Часть 27 "Закрытый клуб"

      Тени в спальне Драко удлинялись, скользили по стенам, по шелковым портьерам, по резному изголовью кровати, словно пытаясь заглянуть внутрь того момента, который они охраняли своим мягким полумраком. Огонь потрескивал в камине, выбрасывая в комнату отблески — тёплые, как прикосновение руки к щеке, и в каждом потрескивании была своя доля воспоминаний, дыхания и затаенного напряжения, которое всё никак не отпускало.       Они сидели недалеко от камина почти неразделимо друг от друга в одном большом и глубоком кресле, которое, суетливо моргнув и наспех пробормотав заклинание, умело трансфигурировал Малфой. Гермиона уютно устроилась рядом, склонив голову к его шее, ловя кожей тонкое, едва уловимое в полудреме биение его пульса, и положив затылок юноше на плечо. Её левая рука лежала у Драко на груди рядом с сердцем, точно якорь и неоспоримое доказательство, что это действительно он. Здесь и сейчас. А его рука — тёплая, чуть подрагивающая — сжимала её руку, будто боялась отпустить, и парень невзначай перебирал маленькие пальчики, будто пытался прочесть их, как строки книги, которую боялся открыть.       Драко дышал неглубоко, неровно, и это выдавало больше, чем он сам готов был признать. В комнате ещё витал лёгкий, пряный запах огневиски — не обжигающий, а тёплый, почти уютный, как воспоминание о смелости, которую юноша сам себе придумал. Все окружающее пространство только служило свидетелем недавних неожиданных событий, полных слишком быстрых слов и импульсивных решений. Алкоголь давно перестал затуманивать и опьянять разум — он лишь подчеркивал, как внезапно, словно резкий удар в грудь, пришла трезвость и принесла с собой не столько покой, сколько дрожь от осознания.       Гермиона Грейнджер, как и он, тоже вернулась в прошлое со всеми воспоминаниями. И Драко… он наконец-то поцеловал её. Впервые — за две их жизни.       Малфой сидел, приобняв девушку одной рукой за плечо, чуть прижимая к себе, а губами снова и снова чуть касался её лба — не как в поцелуе, а как будто проверяя: не сон ли это, не исчезнет ли Гермиона, если он вдруг моргнёт или отвлечется. Длинные бледные пальцы в её кудрях замирали на секунду, а потом снова продолжали скользить, убаюкивая и его, и ее.       Воздух был плотный от тишины, густой, как мёд, насыщенный всеми словами, которые еще не были сказаны. Огонь в камине едва освещал их — мягкими пятнами света, которые ложились на щёки, на кончики пальцев, на прядь волос, застрявшую у Грейнджер за ухом. Лунный свет прорезал темноту тонкой нитью через полуоткрытую штору, ложась на пол, как знак: ночь ещё не кончилась.       Недавний поцелуй, горячий, пьянящий, внезапный, как вспышка магии, всё ещё горел на губах — особенно на его, потому что Драко не ожидал, что не сможет остановиться. Он не должен был, не должен был так, не сразу… Но Гермиона не оттолкнула, не отвернулась, не стала сопротивляться, а просто позволила этому случиться. И в этот миг в слизеринце что-то рухнуло, будто щиты окклюменции пали и все эмоции, которые он сдерживал внутри себя эти долгие месяцы, взяли над ним верх.       Когда осознание момента наступило, парень отпрянул, как обожженный, глядя на Гермиону с ожиданием и паникой, с тем самым выражением, которое бывает у людей, внезапно уронивших что-то бесценное. А потом, чтобы не дать уйти ни ей, ни себе — он просто обнял её. По-детски, крепко и отчаянно, всем телом, как будто в этих объятиях можно было спрятать и тревогу, и чувство вины, и страх перед тем, что будет. Драко мягко и осторожно поднял Грейнджер на руки — она позволила и даже обвила его шею руками — и опустился с ней в кресло у огня, в котором они сейчас и находились. Так близко, как еще не были прежде.       Теперь дрожь понемногу сходила на нет. Его сердце всё ещё билось слишком громко — девушка слышала это биение под своей ладонью, чувствовала его в каждой точке соприкосновения. Гермиона не говорила ничего, ее глаза были закрыты. Только прижалась ближе — всем телом, всей кожей, всей собой. Как будто хотела раствориться в этой ночи, в его дыхании, в этом моменте, который был таким хрупким, что его хотелось беречь молчанием.       — Забавно, — хрипло пробормотал Драко вдруг, едва слышно, — я столько раз представлял себе этот момент…. Только он никогда не был… таким.       — Каким таким? — выдохнула Гермиона, не поднимая головы.       Парень не ответил сразу. Только поцеловал её в висок, дольше и теплее. Рука, державшая её пальцы, слегка сжалась.       — Таким внезапным....       Грейнджер улыбнулась — тихо, не открывая глаз, но этой улыбкой можно было осветить половину мэнора:       — Ну… я тоже не ожидала, что все так обернется… - девушка чуть отодвинулась и развернув голову, подняла на него свои большие прекрасные глаза цвета жженого кофе - Привет, Драко…       — Привет, Герми… - отозвался парень, улыбаясь краешком губ и краснея под ее пристальным взглядом. Находиться так близко было все еще неловко и странно. Малфой, чуть прикрыв глаза, наклонился к ней ближе, потерся лбом об ее лоб и добавил шепотом - Я очень скучал по тебе….       — И я скучала… - выдохнула девушка, на секунду закрывая глаза, и пытаясь запомнить этот момент где-то в сердце - Хотя признаюсь, сейчас я больше всего потрясена и обескуражена! - ее голос стал громче, чуть писклявее и начал дрожать от волнения, которое до этого прекрасно сдерживала дремота - Ты!… Это был ты… все это время? И… как давно?       — Виновен… - выдохнул Драко, потупив глаза и после бросив на нее извиняющийся взгляд - Я вернулся из прошлого будущего и обнаружил себя в холодной камере Азкабана. Пришлось потрудиться, чтобы понять какое было число и какие события уже случились…. А потом… Потом нужно было оперативно соображать и действовать, чтобы успеть сделать все то, что исправило бы мои прошлые ошибки.       — Азкабан?! - удивленно воскликнула Гермиона, мысли в ее голове стали путаться и девушка начала тараторить, жадно хватая ртом воздух - Так давно?! Но… почему так?… Почему так… В смысле… Ох, Мерлин!… Почему Магия выбрала именно эту точку во времени?       — Потому что, это, видимо, был лучший момент для меня, - Малфой успокаивающе начал поглаживать девушку по спине, прекрасно помня, что Гермиона вела себя так, когда сильно нервничала и теряла контроль над ситуацией - Ну… тише, успокойся, милая…. Все хорошо… Я же вышел оттуда, благодаря вашим с Гарри показаниям на суде. Кстати, про суд… мне казалось Гарри был более молчалив в этот раз, он просто прожигал меня взглядом... А судя по гримасе на твоем прекрасном личике - это была все еще Гермиона Грейнджер из текущего времени?       — Да, это была Грейнджер из настоящего, - кивнула гриффиндорка, пытаясь осознать всю нелепость ситуации - Как же странно говорить о себе в третьем лице, Мерлин… У меня сейчас голова взорвется, честное слово… - девушка потерлась лбом о плечо Драко и громко выдохнула.       — А ты? - голос Драко был тихим и мягким, было видно, что он снова поднял свои щиты и тщательно сдерживал эмоции, чтобы не давить на девушку - Когда вернулась ты? Я понял, что события настоящего меняются, но думал, что это только результат от моих собственных новых поступков.       — Я вернулась осенью. Проснулась в спальне в Башне старост наутро после того, как в меня чуть не попал бладжер на квиддичном матче Слизерин-Когтевран. Сложно было игнорировать, что мои волосы выросли в длину почти вдвое, а из отражения в зеркале смотрела молодая версия меня. Да и то, что я нахожусь не дома, а в Хогвартсе тоже было сильно заметно. Благо, шутки Теодора не позволили мне долго пребывать в ступоре и пришлось быстро соображать…       — Если бы я не успел тогда, даже боюсь подумать, что могло бы произойти…. - тихо и гневно прошептал Малфой, неотрывно глядя в одну точку. Он крепче сжал ее пальцы на своей груди и с шумом выдохнул.       — В смысле, не успел?... Драко? - Гермиона заглянула парню в глаза с присущим ей поучительным любопытством, словно воспитательница, которая застукала ребенка за каким-то баловством. Но потом ее осенило и глаза девушки распахнулись - В министерстве ты сказал, что на меня были покушения… Неужели?... Но это же была ошибка! Недоразумение! Когтевранцы потом извинились даже…       — Нет, милая, - Малфой посмотрел на нее немигающим взглядом, который она слишком хорошо знала из прошлой жизни - Это была НЕ ошибка…. И слава Мерлину, я знал заклинание расщепления, которое взорвало этот никчемный бладжер к чертовой матери! А в следующий раз я слишком переживал, что забыл обо всем на свете и вынужден был прикрыть тебя собой…       — Точно! Это было в тот день, когда я в итоге пришла на игру, хотя в прошлом будущем провела этот вечер совершенно иначе… - воскликнула Гермиона, а потом буркнула - Я думала, ты летел спасать Асторию….       — Поверь мне, про Тори я думал тогда в последнюю очередь, хотя она и была рядом с тобой, - Драко аккуратно чмокнул девушку в макушку и пробормотал - И мне хотелось бы понять почему… Ну, ничего, я ей еще устрою… Мы с ней не договорили….       — Тогда в Больничном крыле ты хотел о чем-то мне рассказать… - продолжала вспоминать Гермиона, выпрямившись в кресле и сев полу боком к парню - Мне еще тогда показалось, что ты вел себя странно, не как обычный Драко Малфой из 1998… Но эти мысли показались нелепыми тогда. Ведь в остальном ты держал дистанцию, хоть и был мягче и внимательнее ко мне…       — Да, у меня были такие мысли, но я боялся… Боялся, потому что думал, что буду разговаривать с Гермионой из настоящего 1998. С той версией тебя, которая помолвлена, счастлива, слепа и без ума от своего тупого полудурка Недоуизли, который в будущем станет невероятным монстром. Ох, ты бы знала, как я хотел найти его в настоящем и набить эту наглую рыжую рожу так, чтобы ни один из членов его недосемейки не смог его опознать, а потом… - девушка в этот момент многозначительно посмотрела на Малфоя, будто бы говоря “ну, пожалуйста, не порти момент!”, и Драко пришлось немного остудить свой пыл - …Ну и как ты думаешь, что же эта девушка ответила бы на мою историю? Как минимум, отправила бы в Св.Мунго, а как максимум… Я… Я так боялся снова тебя потерять, Герми… - юноша еще крепче сжал в своей руке ее маленькие пальчики, все еще лежащие на его груди.       Гермиона смотрела на него — долго, мягко, как будто пыталась рассмотреть черты, давно знакомые, но только теперь открывающиеся по-настоящему. В её взгляде была не просто теплая привязанность, не просто узнавание. Это было что-то большее — тёплое, почти болезненное осознание: он был рядом всё это время, совсем другой, и она этого не замечала.              Драко Малфой сидел рядом с ней, с тем самым выражением, которое так часто встречается в зеркале у тех, кто давно устал притворяться. Его губы были плотно сжаты, будто он боялся сказать лишнее, а в глазах застыла неуверенность, смешанная с привычным упрямством. Он ждал — может быть, слов, может быть, осуждения, а может быть… надежды. Но Гермиона не говорила. Её дыхание было ровным, но в глазах зашевелилась буря мыслей.       Девушка машинально провела пальцами по ткани его рубашки задумчиво, почти рассеянно, прокручивая в голове сцены, которые теперь складывались в новый узор: как Драко знал, какие блюда и чай она любит, как однажды оставил на её столе книгу, которую она искала, но не говорила об этом вслух; как внимательно Малфой слушал, когда она говорила о совсем, казалось бы, неважных вещах. Все его внимание, забота, знания о каких-то вещах, связанных с ней, с ее жизнью и увлечениями - Драко из настоящего просто не мог этого знать.       Гермиона нахмурилась — на мгновение, словно от света, ударившего в глаза. Как же она могла не догадаться раньше? Все эти мелочи, взгляд, который держался чуть дольше обычного, фразы, в которых проскальзывало что-то очень личное… Она увидела, насколько искажённым было её восприятие — как упрямо она отказывалась даже допустить, что в это прошлое могла вернуться не только она одна.       