утром он кричал, что они больше никогда не будут друзьями. Потому что… потому что это представление со Слизерином было специально для него. Они знали друг друга слишком хорошо, они могли сделать друг другу максимально больно. Но за этот бесконечно день, Джеймс… он уже всё забыл и простил. Он всегда шёл навстречу. Он вообще был отходчивым. Но… не Сириус.       Его не было весь день. После завтрака — ни взгляда, ни слова. И в груди сразу образовалась ноющая пустота. Джеймс оборачивался, чтобы что-то сказать, тянул руку, чтобы похлопать по плечу, поднимал глаза, чтобы встретиться с хитрым, азартным взглядом. Но наталкивался лишь на взволнованного Макса и всё понимающего Ремуса.       Вдруг Джеймс понял, что у Сириуса нет даже ребят, и ему стало стыдно. До тошноты.       Не зная, что делать с этой болью, он отхлебнул ещё из бутылки и растянулся на диване пластом. Джеймс не понимал сколько времени. Отбой давно прошёл. Он надеялся, что Ремус с Максом не заметили, как он выскользнул в коридор под мантией-невидимкой. Он на автомате дошел до Выручай-комнаты и только около стены задумался: а что ему представить? Что он хочет? Чтобы Сириус был здесь? Или наоборот, не знал, где он?       Минут пять Джеймс стоял столбом, пытаясь понять какой из вариантов его больше радует или страшит. Он одновременно хотел встретиться с Сириусом и замирал от этой мысли, не зная о чем будет с ним говорить. В итоге, он всё же представил место, о котором Сириус ничего не знал. И это оказалось на удивление сложно. Видимо, он уже успел рассказать Сириусу о своей жизни почти всё.       В комнате Сириуса не оказалось, и вот теперь Джеймс напивался в гордом одиночестве в точной копии обветшалой гостиной леди Мелиссы. Старой кошатницы, у которой его как-то раз оставили родители. Тогда вместо обещанного вечера волшебных сказок, Джеймс получил унылое бурчание полоумной старухи. Смешной выбор локации, чтобы привести себя в порядок, но сейчас Джеймсу было всё равно. Потертый диван и изъеденные молью портьеры как нельзя лучше подходили к его жалости к себе.       Всё внутри было наизнанку.       Как оказалось, Джеймс давно перестал мыслить в терминах «я» и перешёл на радостное и полное «мы». Он звучал двумя голосами, думал двумя головами. Буквально каждая его идея наталкивалась на Сириуса, каждый план включал его, каждое воспоминание било по открытой ране. Джеймс был плох в страданиях, он не знал, как к ним подступиться. Он не привык страдать. Что вообще люди делают с этой адской болью в груди? Кричат? Плачут?       Слёз у него не было.       Вообще ничего не было.       Никого не было.       И Сириуса не было.       Ремус утверждал, что прошло всего шесть дней, но Джеймс ему не верил. Для него это была вечность, помноженная на ещё одну вечность. Они не видели Сириуса все эти дни. Джеймс одновременно злился и восхищался его способностью скрываться в столь хорошо изученном ими замке. Никому, кроме Мародёра это бы не удалось. И это бесило.       Сначала Джеймс был слишком горд, чтобы искать встречи. Он ждал, что они случайно столкнутся в коридоре, зале, аудитории, гостиной, спальне… они же раньше везде встречались! Но Сириуса не было нигде. Он не ходил на уроки Гриффиндора, он не ел в зале, он не спал в их комнате. Он просто как в воздухе растворился.       Потом Джеймс стал его искать. Он планомерно проверял все их тайные места, ходы и секретные закоулки. Без толку!        Тогда они стали искать Бродягу все вместе. Они спросили всех друзей с факультета, пользовались значком Ремуса, ходили под мантией. И снова — ничего!       Джеймс не знал, как Сириусу это удавалось. Эта загадка сводила его с ума. Хотя, был шанс, что он всё это время сидит в гостиной Слизерина и смеётся над ними. Оказалось, что без Сириуса доступа туда у Мародёров нет. Даже Несси отказалась помочь им. Впрочем, значок ни разу не привел их туда.       