Часть 22 "Нора и ее традиции"

05 декабря 1998г.       Субботнее утро встретило Гермиону прохладным, но ласковым ветром. До боли знакомый дом казался ещё укутанным в сон, едва слышно поскрипывали деревянные балки, а из окна кухни доносился едва различимый запах свежеиспеченного хлеба. Девушка уже несколько минут стояла перед дверью в Нору, стараясь унять внутреннюю дрожь и выровнять взволнованное дыхание. Её пальцы судорожно сжимали коробочку с кольцом в кармане пальто, которое она привезла, чтобы вернуть и навсегда распрощаться со своей прошлой жизнью. Какое-то шестое чувство подсказывало гриффиндорке громким внутренним голосом о том, что дальше медлить нельзя и нужно решить этот вопрос как можно скорее.       Наконец, Грейнджер собралась с духом и аккуратно постучала кулачком в дверь. Звук был тихим, но достаточным, чтобы нарушить утреннюю тишину. Дверь почти сразу же открылась, и на пороге возникла хозяйка дома. На миссис Уизли был уютный, слегка выцветший с заплатками халат цвета сливочного ириса с вышивкой по подолу — райские птицы и цветы, умелой заботливой рукой выведенные годами ранее. Под ним виднелась длинная фланелевая ночная рубашка с мелкими ромашками и васильками, а на ногах — вязаные вручную цветастые тапочки, которые чуть шлепали по полу при каждом шаге. Пояс халата был затянут туже обычного, будто она сама не до конца проснулась, но уже готова была принять весь мир — с его бедами, чаянием и чужими горестями. Волосы, рыжие и волнистые, были небрежно заколоты шпилькой в пучок, из-под которого выбивались непокорные пряди, а на щеках рдели следы недавнего сна и тепла очага. На её лице сияла добрая и искренняя улыбка, которая одновременно и успокаивала, и вызывала мучительное чувство вины.       — Гермиона, дорогая! - глаза Молли наполнились теплом и светом при взгляде на гостью и она распахнула дверь еще шире - А я все гадала, как скоро тебя ждать. Заходи скорее, утро-то уже холодное, — женщина нежно положила руку на плечо девушки и пригласила её внутрь.       Грейнджер стояла на пороге семейного гнезда Уизли, тихо, почти не дыша, будто дом мог услышать её мысли. Она приехала… чтобы поставить точку. Не паузу, не запятую — именно точку. Разорвать помолвку с Роном. Сказать вслух то, что давно уже зрело внутри. Рональд в это время уже должен быть на сборах в Ирландии, поэтому она не переживала из-за его возможного внезапного появления. Ее страшил лишь сам разговор, которого она боялась, как боялась когда-то сдать первую контрольную в Хогвартсе.       Молли поспешила на кухню, где уже заваривался чай, его аромат смешивался с запахом ванили и корицы, оставив девушку в своих мыслях. Сквозняк шевельнул край ковра, и Гермиона шагнула вперёд. Окинула взглядом прихожую, как будто видела её в последний раз. Всё здесь было до боли знакомо. Вешалка с кривыми крючками, на которых всё ещё висел старый школьный шарф Рона. Деревянная тумбочка с неровной ручкой, которую Артур чинил лет десять назад и так и не довёл до ума. Фотография под лестницей — они все улыбаются, плечом к плечу, и она — среди них. Тогда девушка еще верила, что сможет вписаться в этот мир навсегда. Что она потеряла свою семью, и вдруг нашла новую.       Гермиона медленно провела пальцами по шероховатой поверхности подоконника. Там, за стеклом, теплился рассвет, и Нора ещё спала. Из кухни доносился приглушённый звон чашек, шуршание скатерти, и всё это — привычное, родное — вдруг стало невыносимо дорогим. В проеме кухни-гостиной виднелось кресло, на нем — тот самый плед, под которым они с Роном однажды заснули после долгой ночи в дозоре Ордена Феникса. В углу — настольная игра, в которой Фред вечно жульничал, а Джинни поднимала брови, как миниатюрная профессор Макгонагалл. Книжная полка, где среди томов Артура она в своё время оставила один из трактатов о правах домовых эльфов, и Молли потом хвалила её за это с таким искренним теплом, что Гермиона не могла сдержать слёз.       И всё же… что-то в груди уже отпустило. Как будто она больше не принадлежит этому дому. Как будто всё тёплое и важное осталось, но её дорога — уходит в другую сторону.       Гермиона задержалась в проеме кухни. Затаила дыхание и, собрав всё мужество, вошла.       Нора, как всегда, казалась живым существом — с её тёплыми запахами, уютной неразберихой и ощущением времени, которое здесь словно текло иначе.       — Никто ещё не встал, кроме меня, конечно. Ты как раз вовремя — попьём чай в тишине, — сказала Молли, подмигивая и ставя перед Гермионой кружку с золотистой жидкостью.       Они устроились за большим длинным деревянным столом, на котором как всегда было множество мелочей — от свежих газет до внезапно забытых школьных конспектов и книг Джинни, которые ворохом лежали на краю. Молли смотрела на Гермиону с искренней теплотой и, словно чувствуя её напряжение, мягко положила руку поверх её ладони.       — Ну, рассказывай, как ты? Как школа? Как занятия? — начала она, словно говоря: “Тебе нечего бояться, я на твоей стороне”.       Грейнджер старалась отвечать как можно спокойнее, хотя внутри всё сжималось от страха. Она рассказала о последних экзаменах, новых предметах и даже о планах, связанных с Министерством магии и посадкой Магического сада. Молли слушала с интересом, но в её глазах читалось что-то большее, словно она уже догадывалась, зачем Гермиона здесь.       Наконец, собрав всю свою волю в кулак, девушка вздохнула и сказала:       — Миссис Уизли, Молли.... я… я пришла, чтобы поговорить о помолвке с Роном. Я… я хочу её расторгнуть.              