Часть 24 "Дни и ночи для важных решений"

      За Гермионой закрылась дверь, щёлкнув тихо, почти невинно, будто это был не конец света, а просто еще одна сцена в повседневной пьесе. Драко замер, будто вырезанный из мрамора. Несколько долгих секунд он просто смотрел на гладкую деревянную панель, за которой исчезла её фигура. Затем, словно очнувшись, резко провел рукой в воздухе — с ледяной точностью, отточенным до автоматизма движением.       — Муффлиато.... Коллопортус.... Протего Максима.... Репелло Инимисум... — голос его срывался на полусловах, пока он не выпалил последнее заклинание уже почти с рыком — Меморум флексия! - и серебристая нить воспоминания вытянулась из виска, струясь в неожиданно возникшую перед ним стеклянную колбу. После того, как воспоминание было запечатано во флаконе, оно вспыхнуло в воздухе и исчезло.       Мир вокруг смолк. Все, кроме дыхания. Его собственного — неровного, внезапно вырвавшегося из груди, как будто Драко весь разговор сдерживал его силой воли. Малфой вытянулся, как натянутая струна, с застывшими глазами, в которых читалось не то шок, не то пустота. Лицо не дрогнуло, не дернулась ни одна мышца, но что-то в нем изменилось. Как трещина на зеркале — сначала невидимая, тонкая, а потом расползающаяся сетью по стеклу, с тихим, болезненным звоном.       Драко медленно опустил руку, и его плечи поникли, будто кто-то внезапно снял с него маску и забрал всё то, что держало его в этом мире на плаву. Малфой отступил на шаг, потом на ещё один, пока не наткнулся спиной на каменную стену и не осел вниз, как будто в него вылили всю тяжесть мира. Голова откинулась назад, глаза смотрели в потолок, будто ища там ответы, которых не было.       Ощущение было такое, будто его ударили. Не просто кулаком — чем-то тяжёлым, тупым, как обухом по голове, расколов череп изнутри. Или как будто кто-то обманом завёл его на край обрыва и, не предупредив, столкнул вниз. И теперь он падал. В глубину. В ледяную тьму, без дна, без шанса вынырнуть.       Малфой опешил. Всё, что он считал твердым — логику, вереницу временных событий прошлого, жизненные координаты, пол под ногами — всё это пошло трещинами, как под напором древнего заклятия. Парень сидел, глядя в никуда, и впервые за долгое время не знал, что думать и чувствовать.       Что, черт возьми, произошло в этом настоящем, пока я ловил Пожирателей смерти, выдирал собственную душу из капкана договорной помолвки и спасал от проклятия Асторию?       Драко уставился в пространство перед собой, но в глазах стоял какой-то плотный, вязкий туман. Его сердце билось так сильно, что гул стоял в ушах, словно он нырнул под воду и не мог вынырнуть.              Какое колесо фортуны повернулось так резко, что Гермиона Грейнджер, вечно морально устойчивая и непреклонная, внезапно разрывает помолвку с этим… с этим.... Недоуизли… и приходит ко мне — ко мне! — с предложением договорного фиктивного брака? И произносит это так буднично, так деловито, будто читает сводку новостей в субботний вечер, заварив себе чай с молоком и бергамотом.       Драко закрыл лицо руками, сжав голову ладонями, как будто мог таким образом остановить этот бешеный водоворот мыслей.       Ты мечтал об этом. О браке с ней. Ты бредил этим. А теперь — получил. Вот только она не дрожала, не покраснела, не отвела взгляд. Она смотрела на тебя, как на контракт.       Оглушающая пустота заполнила грудную клетку. Где-то в животе потянуло болезненным холодом. Казалось, всё внутри сжалось в плотный, дрожащий ком. Дыхание сбилось. Руки подрагивали.       Что я сделал не так? Из-за чего события так резко пошли иначе уже сейчас? Почему в этой версии я не успел стать тем, кого она захотела бы по-настоящему, а не по расчету?       Драко встал резко, так, что качнуло, будто мир под ним покосился. Подошёл к камину, ударил по мраморной полке кулаком. Потом ещё раз. И еще. Кровь выступила на костяшках, но он даже не посмотрел.       — Глупец, — прошептал Малфой, сжав зубы. — Ты позволил себе... надеяться.       Драко мог бы сейчас начать смеяться. Или кричать. Или что угодно. Вместо этого он просто стоял, облокотившись о камин, не отводя взгляда от углей. И в голове у него звенела одна-единственная мысль:       Ты получил то, чего хотел, Малфой. Но чувствуешь себя так, будто снова потерял всё.       Холод накатывал волнами, пробирая до костей. Парень провёл рукой по лицу, по шее, будто хотел стереть себя — чувства, мысли, мечты. Не получилось. Будто надеялся, что если разотрет виски — всё исчезнет. Сцена растворится, и он снова будет сидеть в одиночестве, как обычно. И Гермиона Грейнджер никогда сюда не приходила. Никогда не смотрела на него с тем вниманием, будто взвешивала его душу.       Но комната всё ещё пахла её парфюмом. Слизеринец чувствовал этот сладкий аромат, он не исчез, а это значит, что все было по-настоящему. И это пугало сильнее, чем любое проклятие.       С тех пор Драко Малфой начал ошибаться.       Сначала это были мелочи — неточные движения палочкой, едва заметная задержка перед заклинанием, невпопад сказанное слово. Он сам себе, да и его друзья списывали это на усталость, на внутреннее напряжение, на всё, что угодно, только не на неё. Не на ту самую Гермиону Грейнджер, чья тень теперь стояла за его левым плечом всегда, даже если её не было рядом.       На уроках он терял нить обсуждения, забывал то, что знал с детства, — тонкости трансфигурации, сложные связки в боевой магии, формулы защитных барьеров. Ученик, которого хвалили все учителя за точность и элегантность чар, теперь сжимал палочку с белыми костяшками и выпускал заклинания с нажимом, будто они были единственным способом заставить себя дышать.       Квиддич стал пыткой. Метла, всегда бывшая продолжением его тела, вдруг начала его «не слушаться» — не потому что она сломалась, а потому что он сам стал чужим в собственном теле. Драко промахивался и пропускал снитч. Не замечал бладжеров. Сбивал игроков своей команды и не слышал криков капитана. После очередного падения с десятиметровой высоты Малфой просто лежал, глядя в небо, и не чувствовал ничего, кроме горькой пустоты под рёбрами, пока к нему бежал Забини.       Даже когда он охотился на Пожирателей, что всегда требовало ледяной точности, контроля над каждым шагом, каждым вдохом — даже тогда Драко ошибался. И мир, не прощавший ни малейшей слабости, отвечал на его промедления смертельным дыханием.       Однажды в горах Норвегии, когда он гнался за Брейком Макнами — старым другом его отца, змеёй, сменившей кожу сто раз, — Драко чуть не шагнул в ловушку, выложенную рунами смерти. Парень стоял на краю, одной ногой над бездной, пока Блит не оттащил его в последний миг, в тот миг, когда воздух уже начал вибрировать смертельным заклятием.       — Молодой господин, вы хотите умереть? — прошипел тогда Блит, сжимая его за ворот так, что ткань трещала — Вам не кажется, что немного рановато?       Драко ничего не ответил. Он смотрел в глаза старшего эльфа, и в его взгляде была только тихая, опустошённая усталость. Не страх. Не злость. Только ощущение, будто он давно уже упал — просто земля ещё не догнала его.       В Париже Малфой не заметил, как один из Пожирателей выплеснул в толпу зелье сумятицы, искажающее реальность. Пока Блит нейтрализовывал источник, Драко стоял посреди улицы, окружённый десятками лиц, и в каждом из них чудилась она. На секунду он потерял грань между правдой и иллюзией. И этой секунды почти хватило, чтобы его пронзила тёмная магия. Почти.       — Вы ослабели, хозяин Драко, — бросил Блит чуть позже, когда они оба уже были в безопасности в мэноре — Вы дрожите, когда надо резать. Смотрите туда, где ничего нет. Думаете не о том, кто перед вами, а о том, кто — за дверью. Блит боится, как бы старые раны и проклятья из прошлой жизни не настигли вас....       Малфой не стал спорить. Потому что это было правдой. Он не мог выследить Безликого уже много дней, хотя надеялся, что хорошо изучил его привычки в прошлом будущем. Драко судорожно выдохнул и признался сам себе, что дал Грейнджер на раздумья слишком много времени. Он сам за чуть больше двух недель сойдет с ума, если не погибнет где-нибудь на очередной миссии.       Драко посмотрел на потертый список из 13 имен Пожирателей смерти, 9 из которых уже были решительно вычеркнуты. Плюс самый первый (считай нулевой), которого он отправил Министру Магии в качестве бонуса в самом начале, как образец их сделки. Ему осталось всего 4 имени, но они были самыми тяжелыми и опасными. Ведь часть из них были женскими. Драко медленно прикрыл глаза и выдохнул.       Нет, он должен дать Гермионе время. Сколько угодно времени, лишь бы она сказала "да". А он пока займется оставшимися именами.

