Часть 23 "Заманчивое предложение для Драко Малфоя" (18+)

07 декабря 1998г.       Гермиона перед его глазами была другой. Дерзкой. Решительной. Неимоверно сексуальной. Она была бурей, которой невозможно было противостоять.       Драко почти не помнил, как они оказались в его спальне в подземельях Слизерина, но знал, что дверь за спиной уже захлопнулась на самое мощное запирающее заклинание, заглушающие чары легли на стены, и воздух между ними наполнился электричеством. Их губы столкнулись жадно, неистово, без остатка, как будто каждый искал источник питьевой воды в дикой пустыне. Ее руки с силой сжали его волосы на затылке, притягивая ближе, заставляя прижиматься к ней еще теснее, не оставляя шанса на отступление.       Грейнджер издала мурлыкающий стон удовольствия, скользнув ладонями по его груди вниз к пряжке ремня, нетерпеливо вытаскивая края рубашки из брюк, а затем, чуть отстранившись, насмешливо провела большим пальцем по контуру его губ.       — Кто бы мог подумать, что Драко Малфой так сильно хочет меня, — ее голос был тихим, ласкающим, проникающим прямо под кожу.       Драко не успел ответить. Ее удивительно мягкие губы снова накрыли его, маленькие пальчики ловко расстегнули все пуговицы и стянули с него белую форменную рубашку, оголяя накаченный торс и шрамы от Сектумсемпры. Через мгновение парень уже лежал спиной на кровати, утопая в темно-зеленых шелковых простынях, а Гермиона, дерзко оседлав его, без стеснения стягивала с себя форменную рубашку и галстук, оставаясь только в тонком полупрозрачном белье темно-синего цвета без единого намека на кружево, через которое явно проглядывались затвердевшие ярко-карминовые соски. Лунный свет из открытых окон очертил контуры ее тела, и у Драко перехватило дыхание от этой прекрасной картины.              — Заговорил бы раньше, Малфой, глядишь, уже давно был бы на лопатках, — усмехнулась гриффиндорка, медленно наклоняясь к нему, касаясь губами его шеи и посасывая кожу, обводя пальцами шрамы на груди и царапая их ногтями, пока Драко сжимал ее бедра в руках, как можно теснее прижимая к своим, не позволяя ей даже думать о том, чтобы отстраниться.       Но Грейнджер точно не собиралась уходить. Глядя на него затуманенным взглядом из-под ресниц, она, устроившись поудобнее, начала двигаться, ища идеальную точку трения для них обоих. Каждое движение было пыткой. Медленной, сладкой, невыносимой. Из горла Драко вырвался хриплый рык, он захотел перевернуть ее на спину, но внезапно понял, что не может двигаться. Гермиона, победно сверкнув глазами, стянула с себя клетчатую юбку, открывая обзор на длинные стройные ноги. Оставшаяся одежда исчезла как по мановению волшебной палочки и Малфой почувствовал, что еще чуть-чуть и он будет близок к своему освобождению. Девушка еще теснее оседлала его и начала двигаться быстрее, оперевшись руками на его грудь, вздрагивая и издавая самые прекрасные звуки на свете. Драко не знал, что в этом было реальным, а что — игрой воображения. Он не помнил, как они дошли до этого момента, но он чувствовал ее горячую кожу, слышал ее хриплое дыхание, впитывал в себя ее запах, ее голос, ее желания. Он хотел сказать ей что-то важное, что-то, что разрывало его изнутри, но слова распались в вихре ощущений.       Гермиона лишь усмехнулась, глядя на него сверху вниз:       — Ты должен начать действовать, иначе потеряешь меня, — прошептала она, двигаясь с все возрастающей уверенностью, подводя их обоих к краю.       Малфой громко застонал, с его губ сорвалось что-то похожее на ее имя… и в этот момент все вспыхнуло ярким белым светом.       Драко проснулся резко, будто кто-то вырвал его из самого сердца пламени. Тяжело дыша, сжимая простыню в ладони, Малфой лежал на спине, уставившись в тёмный потолок своей спальни в Слизерине. Камень подземелий хранил прохладу, но его тело было раскалённым. Пот струился по вискам, и, прежде чем он осознал это, реальность накрыла его с головой.       Сон — проклятый, живой, почти осязаемый — всё ещё пульсировал в висках. Гермиона. Она была такой желанной, игривой и восхитительной. И он — слабым, дрожащим под её пальцами, голосом и телом. Разрядка была яркой, как взрыв — и он проснулся в самый её миг, сердце колотилось так, будто он только что пробежал весь Хогвартс вдоль и поперёк.       Драко опустил взгляд. Простыня была смята. Липкая влага внизу живота вызывала брезгливость к самому себе, но хуже всего был этот нестерпимый голод внутри, тоска по чему-то… недостижимому. Парень выдохнул сквозь стиснутые зубы, отводя взгляд, будто бы от самого себя. Это уже был третий подобный сон за сегодняшнюю ночь. Его измученное тело уже не сопротивлялось, но разум… разум кричал и просил о пощаде. С тех пор как они сняли проклятье с Астории и благополучно устроили ее личную жизнь, задвинутые на задворки сознания желания вопили, что есть мочи. Драко понимал, что долго он не продержится, ведь видя каждый раз Гермиону вблизи, он чувствовал себя котом, который смотрел на сметану. Но эта версия Грейнджер из 1998 года понятия не имела о его чувствах, желаниях и намерениях. И в этом была главная сложность его положения.       