На несколько секунд в кухне воцарилась полная тишина. Миссис Уизли, казалось, замерла, а потом медленно вздохнула и посмотрела в окно. На её глазах выступили слёзы, но она не выглядела разгневанной или разочарованной. Скорее, это был тихий, грустный момент принятия.       — Я… я понимаю тебя, дорогая, — наконец произнесла она, вытирая глаза краем халата. — Моё материнское сердце уже давно почувствовало, что ты… ты не любишь его сейчас так, как нужно для счастливого брака. И знаешь, что я скажу, Гермиона? Это правильно. Нельзя идти против себя.       Гермиона сидела неподвижно, ошарашенная реакцией Молли. Она ожидала гнева, осуждения, может, даже крика. Девушка помнила, что в прошлом будущем миссис Уизли всегда была готова помочь ей и поддержать, но в конфликтах всегда принимала сторону сына, будто бы стараясь додать ему ту любовь, которой ему не хватило в детстве. Но сейчас перед ней сидела женщина, которая, несмотря на боль, принимала ее выбор.       — Честно говоря, я всегда мечтала о такой невестке, как ты. Ты так напоминаешь меня саму, когда я была моложе, — продолжила Молли, улыбнувшись сквозь слёзы. — Ты могла бы сделать из Рона настоящего мужчину. Он ведь еще совсем мальчишка.... Но… ты не должна этого делать, если сама этого не хочешь. Я полюбила тебя как дочь, Гермиона. И… как любая мать, я бы хотела видеть тебя счастливой. Уверена, твои родители согласились бы со мной...       Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она достала коробочку с кольцом и, открыв ее, уже почти передала его миссис Уизли, как та подняла руку, чтобы остановить её.       — Нет, это надо сделать иначе, — сказала Молли, встав и задумчиво запахивая халат еще туже. — Мы дождёмся Артура и пойдём в комнату Рона. Я правильно помню, что именно там летом он сделал тебе предложение?       Гермиона кивнула, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Она убрала кольцо в карман.       — Это… какие-то семейные традиции? — осторожно уточнила девушка, прощупывая почву и боясь услышать то, что может перевернуть ее жизнь и планы.       — Можно и так сказать, — ответила Молли с лёгкой извиняющей улыбкой. — Если ты не хочешь разорвать помолвку лично с Роном — а я думаю, ты этого не хочешь, раз не вызвала его сюда, — то надо сделать всё по правилам. Пока он на сборах за пределами магической Англии, мы с Артуром — его официальные представители. Думаю, потом нам придётся выслушать немало нелицеприятного, но пусть это будет наша жертва ради тебя.       — Когда он вернётся и захочет завоевать тебя снова, — добавила она, внимательно глядя на Гермиону, — ты ведь дашь ему шанс, правда? Ваша история же еще не зашла в тупик?       Снова? А завоевывал ли он ее вообще когда-либо? Они сошлись с Роном под ожидающими взглядами других людей, как будто это должно было произойти само собой, как логичный результат их дружбы. И хоть поцелуй в Тайной комнате был всего лишь всплеском адреналина и эмоциями, если бы обстоятельства сложились иначе, его бы никогда и не случилось.       Но Гермиона все же кивнула, чувствуя, как от напряжения подкашиваются ноги. Она уже все решила. Гриффиндорка выбрала свой путь, и назад дороги нет.       Молли, заметив состояние девушки, мягко сжала её руку.       — Всё будет хорошо, дорогая, — сказала она тихо. — Мы справимся. Вместе.       Выходные в доме Уизли начинались не с рассветом, а с первым грохотом, шумом и ароматом свежей выпечки, что витал в воздухе, стоило только открыть глаза. Гермиона все еще сидела за кухонным столом, когда обитатели Норы начали спускаться вниз.       Первым, словно призрак, появился Перси. В своей длинной полосатой пижаме, поверх которой был небрежно накинут халат, а на голове красовался колпак для сна, он спустился по лестнице, зевнув так, будто всю ночь работал над важным законопроектом в Министерстве.       — Грейнджер, мое почтение, — кивнул и сухо поприветствовал он, словно председательствовал на заседании Визенгамота, и налил себе крепкий чёрный кофе, держа ложку с таким достоинством, будто это было фамильное наследство рода Уизли, передаваемое из поколения в поколение.       Затем юноша развернул «Пророк» и с таким сосредоточенным видом уткнулся в заголовки, что даже не заметил, как Молли ворчливо поправила его халат, сняла колпак и взлохматила волосы, пробормотав:       — Ты вечно выглядишь так, будто спал в архиве…       Перси только сдвинул очки на переносице, выразив этим высшую степень пренебрежения к замечанию. Гермиона едва сдержала смешок.       Следующим, громыхая сапогами и оставляя за собой след из чёрных масляных пятен, в кухню ворвался Артур Уизли.       — Ах, доброе утро! — радостно провозгласил он, стирая с лица сажу, только размазав её ещё больше. — Ну и ну! Ты только представь, Молли, вон у той старенькой «Фордины» под капотом спрятался гнездовой капсюк! Представляешь? Я и не знал, что эти создания так любят масло!       — Конечно, они любят масло, — ответила Молли, покачав головой и параллельно накрывая на стол. Она разложила свежие булочки и пирог, поставила на подставку сковороду с жареным беконом и яйцами — А ещё они любят разрушать всё, что попадает им под лапы, так что не смей тащить их в наш дом, Артур Уизли!       Артур вздохнул, явно обдумывая возможность тайного укрытия своего нового «питомца». Но тут, с резким хлопком, в кухне материализовался Джордж. В своём фирменном стиле — яркий костюм, рубашка с абсурдным принтом в виде прыгающих жаб и галстук, который мигал разными цветами. Вместе с ним в Нору переместился и его новый помощник - маленький домовой эльф в рубашке в полоску и штанишках с цветными подтяжками.       — Ого! Смотрю, тут весь утренний свет семейства? — оглядев всех, с любопытством спросил он.       — Скорее, субботний хаос, — хмыкнула Гермиона.       — Отлично! Обожаю такие хаосы! — Джордж пододвинул себе стул, схватил пирог прямо с подноса и смачно откусил. — Кстати, где наш несравненный Ронни? Неужели, он не появится до Рождества?       — Пока нигде, и слава Мерлину, - Молли вздохнула, быстро кинув взгляд в сторону Гермионы и подмигнув ей.       — Ох… А я так надеялся на громкий скандал за завтраком, - Джорджи наложил себе в тарелку почти весь бекон со сковородки и начал бурно обсуждать с отцом его нового питомца. Довольный домовенок попивал ароматный чай с домашней булочкой и выглядел вполне счастливым.       Грейнджер не могла не удивляться картине перед ее глазами. То, какими она запомнила семью Уизли из прошлого будущего и то, какими они представали перед ней сейчас было несравнимо. Улыбающийся Джордж пришел на замену вечно унылому и угнетенному одинокому близнецу, сетующему на каждую проблему. Молли вместо постоянных слез и скорбных вздохов вязала новые свитера и шила одежду для знакомых эльфов. Тот комплект, что был на помощнике Джорджа, был создан любящими руками Молли). Артуру не нужно было выдерживать лавину негативных эмоций от семейства и он все чаще появлялся дома, а не задерживался в Министерстве допоздна. Перси, однажды получив заверение Гермионы о том, что все его идеи хороши, но требуют доработки и лучше всего поделиться ими с коллегами и вместе доработать их, теперь не слал ей сову за совой и не приковывал к себе, чтобы проштудировать новый закон или постановление. Семья Уизли в этом новом настоящем, благодаря тому, что какие-то события пошли по другому руслу, пережила кризисные моменты и плавно двигалась к светлому будущему. Гермиона не знала как будут обстоять дела с Рональдом, но судя по заверению портрета, каждое действие имело последствие и для него тоже. Ведь он тоже был частью системы.       Сейчас Грейнджер понимала, что в большинстве своем именно она была катализатором этих изменений. Ведь это она считала, что нужно спасать каждого из Уизли и, не спрашивая, сразу же приходила на помощь. Тогда в прошлом будущем, у девушки даже не возникала мысль, что помочь им может кто-то другой или же они сами смогут решить свои проблемы. Гермиона так привыкла всех тянуть и всех спасать, что делала это, как говорится "на автомате", не задумываясь. А когда ее помощь не ценили или же она не получала обратной связи, то начинала злиться, потому что вложенные усилия не получали должной отдачи. И это все превратилось в порочный круг, разорвать который с каждым годом было все сложнее. Уизли настолько привыкли к ней и к ее безвозмездной помощи, что незаметно сами для себя стали "паразитами" в жизни гриффиндорки. А девушка уже не могла бросить то, во что вложила пол жизни и уйму сил. Но сейчас, глядя на это счастливое семейство, печальная и скорбная картина прошлого будущего таяла, как снег на ярком солнце. Это версия будущего уже никогда не наступит.             Гермиона тепло улыбнулась своим мыслям, переведя взгляд на Молли. Та, добродушно улыбаясь, о чем-то увлеченно беседовала с домовым эльфом, подкладывая ему новые булочки. Определенно, этот вариант развития событий нравился гриффиндорке гораздо больше, чем тот, что она уже прожила.       Спустя три четверти часа, когда Гермиона осталась с Молли на кухне вдвоем, а все остальные разбежались по своим делам, миссис Уизли снова налила им обеим ароматного чаю.       — Спрошу еще раз - ты уверена, дорогая? — тихо спросила она, внимательно глядя на Гермиону.       — Да, — выдохнула та, обхватив руками кружку. — Я не могу больше притворяться, миссис Уизли. Это было бы нечестно. Ни по отношению к Рону, ни к вам, ни… ко мне самой.       Молли молча кивнула, но было видно, что внутри неё борются чувства.       — Я всегда хотела, чтобы ты стала частью нашей семьи, — повторила она.       — Я знаю, — слабо улыбнулась Гермиона. — Но ведь это не единственный способ, верно?       — Нет, не единственный, — после паузы согласилась Молли, присев рядом и пододвинув вазу с домашним печеньем - Ты знаешь, мне всегда казалось, что у нас с Артуром должны быть еще дети. Что у меня еще осталось много нерастраченной любви, которую я могу кому-то подарить. Наверное, именно поэтому и ты, и Гарри стали для меня чем-то большим, чем просто школьные друзья моих детей. Для вас в моем сердце уже заранее было готово отдельное местечко. И я бесконечно рада, что Гарри и Джинни нашли друг друга и решили строить свою дальнейшую жизнь вместе. Джиневра очень похожа на меня и в то же время - она другая. Она по-другому видит жизнь, у нее другие приоритеты, и мне кажется, что если ее закрыть дома с детьми, по меньшей мере через неделю этот дом взлетит на воздух от накопившейся энергии хозяйки.       "Ох, если бы вы знали, как правы Молли, - подумала про себя Гермиона - Только страдал не дом, а сама Джинни и ее отношения с Гарри. По началу их скандалы были слышны на весь дом на Гриммо и именно вы приходили и успокаивали свою дочь, напоминая ей, что главное для женщины - дом, семья и дети, а не карьера. Но это то, как видели мир именно вы."       - Мне всегда казалось, что Рональду не досталось в нужной мере любви, заботы и нашего с отцом участия, - продолжила миссис Уизли, глядя в одну точку. Она то и дело поджимала губы и хмурилась. То ли из-за сожаления, то ли из-за осознания - Он постоянно за всеми все донашивал, у него были примеры старших братьев с сильными характерами, поэтому, конечно, иногда его сравнивали с ними. Мы старались с Артуром, как могли. Я думала, что в будущем его жена сможет понять его, додать ту любовь и заботу, что ему не хватало, и они вместе будут идти по жизни, поддерживая друг друга... - Молли замолчала, проглатывая набежавшие слезы и ком в горле. Гермиона протянула руку и коснулась ее предплечья в поддерживающем жесте, получив благодарный взгляд в ответ - Но... но... я хочу сказать что... Охххх!... Я хочу сказать... что... возможно... мой сын должен вырасти сам. И не быть обузой для кого-либо.       Гермиона не могла не согласиться с ее словами. Она молча поглаживала пальцами руку миссис Уизли, вспоминая в какого монстра превратился Рональд в прошлом будущем, получая только поддержку, и заботу, и любовь. Только пряники и никакого кнута. Грейнджер не умела указывать на границы дозволенного не только Рону, но и всем окружающим. Любое ее молчаливое согласие показывало, что с ней "так можно" - поступать, разговаривать, вести себя грубо. И постепенно, такое поведение стало нормой. Дамы допили чай в тишине, прежде чем раздалось деликатное покашливание Артура.       — Я так понимаю, мне лучше пойти с вами? — осторожно уточнил он, осторожно взглянув на жену.       — Конечно, ты - важная часть этой традиции, — хмыкнула Молли и от ее слез не осталось и следа — Хотя, честно признаться, я бы хотела видеть лицо нашего сына в тот момент, когда Гермиона говорит ему, что бросает его, потому что он - неряха.       — Молли! - Гермиона поперхнулась воздухом, судорожно бросив взгляд в сторону Артура и ожидая его реакции на это известие. Но мистер Уизли будто бы уже все понял раньше, без лишних слов.       — Ну, что? — хмыкнула хозяйка дома — Я что, не имею права на капельку удовольствия?       Гермиона закатила глаза, понимая, что, несмотря на целую проведенную жизнь рядом, она оказывается совсем не знает эту женщину. И, вздохнув, они все трое направились на верхний этаж — в комнату Рона.

∼∽ ∼∽

      Молли, Артур и Гермиона медленно поднимались по скрипучей лестнице Норы. Миссис Уизли надела красивое домашнее платье с воланами на юбке, а Артур сменил рабочий костюм в масляных пятнах на обычные брюки и рубашку. Каждый шаг будто отзывался эхом в груди Гермионы, заполняя ее нервозностью и тревогой. Когда они добрались до комнаты Рона, Артур взмахнул палочкой, закрывая дверь за ними и накладывая несколько защитных заклинаний.       — Мы должны убедиться, что никто не подслушивает, — тихо пояснил он, не глядя на Гермиону, а больше на свою жену, будто ожидая ее указаний.       Молли оглядела комнату с тяжелым взглядом. Вещи Рона лежали, как и всегда, в легком беспорядке: квиддичные постеры на стенах, расшитое вручную одеяло на кровати, стопка книг на столе, которую явно оставили в спешке. Этот знакомый хаос делал комнату почти живой, но атмосфера казалась тяжелой, как будто сама Нора ощущала, что здесь должно произойти нечто важное.       Молли повернулась к Гермионе и мягко, но решительно сказала:       — Хорошо, дорогая... Сейчас я объясню, как все должно быть. Это с первого взгляда простая традиция, но, поверь, она очень важна для нашей семьи. Когда сын отсутствует на территории страны, его родители могут действовать от его имени в вопросах, которые касаются Рода. Помолвка — именно такой случай.       Гермиона медленно кивнула, чувствуя, как кольцо в ее кармане будто стало тяжелее.       — Ты должна сказать вслух, — продолжила Молли, — что расторгаешь помолвку по собственной воле, без внешнего давления. Это важно. А затем ты передаешь кольцо Артуру, как отцу Рональда и главе Рода Уизли. Мы, в свою очередь, подтвердим это решение от его лица, чтобы официально завершить этот этап. Это с первого взгляда чисто символическое действие имеет важное значение.       Гермиона сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она снова кивнула, надеясь, что голос не дрогнет в момент, когда придет ее очередь говорить.       — Дорогая, ты справишься, — добавила Молли, положив руку на плечо девушки и сжала его. — Помни, что ты делаешь это ради своей свободы и будущей счастливой жизни.       Артур тоже посмотрел на Гермиону с теплым, но серьезным выражением.       — Мы гордимся твоей смелостью, Гермиона. А теперь давай начнем.       Гриффиндорка вытащила кольцо из кармана, а потом из коробочки, и положила на свою ладонь. Руки слегка дрожали, но она глубоко вдохнула, пытаясь собраться.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, — начала она, глядя прямо на кольцо, словно боялась взглянуть на Молли или Артура, — расторгаю помолвку с Рональдом Биллиусом Уизли, будучи в здравом уме, твёрдой памяти и по собственной воле. Никто не заставлял меня, не влиял и не принуждал. Я возвращаю своё обещание быть ему невестой и женой и пусть наши пути разойдутся с миром.       Ее голос прозвучал удивительно твердо, несмотря на внутреннюю дрожь. Девушка почувствовала, как воздух в комнате будто потяжелел и замер, легкие мурашки побежали по коже. Она протянула кольцо Артуру, который бережно взял его, словно перед ним было не просто украшение, а нечто гораздо более значительное.       — Мы, Артур и Молли Корнелия Уизли, — проговорил глава дома торжественно, — от имени нашего сына Рональда Биллиуса Уизли принимаем это решение с уважением и благодарностью за все, что было. Гермиона Джин Грейнджер больше к Роду Уизли не принадлежит. Пусть каждый из них идёт своей дорогой с миром и доброй памятью друг о друге. Помолвка расторгнута с настоящей минуты.       