Глава 23: Холодное море или сандал?

Нет Не смотри на меня так Мне Страшно потерять рассудок Черт! Все сильно хуже чем я думал И Я по уши в тебе без ума Собачий Lie

      Джеймс сидел в почти полной темноте под мантией-невидимкой и пытался успокоить сердце, которое сегодня, очевидно, решило поставить мировой рекорд по количеству ударов в секунду. В нескольких дюймах от него сидела Лили — любовь всей его жизни. Это Джеймс знал уже твёрдо. В тишине ночи, он мог отчётливо слышать её дыхание. Их разделяла невидимая преграда: слишком близко, чтобы не чувствовать тепла чужого тела, слишком далеко, чтобы по-настоящему коснуться.       Вся эта двойственность сводила Джеймса с ума уже пару недель. Стоило им помириться с Сириусом, как Джеймс направил все свои силы на осуществление плана Авроры, с некоторыми дополнениями. Лили, надо отдать ей должное, быстро приняла то, что Джеймс не мог заниматься их проблемой лишившись поддержки друга, и простила ему это. В итоге, за последнее время Джеймс провёл в обществе Лили больше времени, чем за всё обучение. Правда, всё ещё не в вожделенном статусе парня, а всего лишь как партнёр по затее. Но и это был однозначный прогресс.       Почти сразу, как к нему вернулась способность логически мыслить, Джеймс решил, что спрашивать Макса про его чувства следует Ремусу. Он был очевидно сторонним наблюдателем, к тому же с оборотнем всегда было проще обсудить чувства, чем с кем бы то ни было ещё. По удачному стечению обстоятельств, Лили и Ремус поддерживали вполне приятельские отношения, так что она была не против посвящения его в их план.       И Джеймс не прогадал, именно Ремус придумал напоить Макса сывороткой правды для однозначно честного ответа. От воспоминаний Джеймс даже немного успокоился.       Дальше начались настоящие приключения. Ему пришлось таскать по ночам ингредиенты, Лили прятала полу приготовленное зелье в заброшенном кабинете, пару раз они ходили варить его после отбоя. Всё это было не только против школьных правил — на подобные снадобья вообще-то нужно было разрешение министерства, тем не менее Лили вписалась в авантюру не моргнув глазом, стоило им признать, что это наилучшее из возможных решений. От этого открытия у Джеймса по телу разливался игривый азарт.       Правда, как только он вспомнил, что случилось, когда Лили доварила зелье — к лицу предательски прилила краска. Джеймс порадовался, что в неровном свете Люмоса под мантией, Лили не могла это заметить.       Когда всё было готово, им нужно было проверить действие зелья. Ремус начал что-то искать в книгах, Лили принялась припоминать «двадцать простых способов тестирования эликсиров», и Джеймс просто лизнул ложку.       — Что вы так на меня смотрите? Это же самый быстрый способ, не так ли?       — Джеймс, ты понимаешь, что если оно работает, то ты ближайшие двадцать минут будешь говорить нам только правду? — уточнил Ремус.       — Да. Мне нечего от вас скрывать.       — Либо это очень мило, либо я где-то ошиблась в процессе приготовления, — усмехнулась Лили.       — Ну, так что? Вы будете проверять? — уже переминался от нетерпения Джеймс.       — Когда твой день рождения?       — Десятого марта. Это я бы и так вам сказал.       — Действительно, надо бы что-то менее однозначное, — протянул Ремус.       — Кто твой лучший друг?       — Сириус. Прости, Луни, — постарался звучать искренне Джеймс.       — Не то чтобы это для меня сюрприз, — хмыкнул оборотень. — Ты любишь Лили?       — Больше всего на свете!       — Боже, Ремус!       — Мне была интересна формулировка…       — Кто тебе важнее я или друзья?       — Лили! — возмутился Ремус. А Джеймс впал в ступор. Он буквально не мог произнести ни слова.       — Ладно… Тогда… Откуда ваши дурацкие прозвища?       — О, просто мы…       Тут Ремус набросился на Джеймса, зажимая ему рот. Оказалось, что ответ на вопрос шёпотом на ухо вполне засчитывается сывороткой, так что Джеймса отпустило.       — Думаю, мы можем считать, что зелье работает, — пропыхтел явно сильно бледный Ремус.       Лили в настоящем глубоко вздохнула, возвращая его в реальность, и шёпотом спросила:       — Далеко они?       — Будут с минуты на минуту, — Джеймс снова посмотрел на карту для верности.       — Знаешь, я думала про то, как ты не смог ответить кто для тебя важнее под сывороткой… — Джеймс замер. В висках снова застучало. Лили сделала паузу, — Я думаю, это хорошо. Не хотелось бы становиться для тебя центром вселенной.       Пока Джеймс пытался сообразить, что ему стоит на это ответить, и как она догадалась, о чем он вспоминал, в коридоре послышались голоса и шаги. Он быстро погасил Люмос и затаил дыхание. Когда Джеймс убирал карту, он случайно задел Лили кончиками пальцев, она вздрогнула и отдёрнула руку.       — Брось, ты это не серьёзно, — улыбался Макс. Его голос отскакивал от сводов и доносился с искажением.       — Честное слово, он так и сказал! — продолжал Ремус начатый разговор.       — Ладно, за глоток этой таинственной бурды, так и быть, сделаю вид, что поверил, — Макс выхватил из рук Ремуса бутылку, в которой травяной бальзам Юфимии Поттер был щедро смешан с сывороткой правды и сделал несколько глотков.       Игра началась.       Если бы кто-то сказал Джеймсу, что он будет сидеть в пыли заброшенного коридора вплотную к Лили Эванс, вдыхая аромат её волос, но при этом дрожа, как сопливый первокурсник, он бы рассмеялся тому в лицо. А теперь — он сидел. И дрожал.       — Знаешь, а ведь я давно хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, — протянул Макс и Джеймс услышал, как дыхание Лили на секунду сбилось. Голос Макса был напряжённым, дёрганным.       — Надо же… О чём?       — Я не совсем уверен… Последнее время, мне много чего кажется… Но…       — Чего, Косолап? Я не кусаюсь…       — Это как посмотреть… — хихикнул Макс в несвойственной ему манере. Ремус замер у ближайшей колонны и зажёг небольшой фонарь на стене. Всё, как они условились с Джеймсом.       — Давай тут постоим, а то без карты, мало ли на кого наткнёмся.       — Да, конечно. Интересно, куда Джеймс с ней запропастился…       — Косолап.       — Да, извини. Я… Насчёт Адель.       Сердце Джеймса ухнуло. Он понимал, что долго сидеть тут не сможет, просто нервы сдадут. Ему хотелось бы услышать свой приговор без долгих прелюдий, но судьба, видимо, распорядилась иначе. Ещё больше он переживал за Лили. Джеймс буквально чувствовал всё её нервное напряжение.       — А что насчёт неё? — как-то очень медленно поинтересовался Ремус.       — Я просил вас обещать её не трогать…       — Да… И?       — Ну, в общем, на самом деле… Тебя это не особо касается…. То есть, я хочу сказать, что если ты вдруг захочешь…       — Я понял. Спасибо за доверие, — глухо спас Макса от дальнейших объяснений Ремус. — И раз уж мы затронули тему чувств и доверия…       — А?       — Ты ничем не хочешь со мной поделиться?       Кажется, воздух в коридоре замер. Джеймс готов был поклясться, что на всех них наложили Остолбеней. Ему было страшно, как никогда в жизни, но при этом возбуждение можно было по вёдрам разливать. Мысли судорожно бегали, пытаясь по выражению лица Макса сделать хоть какой-то вывод о том, что их всех ждёт. Но Джеймс был плох в подобного рода предсказаниях. Макс казался ему странно взволнованным и несчастным, впрочем, как и весь последний месяц.       — Не совсем понимаю, о чём ты… — протянул Макс, делая ещё один глоток. Джеймс внезапно вспомнил, что сыворотка уже должна была подействовать.       — Ладно, я спрошу прямо, — выдохнул Ремус, и Лили вздрогнула. Джеймс по инерции накрыл своей рукой её. Она не шелохнулась. — Ты влюблён?       — Да… Кажется… Наверное, да… — в глазах Макса было что-то такое, что заставило сердце Джеймса сжаться. Как будто он сдерживал нечто тёмное.       — Почему ты так не уверен?       — Я был уверен, потом понял, что это не нужно, потом… Не знаю, с Рождества столько всего произошло, — Джеймс почувствовал как Лили слегка подалась вперёд, будто стараясь понять всё, что Макс скрывал за этими странным словами. Он слегка сжал её руку, напоминая, что он всегда рядом. Она коснулась его пальцами в ответ. Джеймс думал, что подобное чувство восторга бывает только, когда ловишь снитч.       — О ком ты, Макс?       — О…       Макс замолк. Он принялся блуждать глазами по стенам. В какое-то мгновение Джеймс был готов поклясться, что он смотрит ровно на них. Джеймс не первый год использовал мантию и знал, что это обман зрения, но внутренности всё равно сделали неприятный кульбит.       — Ладно, спрошу иначе. В кого ты был влюблён?       — В Лили, конечно, — сказал Макс так быстро, как люди могут ответить на подобный вопрос только под сывороткой.       — Ясно, — выдохнул Ремус. У Джеймса внутри всё оборвалось. Почему-то появилась уверенность, что оборотень обо всём знал.       В груди засаднило. Он был зол, расстроен и всё ещё надеялся — одновременно. Джеймс не представлял, что делать со всеми этими чувствами. Неужели, есть люди, которые регулярно испытывают подобную бурю эмоций? Джеймс старался выделить что-то одно, чтобы отреагировать, но у него совершенно не выходило. Хорошо, что сейчас ему надо было лишь сидеть и не шевелиться.       Тут он услышать чуть более громкий вдох справа, и с ужасом вспомнил, что он не один. Рука Лили задрожала. Сердце Джеймса сжалось от боли за неё. Мерлин, она же только что услышала горький отказ.       — А сейчас нет? — уточнил Ремус, как будто специально, чтобы её добить. Джеймс готов был сжать зубы и дать в челюсть каждому из друзей.       — Сейчас… Сейчас нет… — Макс никогда не отличался уверенностью в речи, но сейчас на него было жалко смотреть. Если бы не сыворотка, Джеймс решил бы, что он врёт.       — Ты уверен?       — Что?       — Ты уверен, что не любишь больше Лили?       — Ну… да… уверен…       Рука Лили сжалась на пальцах Джеймса, он погладил её большим пальцем в ответ. Кажется, впервые в жизни, Джеймс почувствовал, что ему не так уж важно, что будет с ним. Сейчас он искренне хотел, чтобы Макс просто ответил взаимостью Лили, и всё у них было хорошо.       — Точно?       — Да…       — Уверен?       — Что ты хочешь услышать?       — А что теперь?       — Теперь?..       — В кого ты влюблен сейчас?       — Я?       — Макс.       — Знаешь, я не уверен, что мои чувства так называются. Я вообще не уверен, что у меня осталось это…       — Что — это?       — Сердце… наверное. Им же любят?       Джеймс почувствовал, как Лили потянула его за руку. От этих многочисленных повторов Макса о том, что он больше не любит никого, она заметно дрожала. Как бы Джеймс не переживал за друга — она была права. Они услышали всё важное. И оба достаточно настрадались. Было пора вытаскивать Лили из этой ситуации.       Им пришлось идти плотно прижавшись друг к другу до самого входа в гостиную. Мантия была не такой уж большой, а Лили явно испытывала ворох всевозможных эмоций, не хватало ей было ещё Филчу попасться. Прежде, чем отпустить её в женскую половину, Джеймс всё же аккуратно поинтересовался:       — Ты как?       — Бывало и лучше, — огрызнулась она.       — Мне жаль…       — Почему? Всё же вышло как нельзя лучше для тебя.       — Я… Я никогда не хотел, чтобы кому-то было больно от моей любви, — честно сказал Джеймс и замер от взгляда изумрудных глаз. Лили смотрела на него в упор, не моргая. Что-то в этом взгляде заставило Джеймса подумать о том, что сегодня у него мог снова появиться шанс. И тут в её глазах показались слёзы.       — Верю, — кивнула Лили, как будто желая стряхнуть с себя впечатления сегодняшнего вечера. — Это мне в тебе и нравится.       Она быстро развернулась и растворилась в темноте гостиной. Джеймсу казалось, что его окатили ледяной водой из шланга: тело замерло от обжигающей боли, а затем по коже побежали счастливые иголочки.