Губы её дрогнули, едва заметно. В уголках глаз появилась та самая улыбка, которая бывает, когда сердце с опозданием узнаёт правду. Всё предвзятое, всё старое — рухнуло, словно карточный домик. В груди стало странно свободно и тихо.       — Ты… — начала гриффиндорка, но остановилась, не зная, как подобрать слова, не разрушив тишину, в которой сейчас говорило само чувство.       Но Малфой ведь делал то же самое. Прятался за старым образом, за маской, за знакомыми ролями, боясь открыть слишком много, слишком рано. Оба попались в одну и ту же ловушку — ловушку предубеждения, которую сами же и построили, кирпич за кирпичом.       И в этом зеркальном признании было что-то горько-утешительное. Как если бы два одиноких странника, долго плутавших по разным тропам, вдруг узнали друг друга на перепутье — и поняли, что всё это время двигались навстречу.              — Я тоже боялась к тебе подойти, Драко, - в итоге созналась Гермиона, слегка извиняюще пожимая плечами - Потому что думала, что получу тот же эффект… Как бы Драко Малфой из настоящего отреагировал на то, что мы в будущем - лучшие друзья и самые близкие друг другу люди? Что мы вместе встречаем многие праздники, регулярно видимся в пятничный вечер в пабе, завсегдатай месте сбора авроров? Конечно, он не стал бы обзывать и унижать меня, как когда-то давно в школьном прошлом, но и поддержку этой идеи я вряд ли нашла бы в его лице. Поэтому, да… я на самом деле прекрасно тебя понимаю…       Молчание, мягкое, как плед на плечи, вновь опустилось между ними. Но это было не напряжённое, колючее молчание прошлого, когда слова упирались в стены недоверия. Это было тёплое, разрешающее молчание — как передышка, как короткая остановка перед новым шагом. Оно не разделяло, а соединяло, как тонкая нить, перекинутая через реку сомнений — первый настоящий мостик, крохотный, хрупкий, но уже настоящий.       Между ними вдруг — почти беззвучно, почти случайно — возникла целая жизнь. Не сказка, не мечта, а почти физическое ощущение того, что кто-то прожил это время с тобой. Рядом в буквальном смысле, в ритме дыхания, в памяти жестов, в знании привычек и боли. Целые десятилетия, пусть даже не прожитые под одной крышей, а всё же как будто переплетённые, теперь соединяли их тонкой, незримой нитью. И это объединяло сильнее любых слов. Но тени невысказанного всё ещё жили рядом с ними.       Гермиона чуть пошевелилась, сжав губы в еле заметную складку. В её глазах заиграли беспокойные искры — знакомый знак: внутри вновь начал заворачиваться вихрь мыслей, как пружина, что вот-вот распрямится. Девушка отвела взгляд, не потому что хотела уйти — наоборот, ей нужно было пространство, чтобы собраться. Чтобы не сказать что-то преждевременно, не расплескать хрупкое «сейчас». Вместо того чтобы рассказывать — она начала спрашивать.       — Что ты изменил, когда вернулся, Драко? - Гермиона снова посмотрела на него — уже не уклоняясь от взгляда, а наоборот, ища в нём ответы. Лицо её было спокойным, но в уголках губ дрожала тень тревоги, в глазах пряталась осторожность.       Малфой некоторое время молчал, будто бы пытаясь вспомнить все события, что пошли в ином русле и ответил:       — Когда я нашел себя в камере Азкабана… Первое, что мне захотелось сделать - это помириться с отцом и получить его благословение, как Патриарха Рода. Ведь в первой версии этого времени я долго таил обиду в себе и осознал важность примирения только годы спустя… Но его камера находилась в другом крыле, ведь он был приговорен к Поцелую дементора. Поэтому мне нужно было заручиться помощью господина Министра. Что, собственно говоря, я и сделал…       — Кингсли приходил к тебе в Азкабан? Но.. почему? Когда? - Гермиона судорожно пыталась вспомнить упоминания в прессе, но тщетно. Драко действительно действовал каллиграфически точно и изящно.       — Я ему рассказал о кое-каких событиях из будущего и кое-что пообещал… - Малфой немного образно прошелся по верхам тех событий, по сути, не рассказав ничего - А он в свою очередь позволил карателям в тот же вечер отвезти меня в камеру к Люциусу. Мы долго разговаривали под покровом тайны и отец передал мне кольцо и роль Патриарха Рода, что сильно облегчило мне новую жизнь. Ведь в прошлом будущем я получил главный фамильный перстень слишком поздно - спустя несколько лет. И мэнор и наследие Малфоев к тому времени уже были разрушены и разграблены… - Драко выдержал паузу, словно заново переживая эти моменты жизни - Но в этот раз я не дал этим событиям произойти. Пришлось изрядно потрудиться….       — И что же такого ты рассказал и пообещал Кингсли, что твои эльфы могут трансгрессировать в Хогвартсе? - Гермиона выжидающе посмотрела на юношу, который в свою очередь вновь удивился ее проницательности.       — Вот за это тебя и побаиваются даже слизеринцы, милая! Твоя голова - это…       — Да-да, моя голова - это нечто, я в курсе. Тео тоже упоминал нечто подобное, - Гермиона нетерпеливо чуть поерзала в кресле рядом с Драко, еле сдерживая свое любопытство - Так что же ты пообещал, Драко? Ну?       — Я пообещал ему, что не позволю некоторым событиям случиться, таким образом зарубив зло еще в зародыше, - обтекаемо объяснил Малфой, не желая прямо сейчас касаться темы ловли Пожирателей смерти - Кингсли это устроило и мы заключили Непреложный обет о том, что я имею определенные возможности, а ни он, ни Министерство, ни школа не вмешиваются в мою семью и мои дела. Все, что будет обсуждаться между мной и министром, где бы мы не находились, подпадает под Непреложный обет и до тех пор пока все договоренности не будут исполнены сторонами, министр никому не может об этом рассказывать.       — Сторонами? - переспросила Гермиона, удивленно меняясь в лице - То есть Кингсли тоже должен что-то сделать для тебя? Еще что-то сделать?       — Да, милая, но я пока бы не хотел сейчас поднимать данную тему, а то мы не закончим до весеннего паводка, - Драко притянул девушку ближе к себе и чмокнул в макушку, шепотом добавив - Всему свое время. Информации так много, что я боюсь, что тебе станет дурно от ее переизбытка. У нас ведь впереди целая жизнь… снова…       — Хорошо, ты прав, - Гермиона снова откинула голову ему на плечо, позволяя себе снова расслабиться - Но это же не все, что ты изменил, да?       — Да, это еще не все…. В этот раз я вовремя показал маму целителям разума из Св.Мунго. А так же нашел тех магглов психотерапевтов, к которым когда-то ходил сам в будущем и они смогли назначить Нарциссе грамотные антидепрессанты. Мама летом прошла реабилитацию и, так как случай не был таким запущенным как в прошлом будущем, быстро пошла на поправку. После выхода из Азкабана, я несколько недель обивал порог дома тетушки Андромеды, выслушивая проклятья в адрес моего отца, нашего рода и всех чистокровных в целом, пока она наконец-то не открыла мне дверь. Первый разговор прошел не очень удачно. Я даже боялся, что он станет последним. Но тетушка Джейн, да, та самая тетушка Джейн с портрета, нашла какие-то поистине волшебные слова и на второй визит тетя Андромеда даже предложила мне остаться на пятичасовой чай. В итоге мы все-таки нашли общие точки соприкосновения и теперь я навещаю их с малышом Тедди несколько раз в месяц. Не все так гладко, как мне хотелось бы, но это уже лучше, чем было в прошлом. Мама в итоге переехала к тете, чтобы не жить одной в пустых стенах мэнора, в котором я затеял ремонт, - его лицо слегка потемнело от воспоминаний и Драко громко сглотнул, словно проваливаясь в бездну тяжелых воспоминаний - Ты знаешь, Герми, я так рад, что образ моей матери, как призрак слоняющейся по полупустому разрушенному мэнору, навсегда остается только в моих воспоминаниях…. Что женщина, потерявшая разум, и которой видятся различные картины из прошлого, больше не будет плакать и выть как раненый зверь, заточенный в четырех стенах. И несмотря на то, что мама постоянно пребывала в прошлом, как во сне: ей казалось, что она ждет меня из Хогвартса, или что она обещала выпросить у отца новую метлу для меня, или что она устраивает первый бал для меня и Астории…. Мне, живущему в настоящем, видеть это со стороны было очень и очень больно. Наверное, поэтому я так редко тогда навещал ее в мэноре….       