Часть 2

Прошла всего неделя, а Аказа уже был на пределе. По его скромным подсчетам, за все это время он успел переловить чуть ли не полштаба всякой охотничьей дряни. Вот только попадались ему лишь убогие и бесполезные — ничего они не знали: ни о местонахождении их штаба, ни о цветке, который был так нужен его господину. Аказа знал, что выкладывался на полную: запытывал он своих жертв с особой старательностью. Но ничего не помогало — ни из одного недомерка ему не удалось выбить хоть что-то интересное. Аказа все еще топтался на месте. Топтался среди горки трупов. Уже на третьем изуродованном до неузнаваемости теле он понял, что на словоохотливость мелких охотников вообще не стоило рассчитывать. Нужно было выслеживать Столпа. Вот только и в этом Аказе не везло. Последнего своего Столпа, Ренгоку Кеджуро, он убил не так давно, а новые все не попадались на его тернистом пути. Все были против Аказы, никто не хотел ему помогать. Да и Аказа сам не до конца понимал, кто и чем ему мог помочь: то, что он искал, так просто было не найти. Иначе Господин бы уже давно справился со всем сам. Без чужой помощи. А чтобы помочь господину, Аказе нужно было сначала самому разобраться, за чем же именно они охотились. Нужно было сосредоточиться на поиске Паучьей лилии, вынюхивать координаты штаба было совсем уж пустой тратой времени — Аказа и так этим занимался уже не первый десяток лет — тщетно. Ему верилось, что с поиском цветка шансы у него были не такими уж ничтожными. Все-таки о нем могли знать не только охотники. Лекари, те, кто разбирался во всяких пахучих-вонючих травках наверняка об этом тоже что-то слышали. Но и здесь Аказа быстро зашел в тупик: трудно было объяснить непроходимо тупой человечине, что именно ты искал. Особенно, когда эта тупая человечина находилась на последнем издыхании в цепкой демонической хватке. Тут Аказа сообразил быстрее: сразу после первого трупа понял, что нужно было как-то менять тактику. Нужно было расширять поиски. Нужно было попытать удачу с Женщинами, попробовать вытрясти что-нибудь с них — по крайней мере, на них у Аказы должно было хватить терпения подольше. Этот вид человечины его никогда не занимал ни в плане еды, ни в плане его привычных демонических развлечений. Он сам не понимал, почему так исторически сложилось. Да и, честно говоря, никогда этим не интересовался. Аказа никогда не считал это проблемой — все-таки вокруг было предостаточно и другой еды. Вот только сейчас он охотился совсем не за ней. Поэтому сейчас ему вполне можно было сделать исключение, забыть о своих излюбленных привычках. Аказа снова прошелся по лекарям, целителям. На этот раз он вытаскивал из теплых домов не только перепуганных мужчин, но и их дочерей, жен, сестер — кто попадется под руку. Оказывалось, эти особи знали даже меньше глав своих семей, хотя занимались они чаще всего одним семейным делом. Аказа был разочарован. Он не знал, в чью еще дверь он мог бы постучаться и чью шею неудачно свернуть. Конечно, он мог бы обратиться к Господину, чтобы тот побольше рассказал ему о том, что ему предстояло найти. Но от этой идеи Аказа сразу отказался: он уже пообещал господину, что сам во всем разберется. И быстрее Доумы. Значит, Аказа должен был найти все ответы сам. И он нашел. Почти. Один из самых разговорчивых его смертников, кто очень уж сильно не хотел умирать, выдал Аказе целый список новых имен, из которых он мог бы хоть что-нибудь выбить. Чрезмерно болтливому старику спасти свою убогую жизнь это, конечно, не помогло, но Аказа ему был даже немного признателен — перед кончиной это отребье даже не мучилось. Навестив еще с десяток отвратительно визгливых перекошенных лиц, Аказа решил сделать перерыв. Он снова надеялся на какую-то мнимую удачу, выспрашивая у пустых бесполезных людишек то, о чем они и не слышали никогда. Аказа уже начинал нервничать. Время шло, а он продолжал блуждать в потемках, будто совсем не торопясь искать дорогу к обжигающему нутро свету. Аказа продолжал цепляться за пустых бесполезных людишек. На этот раз он забрался в самые дебри. Он едва нашел покосившуюся полусгнившую хижину где-то в глубинах одного из непролазных лесов, о которой с ним поделился последний недобитый. В этой глуши жила самая настоящая потомственная целительница, снабжавшая травами и лечебными снадобьями не одну деревню. Наверное, она в чем-то да должна была разбираться. Наверное, заглянуть к ней в гости без приглашения было бы не лишним. Когда Аказа закрыл за собой противно скрипучую дверь хижины, в глазах на мгновение помутилось от жгучей рези: по углам стены были завешаны пучками засохшей глицинии. В голове сразу промелькнула мысль, что, может быть, эта целительница была даже как-то связана с охотниками — так даже лучше. Значит, она действительно могла что-то знать. Могла знать что-то полезное. А Аказа мог на этот раз не потратить время впустую на очередную идиотку. Он прошел в глубь дома через темный проход, заставленный баночками и пустыми плетеными корзинами. Аказа шел прямо на свет, слабо струившийся из самой дальней комнаты. Аказа знал: женщина была здесь. И даже, кажется, ждала его. — Вы что-то хотели? Вам Орихиме-сан подсказала, где меня найти? Стоило Аказе переступить порог, он невольно сморгнул от внезапного