Где-то на полу валялись скинутые с вечера брюки, и испачканные боксеры, которые Драко в полусне стянул еще после первого пробуждения. Он не хотел смотреть в ту сторону. Отвращение, острое и тяжёлое, поднималось из груди и цеплялось за горло. Не к телу — к себе. К тому, как легко он сдавался этим снам, этим наваждениям, этой... тоске.       Малфой закрыл глаза.       — Мерлин… — выдавил он хрипло, запрокинув голову.       Ему хотелось провалиться сквозь землю, стереть эти сны из памяти, и запереть под щитами окклюменции, но едва в голове всплывал образ Грейнджер — раскрепощенной, обжигающей, той, которая принадлежала только ему, — как низ живота снова скручивало жарким всплеском желания.       Черт! Драко застонал, откинул простынь и встал с кровати, направляясь в душ. Кажется, он задержится там дольше, чем планировал.       Драко Малфой толкнул дверь ванной комнаты и вышёл, завернутый в полотенце, вторым вытирая влажные волосы. После горячего душа кожа приятно покалывала, а в воздухе ещё витал лёгкий аромат черного перца, амбры и нероли. Он устало провёл рукой по лицу и уже собирался начать одеваться в форму, когда услышал насмешливый, до невозможности довольный голос.       — Судя по характерным пятнам на простынях, ночь у нашего лорда Малфоя выдалась особенно бурной, — с напускной задумчивостью протянул Блейз Забини, застегивая одну за одной пуговицы на манжетах своей свежей белой накрахмаленной рубашки.       Драко резко поднял голову, а потом, проследив за взглядом друга, скривился, как будто откусил лимон. Простыни. Чёртовы домовые эльфы Хогвартса! Они не успели сменить их после того, как он проснулся в горячем поту, прокляв себя и свою неуемную фантазию.       — Пошёл ты, Забини, — резко бросил Малфой, чувствуя как стыд покрывает пятнами его лицо и шею, стянул полотенце с шеи и бросил его на спинку кресла.       — Ой-ой-ой, какие мы грубые! — Блейз поднял руки, делая невинное лицо, но тут же хищно ухмыльнулся. — Я же просто беспокоюсь за тебя, малыш Драко.       Мулат демонстративно сложил руки на груди и, покачав головой, выдохнул, как строгий, но заботливый отец.       — Ну, наконец-то! Наш мальчик растёт, становится мужчиной! — он картинно вытер уголок глаза. — Не переживай, дядя Блейз всё тебе расскажет, объяснит, покажет путь в мир взрослых удовольствий…       Драко, рыкнув, раздражённо бросил в него подушкой, но Забини с ловкостью поймал её и даже театрально прижал к груди.       — Тебе нечего стыдиться, друг мой. Ты красивый, статный мужчина, так что пора уже шагнуть в этот новый дивный мир. Правда, для этого тебе нужно сначала найти девушку.              Забини бросил подушку обратно на кровать, и подойдя к своему шкафу, продолжил собираться. Малфой закатил глаза, но промолчал, прекрасно понимая, что сопротивление только подогреет Блейза продолжать свои шуточки.       — А я-то уже начал переживать! — Забини ухмыльнулся шире. Он начал завязывать слизеринский галстук виндзоровским узлом, стоя перед зеркалом и, казалось, совсем не обращал внимание на состояние друга — После Азкабана возникло ощущение, что тебя превратили в евнуха, потому что никакого сексуального интереса за тобой замечено не было… Одни ритуалы снятия проклятья и погони за Пожирателями смерти. Неужели твоя интимная жизнь в прошлом была настолько прискорбной?       — Видимо, ты хочешь, чтобы я тебя убил, да? — абсолютно ледяным тоном осведомился Драко, надеясь что эти муки скоро закончатся.       — Эй, просто радуюсь за друга! - обиженные нотки в голосе Блейза были поистине неожиданными - Теперь можно даже вечеринку закатить в честь этого события. Знаешь, такой крутой мальчишник, я даже знаю где…       — Забини, пошёл ты…! Еще хоть одно слово…!       Блейз было рассмеялся, но, заметив, как Драко уже нервно потирает виски, тяжело дышит и начинает мерцать, резко сменил тон.       — Ладно, шутки в сторону, — он резко развернулся и пристально посмотрел на Малфоя уже совершенно серьезным взглядом — Я просто хотел тебя немного разгрузить, как в былые времени, но сейчас вижу, что это была плохая идея. Прости, друг, я и не думал издеваться над тобой. Даже наоборот, я как никто другой тебя понимаю. Несколько месяцев перед помолвкой с Пэнси были для меня нестерпимым кошмаром. Скажи мне честно, тебе ведь снилась она, да?       