Отчаяние Джеймса достигло той точки, что он попробовал спросить Регулуса. Этот взгляд он не забудет, наверное, никогда. Как будто на него ведро сгнивших слизней вылили.       — Наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэков ни перед кем не отчитывается о своих перемещениях, — процедил Регулус.       Джеймс наверняка взорвал бы тогда половину коридора вместе с надменным слизнем, если бы Макс буквально не повис на его руке с палочкой. Всё же было гораздо удобнее, когда Макс был на голову его ниже.       Джеймс старательно делал вид, что эта ситуация его совершенно не волнует. Он продолжал подкалывать слизеринцев, шумно пить в гостиной с гриффиндорцами, даже предложил устроить Мардабой. Но друзей обмануть он не мог, хотя от их сочувствующих взглядов становилось только хуже. Джеймс наконец убедил Ремуса называть Сириуса «Блэк», но Макс не сдался. Теперь во всех диалогах фигурировал просто «он». Это выводило Джеймса из себя.       Перебирая все эти соображения в голове, Джеймс не замечая ничего вокруг сел за парту и приготовится получить несколько штрафных баллов за свой вид и безразличие к вопросам профессора Слизнорта.       — Джеймс? — вывел его из ступора голос, который он сразу узнал.       — Ой…       — Ты что-то хотел? Есть новости? — он с опаской повернул голову и наткнулся на изумрудные глаза, в которых было столько надежды, что сердце ухнуло в бездну. Джеймс понял, что совершенно забыл.       — Э… ну…       Мерлин, когда-нибудь, он перестанет вести себя как идиот рядом с ней?!       — Всё так плохо? — она слегка грустно улыбнулась и опустила глаза. Такая красивая, так надеялась на него. А он…       — Нет, нет, — поспешил заверить Джеймс, — на самом деле новостей нет.       Лили снова подняла на него взгляд, чуть хмурясь. Очевидно, она ждала объяснения его странным поступкам. Хотел бы Джеймс сам иметь им хоть какое-то оправдание. Сердце предательски зашлось.       Насколько раньше ему нужен был малейший повод для радости, настолько же сейчас было достаточно полу взгляда для того, чтобы в груди что разорвалось. Джеймс был весь как обнаженный нерв.       Ему срочно надо было хоть что-то придумать, но мозг отказывался работать. Джеймс пару раз открыл и закрыл рот.       — Я… это…       — Ты поговорил с Максом? — наконец, не выдержала Лили.       — Ещё нет… но я…       — Джеймс, я думала, ты человек слова, — Лили недовольно прищурилась. У Джеймса было ощущение, что кто-то провёл металлом по стеклу — по телу разбежалась волна ужаса.       — Я обязательно…       — Ты мне это уже обещал, — отрезала Лили. — До тех пор мне не о чем с тобой разговаривать.       Она поднялась из-за парты, собирая свои книги. У Джеймса в ушах стоял звон, он судорожно пытался придумать достойное оправдание, но его не было. Он действительно обещал. Первый раз она что-то его попросила, и он сразу же провалился.       — И ещё, — уже подхватив вещи, обернулась Лили, — постарайся найти и притащить Блэка на занятия. Возможно, Ремус тебе не говорил, но Макгонагалл по три раза в день напоминает нам, что это обязанность старост следить, чтобы все студенты посещали уроки. Если в течение двух дней он не объявится, Дамблдор лично его из-под земли достанет и тогда у кого-то будут крупные неприятности.       Противный давящий ком подступил к горлу. Джеймс втянул воздух, пытаясь справиться с волной эмоций. Когтистая лапа сдавила сердце, глаза начало щипать.       — Эй, Поттер! Ты что, плачешь?! — раздался хохот с соседней парты.       Джеймс почувствовал, как на голову ему набросили мантию. Всё разом заволокло темнотой, стало душно. Снаружи послышались ругательства и стрекот заклинаний. Джеймс предпочёл сползти под парту.