***

      В уютном полумраке ночных коридоров Сириус ощущал себя почти собой. Последнее время, это у него выходило с трудом, будто он оказался на Гриммо посреди учебного года. Сириус не отличался способностью держать себя в руках или успокаивать нервы, а последние месяцы так и вовсе всё время балансировал где-то на волоске. Ссора с Джеймсом только доказывала всю патовость его состояния. Сириус сам себе не мог объяснить что тогда произошло, но уже пару раз был опять близок к тому, чтобы взорваться на кого-то из друзей. Теперь в такие моменты он убегал к Регулусу. Сложно было найти более болезненный для его самолюбия выход, но Сириус уже был готов на что угодно, лишь бы сдержать рвущийся изнутри огонь. Брат помогал. Он тренировал с Сириусом невербальные, отпаивал вином, даже какому-то там дыханию пытался учить.       Но Сириус знал, что это только часть решения. Проблема была сложнее. Как всегда происходит в жизни — с ним случилось всё и сразу. При этом за что хвататься и как залатать хоть какие-то дыры Сириус не знал. Он вообще был не силён в созидании. Будучи Блэком, он привык либо игнорировать шероховатости, либо взрывать их ко всем чертям.       Взрывать её не хотелось. А игнорировать больше не выходило.       На вечеринку в честь дня рождения Ремуса Сириус шел с холодной и расчётливой уверенностью: сегодня он затащит её в постель или… И никаких или. Энергия, блуждавшая под кожей не оставляла ему особого простора для манёвров.       Сириус специально опаздывал на добрых два часа. Он от души покидал Бомбарду в Запретном лесу, так что теперь надеялся не потерять контроль хотя бы первые полчаса. К тому же так он избежал традиционного одевания всех Мародёров, на что сил не было совершенно.       Едва разминувшись с Пивзом, благодаря карте, Сириус добрался до башни и буквально ввалился в центр праздника. Отлично, забыться в кутерьме красно-золотых всполохов — это было то, что он искал.       — Бродяга! Ну, наконец-то, — обхватил его за шею Джеймс, тут же вручая бутылку начатого виски.       — Что делаете? — усмехнулся Сириус, чувствуя как жидкость обжигает горло.       — Собираемся играть в «правда или действие». Только тебя ждали!       — Ха, ну, конечно, куда вы без меня… — Сириус позволил Джеймсу увлечь себя за пианино, где действительно собрался круг желающих поиграть.       Тут были все Мародёры, их одногруппник Адриан, загонщики Дин и Томас, группа восторженных четырёхкурсниц с Адель, Мэри с Лили и… она. Не успел Сириус удивиться тому, что Лили снизошла до их компании в столь поздний час, как его внимание приковал разрез чёрного платья.       Аврора была сногшибательна, как и всегда. Облегающее, драпированное чёрное платье в пол было бы символом скромности, если бы не разрез, который начинался так высоко на бедре, что Сириус сглотнул. Между чёрными складками была отчётливо видна точёная нога, с мраморной кожей, которая отдавала тем же холодом, что и глаза хозяйки. Вспомнив об этом, Сириус, наконец, поднял взгляд и был заморожен на месте. Она заметила. Его взгляд, его интерес, его волнение.       — Бродяга, ты чего замер? Садись, — вывел его из оцепенения Макс.       — Я постою…       — Ну, как знаешь. Кто первый?       — Именинник.       — Но…       — Правда или действие?       — Действие, — Ремус почти всегда выбирал действие. Сириус этого не понимал, на его взгляд про все по-настоящему важные секреты нужно было знать, чтобы догадаться о них спросить.       — Лизни ухо Мэри.       — Боже, Дин! И зачем я с вами играю… — Ремус приблизился к девушке, и она залилась румянцем.       — Выбирай следующего.       — Сириус.       — Что?       — Нечего так опаздывать.       — Ладно… Правда, — легко согласился Сириус.       — Ты любишь брата? — как будто удар под дых. Красивый, холодный голос, под стать глазам. Как она?.. Откуда?..       — Что?       — Мне вопрос повторить?       