∼∽ ∼∽

             Когда Гермиона Грейнджер вышла из подземелий Слизерина, шаги отдавались гулким эхом, будто стены сами пытались удержать её, не дать убежать. Договорной брак — так она это назвала. Просто фикция, просто сделка. Рационально, логично, без эмоций. Но Драко…       "Поэтому, если ты решишь прыгнуть в этот омут, принцесса Гриффиндора, то уже навсегда.... Потому что Малфои не разводятся."       Эти слова всё ещё жгли под рёбрами. Они остались с ней в ту ночь — в тишине спальни, в холоде простыней, в пульсе у виска.       На следующее утро, проснувшись раньше всех, Гермиона уже знала, что сказать. Ответ бился под грудной костью, как птенец, рвущийся наружу. Её губы почти произнесли "да", ещё до того, как она встала с постели. Внезапно, еще не спустив вторую ногу с кровати, девушка застыла. Ведь Гермиона Грейнджер из 1998 года так бы не поступила. Та Гермиона, упрямая, с прямой спиной и безукоризненной логикой, сначала бы испугалась подобной участи и до последнего бы продумывала свои дальнейшие действия. Она не бросилась бы в омут с головой, если бы сердце было холодным (а в прошлом будущем так и было, она знала только Драко-школьника с которым у нее были распри). Одно дело — помолвка. Договор. Штамп. Другое — ритуал на крови. Магия, которую не расторгнуть ни временем, ни волей. Та Гермиона — не связала бы своей жизни и магии с Малфоем до скончания дней, если бы не было веской причины. А у гриффиндорки ее пока не было... Официально не было. Эх, если бы пришло "Письмо счастья" из Министерства! Это решило бы так много!       "Да, если бы там было имя Малфоя, - уточнил голос внутри головы - А если там кто-то другой? Ты ведь и начала эту историю с Драко, чтобы там было его имя или чтобы письмо и вовсе не пришло..."       Девушка вспоминала, как её колени дрожали, когда она ступила за порог факультета Слизерина, и только ледяной душ смог вернуть ей дыхание. Она так боялась все испортить... но, вспоминая такие родные бездонные глаза Драко Малфоя без щита окклюменции, что-то подсказывало Гермионе, что она на правильном пути.       После той ночи в подземельях — где слова были опаснее заклятий, а взгляды прожигали сильнее огня — между ними снова повисла тишина. Не полная, нет. Они всё ещё виделись: на общих занятиях, в лабораториях, даже один раз — мимолётно, почти неловко — в библиотеке у полки с артефактами времён Первой магической войны.       В четверг, под вечер, зал уже пустел, и только скрип пергамента и шелест страниц заполняли пространство между ними. Он сидел у окна, с привычной сутулостью, обложенный книгами, как стенами. В какой-то момент Гермиона рискнула — подошла, остановилась на шаг ближе, чем позволяла обыденность.       — Всё ещё работаешь над тем заданием для приема в Аврорат? — голос у неё чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.       Драко поднял глаза. В них — ни боли, ни эмоций. Но и не было того… тепла. Ни крупицы того приглушённого света, что едва зародился между ними. Лишь усталость и стена.              — Почти закончил, — тихо, сухо. Кивок. Ни улыбки, ни вопроса в ответ.       Слизеринец снова опустил взгляд в книгу, а Грейнджер постояла ещё миг — и ушла. Слишком хорошо зная, когда момент упущен.       Они говорили. О заклинаниях, о формулах, о том, как преобразовать защитное поле в направленную волну. Но всё это было… поверхностным. Словно стекло между ними снова стало толще. Драко Малфой, тот, кто ещё недавно смотрел на неё так, будто видел в ней друга — снова замкнулся. Будто вернулся в свои внутренние казематы и захлопнул за собой двери.       Однажды, уже вечером, проходя мимо северной галереи, она остановилась. Пальцы сжались в кулак, губы чуть приоткрылись — дыхание стало коротким. Она почти побежала. Почти сорвалась с места, почти сказала себе: "Сейчас. Сейчас или никогда. Пойду и расскажу ему то, что смогу. Не все, но хотя бы частичку правды!" Но каждый раз она останавливала себя на полпути. Заставляла вернуться. Потому что спешка — не союзник в таких вещах.       Поэтому, Грейнджер хотела дождаться момента, когда он снова откроет — не двери, а себя. Когда между ними вернётся та незримая близость, когда слова будут не бронёй, а мостом. А пока...       Драко снова начал исчезать. Исчезать по вечерам даже в будни. Гермиона слышала, как кто-то говорил, что Малфоя не было на ужине, что он не ночевал в своей спальне, что его не была на тренировке квиддичной команды, и никто толком не знал, куда он уходит.       Где он был — гриффиндорка не знала. Она терялась в догадках, но не позволяла себе утонуть в них. Потому что Гермиона Грейнджер знала, как спасаться — даже от себя. Когда сердце рвалось на части, она шла туда, где могла что-то исправить, что-то наладить и кому-то помочь.       С утра до позднего вечера — первокурсникам с зачарованными учебниками, преподавателям с архивами, даже миссис Норрис однажды получила от неё временное зелье для подлечивания царапин. Гриффиндорка помогала составлять расписания вместе с Теодором, лечила испорченные зельями пальцы. Гермиона растворялась в заботе о других, как в доспехах, пряча свои чувства под делами и задачами, которые не требовали ответных взглядов, но приносили облегчение.       Девушка наводила порядок в хаосе других, потому что в собственном — всё ещё боялась расставить приоритеты. Помогать другим — это она умела. А к их вопросу она еще вернётся. Когда он снова посмотрит на неё по-настоящему. Когда стены треснут. Когда наступит их момент.