***

      Стоя у перил в Астрономической башне, Сириус нервно курил. Пожалуй, за эту неделю никотин стал настоящей зависимостью, по крайней мере, жил он на нём и вине. Есть совершенно не хотелось, хотя Регулус всё же умудрялся периодически что-то в него впихнуть.       Сириус вздрогнул и обернулся на какой-то шорох. Никого.       Первые дни он намеренно избегал Джеймса, да и остальных. Появилась отличная возможность проверить карту. Причём, ему так надоело переключаться с одного Мародёра, на другого, что он таки придумал как заставить карту показывать всех сразу. Должно быть, сутки сидел в каком-то чулане, бормоча проклятия, но сделал. Сейчас по тонко прорисованным коридорам замка ходили гриффиндорцы всех поколений.       Но сегодня карта лежала в кармане. Сириус устал. Его моральные силы, злость и негодование закончились. Ему было плохо. Да что там, ему было невыносимо.       Самое глупое, что он ведь знал, что так будет. Но проклятая чёрная кровь и отвратительный характер не оставили выбора. Как только Сириус увидел Аврору с Джеймсом — разум заволокло пеленой. Он уже научился ловить это состояние, лучшее, что он мог — сбежать. Хорошо, что стадион был пуст, в теле собаки нестись очертя голову было гораздо проще.       Зато теперь ты знаешь, как относишься в Авроре, тупица.       Пробегав по лесу всю ночь, Сириус пришёл в единственное место, где его кто-то ждал. Регулус не сказал ни слова. Просто скинул на пол одеяло с подушкой, чтобы Сириус мог устроиться на полу. Интересно, сколько ночей он провёл так у Рега на Гриммо? И ведь тот ни разу его не выгнал и маман не сдал. А ещё Регулус обладал потрясающей способностью всё понимать, ничего не спрашивая. Обычно это бесило Сириуса до трясучки, но в такие моменты он был рад безмолвной поддержке брата.       Острый коготь процарапал глубокую борозду на груди, рана выла и кровоточила. Жаль мадам Помфри душевные муки лечить не умела.       Утро тоже оказалось неловким:       — Сегодня не пойду завтракать.       — У тебя всегда есть место за слизеринским столом, — пожал плечами Регулус.       — Не то чтоб меня это радовало.       — И всё же, хорошо, когда есть куда вернуться, не так ли? — брат не издевался. Так было сложнее, Сириус не умел разговаривать с ним без подколок.       — …       — Поссорился с красными? — продолжил Регулус, в интонации прорезалась толика насмешки… или это была боль?       — Есть немного.       — Вернее с Поттером, не так ли? — вот, теперь глаза Регулуса потемнели. Сириус почувствовал себя увереннее.       — Братишка, ты ведь знаешь, как я ценю, когда ты не лезешь мне в душу?       — Конечно, ты ведь просто приходишь и берешь своё по праву, — прошипел Регулус. — Только потом не говори, что не хочешь иметь с Блэками ничего общего!       Рана была слишком открытой. Всё кровоточило и нарывалось. Сейчас с ним нельзя было так. Никогда не стоило, но сейчас — особенно. Регулус взял и залил кислотой живую плоть. Всё запузырилось. В глазах потемнело.       Сириус не собирался сопротивляться, ему было до чёртиков безразлично. Пусть этот мир рухнет к хренам. В нем всё равно не было для него места. Больше — нет.       Магия захлестнула его, словно огромная волна. Сириус принял её с распростёртыми объятиями. Он не пытался что-то контролировать — Сириус знал, что она сама найдет свой выход. Скорее всего фатальный для кого-то. И к чёрту.       Пальцы начали подрагивать, волосы заискрились, Сириус открыл глаза, просто чтобы увидеть эффект. Он знал, что ещё секунда и всё, что внутри, окажется снаружи.       Глаза. Пара серых глаз. На долю секунды Сириус подумал, что смотрит в зеркало, пока не увидел в них ужас и холодную решимость.       