Глава 22: Полнолуние, карта и немного тайн

Мы не можем похвастаться мудростью глаз и умелыми жестами рук Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять Сигареты в руках, чай на столе Эта схема проста И больше нет ничего — всё находится в нас. Кино — Мы ждём перемен       Они пробирались знакомыми ходами замка на ставшее привычным мероприятие. Всё было как обычно, кроме одного. В этот раз их было на одного меньше.       Ремус, как всегда, встретил друзей у хижины. Ему, как всегда, было не по себе. В такой день, в теле блуждало неприятное предвкушение, но сегодня даже это было не всё. К традиционному беспокойству примешивалась новая тревога.       Сегодня было особенное полнолуние, в ночь на десятое марта. Они планировали его как только поняли это неожиданное совпадение дат. Всем троим было очевидно: если Сириус не вернётся сегодня, то не вернётся уже никогда.       С самого утра они почти не разговаривали, тишина и ожидание давили. Макс старался поддержать их обоих, Ремус был ему благодарен, но это мало помогало. Сам оборотень сегодня мог разве что не срываться — все его силы уходили на внутреннюю борьбу с поднимающим голову волком. А ведь он так нужен был Джеймсу.       За эти дни друг изменился почти до неузнаваемости. Та энергия, которая казалась в нём бесконечной, внезапно иссякла. Будто его дементор поцеловал. Неожиданно оказалось, что Джеймс из той породы людей, что как попугаи-неразлучники, усыхают без своей второй половинки. И половинкой этой был Сириус.       Хотя и другая претендентка на эту привилегию вела себя странно. Лили обходила Джеймса ещё по большей дуге, смотрела на него ещё жёстче, а сам Джеймс не делал больше никаких попыток наладить с ней отношения. Ремус даже подумал, что, возможно, у Макса есть шанс, но Косолап тоже был полностью поглощен конфликтом друзей.       Из не особо внятных рассказов Джеймса, Ремус понял, что во всём этом как-то замешана Аврора, и это его тяготило. После всех обсуждений загадочной девушки в лесу, Ремус был почти полностью уверен, что это именно она. Что она там делала, почему у неё были перебинтованы ноги и как она оказалась в аудитории с зельями… оборотень мог только строить предположения. Все они были одно другого хуже. К тому же буквально вчера, он обнаружил пропажу их анимагического зелья. Последний, запасной пузырёк, приготовленный на всякий случай испарился с положенного места. Ремус не успел обсудить это с друзьями, поскольку все были слишком заняты личными переживаниями. Но ему это спокойствия не добавляло.       Хотя в этом он подозревал Сириуса. Вообще, Бродяга — Не называй его так! — умудрился всколыхнуть в Ремусе абсолютно все тёмные мысли, которые у него когда-либо были по поводу наследника древнего рода. Сколько раз Ремус успел пожалеть, что доверил ему свою самую важную тайну — не счесть. Он буквально рисовал в воображении картины, как два Блэка сидят в слизеринской гостиной, попивая вино из родовых запасов и смеются с толпой воздыхателей над непутёвым оборотнем. О его мечтах, равных правах, возможности иметь палочку. Сердце сжалось и волк внутри ощетинился. Трансформация была близко.       — Формально уже весна, но что ж так холодно! — Макс показательно потёр плечи.       — Зато снег уже почти растаял, — Ремус любил раннюю весну, так похожую на осень, но с некоторой долей надежды на будущее.       — И теперь повсюду грязь, — нехарактерно для себя отметил Джеймс.       — И лужи, — поддакнул Макс. Ремус был не в том состоянии, чтобы поднимать их боевой настрой.       — Долго ещё, Луни? — спросил Джеймс, нервно оглядываясь. Он ждал и боялся. Они все ждали… и боялись, что не дождутся.       — Думаю, минут двадцать, не больше, — Ремус уже научился улавливать все признаки. Теперь хотя бы можно было снимать одежду не столь заранее. Правда в такую ветреную мартовскую ночь, он предпочёл бы вообще этого не делать.       — Досадно, что луны сегодня не видно, — продолжил Макс разговор ни о чём. Не то чтобы Ремус был против, но попытка отвлечься вышла довольно жалкой.       — Нет, действительно обидно, что это никак не влияет на мои превращения, — протянул Ремус, глядя в небо. — Хоть видно, хоть нет — всё равно.       — Да, было бы круто, если бы ты как вампир реагировал только на свет луны, — всё же немного усмехнулся Макс.       — Что? — удивился Джеймс. — Разве они как-то реагируют на свет?       — В магловских историях вампиры всегда сгорают на солнце… — уставился на него Макс. — А что, на самом деле — нет?       — Никогда такого не слышал, — пожал плечами Джеймс. — Хотя, если…       Где-то в этот момент Ремус потерял нить разговора и быстро стащил с себя свитер и штаны. Внутри начало покалывать. Первые толчки всегда внизу живота, будто там ворочаясь просыпается новое существо. Удар, другой, третий — и резкая боль вдоль позвоночника. Ремус упал на колени: так обычно было проще. Краем глаза он заметил ветвистые рога — Джеймс превратился. Глаза заволокло дымкой от боли.       Ремус сделал вдох, пытаясь облегчить страдание. Это не помогло. Сухожилия растягивались, кости росли, кожа грубела и покрывалась шерстью. Он ощущал лунный свет, хотя его не было. Будто кости превратились в трубки и по ним в тело заливали это серебро от холодного светила. Серебро почему-то было жидким и раскалённым.       Руки дёрнулись сами. Пальцы выгнулись в сторону, какую им не положено, суставы треснули, будто кто-то туго выкручивал их один за другим. Оставалось немного из того, что он потом мог вспомнить. В этот момент на грани нечеловеческой боли, Ремуса посещали видения. О том, что было, о том, чего никогда не было. Что было важно или совершенно мимолётно.        Странные образы, похожие на пророчества могли наполнить его голову за долю секунды и так же быстро исчезнуть. Иногда Ремус думал, что всё это удивительно совпадает с описаниями в учебниках о предсказаниях, но не хотел придавать этому значения. Он не вёл подсчет видениям, не пытался их разгадать. Ремус просто отдавался миражам, они отвлекали от ужаса превращения.       Ремус увидел красивого благородного оленя, светлый символ борьбы со злом. Он должен был дать надежду, но вокруг было слишком темно. Пространство за ним было сумрачным и зыбким, будто в театре перестарались с напускным туманом. Многочисленные лужи покрывали землю и играли со светом, заставляя странные блики гулять по воздуху и ещё больше смешивая картину. Внутренним слухом Ремус заметил шаги где-то вдали и медведь тоже обернулся. На границы сна и яви, где-то в сумраке тумана возникло чёрное очертание.       Голову скрутило. Ремус ненавидел эту часть. Не боль — хуже. Давление. Оно росло неравномерно: сначала на виски, потом на челюсть, потом на затылок, как будто череп пытается разойтись швами, чтобы дать место чему-то большему — звериному. Зубы в нижней челюсти словно зацепились за невидимую сетку и начали рвать её, продираясь вперёд. Дыхание стало рваным. Не человеческим. Он слышал его — и не узнавал. Хриплое, низкое, с примесью рыка. Позвоночник выгнулся дугой. Сухой, громкий треск костей и связок пробежал от шеи до копчика.       В груди что-то сорвалось. Ребра разошлись и сердце сбилось с ритма. Оно не просто болело, оно пыталось подстроится под другую, вязкую кровь, которая должна бежать быстрее. И она бежала. Ремус чувствовал, как она ударяет в барабаны перепонок, и каждый удар — волна, размывающая остатки мыслей. Грим, привидение, дементор. Всё смешалось в один водоворот.       Потом — резкий спазм, как удар изнутри по всему телу. Последний. Крик рвётся из горла, но на его месте — вой. Долгий, полный, звериный.       