∼∽ ∼∽

      19 декабря 1998г.       Кафе мадам Паддифут было словно окутано мягкой пеленой волшебства — розоватый отсвет фонарей, запотевшие окна, на которых проступали снежные узоры, и терпкий аромат пряного чая с корицей, смешанный с ванильной сладостью свежей выпечки. Снаружи тихо шёл снег, тонкими искрами оседая на подоконниках, а внутри царило ощущение уюта, как будто сам декабрь на секунду затаил дыхание, позволяя забыть о хлопотах.       Гермиона сидела у окна, на первый взгляд полностью сосредоточенная на списке книг, аккуратно выведенном на пергаменте. Перьевая ручка замерла в её пальцах, но взгляд, прячущийся под загнутыми ресницами, был направлен совсем не на названия в списке. Она украдкой следила за двумя фигурами, что сидели с ней за одним столиком друг напротив друга — Теодором Ноттом и Чжоу Чанг.       Тео выглядел так, будто его приговорили к участию в этом чаепитии магическим судом. Он растянулся на стуле с ленцой старого аристократа: одна нога вытянута, рука небрежно закинута на спинку соседнего стула, а в другой он крутил чайную ложечку, словно пытался загипнотизировать чай или навеять на него тоску. Его взгляд был рассеянным, а чёлка чуть прикрывала глаза, придавая всему его виду налёт безразличной обречённости. Но Гермиона знала - на самом деле он боялся до трясучки, что профукает свой второй шанс.       Чжоу Чанг сидела, выпрямив спину и сложив руки на столе, будто готовилась подписать документ судьбоносного значения. Её лицо, как обычно, было собранным и строгим, но глаза выдавали лёгкое напряжение — не враждебное, скорее настороженное. Грейнджер так старалась "подстроить" их вторую встречу, чтобы каждый смог раскрыться с новой стороны. Но они оба, казалось, старались не встречаться взглядами, как будто боялись, что это поставит их в зависимость от чьей-то эмоции.       — Я всё ещё не понимаю, зачем мне это, — наконец выдохнул Тео, откинувшись назад и бросив в сторону Гермионы длинный, укоризненный и обречённый взгляд, полон молчаливой жалобы. — Если Магия такая всемогущая, пусть сама нас как-нибудь сведёт.       Гермиона подняла бровь, чуть не рассмеялась, но сделала вид, что поглощена выбором между сливочным эклером с малиной и перечнем к староэльфийским архивам. Меню, несомненно, было интересным. Но и книги, что она принесла с собой - тоже.       — Ну, — Чжоу откинула прядь за ухо и посмотрела на него с почти снисходительным прищуром, — если вы настолько доверяете судьбе, то, возможно, вам не стоит заниматься зельями восстановления магии. Там-то, знаете ли, требуется усердная работа....       Тео медленно перевёл взгляд на неё, приподняв бровь с таким видом, будто оценивает неожиданно ожившую статую.       — О, началось. Вы тоже думаете, что я бесчувственный сноб, миледи?       — Я ничего такого не говорила, — спокойно парировала Чжоу и сделала маленький глоток из чашки, не сводя с него глаз.       Гермиона внутренне закатила глаза и поджала губы, чтобы не выдать усмешку. Мерлин, это же катастрофа. Всё шло явно не по её сценарию. Девушка осторожно наклонилась вперёд, играя кончиками пальцев с ручкой и стараясь выглядеть как можно беззаботнее:       — Тео, ты ведь собирался показать мне свои заметки по тестированию зелий. Может, Чжоу тоже было бы интересно? Она ведь планирует работать в больнице Св.Мунго с подобными случаями. Ее практика тебе могла бы помочь....       Тео медленно моргнул, затем, глубоко вздохнув, извлёк из внутреннего кармана плотную кожаную тетрадь. Щёлкнул пальцем по краю, как будто сдувал пыль с чего-то древнего и священного.       — Вот, держите, мисс Чанг. Посмотрим, сумеете ли вы уловить, в чём загвоздка, — бросил он, подвигая тетрадь через стол.              Чжоу открыла её без лишних слов, и в зале на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только звоном ложечек и тихим скрипом перьев. Гермиона наблюдала, как менялось лицо Чжоу: равнодушие уступило место интересу, а затем — настоящему удивлению.       — Это… ты правда работаешь над этим с Драко Малфоем? — спросила она, не отрывая глаз от страниц.       — Ну да, — с ленивой ухмылкой протянул Тео. — Как видишь, "оставляем всё на волю судьбы"....       Чжоу чуть приподняла бровь, а затем, к удивлению Гермионы, вдруг усмехнулась:       — Оставляете всё на волю судьбы, но при этом тщательно рассчитываете каждый компонент с точностью до сотой части драконьей слюны?       Нотт посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. И в следующий момент уголок его губ приподнялся — на этот раз не снисходительно, а почти по-настоящему.       — Ладно, миледи, вы меня раскусили! Мы не совсем слепо верим, когда дело касается науки.       Чжоу подняла на него взгляд, глаза её вспыхнули лёгким огоньком — как у того, кто обнаружил нечто неожиданно ценное.       — Мне кажется, или у тебя в записях пропущен момент взаимодействия фениксового пепла с кристаллами чародейского серебра?       Тео замер. Гермиона заметила, как у слизеринца чуть дёрнулся уголок губ, и он, уже по-другому глядя на Чжоу, наклонился вперёд.       — А я смотрю, вы действительно в этом разбираетесь, миледи?       — Была пара случаев на стажировке... Так, ничего особенного... Но формула и правда интересная... — пожала плечами Чжоу, и на её лице появилась первая настоящая улыбка за вечер.       Их разговор постепенно начал набирать темп, как спонтанная дуэль — только вместо палочек были формулы, термины и блестящие глаза. Гермиона, наконец, позволила себе облегчённо откинуться на спинку кресла. Прислушиваясь к их оживлённому веселому спору, она почувствовала, как с её плеч понемногу спадает напряжение.       Возможно, Магия и впрямь знала, что делает. Просто иногда ей нужно было немного... не знаю, возможности для действия? Понимая, что здесь ее помощь больше не нужна, Гермиона медленно сложила все книги в свою дамскую сумочку и, осторожно попрощавшись с ребятами, направилась к ближайшему месту аппарации, чтобы попасть в свой следующий пункт назначения.       Дом на площади Гриммо встретил Гермиону знакомой, немного гнетущей полутьмой. Старая, почерневшая латунь дверной ручки была холодной на ощупь, и когда она толкнула дверь, в лицо ударил запах времени: лёгкая затхлость, перемешанная с ароматами из кухни, пылью старых книг и почти неощутимой вибрацией магии, всё ещё скрытой в стенах. И как Джинни собиралась превратить эту разруху в уютное семейное гнездо? Гермиона решила, что точно подготовит ей кубок с гравировкой лучшей домохозяйки на новоселье.       Немного скрипнув, половицы под её шагами отозвались глухим звуком. Где-то в глубине дома старинные часы отмеряли секунды с упрямой настойчивостью. Камин в одной из гостиных потрескивал, отбивая свою мелодию уюта, и Гарри сидел рядом с ним на потертом диване с маленьким птенцом на коленях. Сова мирно перетаптывалась, зажмурившись от удовольствия, пока он лениво проводил рукой по её мягким перьям.       Новый питомец появился внезапно, но уже успел привыкнуть к своему хозяину. После смерти Букли у Гарри внутри образовалась дыра, которую ничто не могло заполнить. Поэтому на этот день рождения Гермиона преподнесла ему сюрприз - клетку с маленьким ушлым совенком, почти точь-в-точь похожим на его ушедшего друга. Единственным отличием было небольшое яркое темное пятно на одном из крыльев птицы. Гарри сначала растерялся, но спустя время молчаливым взглядом согласился, что это было отличной идеей. И вот теперь, в этом старом доме, наконец-то появилось что-то новое.       — Привет! Ты рано, — Гарри поднял глаза и сразу улыбнулся, тепло, немного удивлённо.       — Привет, Гарри.... Да просто хотела немного поговорить с тобой, — ответила Гермиона, осторожно стягивая перчатки и пальто и бросая их не глядя. — Пока Джинни не пришла.       — Отличная мысль, — он жестом предложил ей сесть. — Что-то случилось? Какие-то новости?       Девушка опустилась на край дивана напротив него, подогнув под себя ноги, и на секунду замерла, вглядываясь в пляшущие тени на полу.       — Я разорвала помолвку, — сказала гриффиндорка тихо, но уверенно, словно репетировала это про себя сотни раз - На позапрошлых выходных я была в Норе и отдала кольцо родителям Рональда, вместе со всеми нужными традициями и обязательствами....       Тишина повисла, как плотное покрывало. В камине треснуло полено, и совенок вздрогнул, приоткрыв один глаз. Гарри отвёл взгляд, уставившись на огонь, где язык пламени с жадностью пожирал обугленную древесину. Поттер долго молчал, будто сказанное Гермионой нарушило ход каких-то событий.       — Почему? — его голос прозвучал неожиданно спокойно, но в нём была усталость — та, что приходит, когда устаёшь терять - В смысле, вроде же вы вместе приняли это решение - быть вместе... Почему ты вдруг ни с того ни с сего решила дать "заднюю"?       Гермиона закусила губу, подбирая слова и пытаясь сформулировать нормальный ответ.       — Мы… разные, Гарри. Я пыталась, правда. Думала, после войны всё станет проще. Думала, что если приложу усилия… — она вздохнула. — Но всё не так. Это не... настоящее. Я не чувствую, что это правильное решение для нас двоих.       — Ты почувствовала это только сейчас или...?       — Нет, ты знаешь я... всегда, наверное, это чувствовала.... Просто боялась признаться себе в этом. Кроме тебя и Рона после потери родителей у меня ведь больше никого не осталось. Да и Уизли стали мне настоящей семьей. Я не хотела терять еще и это. Не хотела оставаться одна.... Но.... это не та цена... Не цена моего счастья и всей моей жизни....              Гарри медленно кивнул, будто и сам давно это знал. Он не задавал лишних вопросов, не пытался её разубедить — просто молча принимал её слова, как всегда. На секунду Гермиона ощутила лёгкость. Она боялась, что его взгляд станет укоряющим, что он увидит в ней предательство. Боялась осуждения, боялась, что Гарри попытается её переубедить, но он, похоже, но вместо этого он просто... понял.       — А как же новый Закон? - чуть слышно продолжил Гарри, перекладывая птенца на другую ногу.       — З-закон? - Грейнджер захлопала ресницами, не сразу понимая о чем он. Осознание пришло к ней вместе с сильными эмоциями смущения и громкостью в голосе, которая кажется даже Гарри заставила вздрогнуть - Ах, Закон! Точно! Да-да, конечно, я помню про него, но у меня... у меня есть план, Гарри!       — Ну, конечно, у великолепной Гермионы Грейнджер всегда есть план! - Гарри по-доброму рассмеялся, глядя на нее с заботой и любовью. Он осторожно и с заискиванием заглянул ей в глаза - Не хочешь поделиться со старым другом?       Девушка почувствовала, что покрывается румянцем и ей становится трудно дышать. Она не была готова рассказать Гарри про эту часть ее плана, тем более что та, пока что, висела на волоске.       — Возможно чуть позже, когда у меня все получится, - Грейнджер извиняюще пожала плечами и, дождавшись мягкого кивка от друга, продолжила - Ты же знаешь, как я не люблю рассказывать о чем-то в чем до конца не уверена.... Но, как только я получу нужный результат - ты будешь первым, кому я об этом расскажу! Даю слово! - девушка игриво подмигнула и, увидев искреннюю улыбку на лице Избранного, почувствовала, как дрожь волнения уходит прочь.       Взгляд девушки скользил по периметру мрачной темной гостиной в коричнево-серых тонах — пыльным книгам, полуразбитому серванту, старинным люстрам, потемневшему от времени роялю, на котором она учила Рона играть в 4 руки... Когда-то они спали здесь втроём, у этого самого камина, завернувшись в пледы от холода и страха, — казалось, будто это было вчера… и одновременно в другой жизни. Времени прошло не так много, но для неё той — испуганной, упрямой, полной надежд — это было бесконечно давно.       — Странно, - куда-то в пустоту тихо произнес Гарри, не глядя на нее - мне всегда казалось, что мы - это константа. Ты, я...и Рон. Мы всегда были рядом, плечо к плечу, столько всего прошли.... Мы ведь стали настоящей семьей. И это было так естественно - я с Джинни, ты с Роном... - Поттер вздохнул, снял очки и принялся протирать их краем рубашки, потревожив маленький комочек перьев на коленях, который вот-вот был готов повторно заснуть - Сейчас мне немного странно слышать твои слова. Я не могу представить рядом с тобой кого-то другого.... - парень грустно усмехнулся и пожал плечами, словно в оправдание - Надеюсь, ты встретишь достойного человека, Гермиона! Я искренне тебе этого желаю!       — Спасибо! - Грейнджер почувствовала, как на сердце от его слов стало теплее и она чуть было не проговорилась, что у нее уже есть такой человек.       Гермиона на долю секунду задумалась, делиться ли своими выводами из будущего с лучшим другом, но помня обещание, данное тогда в палатке ничего друг от друга не скрывать (ну, она старалась как могла, даже сейчас), девушка продолжила тихо и мягко, глядя на огонь в камине:       — Знаешь, Гарри... Иногда я думаю обо всём, что с нами было.... О том, как всё началось. О нас троих. Рон… он всегда был с нами. Почти всегда. Я не отнимаю у него этого. Он шёл рядом, смеялся, злился, спорил. Он спас нас, когда мы бы не справились без него. Помнишь шахматную партию в первый год? Рональд тогда был по-настоящему героем! И в лесу, когда вы пошли к Арагогу — я бы туда ни за что не пошла. Он был с нами в Министерстве, в Отряде Дамблдора, в бою в Хогвартсе… Да, Рон храбр, когда не думает о мнении окружающих. Я это признаю. Но есть что-то, что он вряд ли когда-нибудь поймёт...       — Бывали моменты, Гарри, когда мы с тобой оставались только вдвоём... без него. Просто ты и я. Когда он бросил нас в лесу и ушёл — мы с тобой остались. Замёрзшие, потерянные, измотанные… но мы ведь не сдались... Мы искали. Мы продолжали. Рона не было рядом, когда мы стояли у могилы твоих родителей в Годриковой Впадине. Когда ты чуть не погиб в том доме… помнишь Нагайну, что прикинулась Батильдой? Это был ужас. Но мы ведь справились. Вдвоём.... Или вспомни «Тайную комнату» — туда спустился ты один. Я была в лазарете, Рон остался снаружи, охранять Злотопуста Локонса. И ты, Гарри, спустился в темноту, к василиску, один… Когда спасали Клювокрыла и Сириуса — это тоже были "мы". Я и ты. Я держала тебя за руку, когда мы возвращались назад во времени. Помнишь, как тихо было? Даже тише, чем сейчас.       — Мы с тобой не просто друзья, Гарри. Мы… очень близкие родные люди... связанные всеми теми мгновениями, когда мы держались за друг друга, потому что рядом больше никого не было. Я не говорю, что Рон не важен. Он важен. Он часть нас. Но когда всё рушилось, когда никто не знал, что будет дальше, когда тьма сгущалась — рядом были только ты и я. Ведь иногда — только мы с тобой знали, как страшно было на самом деле.       Молчание заполнило комнату. Гарри не шелохнулся, но Гермиона увидела в его глазах отблеск понимания... и грусти. В этот момент в камине в одной из комнат рядом вспыхнуло зелёное пламя, и к ним в гостиную с вихрем пепла и раздражённым вздохом влетела Джинни.       — Почему у вас тут похоронное настроение? — осмотрелась она, стряхивая с плеч пыль.       — Я всё рассказала Гарри, — тихо сказала Гермиона, пытаясь вернуть разговор в обычное русло.       — Слава Мерлину, — выдохнула Джинни, не теряя бодрости. — А то я уже думала, что у меня мозг взорвётся! Я бы ему рассказала на Рождество, если бы ты продолжила молчать, и это был бы мой лучший рождественский подарок жениху! Ну, что ты думаешь, милый?       Гарри слегка пожал плечами, его голос был ровным, почти безэмоциональным:       — Это её выбор. Я его уважаю... и принимаю.       — Ты так говоришь, будто мы только что похоронили её вместе с Роном, — фыркнула Джинни и опустилась на диван рядом с ним, слегка толкнув его в плечо.       Но Гарри не ответил. Он будто снова ушёл в себя, взгляд его рассеянно скользил по стенам, как будто искал там что-то, чего никогда не было.       — Как ведёт себя Малфой? — неожиданно спросил он и в его тоне скользили нотки подозрительности.       В комнате воцарилась напряжённая пауза. Джинни удивлённо вскинула бровь, Гермиона чуть заметно вздрогнула и снова покраснела.       — Что? — Гарри посмотрел на них обеих, не понимая реакции - Я сказал что-то не так? Вы же по сути виделись в школе впервые после суда, да и после войны.... Он не доставляет тебе неудобств? Не задирает? Может игнорирует тебя? - парень не мог не отметить слегка бегающие глаза своей девушки, которая то и дело кидала взгляд на их лучшую подругу. Поттер нахмурился, пока ждал ответ.       — Он... он изменился, - Гермиона прокашлялась, сидя под двумя любопытными взглядами, убирая за ухо непослушную прядь - Не язвит, не задирается, не доставляет проблем. Скорее наоборот — будто бы отгородился. Смотрит сквозь людей, а не на них. И постоянно чем-то занят. Мы... ладим? - Грейнджер выдохнула и посмотрела на Джинни взглядом с мольбой о помощи.       — Да, хорек и правда изменился, - Джинни с невинной усмешкой пожала плечами и обратила внимание Гарри на себя, чтобы Гермиона могла перевести дыхание - Помогает нашей малышке в библиотеке с нужными книгами, они вместе сидят на нескольких парах и, представь себе, он даже больше не пытается её придушить на занятиях! - Она хмыкнула и добавила с лукавым блеском в глазах - В замке сначала было все подумали, что они странная парочка, но, раз уж между ними только книги и заклинания, я пару раз без угрызений скинула его с метлы... Для профилактики, знаешь ли...       Казалось, Гарри должен был удивиться, но на мгновение он снова затих. Девушки перекинулась непонимающими взглядами, и Джинни снова была вынуждена толкнуть своего жениха в плечо:       — Эй, Поттер, прием! - она помахала рукой перед его лицом - На тебя набросили заклинание Спящей красавицы? Ты какой-то странный сегодня....       — Последние тренировки в Аврорате кажется забрали остатки моих мозгов, простите леди, - Гарри извиняюще улыбнулся, потом аккуратно переложил птенца с колен на подушечку и встал с дивана - А тут еще вы со своими новостями! Чувствую себя старым снобом, который вот-вот начнет брюзжать о том, что в наши времена такого не было... Знаете что? - Поттер снова стал похож на самого себя и подал обе свои руки дамам - На кухне Кикимер трудится над ужином. Я не большой любитель его стряпни, но после того как Джинни пару раз прищемила ему пятку, он стал более сговорчивым и перестал пересаливать суп. Давайте поужинаем и продолжим обсуждения этого сумасшедшего мира за бокалом вкусного вина?       Гермиона и Джинни довольно кивнули и последовали за ним. И только одиночный портрет на стене заметил, как блеснули глаза мисс Уизли и она довольно улыбнулась, покидая гостиную последней.              Кухня в доме на Гриммо, как всегда, дышала чем-то тёплым, древним и... ожидающим перемен. Каменные стены хранили запах лаврового листа, старого чая и немного пыли прошлых поколений, которую даже Кикимер, с его маниакальной преданностью, не мог до конца оттереть. Огнём потрескивал очаг, излучая мягкое, золотистое тепло, и отблески танцевали на редкой медной посуде, развешанной вдоль стены.       На массивном вытянутом деревянном столе — ужин, которого хватило бы на целую школу: запечённая утка с яблоками, дымящийся картофель с розмарином, подрумяненные булочки, пышные, как облака, и сливовый пирог, от которого Джинни, едва войдя, громко ахнула.       — Хозяйка будет крайне недовольна, — бурчал Кикимер из угла, разливая сливочный соус по тарелкам. — Одна чистокровная ведьма в доме Блэков — и та с метлой вместо приличного будущего… Тьфу…       — Спасибо, Кикимер, всё выглядит невероятно вкусным, — сказала Гермиона сладко, но взгляд бросила быстрый, как у хищника. Кикимер шмыгнул носом и что-то буркнул про «годы упадка».       Гарри смеялся, откинувшись на спинку стула, лицо его было мягким, спокойным — таким оно становилось только среди близких и родных. Он кивнул Джинни, которая с энтузиазмом жевала булочку, и начал разливать девушкам красное сухое вино по бокалам.       — Ну что, будущая миссис Поттер, ты действительно рада, что Закон о браке тебя обошёл? Может быть, нашелся бы более достойный волшебник, а не парень со странной отметкой на лбу...? - подшучивал Избранный, ловя удивленные взгляды волшебниц.       — Гарри, я радуюсь этому с той минуты, как ты сделал мне предложение, — сказала Джинни, театрально закатив глаза - Кто-то более достойнее тебя? А что, такие бывают?       Гермиона хихикнула в бокал и отставила его подальше от себя, на всякий случай, чтобы случайно не разлить.       — Джин-Джин, я восхищаюсь тобой, правда! - Грейнджер потянулась через стол и сжала руку подруги - Твой язык - это отдельный "убойный" отдел! Иногда я думаю, что если бы ты не была влюблена в квиддич, ты бы точно стала аврором.       — Ты представляешь меня в Аврорате? Серьезно?! - искренне удивилась Еще-Уизли, вылупив на подругу ошарашенные глаза - В душном подземелье? В отчетах и папках? И, Годрик упаси, в юбке ниже колена?       Гермиона хмыкнула, накладывая себе еще картофеля.       — Ну, в юбке ниже колена ты бы, пожалуй, всё равно была устрашающей...       — Естественно, — с достоинством кивнула Джинни. — Но куда лучше быть устрашающей с воздуха, на «Комете-X7» и с битой в руках. Пусть мальчики в аврорских мантиях спасают мир, а моя команда будет забивать голы перед трибуной, скандирующей моё имя.       — И при этом ни один уважаемый эльф не сочтёт тебя достойной хозяйкой дома, — проворчал Кикимер, накрывая блюдо крышкой с выразительным стуком.       — Это я как-нибудь переживу, — сказала Джинни и подмигнула Гарри.       — О, да! - парировал Избранный, приобнимая любимую за талию и подтягивая как можно ближе к себе - В твоем случае - только тесная, как перчатка, спортивная форма и маечки в облипку! Как хорошо, что я не ревнивый... - Гарри нежно поцеловал невесту в висок, но та решила все же наградить его нормальным поцелуем в губы.       Гермиона с теплой улыбкой смотрела на влюбленных, чувствуя благодарность Магии, что она снова может прожить эти замечательные моменты рядом со своими любимыми друзьями.              Смех снова разлился по кухне. Он касался сводов потолка, обволакивал старые портреты и разгонял тень, что когда-то висела над этим домом. В свете очага, среди запахов ужина и дружеской болтовни, старый дом на Гриммо казался не мрачным наследием, а тёплым, живым домом будущей четы Поттеров.       — О! Герм, Гарри уже хвастался тебе своими успехами? - неожиданно перевела тему Джинни, потянувшись к утке и отрезая аппетитную ножку.       Гарри рядом с ней поперхнулся картофелем и, кинув быстрый взгляд на Гермиону, начал вытирать подбородок салфеткой.       — Джинни, да какие успехи? Так, просто работа аврора, вхожу в курс дела.... - Избранный, казалось, на мгновение стушевался и забеспокоился. Грейнджер с любопытством наблюдала за лучшим другом, прекрасно зная, как он не любит когда его в чем-то особенно выделяют.       — Просто работа? - с прищуром спросила его невеста - Гермиона, это сущая ложь! - Уизли вытянула свою изящную руку и начала загибать пальчики - Мистер Поттер предложил оцифровать аврорские отчеты, подал идею Зачарователям по поводу фирменных пропусков, и подговорил отдел кадров нанять Целителя Разума в штат.... Я уже молчу про Фонд "Звездного пса"....       — Фонд "Звездного пса"... Это же про... - Гермиона уже начала было открывать рот в изумлении, как встретила усталый, но любящий взгляд Гарри, которым он посмотрел сначала на нее, а потом на рыжую бестию.       — Джиневра Молли Уизли, тебя послушать, так я снова спас мир... - Поттер усмехнулся и, чмокнув ее в макушку, встал чтобы добавить себе и дамам красного вина - Ну или на худой конец провел революцию в Аврорате. Все гораздо проще....       После того, как Гарри разлил остатки бутылки, он взял бокал в руку и лениво стал покачивать его содержимое, в то время как девушки медленно заканчивали свой ужин.       — Как-то утром я просто пил чай у стойки для заявлений. Мой коллега Нолан Брук в этот момент пытался разобраться с кипой пергаментов. Я сразу же вспомнил, как Гермиона однажды прочитала нам целую лекцию про принципы сортировки маггловских библиотек - по цветам, по жанрам, по писателям и пр. Я вслух посмеялся над магической бюрократией и поделился этой идеей с коллегой. Брук дальше уже сам занимался этой идеей... Ну что ж поделать, если она и правда прижилась? - Поттер выдохнул, будто сидел на допросе, и перевел взгляд на прекрасным дам рядом с ним.       — Да, я и правда часто читала лекции мальчикам про библиотеки, - призналась Гермиона, виновато глядя на Джинни - Особенно после того, как видела огромную секцию про эльфийские свитки, которые не имели никакой хронологии и я искала нужный материал пол дня вместо того, чтобы просто пойти к нужной полке!       Уизли только понимающе дернула плечами и, вопросительно подняв одну бровь, посмотрела на своего жениха. Тот растолковал ее взгляд немного иначе и ответил:       — Я уже готов переходить к десерту, дорогая, - Гарри получил мягкий удар салфеткой по голове и со смешком был отодвинут от стола.       Джинни грациозно взмахнув палочкой переместила грязную посуду в раковину и та стала самоочищаться под струями воды. Еще один взмах - и кипящий пузатый чайник прилетел прямо на середину стола и встал на жаропрочную подставку.       — В общем, подруга, Гарри и правда придумал много классных фишек для Аврората, - Джиневра нарезала пирог и раскладывала по тарелкам, передавая любимому и подруге - Жаль, что он признаваться в этом не хочет. Такой скромный... настоящий Избранный!       — Да, если считать, что большую часть идей мне подсказала именно ты, любимая, как я могу забирать все лавры себе? Ведь идея с зачарованием пропуском изначально была твоей, Джин-Джин, как и помощь профессионального Целителя. После моего последнего разговора ты долго возмущалась, что Министерство не спонсирует здоровье авроров, - Поттер укоризненно посмотрел на невесту, будто объясняя очевидные вещи - А то, что кто-то решил открыть Фонд для детей войны, которые, как и Сириус, потеряли кого-то... Я просто выбрал название... тут ничего геройского или выдающегося нет....       — Моя идея? Когда это я такое говорила...? - Джинни хитро прищурилась и долго смотрела Гарри в глаза. Тот не отвел взгляд и не вздрогнул, а только пожал плечами и ответил:       — Не помню, любимая... Слава Мерлину, мы много о чем разговариваем....       Уизли надула губки и, взяв в руки чашку с чаем, выдала:       — Не помню такого.... Не верь ему, Гермиона, он что-то скрывает!       Поттер по-доброму рассмеялся и жестом предложил Грейнджер кусок сливового пирога. Та кивнула и, пока Джинни заботливо разливала ей чай, задумалась. Один из них что-то недоговаривает... или оба?       — Кстати, про Малфоя, - неожиданно перевел тему Поттер - Ты уверена, что он готовился поступать в Аврорат?       — Конечно, - пожала плечами Гермиона. Она встала из-за стола и начала помогать Джинни с посудой. Она взяла махровое полотенце и начала насухо вытирать чистые тарелки, которые мягко выпрыгивали ей в руки прямо из раковины - Он выбрал те же предметы, что и ты в своё время, перед поступлением. Усидчиво штудирует контрольные... - у Грейнджер закончились веские причины, почему в этом времени она знала про то, что Драко будет аврором.       Гарри понимающе кивнул.       — Аргумент.       Он допил чай, но, прежде чем поставить чашку обратно на блюдце, добавил:       — Хотя не знаю, зачем ему весь ряд дисциплин, если он всё равно планирует помогать Аврорату в качестве зельевара...       Громкий грохот внезапно разнёсся по кухне — все тарелки, что были на тот момент в руках Гермионы, с шумом рухнули на пол. Грейнджер почувствовала, как мир вокруг неё пошатнулся.       — Что? — её голос дрогнул. — Драко Малфой — и зельевар?       Гарри удивлённо посмотрел на неё, но, увидев её лицо, нахмурился.       — Ну, да.... В последнее время мы получили от него много сов с новыми рецептами зелий, которые они разработали вместе с Теодором Ноттом. Он так же предлагал свою помощь в дезактивации сложных артефактов, к которым боятся подходить некоторые авроры.... Он так же консультировал нашу лабораторию насчёт редких ингредиентов, слышал даже о переговорах с авроратом о поставках зелий от его команды....       — Нет, это… это невозможно, — Гермиона покачала головой, чувствуя, как её дыхание перехватывает страх. — Ты ошибаешься, Гарри.... Малфой должен стать аврором. Он…       — Он твой будущий напарник! - почти кричала девушка в уме.       — Гермиона, о чём ты говоришь? — Джинни нахмурилась, переводя взгляд с неё на Поттера и будто бы спрашивая, все ли под контролем. Она подошла и попыталась обнять подругу, которую, кажется, начала бить дрожь.       — Напарник… — повторила уже вслух Грейнджер, хватаясь за голову. В груди всё сжалось, её затошнило от паники. Её ладони вспотели, сердце бешено колотилось, как загнанная птица в клетке.       Девушка ясно помнила, как в её прошлом будущем Гарри и Драко работали бок о бок. Как их команда стала одной из лучших в Аврорате, как они с полуслова понимали друг друга, как они поймали вместе почти всех Пожирателей, которые оставались на свободе. Да, поначалу было сложно, но потом… потом именно Малфой спас Гарри от смерти, закрыв его собой. Она видела его израненного, бледного, лежащего в Св.Мунго, как Драко отшучивался, несмотря на боль, и как Гарри не отходил от него, беспрестанно повторяя, что он в долгу у всего Рода Малфой. Потом оказалось, что Драко имел какую-то особенную невосприимчивость к этому проклятью, потому что ему еще помогала сила Рода, которой у Гарри не было. Поэтому не было летального исхода, а остался лишь шрам.       Но если Драко не пойдёт в Аврорат… Если он не окажется рядом с Гарри… Если его не будет в тот момент, когда на Поттера бросят то проклятье… Её руки задрожали. Горло пересохло.       Гарри Поттер погибнет в этой версии будущего.       Гермиону охватил дикий, ледяной ужас. Она не сразу поняла, что начала дышать слишком часто и неглубоко. Комната поплыла перед глазами, звук голосов стал приглушённым.       — Гермиона? — Гарри обеспокоенно потянулся в ее сторону, но она резко отстранилась.       — Нет… нет-нет-нет! — она не могла контролировать себя, её руки дрожали, и всё тело окатило холодной испариной - Я же пошутила тогда, по-шу-ти-ла!       — Гермиона, что с тобой?! — Джинни сильнее обняла ее за плечи, но та только яростно замотала головой.       — Он не может… Он не должен… — её губы пересыхали, а мысли метались в хаотичном вихре паники.       — Кто? О ком ты говоришь? — голос Гарри стал жёстче, он явно начал что-то подозревать.       Гермиона встретилась с ним взглядом. В его глазах светилась тревога, но он ничего не знал. Не мог знать. А если она ему скажет? Если предупредит его? Нет. Это слишком опасно. Девушка схватилась за голову.       — Мне нужно… мне нужно его найти, — пробормотала она, резко разворачиваясь и бросаясь к выходу.       — Гермиона! — позвал Гарри, но она уже не слышала.       Она должна найти Малфоя. Она должна убедить его пойти в Аврорат. Чего бы ей это не стоило!