В этот момент в воздухе послышался едва уловимый электрический скрежет и Нора, будто бы немного задрожав, выпустила из себя все напряжение. Воздух будто бы разрядился, как после хорошей грозы, и стал легче. Артур передал кольцо Молли, и та аккуратно положила его обратно в коробочку и поставила на стол. Наступила пронзительная тишина. Гермиона с трудом сглотнула и выдохнула весь воздух из легких, чувствуя, как напряжение, сдерживающее ее все эти месяцы, начало спадать.       Молли обняла девушку, крепко, тепло, как мать, которая все прощает и все понимает.       — Все закончилось, дорогая. Ты свободна. Помни о своем обещании....       Гермиона хотела что-то сказать, но вместо слов только кивнула, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать, что груз спадает с ее плеч.       Артур Уизли, глядя на них, грустно улыбнулся. Размышляя о чем-то своем, он взглянул на Гермиону с мягкой, почти извиняющейся улыбкой, будто заранее хотел подготовить девушку к тому, что ей предстояло услышать.       — Знаешь, Гермиона, — начал он, чуть кашлянув, чтобы смягчить серьезность момента, — наша семья никогда особенно не придерживалась подобных чистокровных издержек. Мы, Уизли, всегда старались жить проще и человечнее. Но есть старинные законы магического общества и самой Магии, которые распространяются на все чистокровные семьи, независимо от их взглядов. Этот ритуал расторжения помолвки — один из таких законов.       Он сделал паузу, переведя взгляд на помолвочное кольцо, которое теперь лежало в коробочке на столе его сына.       — Дело в том, что в древние времена помолвка считалась не просто обещанием, а неким магическим договором. В зависимости от семьи помолвка могла приравниваться к браку и сам ритуал бракосочетания уже был не больше, чем следующим шагом. Если бы мы проигнорировали эту традицию и просто позволили бы тебе оставить кольцо и уйти без официального расторжения, то последствия могли быть... непростыми. Для тебя, для Рона и даже для нашей семьи.       Молли кивнула, поджав губы, подтверждая слова мужа.       — Конечно, теперь мы живем в другом мире, и многие считают такие вещи формальностью. Но традиции часто работают глубже, чем кажется. Они вшиты в ткань Магии. Даже если мы сами в это не верим, не значит, что нужно поступать не по традициям.       Гермиона слушала, нахмурившись, и впервые за долгое время почувствовала что-то вроде научного интереса.       — Вы хотите сказать, что обычная помолвка оставляет магический след на всей семье? Как такое возможно?       Артур улыбнулся, видя, как на ее лице мелькнуло узнаваемое выражение любопытства.       — Это помолвка на самом деле не такая обычная, как принято считать. В волшебном мире, особенно в старинных и сильных чистокровных родах, магическая помолвка — это не просто обещание между двумя людьми. Это ритуальное плетение судеб, скреплённое не только словами, но и глубинной, родовой магией. Если такая помолвка не расторгнута должным образом, она может оставить резонанс — тонкий, но устойчивый магический след, влияющий на обе семьи, - Артур немного усмехнулся, глядя на то, как вытягивается лицо гриффиндорки и она начинает понимать всю глобальность ситуации. Он помолчал несколько минут, позволив ей "переварить" информацию и продолжил - Неразорванный узел помолвки тянет силу из родов, создавая магическое и эмоциональное напряжение. Родовые чары защиты домов могут ослабнуть, особенно в моменты кризиса: рождения, смерти, перемен. Это как дыра в щите. След от незавершённой помолвки может исказить линию привязок, мешая создать полноценные пары другим членам семьи: кто-то не может вступить в союз, кто-то притягивает неподходящих партнёров — как если бы часть родовой магии была «заблокирована» чужим обетом. Если один из помолвленных нарушит обет, не разорвав его, магия может взыскивать с Рода, особенно если обет давался на крови, под клятвой или при ритуале.       "Как хорошо, что Тео и миссис Уизли заранее меня предупредили о возможности такого исхода, - ахнув, подумала Гермиона - если бы я не знала об этом, кто знает что мог бы сделать Рональд по возвращению... И на что он вообще имел бы право..."       — Вы с Роном заключили устную помолвку, устно мы ее и расторгли, - подытожил Артур, видя как девушка побледнела и надеясь побыстрее закончить этот тяжелый разговор - Если бы ты просто вернула кольцо, Магия могла бы воспринять это как незавершенный процесс. Непредсказуемость в таких делах — не редкость. Есть положения, которые действуют только в нашем Роду, если член семейства этого требует, Магия ему подчиняется…. Но этот ритуал завершает всё правильно, снимая любые обязательства.       Молли добавила:       — Также, дорогая, если хочешь, ты можешь произнести что-то еще. Например, дать Рону напутствие или... что-то важное, что ты хотела бы ему сказать, но не можешь сделать это лично.       Гермиона взглянула на нее растерянно.       — Как... как прощальное письмо?       — Скорее, некое послание в будущее твоему бывшему жениху — объяснил Артур, пожав плечами. — Рон его не услышит, конечно, но Магия запомнит твои слова. Это необязательный шаг, но многие считают, что это помогает оставить прошлое позади. И, возможно, когда-то в будущем возникнет ситуация, где твое пожелание или благословение поможет Рональду принять какой-то важный выбор или сделать какой-то шаг....       