И до рассвета Ремуса больше нет.       Он пришёл в себя внезапно. Первым желанием было вскочить, но Ремус знал, что не стоит этого делать. Идеальным было бы вообще не шевелиться пару дней, но это, к сожалению, невозможно.       Стараясь всё же пока совершать минимальное количество движений, Ремус пытался вспомнить хоть что-то о ночи. Это никогда ему не удавалось, но почему-то внутри он верил, что надо пытаться. Если есть хоть маленький шанс договориться с волком и что-то у него узнать, то Ремус будет пробовать хоть всю жизнь.       Смутные воспоминания прожигали болью и привычным дискомфортом. Образы неясно появлялись перед воображением. Он точно видел Макса, Джеймса и… было что-то ещё. Ремус зажмурился, в голове неприятно стучало. Ему не особо удалось ухватить образ и уж точно не хотелось скатываться к предвестнику смерти. Вот уж Грима видел каждый второй шарлатан в Косом переулке. Ремусу очень хотелось пить, он облизал сухие губы. Из-за двери, которая неплотно закрывалась послышались голоса. Он машинально прислушался.       — Ты что специально их считал?! — Джеймс звучал громко и весело.       — Тише! Лунатик же ещё спит, — вопреки воззванию голос Макса был не сильно тише.       — Так что? Могу себе представить…       — Бродяга копается в нижнем белье слизня! — захихикал Макс. Ремус сморщился от боли в висках.       — Да не копался я! — голос Сириуса разрезал воздух будто нож.       — Так как же ты узнал сколько у Крауча трусов? — заливался смехом Джеймс.       — Он по спальне только в них и ходит! — Сириус звучал так же весело. Ремус почувствовал, как боль отступает. На сердце начала теплится надежда.       — Вот это поведение достойное сына большого чиновника! — заметил Макс.       — А у Эйвери татушка на копчике, — доверительно сообщил Сириус, и Ремус буквально увидел его хитрую улыбку.       Хотя ему следовало полежать ещё, оборотень открыл глаза и с усилием сел. Такой разговор он не мог пропустить. Только не после всего, что было. У него не было ни единой идеи, что произошло, но Ремусу было плевать. Если теперь эти двое ведут себя так, будто ничего не было — чудно. Лишь бы они были рядом.       — Я что-то пропустил? — усмехаясь через боль поинтересовался Ремус, заходя в кое-как обустроенную большую комнату.       — Луни! — восхитились все трое.       — Ты быстро! — отметил Макс.       — Не мог же я лежать там, когда тут такое, — признался Ремус.       — Какое? — не понял Джеймс.       — Рассказы о слизнях, — выкрутился Ремус. Кажется, все предпочитали делать вид, что всё как надо. Что ж, он готов поддерживать эту игру.       — Это на самом деле я так… паузу заполнить, — прищурился Сириус. — Не хотел без тебя показывать. Всё же ты видел сильно сырую версию.       — Карту? — тут же сообразил Ремус и почувствовал, как даже противный ком в горле как будто немного осел.       — Именно, — Сириус расплылся в неподражаемой фирменной улыбке. Хитрый оскал, огоньки озорства в серых глубинах и паутинка тонких морщин в уголках глаз. Ремус скучал. Даже слишком скучал.       — Что? Какая карта? — влез Джеймс. Казалось, в него, словно в воздушный шарик, снова вдохнули гелий. Он светился изнутри, столь характерно подпрыгивая на месте от переизбытка энергии. По этому Ремус тоже скучал. Неужели, теперь всё будет по-прежнему? Будто ничего не произошло?       — Карту Мародёров, конечно же, — доверительно сообщил Сириус, вытаскивая кусок пергамента из-за пазухи. Пусть порой Звезда был сущей занозой в заднице, но как раз из-за таких вещей невозможно было долго на него злится. Не «Карта Сириуса Блэка», не «Карта Бродяги» — нет, «Карта Мародёров».       — Ух, красиво! — оценил Макс.       — Ты почти всё дорисовал? — удивился Ремус. Карта дополнилась миллионом подробностей и явно новыми территориями за границами замка.       — Оказывается, прогул занятий освобождает массу свободного времени, — немного скривился Сириус, но никто не жаждал развивать эту тему.       — Как ты это всё вспомнил? — поразился Джеймс. — Я, как оказалось, только находить ходы могу. А потом забываю совершенно, — Джеймс поник, это выяснилось, пока они искали Сириуса и пытались найти все тайные уголки, которые исследовали до этого вместе. Всё же, шрам от этих двух недель будет больше, чем Ремус надеялся.       — На самом деле, именно карта это только половина задумки, — продолжил Сириус. — Главное — вот.       Он разложил карту так, чтобы посередине оказался кусок с Визжащей хижиной. Ремус с восхищением увидел, что прямо посередине виднелась уже не одна, а четыре надписи: Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Максимилиан Бёрн и Ремус Люпин. Надпись Сириуса дернулась и начала отодвигаться от остальных, как только настоящий владелец имени стал перемещаться по комнате для демонстрации.       — Это то, что я думаю?! — Джеймс был в полнейшем восторге.       — Круто? — улыбнулся Сириус.       — Косолап, ну-ка, отойди! — распорядился Джеймс не отрывая глаз от карты. Макс послушно вскочил и сделал несколько шагов в разные стороны. Карта повторила всё, не теряя Сириуса, который продолжал наворачивать круги по комнате. Ремус понадеялся, что его Джеймс не заставит прыгать, пусть атмосфера была волшебной, полностью последствия превращения не могла снять даже она.       — Движется? — поинтересовался Макс.       — Ещё как!       — Сразу все?       — Ага!       — Ух! Ну это же вообще! Бродяга! Ты великолепен! — Джеймс подскочил и заключил Сириуса в объятия с такой энергией, что оба повалились на диван хохоча. От этого прозвища на груди Ремуса потеплело.       — Пусти, Сохатый!       — Врёшь! Никуда не пущу!       — Ты всё же смог всех отобразить? — улыбнулся Ремус.       — Ага.       — В смысле?       — Всех гриффиндорцев одновременно, — пояснил Ремус. — До этого получалось только одного.       — Так, — Джеймс даже выпустил Сириуса от удивления, — во-первых, я думал, на карте только мы. Разве не поэтому «Карта Мародёров»? Во-вторых, ты что, её видел? И ты?!       — Я вижу первый раз, — честно признался Макс, поднимая руки для убедительности.       — Тут уже не только гриффиндорцы, — перебил их Сириус, игнорируя возмущение Джеймса, — мне удалось и слизней добавить.       — Что? Как? — поразился Ремус.       — Позаимствовал значок у старосты, — пожал плечами Сириус.       — Ты переспал с Гринграсс? — выдал простейшее объяснение Макс.       — Почему сразу переспал?! — возмутился Сириус.       — Хочешь сказать это был не её значок? — уточнил Ремус.       — Её…       — И ты с ней не спал? — не отставал Ремус.       — Это смотря что считать…       — Да хрен с ним, лучше расскажи как это работает? — влез Джеймс. И хотя, Ремус с удовольствием узнал бы подробности, он не стал продолжать расспросы.       — От значков, — не то чтобы сильно объяснил Сириус. — Знаете, что удивительно. Это всё работает не только на людях, но и призраках. Теперь точно можно сказать, что Безголовый Ник учился на Гриффиндоре.       — А миссис Норис показывает? — включился Макс. Сириус уставился на него со столь редким для его лица выражением искреннего удивления:       — Даже не думал её искать…       — Так давай найдем! — Джеймс тут же принялся расправлять карту.       — Ещё интересно, ищет ли она вас в анимагической форме, — задумался Ремус.       — О, ну, это просто проверить! — Сириус спрыгнул с дивана и обернулся псом. Прямо в одежде. Ремус замер — насколько он помнил, Джеймс с Максом раздевались, чтобы не разорвать одежду.       — Работает! — подпрыгнул Джеймс, и был опрокинут большим чёрным псом, который принялся вылизывать его лицо. Хохот Джеймса наполнил комнату до краев. От всех этих громких звуков у Ремуса снова разболелась голова, но он готов был теперь это вечность, лишь бы не менялось всё остальное.       Макс навис над картой, пытаясь, видимо, рассмотреть подробности.       — Вот миссис Норрис! — восторженно воскликнул он, и через секунду уже три головы очутились над его пальцем.       — Кажется, я это уже говорил, — заметил Джеймс, — но — охренеть!       — Это лучшее, что я видел в жизни, — выдал Макс. — Вам не кажется, что это надо бы как-то спрятать?       — Положим в тайник, — пожал плечами Сириус.       — Я бы так на него не надеялся, — нехотя выдохнул Ремус.       — В смысле? — поднял бровь Сириус.       — Последний флакон анимагического зелья кто-то свистнул, — сказал Макс.       — И вы мне ничего не сказали?! — возмутился Джеймс. Ремус не знал, что Макс тоже заметил.       — Тебе… было немного не до того, — скривился Макс.       — В смысле?! Там кто-то ходит с нашим зельем! Что может быть важнее?!       — Ну… Это не так уж давно случилось… — на Макса было жалко смотреть. Ремус уже хотел сказать все как есть, но невольно бросил взгляд на Сириуса, и слова застряли в горле. Звезда закусил костяшки пальцев, которые и без того представляли из себя кровавое месиво.       — Короче, защита правда нужна, — перевел тему Ремус. — Тем более мы же будем явно носить карту с собой. Вдруг Филч с ней поймает?       — Ну, шансы теперь не велики, — криво усмехнулся Сириус, продолжая терзать пальцы. — Он оказался слизнем в душе, так что тоже есть на карте.       — Может, какой-то пароль наколдовать? — продолжил Макс.       — Это вообще легко, главное пароль хороший придумать, — заметил Ремус.       — Так, чтобы простейшим открывание секретов не ломалось — посложнее.       — Надо на взломы что-то отдельное наложить, — взлохматил волосы Джеймс.       — Типа ты карте: «Открой секреты», а она тебе: «Иди в жопу, Нюниус?» — засмеялся Макс.       — Точно! — расхохотался Джеймс.       — Только хорошо бы как-то поинтереснее, — задумался Сириус. — Думаю, для каждого, кто потенциально может сунуть нос, можно подобрать набор ситуативных реакций.       — Может, начнем с пароля? — усмехнулся Ремус. Он уже чувствовал себя лучше и даже рискнул сделать глоток из ближайшей бутылки. Сегодня бокалы ему никто не притащил, чему он был только рад.       — «Мародёры» — невинно предложил Джеймс. Сириус картинно закатил глаза.       — Лучше фразу, так сложнее подобрать, — сказал Ремус.       — «Обещаю не быть ботаником»?       — «Нарушу все школьные правила»?       — «Тайны Хогвартса будут раскрыты!»       — «Клянусь не использовать её в учебе»?       — «Точно не замышляю ничего хорошего»?       — «Надеюсь на увлекательное приключение»       — «Замышляю шалость» — сказал Макс.       — И ещё в этом клянусь! — воскликнул Джеймс       — «Я торжественно клянусь, что замышляю только шалость», — выдал Сириус.       — Точно.       — Идеально.       — Тогда нам остаётся достать ещё два значка и чуть поколдовать с паролем, — Сириус стал сворачивать карту.       — Ну, с Когтевраном будет не сложно, — отметил Джеймс.       — Почему? — не понял Сириус.       — Так это… Ребель же староста… — осекся Джеймс, и Ремус внутренне сжался. Похоже, начался период, когда любых разговоров о девушках он будет бояться чуть не больше полнолуния. С последним хотя бы всё было предсказуемо.       — И что? — сузил глаза Сириус.       — Да… Ничего… Поищем и придумаем что-нибудь вместе. Она в квиддич играет, наверное, в раздевалке оставляет, — Джеймс старался аккуратно выскользнуть из темы, но при упоминании раздевалки они с Сириусом синхронно вздрогнули.       — Кстати… — протянул Сириус с надменным выражением лица, и Ремус замер, — хотел… Подумал, что не лишним будет… Короче, Рем… Я решил застолбить Аврору.       Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Напряжение в воздухе можно было ведром зачерпывать. Сириус с Джеймсом в упор смотрели друг другу в глаза. Макс нервно теребил шрам. Ремус с удивлением понял, что накручивает на палец нитку, выбившуюся из пледа. Видимо, они уже поднимали эту тему, но Ремус не понимал, чем это закончилось.       — Знаешь, её не столбить надо… — вдруг резко сказал Макс, — а следить за ней по карте.       — Что? — опешил от такой смены темы Сириус.       — Что-то творится. Птицы неизвестные летают, зелья пропадают, чёрт знает что, — продолжил Макс. — А на Аврору у нас две улики: бинты на ногах и незаконное проникновение в кабинет зельевара.       — Тогда уж надо не за ней, а за Несси следить, — глаза Сириуса потемнели.       — Она тут при чём?! — непривычно взвился Макс, мотнув отросшими кудряшками.       — Странная, замкнутая, необщительная…       — Ну, извини, что не все такие звёзды, как ты!       — Рег про неё спрашивал!       — Твой брат самый подозрительный тип в школе!       — Она что-то Ребель в стакан подлила!       — И тебе, но ты даже не заметил!       — Что?! Когда?!       Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Ремус не успевал проанализировать все аргументы, подмеченные Максом и Сириусом, но точно был не готов так быстро проститься с, казалось бы, только что обретенным среди друзей миром.       — Не знаю, что вы тут успели обсудить, — встрял он в разгорающийся спор, — но никто не забыл, что сегодня за день?       Все трое замерли, уставившись на него. Ремус не понимал, правда ли они были столь увлечены диалогом или просто уже успели поздравить именинника. Впрочем, это было всё равно. Главное, что сам он уже достаточно оклемался для физических упражнений.       — Бросайте его! — крикнул Ремус, подскакивая к Джеймсу.       Надо отдать должное Максу с Сириусом — они не заставили себя ждать. Через несколько мгновений Джеймс уже хохотал, подлетая в воздух и рискуя пробить головой видавший виды потолок. Троица снизу скандировала поздравительные слова и просто восторженно подвывала. Ремус не знал как именно это происходит, но он тут же оказался совершенно счастлив. Не было ничего лучше, чем просто орать во всё горло смешные обзывательства для Сохатого, пытаясь не получить при этом пяткой в глаз.       Ближе к утру, когда Джеймс и Сириус в обнимку начали пробираться по узкому лазу прочь из хижины, Ремус остановил Макса перед уходом:       — Как это было?       — Что?       — Как они помирились?       — О… Ну… Бродяга пришёл, когда ты уже начал превращаться…       — Он извинился?       — Не сказал ни слова. Он пришёл в виде собаки.       — А потом?       — Потом… Не знаю… Они просто посмотрели друг другу в глаза.

***

      Они чуть не час лежали на столе в большом зале и смотрели на звёздное небо вместо потолка в полном молчании. Стол был узким для двоих, так что приходилось плотно прижиматься друг к другу. Джеймс был этому рад.       — Джеймс?       — М?       — Ты же знаешь…       — Знаю.       — Просто я…       — Я знаю.       — …       — Можешь не извиняться.       — …       — Просто будь. Желательно в небольшой окрестности.       — Я буду.       — Я просто понял, что не представляю теперь, что буду без тебя делать, Бродяга.       — Не слишком ли смазливый выходит разговор, Сохатый?       — Да пошёл ты!       Джеймс со смехом пнул Сириуса в бок локтём, тот подскочил от неожиданности и свалился со стола, грохоча скамьями, костями и отборными ругательствами.       Наверняка, Филч знал за кем гонится среди ночи от Большого зала к башне Гриффиндора, но не пойман — не вор.