И, конечно, все смотрели на него. Проклятье. Сложно было найти человека отношения с которым для Сириуса меньше описывались бы одним этим словом. Он не особо пытался разобраться в чувствах и названиях, к тому же в какой-то момент всё стало слишком сложно. Мало ему было семейных проблем, дружеские чувства между факультетами тоже не особо поощрялись. И вот перед толпой гриффиндорцев Сириус должен был признать то, что даже в одиночестве, смотря в небо на созвездие Льва, не решался разрешить себе. Но по правилам отвечать надо было так, будто ты выпил сыворотку правды. Сириус считал, что читерят только слабаки. Под сывороткой он бы ответил:       — Да.       — А у кого-то были сомнения?       — Заткнись, Том.       — Следующая — Заноза, — Сириус знал как отвлечь внимание каждого в их небольшом кругу. — Поцелуй Сохатого.       — Что?! Джеймс, ты же обещал! — Лили тут же вспыхнула. Любо дорого посмотреть.       — Бродяга… — Джеймс выглядел подозрительно виноватым.       — Сохатый?       — Я в общем-то и правда обещал… что мы в этот раз без… ну…       — Без поцелуев?! Зачем вообще тогда эта игра?! — Сириус ничего не понимал. Когда уже ему вернут обратно его лучшего друга? Почему последнее время все их милые традиции летят коту под хвост? Почему Джеймс выглядит пристыженным, а не довольным? Мог бы сейчас спокойно целовать «любовь всей своей жизни».       — Лили сразу сказала, что будет играть только без…       — Пошлостей и алкоголя, — завершила она фразу самостоятельно. Чудесно, уже и говорят хором.       — Да пошли вы… Чёрт!       — И ты забыл спросить правда или действие, — ухмыляясь заметил Ремус.       — Ты на чьей вообще стороне?!       — Действие, — неожиданно весело улыбнулась Лили.       — Сними десять очков со Слизерина, — выдал Макс.       — Что?! — не веря посмотрела на него Лили.       — Это игра, — пожал плечами Джеймс и, неожиданно, Лили коснулась значка.       — Десять баллов со Слизерина, — она странно прищурилась. — Сириус.       — Опять?!       — Правда или действие? — уточнила Лили. Сириус бросил взгляд на Аврору, которая не отрывала от него голубых глаз.       — Действие, — вопреки обыкновению, выдохнул он.       — Напишешь песню на слова по моему выбору! — выкрикнул Джеймс, как будто только этого и ждал. Ну, ещё бы… он правда только этого и ждал, гад эдакий.       — А так вообще можно?! Отложенное?       — По правилам — вполне, — снова встряла Лили.       — Заноза, напомни, ты который раз играешь в эту игру?       — Первый, но в отличии от тебя, поинтересовалась правилами до её начала.       — За что мне это… — Сириус выдернул бутылку из рук Джеймса и сделал щедрый глоток. — Ладно, напишу я тебе одну песню, предатель. Вайс.       — Правда, — сузила она глаза, снова перехватывая его взгляд и заставляя кровь стынуть в жилах. Такая спокойная, стройная, с ровной спиной и хрупким бокалом вина в тонких пальцах. Так бы и задушил.       — Зачем ты бинтовала ноги в ноябре? — Ремус воспользовался случаем.       — Что? Как ты?       — Наш Луни имеет привычку заглядываться на женские ноги, как оказалось, — злорадно отметил Сириус.       — Бродяга!       — Так что?       — Чёрт я… я собирала травы в лесу и поцарапала ноги…       — Я же говорил! — взвился Джеймс.       — Ага, за цветочками вышла… — процедил Сириус и сделал несколько резких шагов к Авроре. — Тогда у меня к тебе есть ещё пару вопросов.       Прежде чем кто-то успел среагировать и остановить их, Сириус выдернул её из круга друзей и скользнул в узкую нишу за камином. Обстановка тут была приватнее некуда, обычно он целовался здесь с мимолетными увлечениями. Места в нише почти не было, так что Аврора оказалась зажата между каменной стеной и ним. Она вскинула возмущенный взгляд, глядя на Сириуса в упор. На каблуках она была с ним одного роста, их носы почти соприкасались.       — Что ты делала в этом чёртовом лесу, Вайс? — спросил он. Её запах тут же оказался в лёгких, заполняя голову колдовским туманом.       — Я перед тобой не отчитываюсь, Блэк, — словно пощечину дала — одними губами.       — Тебе лучше ответить, если выйти отсюда собираешься, — проскрежетал он. Внутри уже закипало. Её близость, сгусток магии, странные совпадения, его неудовлетворённость — всё сплеталось в один ком и заставляло тело подрагивать от переизбытка эмоций.       — Снова угрозы? — подняла она одну тонкую бровь. — Как предсказуемо…       Аврора цокнула языком и закатила глаза. Этого мгновения, на который они потеряли зрительный контакт оказалось достаточно, чтобы что-то внутри него оборвалось. Сириус впечатал её в стену, сминая губы в страстном поцелуе.       Он больше не мог себя контролировать. Это касание стало для него жизненной необходимостью. Чувствовать вкус её губ, скользить руками по чёрному шёлку, вдыхать аромат моря и мха. Сириус не мог остановиться, что-то выше его заставляло прижимать её к стене всё сильнее, проникать языком глубже, дышать реже.       Аврора страстно отвечала. Он чувствовал, как её бедро скользит вдоль его ноги, как платье предательски раздвигается, открывая кожу. Удар крови в висках, шум в ушах, и он уже не различал — это желание или ярость, или всё сразу. Сириус стиснул зубы, пытаясь хоть на секунду взять себя в руки. Но вместо этого ещё сильнее вдавил её в камень. Он слышал, как Аврора сдавленно застонала, и этот звук сорвал последние тормоза. Она плавилась в его руках и отзывалась на каждое его движение. Такая холодная и горячая одновременно. Такая хрупкая и сильная. Такая жёсткая и податливая. Такая его.       Позже Сириус так и не мог сказать, что произошло. Воспоминания накатывали яркими точками, будто кто-то попеременно включал вспышку. Между этими моментами всё оказывалось в кромешной тьме.       Он почувствовал привкус собственной крови на языке и дернулся, хватаясь за прокушенную губу. Вся растрёпанная и красная, со сбившимся дыханием, Аврора фурией смотрела на него глазами, которые прожигали насквозь.       — Убери от меня руки, подонок! — выплюнула она слова, вместе с кровью и растворилась.       Темнота.       Он выхватил первую попавшуюся девчонку из толпы танцующих. Она улыбалась ему весело и беззаботно, будто смотрела не на разверзшуюся бездну, а всего лишь на своего одношкольника. Её рука была мягкой и тёплой.       Темнота.       Он не видел её лица, лишь стоны давали смутную надежду, что она не против. Впрочем, его это не слишком заботило — Сириус вколачивался в покладистое девичье тело никак не сдерживая себя. Он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Но он и не хотел. Чувство эйфории слишком бойко бежало по венам. Пик был слишком близко.       Темнота.       Пол был чересчур жестким и холодным, лежать на нём было совершенно неудобно, но духа встать не хватало. Сириус буквально ощущал, как вся сила вытекает из него и по каплям впитывается в камни старинного замка. Где-то в том месте, где начинался обугленный круг с идеальной чёрной границей.       Темнота.       В теле собаки ему всегда было проще. Эмоции не тревожили душу, а ветер выметал последние остатки мыслей. Он бежал, наслаждаясь чувством свободы. Пока не услышал её запах. Сандал и чернила, сладковато-терпкий, как нагретые солнцем семена. Проклятье, как же он по нему скучал.       Темнота. ----- Примечание Простите, эта глава далась мне столь же тяжело, как и мальчикам. Пора бы уже возвращаться к счастливому флаффу, с которого всё начиналось. Спасибо всем, кто сообщает, что ждёт продолжение. Это меня очень греет. Если что доска с картинками про всех ребят заметно пополнилась, можно, чуть отвести душу) https://ru.pinterest.com/a0sipsik/%D1%82%D0%B5%D0%BD%D0%B8-%D0%BD%D0%B0%D0%B4-%D1%85%D0%BE%D0%B3%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%82%D1%81%D0%BE%D0%BC/