вопроса. Молодая маленькая женщина лет двадцати сидела, зарывшись в куче свежесобранных трав, и перебирала их, видимо, надеясь покончить с этим хотя бы где-нибудь ближе к полуночи. Ее светлые пряди волос то и дело падали на ее опущенное лицо, мешая даже краем глаза получше рассмотреть ночного гостя. Как бы то ни было, она нисколько не удивилась внезапному посетителю и не особо поспешила обратить на него внимание. Это Аказу очень даже насторожило: что-то здесь было не так. С этой девкой что-то было не так. Аказа принюхался: нет, никого, кроме них двоих, больше не было ни в лесу, ни в этом доме — ни одной живой души. Эта женщина, видимо, надышалась своих пахучих трав, поэтому она не спешила замечать что-либо вокруг. Не спешила замечать неприкрытую угрозу. — Я сам тебя нашел. Я пришел за Паучьей лилией. — За чем? Вы… кто? — маленькая женщина прищурилась, наконец подняла голову. При тусклом свете свечи ее черные глаза показались особенно маленькими и вместе с тем затягивающе глубокими. Аказа невольно скривился под пристальным пытливым и немного удивленным взглядом. — Вы зачем пришли? У вас… глаза что-то горят… У вас бред? Горячка? Аказа сморгнул еще раз. Нет, она точно не была одной из охотников. Либо же она слишком хорошо сейчас косила под дуру. Даже слишком хорошо. — Я — демон. И я пришел за Паучьей лилией, — как можно спокойнее повторил Аказа, сверкнув звериными золотистыми глазами. Маленькая женщина еще раз всмотрелась в лицо демона. Приложила ладонь ко рту в тихом испуге. — А что это? — рассеянно спросила она, явно еще не до конца понимая, что перед ней действительно сейчас стоял самый настоящий монстр. Монстр, которому очень уж были интересны какие-то там лилии. Или… пауки… Она не совсем разобрала. Аказа между тем не сразу ответил на вопрос. Он сомневался, что это побелевшее, вытянувшееся от испуга лицо вообще сможет его хорошо расслышать. — Это цветок. Мне сказали, ты в этой дряни разбираешься, — Аказа окинул небрежным взглядом комнату, забитую самыми разными травами и склянками. Маленькая женщина протерла глаза, а затем поднесла к носу один из пучков свежих трав. Вдохнула. Выдохнула. И тут же нахмурилась. Аказа тоже помрачнел — эта женщина с каждой секундой начала раздражать его все больше. С каждой секундой Аказа все сильнее начал убеждаться, что сюда он точно зря зашел. — Я не знала, что вы существуете. Вы правда… сейчас здесь? Ко мне демон за цветами пришел? А зачем демонам цветы? — женщина привстала из-за своего столика, но даже не подумала подойти к Аказе ближе. Судя по ее потерянному виду, она все-таки сомневалась, что это был лишь ее очередной ночной кошмар из-за очередного недосыпа. Аказа и правда был похож на демона, живого мертвеца. Он был слишком реален — даже в глазах разумной женщины. — Это не твое дело, — грубо между тем процедил Аказа, хищно всматриваясь в мягкие девичьи черты. Ее бегающий тревожный взгляд ему совсем не нравился. Будто она что-то задумала. Что-то по-человечьи идиотское. — А если я не помогу вам с вашими цветами, вы меня убьете? — ее вопрос показался Аказе до абсурда глупым. Будто у нее был выбор. Будто она и правда совершенно серьезно подумывала отказать демону в «услуге». — Нет, — просто обнадежил он. Но маленькая женщина и не подумала расслабляться. — Я вырежу всех в ближайших деревнях. Всех, кроме тебе подобных. В комнате повисла тишина, стало почему-то жарко, душно. Прямо как в личном Аду у господина — Аказе лишь пару раз удавалось там побывать. — А если… помогу вам? Тоже вырежете? Вопросы женщины уже начинали утомлять. Аказе бы очень хотелось, чтобы она снова замолчала, вот только сам он не особо понимал, куда тогда зайдет их разговор. — Если поможешь, больше ты меня здесь никогда не увидишь. Никто не увидит. Женщина невольно вцепилась подрагивающими пальцами в свое цветочное кимоно зеленого цвета. Она нервничала, боялась — пыталась хоть что-то понять. Пыталась понять, взаправду это сейчас происходило с ней или нет. — Я могу вам верить? Аказа не смог сдержать усмешки. Какая разница, что он ей ответит. — Тебе придется мне поверить. Женщина, нервно попереминавшись с ноги на ногу, неохотно кивнула. Все-таки что-то она понимала. Пусть и с запозданием. — Вы правы. А могу я узнать хотя бы ваше имя? У демонов ведь есть имена, да? Аказа задумался совсем не надолго. — Аказа. Женщина почему-то облегченно выдохнула. А затем ее лицо лишь на мгновение посветлело. — А меня зовут Мей. Мей Оота. — Мне все равно. Мей пожала плечами. Ей, наверное, тоже было все равно, как его звали. Ей, наверное, вообще не хотелось ничего о нем знать. Вот только о ее желаниях никто сейчас не спрашивал. Аказа ведь так просто не уйдет. Пока не получит нужные ему ответы. — Может быть, вы мне все-таки подробнее расскажете, что вам от меня нужно? Присаживайтесь. А я пока успокоительный отвар себе налью. Можно? — Тебе — нужно, — без лишних раздумий брякнул Аказа. Он видел, чуял: еще немного, и эта женщина свалится в обморок прямо ему под ноги. И тогда уж точно станет бесполезной. А Аказе ведь все еще хотелось сделать перерыв, хоть где-то задержаться, остановиться — хотя бы за кого-то зацепиться в поисках. Эта женщина, встретившая его без визгов и истерик, пока лучше всего могла ему с этим помочь.