Драко не ответил. Просто упал в кресло и уронил голову в ладони, прикрыв лицо руками. Блейз с шумом выдохнул и сел на край кровати, напротив него.       — Теперь тебя больше ничего не держит, Драко, — его голос был спокойным, почти мягким. — На свободе осталось всего пара-тройка Пожирателей, твоя помолвка с Тори расторгнута, проклятие снято. Ты можешь наконец-то выдохнуть и начать жить. По-настоящему.... Как ты давно мечтал.       Малфой медленно опустил руки на колени, и в его глазах мелькнуло что-то… глубокое, теплое, жаждущее.       — Ты уже наверняка думал, как будешь ее завоевывать? — Блейз наклонился вперёд, наблюдая за изменением в лице друга - Хоть ты и повторяешь каждый раз, что время еще есть, но мне кажется, что с этим все равно лучше не затягивать….       На губах Драко появилась едва заметная, но невероятно искренняя улыбка. Он оттаял и, судя по всему, отпустил то напряжение, которое копилось в теле с момента неуместных шуточек Забини.       — Я хочу… — он провёл ладонью по волосам, прищурился, словно представляя в голове каждую деталь. — Я хочу через старших эльфов оставлять в её спальне цветы и записки. Красивые букеты и её любимые пионы и белые розы из мэнора. Накладывать на них чары Стазиса, чтобы через какое-то время Башня старост превратилась в прекрасную оранжерею.       Блейз с согласием кивнул, заинтересованно слушая лучшего друга.       — Я купил несколько редких, ценных книг за границей, - Драко на секунду замолчал, словно боялся, что слова произнесенные вслух, никогда не исполнятся - Знаешь, эти издания, которые не так-то просто найти. Я уже представляю ее распахнутые от удивления прекрасные карамельные глаза! Она будет в восторге… Макгонагалл уже дала мне разрешение — мы с Гермионой посадим первые растения в Магическом саду. И ещё… я хочу отвезти её в магическую оперу. И еще столько всего… Салазар…. Ты бы знал Блейз, как долго я мечтал об этом…!       Забини смотрел на него, не скрывая довольной улыбки. Это был его друг. Не просто человек, переживший войну и Азкабан. Не закованный в ледяной саркофаг сарказма школьный Малфой, а настоящий, живой Драко, способный любить, мечтать и отдавать.       — Звучит чертовски романтично, — тепло отозвался Блейз, с радостью глядя на друг напротив — Если мы с леди Забини можем чем-то помочь, то ты только скажи. Персефоне уже не терпится начать обсуждать с Нарциссой и Гермионой разнообразие свадебного меню.       Малфой благодарно кивнул, но его глаза вдруг наполнились грустью. Он продолжил тихо, почти шепотом, словно раскрывал самую уязвимую свою часть:       — Но так же сильно я боюсь ошибиться и сделать что-то не так. Ведь Гермиона Грейнджер сейчас и та, моя Гермиона - два совершенно разных еще человека. Эта версия помолвлена с рыжим недоразумением Уизли, мечтает о семейной жизни в "Дупле" и понятия не имеет о том, что ее ждет в будущем с ним. А я знаю слишком много и это знание медленно убивает меня страхом, что все может повториться. Гермиона из 1998 года еще не знает настоящего меня, и не представляет насколько ей преданно сердце и душа Драко Малфоя. Я так хочу сделать ее счастливой Блейз, но не знаю… Не знаю, нужен ли я ей в той же мере, что и она мне….       — Разве вы не объяснились между собой тогда, в прошлом будущем? - озадаченно спросил Забини, в недоумении глядя на друга. Драко покачала головой и продолжил:       — Нет, в том-то и дело. Я отправил ей письмо с Никти, а ответа так и не получил… А потом пришел и увидел ее уже…. - голос Малфоя сорвался и он замолчал, усилием воли заставляя себя не нырять обратно в те тяжелые воспоминания, которые сейчас казались лишь кошмарным сном - Я так боюсь ошибиться, Блейз…. Боюсь, что мои чувства были односторонними…. Но наши разговоры с этой Гермионой в настоящем вселяют надежду, что маленький шанс у меня все же есть….       — Нуууу… скажешь тоже, - выдохнул Блейз, махнув рукой - Это ты просто не обращал внимания, какие взгляды Грейнджер кидает в твою сторону. Она явно заинтересована в тебе. И, кстати, помолвочного кольца в последнее время на ее безымянном пальце ни я, ни Пэнси не наблюдали. Поэтому мне кажется, что бояться тебе нечего…. Надо только начать действовать. А пока давай собирайся и пойдём на завтрак, а то ты свалишься от голода прежде, чем успеешь собрать свой первый цветочный букет.       Драко фыркнул, но встал, и потянулся к своей свежей рубашке, которая уже появилась на спинке стула за время их разговора.       — Ладно, Забини, пошли. Но только если ты по дороге не будешь нести чушь.       — Не могу обещать, Малфой. Не могу обещать.       Блейз подмигнул, и спустя некоторое время они вместе вышли из спальни, отправляясь в новый день — в новый, свободный мир, где Драко Малфой мог наконец-то жить, а не существовать.