Гермиона на мгновение задумалась, чувствуя, как её сердце сжалось. Слова и пожелания имели такой вес? Немыслимо.... Девушка не знала, что могла бы сказать, ведь её чувства к Рону давно стали больше дружескими, чем романтическими. Но, возможно, у неё была пара слов, которые она хотела бы оставить в память времени.       Грейнджер выпрямилась, решив, что скажет то, что ей действительно важно. Комната казалась ей одновременно тесной и бесконечно широкой; полумрак старых деревянных стен обволакивал её мягкой тяжестью. Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе, и крепче сжала руки, чтобы собраться с мыслями.       — Хорошо, — наконец произнесла она, поднимая взгляд на кольцо, которое лежало на столе. — Я скажу.       Её голос прозвучал твёрдо, но в нём были слышны и нотки грусти. Грейнджер сделала шаг ближе, будто обращаясь не к кольцу, а к самому Рону, который сейчас был где-то далеко. Казалось, она действительно видит его перед собой, каким она запомнила его еще со школы — с растрёпанными рыжими волосами, добрыми голубыми глазами, таким знакомым и родным, но больше не её.       — Рон, — начала она, и её голос слегка дрогнул, но она продолжила, не позволяя эмоциям взять верх. — Сейчас я отпускаю тебя с лёгким сердцем. Ты всегда был для меня важен, как друг, как человек, который пережил со мной столько всего. Хочу пожелать тебе кое-что, что, надеюсь, поможет тебе дальше.       Грейнджер сделала паузу, и её голос стал мягче, теплее.       — Выбери свой собственный путь. Иди туда, куда позовёт твоё сердце, не оглядывайся на чужое мнение, родительские ожидания или сомнения. Забудь о зависти, злости и чувствах, которые мешают тебе видеть себя настоящего. Ты больше, чем все эти тени. Ты гораздо больше.       Она зажмурила глаза, и её голос стал ещё тише, перейдя на шепот, словно это было самое личное, что она могла сказать только ему.       — Победи свои страхи и своих демонов, Рональд Уизли. Иначе они победят тебя.... Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым, как любой человек. В глубине души, ты сильный, добрый и искренний парень. Я хочу, чтобы ты нашёл ту, которая сделает тебя по-настоящему счастливым, ту, которая будет любить тебя так, как я... как я никогда бы не смогла полюбить. И ты должен сам полюбить Рон, ты должен испытать это замечательное чувство и быть готовым на многие жертвы и компромиссы ради счастья своей избранницы.       Гермиона расслабила глаза на и на мгновение, задержала дыхание, словно отпуская из себя все старые обиды, недосказанности, боль разочарований и страхи прошлого.       — Спасибо тебе за всё, что мы пережили вместе, — закончила она, снова открывая глаза. — Независимо от того, что было или могло быть, я оставлю только хорошие воспоминания. Я отпускаю все обиды, гнев и разочарования. Ты был частью моей жизни, и я этому рада.       Девушка отступила на шаг назад, почувствовав, как с плеч падает последний огромный груз. На сердце стало удивительно легко, словно она наконец закрыла одну важную главу своей жизни, чтобы начать новую. Молли мягко улыбнулась, а Артур, кажется, даже немного прослезился, но держался сдержанно, уважая важность момента.       — Гермиона, — тихо произнес Артур, не зная куда деть руки, поэтому сжал их в замок перед собой. — Сказано от души. Я уверен, Рон почувствует это, несмотря на то, что он этого не слышал. Ты дала ему возможность быть свободным и найти себя.       Молли подошла ближе и крепко обняла Гермиону, её руки были тёплыми и надёжными.       — Ты сделала всё правильно, дорогая, — прошептала она. — Ты очень храбрая.       Гермиона кивнула, чувствуя лёгкое головокружение от всей серьезности произошедшего, но одновременно — невероятное облегчение. Теперь всё действительно было завершено.

∼∽ ∼∽

      В глубине Министерства Магии, в одном из самых таинственных и сокрытых его отделов — Отделе Тайн, в кромешной темноте внезапно вспыхнул тусклый, золотистый свет. В воздухе, словно из ниоткуда, появился свиток пергамента. Он парил в пространстве, едва заметно вращаясь вокруг своей оси, пока невидимая рука не остановила его.       Из тишины возник едва слышный шелест — словно перо пробуждалось к жизни. Пергамент развернулся сам собой, его края сверкнули золотом. Перо, невидимое глазу, скользнуло вниз, оставляя за собой строки идеально ровного, выверенного каллиграфического почерка.       Словно ведомое древним магическим договором, перо начало писать:

      Уважаемая Гермиона Джин Грейнджер, согласно новому Закону о браке, принятому Министерством Магии…

      Буквы струились по свитку, изящные, как будто сам текст не просто писался, а вплетался в ткань заклятия. Всё шло своим чередом, как в сотнях других таких свитков, что создавались с момента принятия Закона.       Однако вдруг перо остановилось. Оно замерло, как будто колебалось или ждало чего-то. На долю секунды пространство наполнилось напряжением, будто сам воздух вокруг свитка стал гуще. Затем невидимое перо снова вздрогнуло и продолжило писать.       Но на этот раз что-то было иначе. Там, где обычно появлялся длинный список имён, означавших возможные пары, сейчас возникло лишь одно имя. Одно-единственное. Слово за словом, фамилия за именем — и больше ничего. Белый пергамент оставался почти пустым, лишь короткий, но внушительный текст сиял золотом. Никаких дополнительных кандидатов, никаких других вариантов.       Перо поставило точку, и текст ярко сверкнул, словно закрепляя своё магическое предназначение. Пергамент снова свернулся, издав мягкий треск, и погас, исчезая в пространстве так же быстро, как и появился.       А глубоко в закоулках Магии, неподвластной логике, заворачивались новые узлы судьбы.