Брат.       Сириуса словно током прошибло.       Нет. Нет. Нет.       Мир пусть катится к чертям, но не Рег!       Но было уже поздно. Магия подобралась к самому краю, Сириус уже не мог её удержать. Он снова закрыл глаза. Уж лучше ничего не видеть. Сделать вид, что его здесь нет. И это не он виноват. Это не он разрушает всё, чего касается. Это не он убежал от Джеймса. Это не он взрывается от малейших эмоций. Это не он провоцирует брата.       Это не он.       Не он.       Его руки что-то коснулось. Холодные длинные пальцы переплелись с его собственными и плотину прорвало. Магия полилась через это сплетения бурным потоком. Словно полноводная река, которая наконец сломала дамбу. Сириус почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Его силы таяли, забирая боль и мысли, унося чувства, смывая воспоминания.       Когда Сириус открыл глаза, Регулус сидел на кровати рядом. Он был страшно бледен, но определенно жив. Сириус даже удивился, сколько радости принёс ему этот простой факт. Спальня вокруг тоже выглядела на удивление целой.       — Рег?       — О, ты быстро пришёл в себя.       — А что… Разве…       — Да, да, выброс, — Регулус выглядел озабоченным. Сириус предпочел бы, чтобы он снова пытался его поддеть.       — Но…       — Я смог перенаправить, — Регулус указал на достаточно большой светящийся шар в углу комнаты. Сириус не понимал, как сразу его не заметил.       — Это что?       — Шаровая молния, — пояснил брат. — Свою магию я умею просто нейтрализовывать… Но с твоей…       — С моей? — Сириус ни черта не понимал. Когда эта тема поднималась на семейных советах, он старался сбежать или как минимум не слушать. Почему-то в детстве он был уверен, что его это не касается. Хотел быть уверен.       — Я проигнорирую тот факт, что тебе рассказывали все особенности магии вместе со мной, — сжал губы Регулус, но уже через секунду снова обеспокоенно на него посмотрел. — Прости.       — Что? — с каждым предложением Сириус понимал всё меньше.       — Ну… я часто высказывал тебе, что можно лучше себя контролировать, — слова давались Регулусу с трудом. Сириус его не винил. Извинения не были специальностью их семейства. — Но… — Регулус кинул взгляд на шар и замолк.       — Но?..       — Я… Честно говоря… удивительно, что ты вообще ещё жив.       — А? Что ты имеешь ввиду?       — Сириус, — брат снова посмотрел ему в глаза, — я не знаю, как можно контролировать такое.       — Погоди… А как вообще ты выпустил мою магию? — где-то на задворках сознания до Сириуса стало доходить, что произошло.       — Через касание. Простой, но действенный способ. Особенно при близком родстве, — пожал плечами Регулус.       — То есть ты взял меня за руку и всё… всю… весь… Короче, преобразовал взрыв в шарик?! — Сириус знал, что брат хорош, но это было что-то запредельное для четвертого курса.       — Ну… всё немного сложнее… но в целом…       — Это же офигенно! — Сириус подскочил и чуть не рухнул с кровати, голова кружилась, но он решил не обращать на это внимание. — Просто невероятно!       — Просто дисциплина… — Регулус смотрел на него округлившимися от удивления глазами. О, Сириус знал этот взгляд. Восхищение, ожидание, надежда, сомнение. Брат сейчас ловил каждое его слово, Сириусу этого страшно не хватало.       — Да брось! Ты крут! Белл так никогда не делала! И я не видел ни у кого. Сам придумал?       — Ну, в общих чертах… — губы Регулус тронула слабая, но искренняя улыбка, — но с твоей магией было непросто!       — А что с ней? — вдруг вспомнил Сириус.       — Пока не понял. Но, кажется, она переняла своевольный характер владельца, — усмехнулся Регулус, и у Сириуса потеплело на душе.       — Ну ещё бы! — фыркнул Сириус и всё же схватился за голову. Виски прострелило.       — Болит?       — До чёртиков.       — Тебе надо поесть.       — Сказал же, не пойду…       — Знаю, но… — Регулус опустил глаза, и Сириус вспомнил, как он просил его выйти на завтрак с семьёй во время летних каникул. Сердце заныло.       — Ладно. Один раз. Только один.       Сириус закрыл глаза, пытаясь отогнать воспоминания об этом завтраке за чужим, зелёным, склизким столом. Возможно, он был бы рад сидеть рядом с братом, но не со слизнями. Даже девушки там были не такими.       Сириус любил флиртовать с гриффиндорками, да и остальными… но в глазах каждой слизеринки он видел только свой титул. Будто у него на лбу было написано «наследник Блэков». Приближаться к ним не было никакого желания. Неужели, их всех не волновали его бунтарство, его факультет, его… Проклятье, да их вообще не волновал он, только как добраться до его генов, имени и банковского счёта. Как Регулус выживал в этом?       Сириус передёрнул плечами. Слава Мерлину, он решил отправиться на Гриффиндор. Спасибо Джеймсу.       Словно горячее железо прижали к сердцу. Сириус даже скривился. Снова резко обернулся на шорох. Опять никого. Он не мог думать об этом. Только не о Джеймсе. Однажды он уже потерял самого близкого в мире человека. Сириус не был готов к такому снова.       Он закурил новую сигарету, в дыму возникли воспоминания о том лете, когда Сириус вернулся домой после первого курса. Интересно, эта режущая боль в груди, теперь с ним навсегда? Сколько он отходил? Год? Два? Отошёл ли?       Сириус живо представил тот жаркий, уже по летнему солнечный день, когда он вбежал в темную прихожую, спотыкаясь о ногу тролля, чтобы крикнуть: «Рег! Я вернулся!». И получить в ответ тишину. Она до сих пор отдавалась стуком сердца у него в ушах. Так плохо, как в тот вечер ему было только на следующий, когда он окончательно понял, что это правда. Брат изменился.       Сделав затяжку поглубже, Сириус с жестокой усмешкой подумал, что вот, эта неделя может посоревноваться с тем летом. Наконец, ты снова на дне, Бродяга. Бродяга ли? Он слышал, как Джеймс требовал от ребят больше так его не называть. С желчным садизмом Сириус отметил, что он то бегает от Регулуса к Джеймсу, то наоборот. Проклятая собачья преданность. Надо ж было обзавестись таким патронусом!       Машинально Сириус превратил окурок в пепел. Колдовать сейчас было легко. Вчера у него был ещё один… Сириус не хотел бы это так называть, но, Регулус был прав… это был ещё один приступ. Зато сегодня мозги и тело были завидно чистыми, не хуже, чем после секса. Хотя, лучше бы это был секс. В этом месте Сириус снова скривился.                   Скрываясь от Мародёров, он никак не мог случайно наткнуться на Ребель, да и не был уверен, что хочет. Вторая кандидатура, вероятно, более желанная и вовсе теперь отпала.       Не то, чтобы Сириус был против. Если бы Джеймс попросил — он бы отступил, как всегда. Его бесило то, что это произошло за его спиной. И вот это вынести Сириус не мог.       Перед глазами снова предательски встала сцена в раздевалке.       Полуобнаженная Аврора, чуть не голый Джеймс, объятия, поцелуи. Неуместное пламя ухнуло вниз живота, противореча здравому смыслу и боли в груди. Сириус взвыл и сжал зубы.       Переспать что ли с Занозой? Просто, чтобы всем не повадно было.       Сириус посмотрел на звёздное небо, втянул морозный воздух и развернулся к лестнице. Проходя мимо стены, он привычным движением впечатал многострадальные костяшки в твердый камень. Боль пронзила израненную руку до локтя. Это отвлекало. Спускаться отсюда в подземелье было против всей его сути, но… больше идти ему было некуда.