∼∽ ∼∽

      Гермиона шла быстро, почти машинально, лавируя между группами студентов, заполонивших коридоры Хогвартса в середине лекционного дня. Сквозь гомон голосов, топот ног, хохот младших курсов и стук открывающихся дверей пробивался ровный гул ее мыслей, нарастающий, как накануне грозы. Руки были крепко сжаты в кулаки, ногти больно впивались в ладони, а губы подрагивали, хоть она и старалась удерживать на лице выражение безмятежности.       Она вернулась из Норы еще в субботу вечером. Вернулась, готовая — нет, почти кипящая от решимости сразу пойти к Драко. Тогда ей казалось, что все просто: она войдёт в его комнату в подземельях, скажет нужные слова — и всё начнёт меняться. Но замок встретил её тишиной. Драко Малфоя не было на территории Хогвартса. Ни субботним вечером, ни ночью. И воскресенье прошло в той же тягучей, тревожной пустоте, которую не смогла заполнить даже встреча в гостиной Когтеврана. Где он был и чем был занят, для Грейнджер было загадкой. Почему Малфой исчез? Проклятие снято. Все якоря — разрушены. Что могло держать его вне Хогвартса?       В понедельник утром, ещё до первого света, Гермиона раскрыла Карту Мародёров. Сердце кольнуло: Малфой уже спал в своей спальне Слизерина в одиночестве. Блейз, судя по всему, ночевал вместе с Пэнси. Но когда Грейнджер встала из-за стола после завтрака, прошлась взглядом по Большому залу — серебристой макушки всё ещё не было видно.       Гермиона выдохнула слишком резко, ощущая комок нервов внутри и те сомнения, что накрывали волной с каждой минутой все больше. План, придуманный пару дней назад по пути в Нору — смелый и дикий — на свежую голову понедельника казался безумной, бездумной, отчаянной выходкой. Лишённой логики. Лишённой всяческих шансов. Нынешний Драко Малфой вполне мог бы выставить ее вон, стоило гриффиндорке только произнести несколько вступительных слов. Какая нелепость, почему Гермиона вообще решила, что Малфоя привлечет ее предложение?! В голове начали всплывать всевозможные фразы, образы и насмешки. Грейнджер все выходные судорожно пыталась вспомнить, что могло бы заинтересовать эту версию Драко Малфоя из 1998 года. И с каждой минутой девушке казалось все больше, что ее план обречен на провал.       «Почему я вообще решила, что сейчас, в этот момент времени это его заинтересует?» — прошептала она себе, чуть слышно, шагая мимо группы болтающих четверокурсников.       Но пути назад не было.       Грейнджер знала, что в будущем между ними возникнет нечто поистине настоящее и прекрасное. Что сначала придёт дружба, а потом — то, что жгло под рёбрами и сейчас теплом разливалось в груди каждый раз, когда Гермиона думала о слизеринце. Думал бы он о ней так же часто и долго, если бы тоже вернулся в прошлое? Начал бы проявлять свои чувства или, как она, затаился бы в ожидании правильного момента? И разве преступление - чуть-чуть подтолкнуть судьбу, когда наверняка знаешь, к чему она приведёт?       Гермиона подняла подбородок. Когда придет "Письмо счастья" из Министерства она не знала, поэтому каждая минута была на счету. Драко перестал появляться в библиотеке, а значит гриффиндорка будет вынуждена снова спуститься в логово змей. И, помоги ей Мерлин, ей давно не было так страшно!

∼∽ ∼∽

      Холодный декабрьский ветер пробегал по полю, поднимая с трибун клочья старого снега и играя с алыми шарфами на шеях игроков и редких болельщиков. На фоне уходящего солнца, едва пробивавшегося сквозь тучи, над стадионом завис последний круг тренировки Гриффиндора. Метлы снижались одна за другой, и команда в багряной форме и мантиях с радостным утомлением садилась на землю.       Среди толпы студентов, собравшихся у края поля, выделялись зелёная квиддичная форма слизеринцев, ожидающих своей очереди на тренировку. Они не пытались скрываться — стояли с ленивым видом, будто просто оказались рядом. Хотя все прекрасно понимали, что «случайности» здесь не было ни на галлеон.       Джинни Уизли, щурясь от ветра, с высоты окинула взглядом группу внизу. Ее глаза задержались на одном — Драко Малфое. Он стоял чуть в стороне, держа руки в карманах мантии. Его новая гоночная метла парила в воздухе рядом, ожидая своего часа. Привычная холодность на лице, но взгляд — беспокойный. Он скользил по стадиону, будто ища кого-то. Джинни усмехнулась — кратко, едва заметно, но с искоркой. Конечно. Кто еще мог поддержать ее на тренировке Гриффиндора, кроме Золотой девочки?       Рыжеволосая ведьма резко наклонилась, уводя метлу в крутое пике. Приземлилась легко, мягко — почти с вызовом — и, словно речь шла о какой-нибудь легком дамском аксессуаре, небрежно закинула метлу на плечо. Ветер трепал её волосы, а щеки пылали от мороза и полета.       Блейз Забини, стоявший чуть впереди слизеринской группы, присвистнул и отвесил ей напыщенный, театральный поклон:       — Капитан, вы снова затмили небо, — сказал он своим бархатным голосом. — Надеюсь, это был не вызов,... а приглашение на будущую игру.       — Только если ты принесешь вино, свечи и полный фуршет для львиных победителей, Забини, — с усмешкой бросила Джинни, проходя мимо.       Её мимоходный взгляд задел Драко. Он стоял, не шевелясь, но глаза его дернулись к ней.       — Собери уже свои яйца в кулак, хорек, и подойди к ней, — бросила Джинни вполголоса, проходя мимо. В глазах сверкнули смешинки. Ни капли жалости — только честная дерзость. И, не дожидаясь ответа, девушка скрылась за поворотом, направляясь в сторону раздевалок, оставляя за собой запах ветра и перца.       Малфой выругался про себя. Последнее, чего он ожидал — это поддержка со стороны Джиневры Уизли. Он не понимал, почему каждый второй норовил подтолкнуть его к действию. Будто все вокруг знали будущее лучше него самого. Особенно удивляла прыть Джинни — эта огненная девчонка, которая всегда говорила слишком прямо и попадала точно в цель.       Драко глубоко втянул воздух, надеясь, что усталость тела победит метания разума. Сегодняшняя тренировка должна была выбить из него последние силы, чтобы по возвращению в замок, он просто провалился в постель без снов. Особенно — без тех снов. Малфой уже попросил старших эльфов восстановить оранжерею в новом мэноре и надеялся, что первые цветы для Грейнджер прибудут уже на этой неделе.       Слизеринец не заметил, как на самой верхней трибуне слабо поблёскивали чары деллюминации. Кто-то тоже надеялся увидеть Гермиону Грейнджер на тренировке. Кто-то рассчитывал, что привычка поддерживать лучшую подругу приведёт её сюда, но просчитался. Видимо, квиддич больше не был той возможностью, через которую он мог бы навредить гриффиндорке. Придётся искать другую. И побыстрее. А пока в школе еще были другие магглорожденные, можно было немножечко пошалить....