∼∽ ∼∽

      Гостиную Когтеврана без всякого преувеличения можно было назвать одной из самых прекрасных и вдохновляющих локаций Хогвартса. Просторная круглая комната с высоким куполообразным потолком, отливающим звёздным сиянием, казалась фрагментом настоящего ночного неба, заключённого в заклинания и мрамор. Стены, увешанные гобеленами с философами, астрономами и алхимиками, будто шептали вечные истины каждому, кто осмеливался вслушаться.       В самом центре высилась изящная статуя Ровены Когтевран, вырезанная из белого, как свежий снег, мрамора. Её лицо — благородное и спокойное — освещалось мягким, почти лунным сиянием, струившимся от самой статуи. Её глаза, будто наполненные разумом, следили за происходящим с бесконечным терпением.       Окна, доходившие почти до потолка, открывали захватывающий вид на снежные вершины Шотландских гор. Снаружи кружился первый пушистый снег, а лёгкий ледяной ветер постукивал в стекло, словно просился внутрь — или напоминал, что зима вступила в свои права.       У камина, где плясали живые языки пламени, сидела небольшая группа студентов. Воздух был тёплым и уютным, пахло горячим шоколадом, пыльными страницами и чем-то пряным — может, корицей или мускатным орехом. Стол перед ними был усыпан пергаментами, чернильницами и раскрытыми фолиантами, словно сама Ровена призывала к учёбе и размышлениям.       — Ладно, раз уж мы здесь, — бодро начал Симус Финниган, лениво листая страницу. — Гермиона, объясни нам, пожалуйста, вот этот знак.       Грейнджер, сидевшая прямо под светом одной из зачарованных ламп, подняла взгляд, мягко кивнула и взяла у него пергамент.       — Это руна Альгиз, — сказала она уверенно, проведя пальцем по начертанию. — Она символизирует защиту, интуицию и предчувствие опасности. Чаще всего использовалась в охранных чарах или для обозначения сакрального пространства.       Симус удовлетворённо кивнул, а рядом сидящая Джинни Уизли лениво водила пером по краю собственного пергамента. В её взгляде сквозила лёгкая насмешка, а сама она явно больше наблюдала за Гермионой, чем вникала в изучаемый материал. Остальные ребята - Полумна Лавгуд, Айдан Риверс, Лаванда Браун и еще несколько когтевранцев с серьезным видом нависли над учебниками и, казалось, не замечали ничего, кроме своего домашнего задания.       — Гермиона, — начала нашептывать подруге на ухо Джинни с лукавой полуулыбкой, — ты же Древние Руны в итоге не брала в этом году, но знаешь весь годовой материал и разбираешься в нем лучше нас. Как так вышло?       Грейнджер пожала плечами, привычным жестом заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Просто много читаю, — небрежно бросила она и потянулась к следующему пергаменту.       — Угу, — протянула Джинни, хитро прищурившись и сделав вид, что поверила подруге на слово — Ну, что? Как прошло великое расторжение помолвки с Рональдом? Матушка не упала в обморок? Или, быть может, взялась вышивать траурный платок с инициалами?       Гермиона быстро огляделась вокруг и, убедившись, что их никто не подслушивает, ответила Джиневре:       — Знаешь, на удивление… всё прошло хорошо. Даже слишком хорошо. Молли не только не упала в обморок, но и крепко меня обняла. Сказала, что уважает мой выбор. Что я заслуживаю быть счастливой — и не "по долгу", а по-настоящему.       Грейнджер не уточнила, что миссис Уизли попросила дать Рональду еще один шанс, так как была уверена, что он будет снова завоевывать ушедшую невесту. Но так как Гермиона знала, что этого не случится, не считала свое обещание настоящим. Джиневра присвистнула и, перекинув прядь волос через плечо, еще ближе пододвинулась к подруге и прошептала, слегка усмехнувшись:       — Иногда мне правда кажется, что ты у нас родная, а Рон — приёмный. Особенно, когда он забывает про день рождения мамы третий год подряд, а ты готовишь подарки заранее чуть ли не за несколько месяцев.       Гермиона усмехнулась, уткнувшись в плечо подруги.       — Спасибо тебе, Джинни. За всё. И тогда, в Башне старост, — ты просто спасла меня. Я была на грани.       — Ты бы и сама справилась, — тихо ответила Джинни, сжимая её руку. — Но раз уж я могу быть при тебе, когда ты снова начинаешь нести всякую чушь про то, что тебе "нужно страдать в одиночестве до конца своих дней", — я буду рядом. И с подушкой. Чтобы бить тебя ею по голове при первых симптомах.       Гермиона захихикала. А потом просто замолчала, позволяя себе быть — здесь, в этом уютном мгновении, с той, кто всегда был ее семьёй.       Айдан, наблюдавший за их шепотками и переглядками издалека, поспешил задать новый тон учебной беседы.       — Гермиона, а если все же говорить о Рунах и их значениях, как понять какое из предложенных больше подходит к ситуации?       — Все зависит от контекста, - Грейнджер распрямилась и села по-удобнее - Айдан, ты же вроде с Асторией Гринграсс вместе занимаешься Рунами, неужели вы это не обсуждали? Мне казалась она, как никто другой разбирается в данной теме...       Риверс отчего-то смутился, сжал губы, виновато потупился и стал выцарапывать на углу пергамента какую-то абстрактную фигуру.       — Я… Я просто люблю сравнивать интерпретации. Ну, советуюсь. Выслушиваю разные мнения, — пробормотал он, по-прежнему избегая взгляда Гермионы.       — Очень гибкий подход, — заметила Джинни, постукивая кончиком пера по столу. Её голос звучал почти насмешливо, но не злобно.       — Глубокомысленный, — добавил Симус, не скрывая иронии, заставив парня ещё больше смутиться.       Айдан окончательно спрятался за учебником, сделав вид, что вчитывается в какой-то особенно сложный абзац. Гермиона закатила глаза и вернулась к своим записям, но по тому, как она сжала губы и стала постукивать ногтем по деревянной поверхности стола, можно было догадаться — мысли её были далеко от Рун.       — Ладно, — наконец произнесла Лаванда с горящими глазами, наклонившись вперёд. — Давайте всё-таки обсудим то, ради чего мы здесь собрались.       — Про Руны? — оживился Симус, будто ему подбросили повод отвлечься.       — Нет, конечно, — фыркнула Браун — Про этот чёртов Закон. И во что он превращает наш Хогвартс.       