∼∽ ∼∽

             Замок погружался в сумерки. За окнами лёгкими вихрями кружился снежный порошок, а декабрьский холод вползал в коридоры, несмотря на чары обогрева. Каменные стены дышали тишиной и тайнами, вековыми, как сами своды Хогвартса. Гермиона мчалась вперёд, почти не замечая, как шорох её шагов гулко отдавался под арками. Её дыхание сбивалось, грудь сжималась, сердце стучало где-то в горле — быстро, отчаянно.       «Только бы не поздно… Только бы успеть…»       Она уже обежала часть западного крыла, заглянула в библиотеку, и каждый раз краем глаза посматривала в Карту Мародеров. Ни следа Драко Малфоя. Пять минут, десять.... Гриффиндорка сворачивала и разворачивала пергамент и так и этак, пытаясь увидеть нужный силуэт. Как вдруг… Слабая мигающая точка с его именем появилась в конце коридора. Грейнджер облегченно выдохнула и стремительно направилась вперед.       — Малфой! — почти выкрикнула она, когда заметила его силуэт далеко впереди в темноте.       Он шел медленно, очень медленно, словно нес на себе невидимый груз.       — Я просто высказала мнение! — начала она взахлеб, едва успевая переводить дыхание. — Ты не должен основывать свою жизнь только на том, что ты хорош в зельеварении! Я знаю, что из тебя выйдет первоклассный аврор! Ты спасешь столько жизней! И ты…       Где-то впереди, за поворотом коридора, будто бы что-то упало — тихо, но с глухим, болезненным эхом. Гермиона остановилась, прислушалась… и побежала. Её ноги скользили по холодному полу, и, свернув за угол, она замерла.       У стены, в полосе тусклого света, падавшего из высоких окон, полулежал Драко Малфой. Он держался одной рукой за каменную кладку, другая прижимала живот, из-под пальцев которой текла тёмная кровь, его ноги медленно сгибались в коленях. Его лицо было бледным, как снег за окном, губы сжаты в тонкую линию, глаза затуманены болью.       — Малфой?! — Гермиона почувствовала как ее голос дрогнул и сорвался.       Он поднял взгляд, увидел её, и на мгновение всё замерло.       — Гермиона? — голос его был хриплым, еле слышным. — Что ты… что ты здесь делаешь...? Ты же была на Гриммо.... Оооох... Уходи! Это тебя не касается!       — Да пошел ты! — рявкнула она, обгоняя его — Что с тобой?! Где ты был?!       Свет луны пробился через стрельчатые окна, и она отчетливо увидела рваную рану на его животе. Она едва успела подхватить его, когда он качнулся, теряя равновесие. Гермиона скользнула под его плечо, прижимая его к себе. Её руки дрожали — от ужаса, от холода, от того, насколько он был тяжёлый и слабый одновременно.       — Мерлин… — у нее перехватило дыхание.       — Я разберусь, — процедил он сквозь зубы, пытаясь отстраниться.       — Ты идиот, — прошипела она, оглядываясь в поисках помощи, но коридор был пуст. — Глупый, упрямый идиот!       Малфой усмехнулся уголком рта — даже сейчас, будучи весь в крови.       — Рад, что ты именно это сейчас заметила, принцесса....       — Помолчи! Тебе нельзя говорить. Нужно в Больничное крыло.... Или… или прямо сейчас, здесь... — она уже вытаскивала палочку, дрожащей рукой направляя её к ране. — Вулнера Санентур… Вулнера Санентур…       Заклинание дрожало на губах, не слушалось. Слишком много эмоций. Слишком много страха.       — Сосредоточься… — прошептал Малфой, вцепившись в её плечо. — Ты сможешь. Я в тебя… верю.       Слова, такие простые, почти выдох, но они обняли её сильнее, чем любая магия. Гермиона глубоко вдохнула, выпрямилась.       — Вулнера Санентур… — произнесла снова, твёрдо.       Свет с кончика палочки вспыхнул ровно, ложась мягкими нитями на его кожу. Кровь начала останавливаться. Рана немного стянулась и покрылась полупрозрачной пленкой, но все равно при движении то и дело норовила снова разойтись и пустить свежую кровь. Её пальцы всё ещё лежали у него на груди — тёплые, живые. Малфой накрыл их своей рукой и легонько сжал. Гермиона посмотрела в его бездонные серые глаза и чуть не расплакалась от счастья. Но не время было рассиживаться.       Грейнджер почти тащила его через коридор — рука, перекинутая через её плечи, была неожиданно тяжёлой. Его тело обмякло, как у куклы, но он всё ещё держался на ногах, сжав зубы до хруста. Сквозь тёмную ткань рубашки пробивалась багровая влага, растекаясь по боку, и Гермиона уже не могла сказать, чьё дыхание дрожит — его или её.       Ночь была тиха, слишком тиха, и шаги их отдавались в пустом замке глухим эхом. Где-то на полпути к Больничному крылу она впервые посмотрела на рану — глубокую, рваную, будто чья-то магия пыталась вырвать из него жизнь вместе с плотью. Сердце сжалось. Этот шрам… Она ведь видела его прежде. Смутно. В прошлом будущем, которое, казалось, должно было наступить много позже или вообще не наступить. И всё же вот он — уже здесь, наяву, пульсирующий и живой.       Мадам Помфри ахнула при виде них, всплеснув руками, уже на ходу натягивая халат поверх ночной сорочки.       — Что, во имя Мерлина, опять? — пробормотала она, осматривая рану. — Сколько можно? Замок, они говорили, надёжный, безопасный… Ха!       Малфоя уложили на чистую белую кровать. Он застонал, когда под ним натянули простыню, но больше не жаловался. Лицо его было бледным, губы сжаты, как у человека, привыкшего страдать в тишине.       — Могу я остаться с ним? — тихо спросила Гермиона, когда мадам Помфри уже колдовала над зельями, а рана стала затягиваться уже окончательно.       — Ненадолго, мисс Грейнджер, ненадолго, — буркнула целительница, кивая строго, но не без участия. — Но если он снова свалится без сознания — зовите меня. И без драмы, прошу.       Когда мадам Помфри скрылась за занавеской, всё вокруг стало тише, почти интимно. Только тихое тиканье настенных часов и скрип стула, когда Гермиона опустилась рядом. Мягкий свет фонарей, плавающих под потолком, отбрасывал золотистые блики на белоснежные простыни.       Малфой смотрел в потолок, лицо его было закрытым, но без привычной холодности. Он дышал неглубоко — боль ещё не ушла, но взгляд был трезвым и ясным.       Гермиона некоторое время молчала, просто сидела рядом, прислушиваясь к его дыханию и собственному сердцу. Потом, не глядя прямо на него, сказала тихо:       — Мне не нужно семнадцать с половиной дней...       Драко повернул голову. Медленно. Осторожно.       — Что?       — Я согласна.... На твоё предложение, — девушка повернулась к нему. — Если оно всё ещё в силе.       Некоторое время слизеринец молчал. Его серые глаза изучали её, как будто он сомневался, услышал ли правильно. Потом, с неуверенной осторожностью, спросил:       — Почему?       Гермиона пожала плечами, чуть улыбнулась.       — За последние месяцы ты… очень изменился. Или, может быть, я просто увидела то, чего раньше не замечала. Ты оказался интересным человеком, Малфой. Ты умный, проницательный, у тебя отличное чувство юмора — пусть ты и прячешь его под маской сарказма. Нам всегда есть о чём говорить. Рядом с тобой я чувствую себя очень комфортно. И… — она опустила взгляд на его руку, лежащую поверх одеяла, — мне кажется, мы могли бы стать хорошими друзьями. А дружба — это прочный фундамент. Даже для брака. Особенно для брака.       Малфой всё ещё не говорил. Только смотрел. На неё. Глубоко, выжидающе.       Гермиона выдохнула:       — И ты мне… нравишься.... как человек. Мне бы хотелось узнать тебя лучше, если ты не против....       Молчание повисло в воздухе, как пауза перед чем-то важным. И вдруг, почти незаметно, в уголках губ парня шевельнулась слабая, осторожная улыбка.       — Против? — прошептал он. — Грейнджер, мне кажется я буду дураком, если откажусь от Золотой девочки, это же такой шанс!       Драко попытался усмехнуться, но из-за боли в боку это больше походило на ироничный выдох. Гермиона склонила голову, всматриваясь в его лицо — утомлённое, бледное, и всё же… живое. Настоящее.       — Ты сейчас снова шутишь, но я серьёзно, — сказала она мягко. — Это… всё по-настоящему, Драко Малфой.       Парень слабо кивнул, и в этом движении было что-то неожиданно уязвимое. Без щита. Без маски. Как будто он позволил себе быть просто собой — хотя бы на миг. Малфой смотрел на неё, словно она была чем-то невообразимо далёким и одновременно единственным, что удерживает его в этом полутёмном мире между сном и реальностью.       — Прости меня за эту чушь... я, наверное, так привык ставить щиты перед тобой, что уже делаю это автоматически.... - глаза Драко внезапно стали на несколько тонов теплее - На самом деле... я тоже много чего хочу тебе рассказать, Грейнджер.... Гермиона.... Очень много чего... И как только ты появишься на семейном гобелене я наконец-то смогу это сделать....       И тогда, почти не думая, он протянул руку и снова положил свою ладонь на ее. Осторожно. Почти несмело.       Его пальцы были тёплыми, несмотря на боль и усталость. Гермиона чуть вздрогнула, когда почувствовал его прикосновение, и медленно перевёла взгляд вниз. Несколько секунд она просто смотрела на их сомкнутые руки, словно не верила, что это происходит.       — Ты точно уверена? — едва слышно спросил он, не убирая руки, но будто всё ещё сомневаясь, что имеет право на неё.       Гермиона кивнула. Тихо и спокойно.       — Уверена.       Малфой закрыл глаза, выдохнул — долго, словно только что сбросил с плеч непереносимую тяжесть. Его пальцы осторожно сжали её ладонь — неуверенно, как будто боялся спугнуть этот хрупкий контакт, и всё же с теплом, почти с благодарностью.       В полутьме Больничного крыла они сидели молча, рядом, словно всё, что было до — ссоры, обиды, страхи, недомолвки и недопонимания — растаяло где-то за пределами белых занавесок. Остались только двое.       И один тихий, тёплый жест, в котором уже скрывался ответ. Драко провалился в сон и не заметил, когда девушка все же покинула его.