∼∽ ∼∽

      Гермиона шла по сырым подземельям, её шаги отдавались в тёмных коридорах приглушённым эхом. Факелы, укреплённые в каменных стенах, отбрасывали длинные, извивающиеся тени, словно живые создания, готовые сомкнуться вокруг неё в любой момент. Влажный холод подземелий пробирался под мантию, тонкими ледяными пальцами сжимая кожу, заставляя её ежиться и кутаться плотнее. Она задрожала — то ли от холода, то ли от осознания, куда она сейчас идёт и зачем. Это чистой воды самоубийство.       — Сейчас мне бы не помешал Феликс Фелицис, — пробормотала Грейнджер, стиснув зубы. Но зелья, увы, у нее не было.       Гермиона замедлила шаг, когда в конце тускло освещённого коридора перед ней вырос величественный, почти устрашающий портрет. Он занимал добрую половину стены, обрамлённый тяжёлой рамой из тёмного дерева, украшенной резьбой в виде переплетающихся змей. С картины на неё взирал волшебник из другой эпохи — настоящий аристократ в самом снобистском смысле этого слова.       Высокий лоб под напудренным париком из пепельных локонов, аккуратно уложенных в завитки; острый нос, длинные, холёные пальцы, опирающиеся на рукоять изысканной трости. Его бархатный изумрудный камзол был вышит серебром, на груди тускло блестел орден с гербом древнего рода (скорее всего исчезнувшего навсегда, раз этот портрет висел в Хогвартсе, а не в гостиной какого-то мэнора), а на мизинце поблёскивал массивный печатный перстень. Мужчина стоял с видом человека, у которого нет времени на ваш никчёмный вздор. Он с лёгким отвращением смотрел на Гермиону, будто она появилась здесь, не сняв сапоги после долгой прогулки по болоту.       — Ну надо же… — протянул он с интонацией, достойной Королевского театра, поджав губы и чуть склонив голову набок. — Грязнокровка снова у порога факультета Слизерин. Какая… пикантная небрежность судьбы.       Гермиона не позволила себе и бровью повести. Она уже не первый раз приходит сюда и этот портрет наконец-то соизволил сказать ей больше одного слова. Грейнджер даже не знала его имени и, честно признаться, не хотела его знать. Девушка лишь вдохнула чуть глубже — и, глядя прямо в глаза живописному стражу, тихо произнесла пароль, который утром успела выудить от заспанного Тео:       — Serpens silentium.       Аристократ прищурился. Его брови изогнулись ещё выше, а губы скривились в гримасе отвращения. Даже Люциус Малфой на его фоне казался бы стажером театрального кружка.       — Мерзость какая… — портрет обречённо вздохнул, тяжело и демонстративно, будто каждый вдох в её присутствии был актом героизма. — Но, увы… правила есть правила.       С неохотой мужчина на портрете сделал шаг в сторону, и вместе с ним полотно со скрипом съехало вбок, обнажая потайной вход. Каменная арка с лязгом начала расширяться, открывая путь внутрь. Гермиона Грейнджер замерла на пороге, как будто сама тень древней стены удерживала её в нерешительности.       В гостиной факультета Слизерина царила непривычная, почти обволакивающая тишина. Воздух пах сухим дубом, влажным камнем и древесным дымом — этим старинным уютом, который не ждал гостей, а тем более — таких, как она. Приглушённый свет магических люстр мерцал янтарными бликами на полированных столешницах и зеленых кожаных диванах. В камине томно потрескивали дрова, а за высокими окнами лениво колыхалась зеркальная вода Чёрного озера, преломляя отблески факелов и искажая очертания мира, словно сама реальность здесь была другой.       Гриффиндорка шла осторожно, но каждый её шаг в этой тишине казался невыносимо громким. Стук каблуков отдавался в сводчатом потолке, как удары сердца — не её ли? Она ощущала, как поднимается жар к щекам, и как в груди, под рёбрами, нарастает паника.       Великие Основатели, что она здесь делает?       Пройдя несколько десятков шагов по прохладному, каменному коридору, где тени скользили по стенам, Гермиона подошла к широкой лестнице, ведущей вниз в сердце логова Слизерина, и замерла на краю, словно перед границей, которую уже невозможно будет переступить без последствий. Девушка задержала дыхание и перевела взгляд вглубь гостиной.       Там, у окон, в мягких, глубоких креслах, отдыхала компания, в чьё общество она никогда не входила — и, быть может, никогда не войдёт. Блейз Забини лениво перекинул ногу через подлокотник, его тёмные глаза сверкнули, когда Пэнси, вся как с глянцевой обложки, хохотнула над собственной шуткой, уютно устроившись у него на колене. Астории и след простыл, хотя Гермиона честно себе призналась, что искренне рада ее отсутствию сегодня вечером. Теодор Нотт, неторопливо вращая бокал с рубиновым вином, снисходительно улыбался, поигрывая вежливым равнодушием. Они были в своей тарелке — расслабленные, самодовольные, укоренённые в этом старом чистокровном доме.       Но, почему-то, не он.       Драко сидел чуть поодаль, в тени, откинувшись назад, словно пытался раствориться в кресле. Его взгляд был устремлён куда-то в пространство, пустой, сосредоточенный не на происходящем, а на чём-то внутри. Его пальцы ритмично сжимались и разжимались на подлокотнике, как будто тело пыталось разрядить напряжение, которое разум не мог выразить словами.       Он не смеялся. Не слушал. Он был где-то далеко.       Гермиона почувствовала, как в груди поднимается волнение — густое, липкое, с привкусом вины и страха. Сердце грохотало громче шагов, пальцы невольно сжались в кулаки, а ноги всё ещё были готовы развернуть её и унести обратно в безопасные коридоры Хогвартса. Ей не следовало здесь быть. Грейнджер не должна была снова врываться в его жизнь. Но она уже сделала этот выбор. Потому что гриффиндорка должна была хотя бы попробовать. Один шаг. Потом ещё один. И так — вперёд, через эту глухую тишину, что звенела громче крика. Пока не станет слишком поздно.