Эти слова будто повисли в воздухе, как заклятие. Напряжение стало почти физическим, электризующим кожу. Гермиона почувствовала, как внутренне сжимается. Она никогда не была из тех, кто смотрит на людей с целью разгадывать их взаимоотношения. В её мире всегда были приоритеты важнее — учёба, будущая работа, спасение мира в конце концов. Но теперь, когда она оглядывалась по сторонам во время завтраков и ужинов в Большом зале, прогуливалась по коридорам Хогвартса или слушала лекции, она не могла не замечать перемен.       Пары. Неожиданные, странные, а иногда — поразительно точные. Томас Броквуд из Гриффиндора и Кларисса Мариган из Пуффендуя теперь сидели рядом на каждом обеде, хотя прежде даже не здоровались. А вот Сэмюэль Фоули с пятого курса вообще не скрывал своего раздражения — он явно избегал Эммануэллу Флинн из Слизерина, а та только хмурилась ему вслед, будто не понимая, что с ней не так. Некоторые приняли выбор Магии с радостью — те же Невилл и Ханна Аббот сияли от счастья, ведь их чувства друг к другу теперь имели почти священное подтверждение. Другие же, наоборот, будто наперекор судьбе, отталкивали предложенные им кандидатуры, словно надеясь, что своими протестами могут обмануть саму природу магической совместимости.       Гермиона всё чаще ловила перекрестные чужие взгляды, полные сомнений, тоски, скрытой обиды. Кто-то смотрел в спину тому, кого избегал. Кто-то молчал, кто-то пытался заглушить тревогу громким смехом. Но ничто не могло изменить простого факта: Магия сделала выбор. А что с ним делать — каждый решал сам.       Девушка старалась не думать о своём возможном будущем письме, но как же это было сложно, когда вокруг кипела настоящая социальная буря.       — Ну, и что вы обо всём этом думаете? — тихо спросила Гермиона, глядя в пляшущее пламя.       — О выборе Магии? — переспросил Айдан, откидываясь назад.       — Да. Насколько можно доверять этому выбору? - Грейнджер оглядела присутствующих и поняла, что за исключением Джинни, ничего не знает об их вердикте.       Полумна, сидевшая напротив, загадочно улыбнулась, потирая обложку учебника.       — Если люди ведут себя, как упрямые бараны, — начала она, — даже при стопроцентной совместимости они умудрятся все испортить и упустить своё счастье.       — То есть ты считаешь, что Магия всегда права? - Грейнджер прищурилась, пытаясь понять посыл подруги.       — Не совсем... Я считаю, что Магия просто даёт нам шанс, а как мы им распорядимся — зависит только от нас, — мечтательно продолжила Луна. — Думаю, проблема даже не в самом Законе, а в том, как люди его интерпретируют.       — Как раз хотела это сказать, — тихо согласилась Гермиона, подперев щёку рукой.       Джинни задумчиво постучала кончиком пера по пергаменту, а потом, прищурившись, посмотрела на Полумну:       — А если человек помолвлен… но его настоящая пара — кто-то другой? Разве он не имеет права знать? Или кто-то был помолвлен, а письмо так и не пришло?       Говоря это, Джинни кинула быстрый взгляд на Гермиону, но та сделала вид, что слишком увлечена узором на стенах.              Полумна мечтательно склонила голову набок и улыбнулась своей загадочной улыбкой.       — О, я думаю, Магия не любит насильно вмешиваться в дела сердец. Она лишь подсказывает, но не принуждает. А если человек действительно хочет знать правду, он всегда найдёт способ спросить… или однажды сам всё поймёт.       Полумна легко покачала головой, задумчиво глядя в окно, за которым мягко кружились первые снежинки.       — Если что-то не так и сердце не лежит к кому-то, человек это обычно чувствует сразу, — негромко добавила она, не отрывая взгляда от зимнего неба. — Просто не все хотят себе в этом признаться. А это уже не к Магии вопрос, а к их собственному выбору.       Гермиона невольно затаила дыхание. Её пальцы сжались на краю страницы учебника, но она так и не перевернула её. Свой выбор она сделала уже давно и теперь ей было страшно.       — Ладно, коль уж мы об этом заговорили, — Айдан сделал глоток горячего шоколада, — расскажите, кого вам выбрали?       Гермиона молча пожала плечами и мотнула головой, не желая освящать расторжение помолвки с Рональдом Уизли так вот сразу. Многие в школе догадывались о самом факте помолвки, поэтому не задавали ей лишних вопросов.       — О, у меня первый в списке Рольф Скамандер! — радостно воскликнула Луна, её глаза засветились от восторга. — Он старше меня и тоже без ума от магических существ. К тому же он пра-пра-правнук Ньюта Скамандера! Мы переписываемся, он очень милый, и на каникулах мы должны встретиться!       — Ну, это хоть логично, — хмыкнул Айдан, кивая головой.       — А ещё в списке у меня Невилл, — продолжила Луна, неловко хихикнув.       — Что? — переспросила Лаванда, округлив глаза.       — Да-да, но у него в кандидатах есть Ханна, а он у неё. Так что они просто счастливы, что их выбор совпал с выбором Магии!       Гермиона скептически покачала головой.       — А если бы Магия не подтвердила их чувства? Они бы расстались?                           — Кто знает? Но зачем думать о том, чего в итоге не произошло? - Луна пожала плечами, будто произнося что-то само собой разумеющееся.       Гермиона не нашлась, что ответить. Ненадолго повисла неловкая тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине.       — А у вас кто? — спросила Джинни, переводя тему.       — Моё письмо ещё не пришло, — безразличным тоном быстро ответил Айдан, пожав плечами.       — У меня тоже, — поддакнула Лаванда. — Наверное, мои кандидаты ещё не освободились... или, может, вообще еще не родились!       Она рассмеялась, но в её голосе всё же читалась лёгкая тревога о своем будущем.       Гермиона задумалась, откинувшись на спинку кресла. Она уже не вникала в диалог и не слышала, как Джинни, весело смеясь, рассказывала, что была готова ждать предложения от Гарри до седых волос. А Симус назвал имена трех девушек, которых Грейнджер никогда не встречала. Девушка размышляла о том, что возможно, сам Закон не так уж плох. Возможно, ужасны не его последствия, а то, как люди его воспринимают и что делают, получив письмо из Министерства.       Но что это значит для неё самой?       И чьи имена будут в ее "Письме счастья", когда его однажды за завтраком принесет министерская сова, если план, который Гермиона придумала на обратном пути из Норы в Хогвартс, потерпит крах и провалится с треском?!