***

      Сказать, что Макс переживал, значило бы чудовищно приуменьшить правду. Он так и не понял, что именно произошло, впрочем, это уже совершенно не имело значения. Его волновало лишь как это исправить. И ещё, немного, как наорать на двоих идиотов, чтобы больше такого не устраивали.       Насколько Джеймс не мог существовать без Сириуса стало понятно в течение суток. Макс буквально видел каждый взгляд, который был направлен куда угодно, но предназначался всегда Сириусу. Друг просто не мог делать ничего: любимые комиксы валялись под кроватью, с тренировки он вернулся на два часа раньше обычного, даже стихи явно не шли. Джеймс мог только лежать и пить. Кто бы мог подумать, что огонь и сердце Мародёров выберет такой способ борьбы с душевными страданиями.       Честно говоря, Макс с Ремусом тоже функционировали наполовину. Они дежурили у Джеймса, чтобы он не учудил, да и просто не остался один. А ещё… пытались найти Сириуса. Даже со значком старосты это оказалось невозможным, из-за карты. Ремус поделился с Максом удивительной придумкой Сириуса, и они пришли к выводу, что найти Звезду с подобным артефактом в руках — дело безнадежное.       Макс в очередной раз получил подтверждение, что гениальность и некоторое сумасшествие ходят рука об руку. Он сжал зубы от злости. Хотя Макс был рад, что может назвать этого сукиного сына другом… Чёрт, иногда это было совсем не просто.       Стоило Максу зайти в комнату, он сразу понял: что-то не так. Джеймс лежал на кровати, всё ещё в школьной форме, а Ремус наматывал круги по комнате, словно волк в клетке.       — Ребята?       — Наконец-то! — тут же взорвался Ремус, хотя Макс пришёл всего минут на десять позже, чем они договаривались, что для него было почти подвигом. — Я умываю руки! Квиддич — это ваша тема.       Ничего больше не объяснив, Ремус схватил какие-то книги и вылетел из комнаты, от души хлопнув дверью. Макс закрыл глаза и сделал глубокий вдох:       — Сохатый?       — Я сплю.       — Что-то не заметно. У тебя через двадцать минут тренировка. Переодеться не хочешь?       — Я не пойду…       — Ты с ума сошел?! Тебе надо хоть как-то развеяться!       — Да что вы сговорились?!       Макс знал, что вряд ли сможет мотивировать Джеймса что-то сделать ором, но он тоже не вечный! Девять дней! Сколько можно?! Кажется, прошёл уже год!       Парни кричали, вкладывая всё наболевшее в голос, размахивая руками и добавляя крепких выражений. Друг друга они не слушали. Спор был не про квиддич. Им просто надо было выплеснуть накопившиеся эмоции.       Макс не знал сколько они сотрясали воздух, в какой-то момент он просто рухнул на кровать, глядя в потолок. Джеймс упал где-то неподалёку.       Спустя вечность, Макс облизал губы и выдавил из себя:       — Сохатый.       — Чё?       — Ты бы всё же сходил.       — Не хочу.       — Физическая нагрузка… поднимает настроение… Гормоны, всё такое…       — Знаю.       — И?       — Не могу.       — Что? — где-то внизу рёбер кольнуло. Макс не был уверен, что хочет услышать ответ.       — Я не могу летать, Косолап. Метла… — Джеймс говорил еле слышно, будто из него всю жизнь высосали. — Метла не отрывается от земли.       В голове зашумело, словно Макса вырубили точным ударом в висок. В глазах потемнело. Быстрее, чем он успел сообразить, Макс обнаружил себя около двери спальни.       Он был твёрдо намерен достать Звезду хоть с неба, хоть из-под земли.