∼∽ ∼∽

      Драко Малфой сидел в полутени просторной слизеринской гостиной, словно вырезанный из того же чёрного мрамора, что и каменные плиты под ногами. Он не участвовал в разговоре, не смеялся, не поддерживал шутки — просто сидел, откинувшись в кресле, со стаканом огневиски перед собой, погружённый в собственные мысли. Свет камина отбрасывал золотистые отблески на его холодный профиль, делая его лицо чуть более хрупким, почти уязвимым — если бы не эта застывшая на губах тень циничной усмешки.       Рядом, как ни в чём не бывало, Блейз Забини вальяжно обнимал Пэнси Паркинсон — та тихо смеялась, перебирая лацкан его мантии, а Тео Нотт, растянувшись в кресле, лениво прокручивал в пальцах бокал с вином, прислушиваясь к разговору вполуха. На столике между ними поблёскивала бутылка с янтарной жидкостью, раскупоренная бутылка вина из итальянского виноградника Забини, несколько пустых стаканов и вечерний фуршет из закусок: фрукты, изысканные виды сыров, жареные орехи и сухофрукты, оливки и маслины, кусочки зажаренного мяса.       И вдруг… дверь в гостиную приоткрылась и впустила кого-то извне.       Звук каблуков — едва уловимый, но будто бы разрезавший воздух. Весь разговор на мгновение стих, будто каждый из присутствующих задержал дыхание. В дверном проёме показалась фигура Гермиона Грейнджер. Девушка стояла на пороге, будто не была уверена, делает ли шаг в правильную сторону. Её пальцы были сжаты в кулак, и только чуть заметная дрожь подбородка выдавала, как много сил стоило ей сюда прийти.       Глаза всех присутствующих резко обратились к ней. Шёпот, словно ветер по сухой траве, прошёлся по комнате... и тут же превратился в былой тихий разговор, который слизеринцы прервали парой секунд ранее. Пока девушка медленно шла к их компании, все делали вид, что не замечают ее.       — Грейнджер? — Драко первым обратил свое внимание на гриффиндорку, приподняв бровь, медленно, как будто не поверил своим глазам. Слизеринцы рядом с ним замолкли в ожидании.       Девушка не ответила. Ни на взгляд, ни на шёпоты, ни на напряжённые улыбки. Гермиона шагнула вперёд прямо к нему — целенаправленно, как будто любое промедление сломает ее решимость.       — Малфой, - она выдохнула его фамилию и неуверенно подняла на него глаза - Нам нужно поговорить. Желательно, наедине.       Блейз, прижав Пэнси еще ближе к себе, расплылся в широкой усмешке.              — О-о-о, — протянул Забини театрально приложив ладонь к груди. — Наедине! Драко, брат, вспомни, что тебе сегодня говорил твой мудрый, заботливый папочка Блейз. Не упусти момент! Она точно не ради факультативов по ЗОТИ к тебе пришла! Ты справишься. Главное — будь уверен в себе!       Тео салютовал ему бокалом, словно присоединяясь к его словам, а Пэнси подмигнула гриффиндорке, как ни в чем не бывало.       — Ох, заткнись, Блейз... — отрезал Драко, даже не посмотрев в его сторону. Его голос был низким, спокойным, как затишье перед бурей.       Парень встал, плавно, как большая кошка, забрал свой стакан и бутылку с огневиски, и кивнул Гермионе в сторону коридора к спальням. Та почти не дыша, пошла следом. Они прошли мимо камина, сквозь арку бокового прохода, и скрылись в глубине коридора. Тишина за их спинами была слишком красноречивой — никто даже не пытался скрыть своё изумление, а кто-то и откровенную радость. Только за стеклом всё так же мерно вздыхало Чёрное озеро.       Коридор был узким и прохладным. Гермиона чувствовала, как её ладони влажнеют от напряжения, но наспех вытерла их об юбку и обняла себя руками, чтобы те не дрожали. Когда они вошли в общую спальню Малфоя и Забини, Драко жестом предложил ей сесть в уютное кожаное кресло, а сам остался у каминной полки в полутени. Наспех брошенных заглушающие чары и тишина за дверью только усиливали неловкость момента.       — Так что тебе нужно, принцесса Гриффиндора? — наконец спросил Малфой, облокотившись о стену, с непередаваемым выражением лица словно высеченным из камня. Все эмоции были спрятаны за щитами окклюменции. Он сверлил ее взглядом, будто пытаясь заранее понять с чем она пришла. Драко медленно отпивал из своего стакана с огневиски и тот будто бы придавал ему сил.       Гермиона собралась с духом. Её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.       — Малфой, помнишь, ты однажды сказал, что готов выполнить любую мою просьбу, чтобы я простила тебя за ту грубость? Так вот, я подумала и решила.... У меня к тебе есть... заманчивое деловое предложение…       — Помню.... Продолжай.... - Драко прищурился, снова поднося бокал с огневиски к губам и делая глоток.       Гермиона сделала глубокий вдох и выпалила как на духу, глядя прямо в глаза слизеринца:       — Я хочу, чтобы ты на мне женился.       Глоток огневиски, который сделал Малфой в этот момент точно попал не в то горло, потому что парень тут же закашлялся, захрипел, чуть не уронив бокал. Пару секунд хлопал себя по груди, морщась, словно от боли, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, а потом уставился на неё с выражением полного ступора сквозь заслезившиеся глаза. Несколько секунд он просто поедал ее взглядом, не моргая. Затем, словно очнувшись, слегка наклонил голову.       — Прости... что? — хрипло спросил он, едва найдя голос, видимо думая что ему показалось.       — Ты всё правильно услышал, — сдержанно повторила Гермиона, стараясь выдержать его взгляд, борясь со смущением и стыдом, которые начали прибивать ее к полу, с трудом удерживая руки на коленях. Щёки пылали, внутри бушевала буря, но голос оставался спокойным - Я хочу, чтобы ты на мне женился....       Драко резко допил остатки огневиски залпом, жестом наполняя его снова, и нервно рассмеялся, но это больше походило на судорожный выдох.       — Это шутка, да? Скажи, что это шутка.       — Нет. Я абсолютно серьезна.       Драко смотрел на неё долго. Слишком долго. Его взгляд сам по себе метнулся к её правой руке — туда, где должно было быть кольцо.       — Но ты... ты же помолвлена с Уизелом, не так ли? Или я что-то путаю?       — Была помолвлена, - Гермиона медленно кивнула - Но на этих выходных я вернула кольцо и расторгла помолвку.       Драко видимо намеревался поставить бокал с огневиски на ближайшую поверхность каминной полки, но не рассчитал реакции своего тела, и тот с грохотом соскользнул на пол, разбиваясь в мелкую крошку и разливая остатки содержимого. Малфой не двинулся. Только медленно провёл рукой по лицу.       — Ты... ты уверена? — его голос звучал хрипло.       — Абсолютно.       Драко закрыл глаза на секунду, унимая внутреннюю дрожь, пытаясь прийти в себя. Он не мог поверить. Что произошло за эти несколько месяцев с полотном настоящего от его вмешательства в жизни других, что Гермиона Грейнджер в 1998 приходит лично и предлагает ему подобное? Гриффиндорка, истолковав его молчание по-своему и обрадовавшись, что ее еще не выставили вон, продолжила, собрав все остатки своего мужества:       — Ты наверняка уже слышал про Закон о браке, который выпустило Министерство Магии этим летом... Люди, расторгшие свои помолвки, а именно ты и я, скоро получат свои "Письма счастья" и неизвестно, чьи имена там будут прописаны. Мы вынуждены будем подчиниться, даже если думаем иначе. Но, мы с тобой можем заключить помолвку и тогда этот закон минует нас, посчитав "занятыми".       Малфой резко распахнул глаза и уставился на маленькую и хрупкую девушку перед собой. Он не узнавал ее в этот момент. Казалось, от его милой, нежной, доброй, прекрасной Гермионы не осталось и следа. Такое хладнокровие, которое она демонстрировала сейчас, было подстать чистокровной барышне, плетущей интриги, а не его солнечному зайчику. Парень не хотел поддаваться на провоцирующие мысли, которые начали как табун лошадей носиться в его голове, поэтому лишь тихо спросил:       — Почему я? — тихо, почти беззвучно спросил он. Его голос прозвучал глухо, будто шел откуда-то изнутри, из глубины — не каменной, а душевной. — Почему ты пришла с этим предложением ко мне, Грейнджер? У тебя ведь полно друзей. Те же Уизли… их, насколько я помню, там целая коллекция. Могла бы выбрать любого.       Гермиона чуть вздрогнула и опустила глаза. Теплый свет факела скользнул по её лицу, выхватив едва заметную розовинку на щеках. Она нервно потянула край мантии, словно ища в складках ткани слова. Девушка, хоть и готовилась к этому вопросу, но на секунду запнулась и замолчала. Она опустила голову, чтобы Малфой не увидел, как ее глаза начали влажнеть и сделала глубокий вдох.       "Потому что я люблю тебя! - хотелось прокричать ей в сердцах - Потому что, я уже прожила рядом с тобой много лет в прошлом будущем как твой друг, и теперь знаю, какой ты любящий, добрый, ласковый, заботливый парень! Я хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой! Я хочу быть причиной твоих улыбок, твоего счастья! Я хочу разделить свою жизнь с тобой до самого последнего вздоха!"       Но Гермиона прекрасно понимала, что не может этого сделать. Этот Драко Малфой из 1998 после такой тирады в лучшем случае сразу же поведет ее в Больничной крыло к мадам Помфри в поисках проклятья, в худшем - поднимет на смех. Поэтому она собралась с силами и продолжила, как и репетировала ранее:       — Ты — умен. Чистокровен. Баснословно богат. Хорош собой. Ты - выгодная партия для брака. У тебя есть ресурсы, которые можно направить на благо общества. Тебя оправдали, и это значит, что юридически ты чист. К тому же твоя репутация — это не то, что меня волнует. Наш недавний обед в кабинете профессора Флоренс показал мне, что мы можем не только слушать, но и слышать друг друга. В моих глазах ты заслуживаешь шанса на нормальную жизнь. И я вижу в тебе того, кто способен защитить себя, свою семью... и меня, если это потребуется.       