∼∽ ∼∽

      Больничное крыло давно погрузилось в полную тишину. И лишь лёгкий скрип половиц где-то вдалеке напоминал, что за пределами этого помещения жизнь ещё продолжается.       Гермиона ушла несколько часов назад — тихо, почти неслышно. Но её присутствие всё ещё витало в воздухе: тонким, упрямым эхом оставшегося тепла на его ладони, запахом духов от её мантии, взглядом, которым она касалась его души и сердца.       Драко лежал, уставившись в тёмный потолок, не в силах снова уснуть. Шрам под бинтами пульсировал — не от боли, сколько от чего-то, что сложно было назвать. Что-то, что начало медленно и необратимо меняться внутри. Все его трансфигурации так или иначе оставляли незримый отпечаток и каждое новое ранение словно проходило через все слои его трансформаций.       Дверь в крыло скрипнула. Осторожно, будто не желая потревожить ни воздух, ни тишину. Драко не повернул головы — просто знал кто его посетитель.       — Поздновато для визита, — пробормотал слизеринец.       — И ты, как всегда, без приветствия, — отозвался знакомый ленивый голос.       Блейз шагнул внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь. Его мантия слегка шуршала, а на лице играла характерная полуулыбка, как у человека, который знает слишком много и ничего не говорит вслух. Он подошёл ближе, достал из внутреннего кармана изящную лакированную коробку, щёлкнул замочком и вытянул пару элитных кубинских сигар.       — Врачиха убьёт нас обоих, — заметил Малфой, принимая подношение, но не отказываясь.       — Она спит крепким сном Титанов, чтобы почуять, как мы нарушаем запрет на никотин, лорд Малфой, — отмахнулся Забини, взмахнул рукой и пламя с кончика его палочки чиркнуло по краю сигары.       Драко затянулся. Густой, терпкий дым лениво закружился в воздухе, смешиваясь с ароматом лекарств, засушенных трав и чего-то старого, впитанного в стены больничного крыла за столетия. Малфой курил очень редко, считая это ужасной привычкой, но в такие моменты, как этот, ему нужно было заземлиться, и его друг это прекрасно знал.       Блейз сел на соседнюю кровать, не спрашивая разрешения, и бросил на него короткий, оценивающий взгляд.              — Вижу, приведения не соврали. Жив, но поломанный. Красивая, конечно, тенденция, Малфой. Сколько раз ты за этот год уже валялся в этом крыле?       — Меньше, чем ты за проказы на зельях на пятом курсе, — буркнул Драко, но без яда. Просто привычка.       Блейз усмехнулся, но его взгляд остался серьёзным.       — Слышал, как ты сюда попал. И кто тебя притащил, - глаза друга зажглись озорным огоньком.       Драко на мгновение прикрыл глаза.       — Это не важно...       — Для тебя — нет. А для неё?       Малфой не ответил. Только сжал пальцы на одеяле.       — Она была тут довольно долго, — сказал Забини — И как она?       — Упрямая, язвительная, безумно умная... — голос его прозвучал как усталое восхищение. — И, возможно, единственный человек в этой стране, кто не боится сказать мне, что я идиот.       — Значит, ты определённо влюблён.... - Забини озвучил очевидное и оба ненадолго замолчали.       — Скажи... — начал Драко после паузы — Как тебе удалось это провернуть? С Пэнси... Ещё до свадьбы ты уже успел взять её под полноценную защиту Рода. Я думал, такие ритуалы невозможны до официального брака. Даже Асторию на ритуале при всем раскладе Род жениха не принял до конца.       Блейз усмехнулся и медленно выдохнул клуб дыма, наблюдая, как он исчезает у окна, сливаясь с серой ночью.       — Повезло...? — неуверенно отозвался он — В моём Роду достаточно гибкие традиции. Если обе стороны согласны, помолвка может быть приравнена к браку. С ритуальной точки зрения — не формальность, а уже обязательство. Древний, почти забытый итальянский обряд, но он всё ещё работает. Персефона сразу появилась на гобелене, как только мы завершили ритуал. Я настоял на этом. Не мог позволить, чтобы кто-то успел предложить ей свою защиту.       Драко сжал челюсть, чтобы не отпустить колкость о том, что глядя на них двоих никто бы и не решился. В голосе друга прозвучала не просто решимость — там была сталь, жгущая изнутри.       — Значит, я правильно понял, что она уже - леди Забини.       — Да, и не только формально. Она фактически уже моя жена. Свадьба будет только для всеобщих глаз и красивого праздника. Магия ведь знает, когда связь настоящая. А я… — Блейз посмотрел в сторону, на мгновение потеряв свой обычный хладнокровный вид. — Я бы не пережил, если бы её имя появилось в чьём-то письме. Хоть в списке из двадцати, хоть в списке из одного. Я не из тех, кто готов бросить кости и посмотреть, что выпадет.       — Я знаю, — тихо сказал Драко. — И всё же ты сделал шаг раньше, чем все.       — Потому что время мне не друг. Особенно сейчас, когда Закон вонзает когти в наши жизни под видом "справедливости".       — Но вы ведь так и не получили писем из Министерства? - на всякий случай уточнил Малфой.       — Нет, не получили... - довольным тоном ответил Блейз - И теперь даже если мой       наследник неожиданно решит появиться на свет... Ну что ж... - парень улыбнулся, представляя общего ребенка с Пэнси - я буду этому чертовски рад!       Он встал, прошёлся по палате, затушил сигару, осторожно погрузив её в созданную стеклянную чашу с зачарованной водой. Тишина зависла между ними, напряжённая, почти звенящая.       — А ты, Драко? Что ты собираешься делать?       Малфой не ответил сразу. Он смотрел на тлеющий кончик сигары, словно в нём можно было отыскать хоть какую-то истину.       — Я не уверен, что у меня может быть такой выбор, как у тебя. Мой Род… ты знаешь, насколько он закостенел. Для них и брак, и помолвка — это больше, чем клятвы, но все же отдельные формальности. Это контракты. Магический и социальный. Там нет места для «если».       Блейз подошёл ближе, положил руку ему на плечо. Жест вышел неожиданно тёплым, почти братским.       — Тогда, может, пришло время кому-то начать писать новые правила? Я могу помочь тебе провести такой же ритуал, как у нас с Персефоной. Кажется, в магических законах Великобритании разрешено проводить другие обряды, если присутствуют представители чистокровных семей этой страны. При снятии проклятья с Астории мы в этом уже убедились.       Драко наконец поднял взгляд. На лице всё ещё был холод, но в глазах — колебание, робкое и впервые за долгое время живое.       — А если я всё испорчу?       — Тогда, друг мой, ты останешься в доброй компании всех нас, кто хоть раз рискнул ради кого-то, кого любит.       На мгновение между ними повисло молчание. За окнами кружились снежинки, медленно ложась на подоконник, словно само небо решило слушать.              — Но ты ведь всё-таки сказал ей? — наконец спросил Блейз тише. — Про помолвку? Про ту версию? Не про формальный договор.       Драко не ответил. Ответ уже был в воздухе, в тишине, в его взгляде, направленном в огонь.       — И?       — Она согласилась, — прозвучало почти шёпотом, но как будто сказанное в пустой соборной зале.       Блейз удивлённо поднял брови.       — Вот это поворот! Гермиона Грейнджер — будущая миссис Малфой! Пэнси и Нарцисса будут в восторге. В каком-то из параллельных миров, уверен, даже девичник соберут!       Драко слабо усмехнулся.       — Не надо. Пока что… просто не надо. Пока ее имя не появится на гобелене, я даже дышать боюсь.... Тетушка Джейн тоже сказала с этим не тянуть, хотя я не понимаю зачем такая спешка....       — Если тетушка Джейн что-то говорит, к ней надо прислушаться Драко, ты же знаешь, — согласился Блейз неожиданно серьёзно. — Только одно скажу, и можешь послать меня к чёрту: не испорть это! Если ты хоть раз был по-настоящему честен — с ней, с собой — это сейчас. Не отступай! Сделай этот прыжок веры в свое новое будущее, мой дорогой друг...       Он поднялся, оставив на тумбочке рядом с кроватью пакетик с чем-то горячим и пахнущим корицей.       — Это на утро. Помню, какой ужасный тут рацион.... Но сон всё ещё лучший способ заживления, — добавил он на прощание. — Ну, после того, как тебя склеивает девушка, в которую ты, по всем признакам, влюблён по уши.       Дверь снова заскрипела, затихла. Осталась ночь. Остался полумрак. Остался Драко, с ладонью, всё ещё помнящей её прикосновение.       И впервые за долгое время — ощущение, что всё наконец-то будет хорошо.