Малфой все еще не проронил ни слова. Он дернулся, будто эти слова ударили его физически. Взгляд, который он бросил на неё, был не высокомерным, не злым — он был пронзительно печальным. Глаза побитого щенка, которого пытались назвать ценным по причине породы. Грейнджер начала нервничать, потому что не понимала о чем он думает. Слизеринец все еще смотрел на нее, не моргая, тяжело дыша и сжимая руку в кулак. Девушка снова неправильно его поняла. И, как часто бывает в таких случаях, поспешила заполнить тишину:       — Конечно ты.... Ты тоже имеешь право спросить... Чем тебе выгоден брак со мной.... - Гермиона почувствовала, как голос предательски начал дрожать, а значит запас ее бровады уже подходил к концу - Брак со мной поможет обществу увидеть, что ты оставил свои предыдущие убеждения. Я помогу тебе наладить нужные деловые связи в Аврорате и Министерстве. Для тебя откроется множество дорог и фамилия Малфой снова будет у всех на устах. Мы можем начать с обычной помолвки, если для тебя все слишком скоро...       "А еще я сделаю все возможное, чтобы ты в меня влюбился, как и тогда..." - мысленно добавила Гермиона.       — Правильно ли я понимаю, принцесса Гриффиндора предлагает мне фиктивный договорной брак? - почти прошептал, и его голос звучал не укором, а уколом самого себя. Как если бы он заранее знал ответ, но всё равно надеялся, что ошибся.       Гермиона вспыхнула. Уловила иронию, но упустила суть.       — Можно и так сказать.... - девушка не нашлась что ответить. Она хотела уже поскорее покинуть его спальню и окунуть лицо в ледяную воду, проклиная себя со стыда, что вообще придумала этот план.       Драко замер. Его глаза забегали по пространству вокруг, будто он искал выход. Потом слизеринец резко отвернулся, прошёлся по комнате и уткнулся взглядом в камин. Наконец, он схватился за волосы, глухо выдохнул и вдруг заговорил:       — Если ты считаешь, что это хорошая идея, — начал он медленно, почти шепотом, — Будь по-твоему. Но есть одна проблема, Грейнджер...       — Проблема? - Гермиона насторожилась, её лицо начало бледнеть - Ты же был помолвлен с Асторией, и расторг помолвку.... Какая еще про....       — Да, проблема, - Драко медленно повернулся к ней, сверкая глазами. Его кожа снова начала едва заметно мерцать, и вокруг словно в клубы стал собираться воздух - Помолвка, которую заключил мой отец с лордом Гринграсс, была на бумаге, подписанной кровью, но имела шанс на расторжение. Она была обрядом двух фамилий, а не двух совершеннолетних людей… Если мы с тобой сейчас заключим повторную помолвку, то я как лорд, вступивший в права наследства, буду вынужден сделать ее уже ритуальной. А значит - нерасторжимой.       Малфой на секунду перевел дыхание, сделал паузу, будто давая ей время осознать. Парень поднял на неё глаза, в которых светилось что-то, похожее на сожаление. Пытаясь прочесть мысли девушки перед ним по ее лицу, Драко продолжил:       — Магический ритуальный обряд помолвки - это старинная традиция Рода Малфой, и я при всем желании не могу от него отказаться. После обряда у нас будет полгода. Только полгода. А потом — либо брак, либо…. И отступить нельзя. Ни мне, ни тебе. Ни одному из нас. Магический обряд бракосочетания тоже не расторжим. Потому что Малфои не разводятся. Поэтому, если ты все же решишь прыгнуть в этот омут, принцесса Гриффиндора, то уже навсегда....       В спальне повисло молчание, нарушаемое только биением двух сердец. Серые бездонные глаза смотрели в карамельно-карие, а последние проникали в самую душу. В неловкой тишине прошло несколько удушающих минут. Гермиона онемела. Она сидела, как вкопанная, уставившись на него, будто он только что произнёс заклинание, изменившее реальность.       — Ты готова провести со мной всю жизнь, Грейнджер? — спросил Драко.       Не с вызовом. С мольбой. И в его голосе было нечто слишком хрупкое, чтобы на него кричать. Парень смотрел на неё с таким беззащитным ожиданием, что в груди у неё что-то щёлкнуло и стянулось.       Гермиона открыла рот, но не нашла ни одного разумного слова. Всё, что она выстроила в голове, рассыпалось в пыль. Фарс, глупая идея, циничная логика — теперь они казались ей бездушной насмешкой над тем, что стояло перед ней.       Не получив ответа, Драко горько усмехнулся, отвернувшись к окну рядом. Элегантным движением кисти он восстановил свой стакан, плеснул в него свежего огневиски и, глядя в янтарную жидкость, тяжело вздохнул.       — Это Рождество я планировал встречать в мэноре.... - Малфой говорил тихо, будто бы сам с собой, смакуя на языке огненную лаву - У тебя есть 17 с половиной дней, чтобы трезво все обдумать, взвесить все "за" и "против" и принять окончательное решение. На рождественских каникулах можно провести обряд. Только помни: назад дороги не будет.       Гермиона всмотрелась в его лицо. Без маски окклюменции — в нём было что-то по-детски уязвимое. Как будто это решение так же важно было для него, как и для нее.       Грейнджер кивнула.       На мгновение их взгляды встретились. И что-то потеплевшее в ледяных серых глазах Драко заставило ее сердце вновь сделать кульбит.       — Хорошо, Грейнджер, — медленно сказал он, — помни: ты сама это предложила.