Гермиона слушала Драко молча, лишь поглаживая его руку. Она уже и забыла его редкие рассказы о Нарциссе из прошлого будущего. Эта тема была настолько интимной и деликатной, что они почти ее не касались. А в тот день, когда разум Нарциссы не выдержал и она скоропостижно скончалась, Драко навсегда закрыл мэнор и больше там не появлялся.        — Ты был молодцом, Драко, — тихо сказала Гермиона, глядя ему прямо в глаза и продолжая поглаживать по руке — Так много жизней было спасено, благодаря твоим новым поступкам. Нарцисса ведь не единственная, чью жизнь ты вырвал из цепких когтей смерти…. Как так получилось, что и Астория осталась жива? - Гермиона чуть прикусила губу, потому что только сказав это вслух, девушка осознала, что это прозвучало, будто бы гриффиндорка была недовольна таким исходом.       — Ох, Тори…. - Драко с шумом откинулся на спинку кресла, увлекая Гермиону за собой - Это тоже целая отдельная история…. Сейчас вкратце могу сказать только то, что ее кровное проклятие передавалось из поколения в поколение младшей дочери в роду Гринграсс и было очень коварным, потому что в зависимости от ее статуса (невесты, жены, будущей матери) могло видоизменяться. На самом деле, это чудо, что его вообще удалось снять, тем более что время было ограничено. Мы могли это сделать только до Рождества, пока она была моей нареченной невестой. Потом брачный контракт вступил бы в силу и Тори стала бы частью Рода Малфой, а значит действие проклятья существенно изменилось бы. Но благодаря огромной работе и помощи моих друзей, которые днем и ночью искали ответы на огромное количество вопросов - Астория осталась жива и мы смогли безболезненно и без последствий расторгнуть нашу помолвку.       — В смысле безболезненно? - удивилась Гермиона.       В представлении девушки помолвка - как контракт - или он есть, или его нет. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что в магическом мире чистокровных есть какие-то “подводные камни” и дополнительные условия, словно написанные мелким шрифтом в колонтитуле, которые никто никогда не читал.       — Мы не могли просто так расторгнуть помолвку с Тори, - хмыкнув, уточнил Драко - Наши отцы постарались и составили контракт между двумя родами таким образом, что в случае отказа от брачных уз с каждым из нас произойдут страшные вещи. Ох, у меня был богатый выбор: я мог полностью лишиться возможности иметь детей. Или нас могла бы запереть Родовая магия в поместье — в моей спальне, пока Тори не забеременела бы. Брачные клятвы бы активировались автоматически, независимо от нашего согласия. Так же я мог бы лишиться магии и стать сквибом, или — сгореть заживо на том месте, где находился в момент расторжения помолвки. Что касается Тори - ее проклятье активизировалось и окончательно пришло бы в действие. Несчастная девочка “сгорела” бы на моих руках за несколько мгновений, захлебываясь собственной кровью. Мы почти полгода искали решение этой сложной магической загадки… И когда наконец-то нашли моей радости не было предела….       — Да уж, я помню, как ты радовался, — фыркнула Гермиона, вырвав свою ладонь из его и упрямо скрестив руки на груди в защитном жесте. Внутри нее снова всколыхнулись те самые горькие и обидные чувства, которые отравляли девушке жизнь в воспоминаниях долгие недели. Гермиона не хотела признаваться Драко, что ревновала его к Астории, не понимая, то тот ее уже "раскусил".       Малфой усмехнулся, склонившись ближе к её лицу.       — А я помню, как моя милая ведьма вроде как приревновала, но никак не хочет в этом признаться, — прошептал он, прокладывая дорожку лёгких поцелуев от её макушки к ушку.       Гермиона хотела что-то возразить, но его прикосновения сбивали её с мысли.       — Это был “показной театр”, Герми…. Прости, если тогда причинил тебе боль…. - выдохнул Драко, прижимая девушку к себе и снова погружая свои пальцы в ее кудри - Все чистокровные должны были поверить, что помолвка и брачный контакт между Родом Малфой и Родом Гринграсс состоится. Если бы лорд Гринграсс хоть на секунду почувствовал наши истинные намерения, жизнь Тори была бы под угрозой. Я дал ее отцу огромный выкуп, который бы не смог дать ее новый жених, чтобы семейство Гринграсс признало, что обязательства сторон были исполнены в полной мере. Уже находясь под моей опекой (а после снятия проклятья я и Блэйз стали почти что опекунами Астории), я мог отдать своего воробушка любому, на кого укажет ее сердце.       — Показной театр, значит…. - растягивая слова повторила Гермиона, задумчиво накручивая кудрявый локон себе на палец. Напряжение внутри нее постепенно накапливалось. Девушке очень хотелось вылить на Малфоя всю чашу своего гнева и недовольства - Получается… тогда в библиотеке… когда вы тихо шушукались, сидя близко друг к другу и чьим свидетелем я невольно стала - это тоже было на публику? Я, конечно, не хочу тебя обвинять, но тогда казалось, будто вы обсуждали консуммацию брака….       Гермиона уловила, как Драко вдруг шумно сглотнул — так, будто воздух внезапно стал гуще, и каждое дыхание давалось с усилием. Его грудная клетка едва заметно замерла в паузе, будто Малфой на миг забыл, как дышать. В следующий момент сквозь ткань рубашки она ощутила, как его сердце под её плечом рванулось быстрее, неравномерно, будто запнувшись о какую-то мысль. По телу парня пробежала едва уловимая дрожь — как тихий, внутренний отклик на что-то, что потрясло его до самых костей.       Грейнджер слегка повернулась, осторожно, будто боялась спугнуть хрупкое напряжение момента. Подняв взгляд, она заглянула ему в лицо — и на секунду замерла, забыв, как говорить. То, что она увидела, было совершенно выбивающимся из привычного образа хладнокровного слизеринца. На бледной, почти фарфоровой коже Малфоя — всегда безупречной, холодной, словно маска аристократа — теперь расползались яркие, алые пятна. Они цвели по щекам, захватывали скулы, шею, даже кончики ушей, не оставляя сомнений: Драко Малфой горел от смущения. Горел ярко, неловко, почти по-подростковому.       Его серые глаза — обычно холодные, собранные, внимательные — метались по комнате, как у пойманного врасплох оленёнка. Он явно не знал, куда смотреть, будто сам воздух осуждал его за что-то непозволительное. В каждом нервном движении взгляда читалась паника: как будто его застали за чем-то постыдным, почти неприличным — и от этой мысли он готов был провалиться сквозь землю.       Гермиона едва не прыснула в ладонь от сдержанного смеха. Губы у неё дёрнулись, в глазах промелькнула искра, и плечи чуть дрогнули, но она сдержалась — с тем же усилием, с каким замирают, пряча подарок, чтобы не испортить сюрприз. Девушка просто посмотрела на него — тепло, с нежностью и искренним изумлением — и вдруг ощутила, как хрупкий лед между ними окончательно растаял. Такого Драко Малфоя она еще не видела никогда. Хотя нет… видела… Тогда в библиотеке слизеринец тоже не находил себе места от смущения и даже отказывался по началу с ней говорить.       — Герми, я… Я… Я… А-р-р-р-р, Салазар! — Драко резко выдохнул, словно сам себя оборвал, и в отчаянии прижал пальцы к переносице, с силой сжав её, будто надеялся стереть с лица собственное смущение. Его веки дрогнули и сомкнулись, брови нахмурились, выдавая не притворную досаду, а искреннее желание исчезнуть — прямо сейчас, не откладывая.       — Я хочу провалиться в самые чертоги мэнора и остаться там навеки... — пробормотал он, почти сквозь зубы, и чуть качнул головой, как человек, окончательно утративший веру в собственное достоинство. — Вот я осёл! Как только я увидел тебя тогда в библиотеке, я сразу понял, как всё это выглядело со стороны… Но мы говорили о проклятии, честное слово! Там просто… сам ритуал болезненный, там ритуальные клинки, как у нас были, и вообще…       Малфой тараторил, сбивчиво, нервно, выкидывая слова, как если бы пытался руками развеять густой туман недоразумений. Голос то подпрыгивал, то опадал, и в каждом оборванном объяснении звучала смесь раскаяния, тревоги и мальчишеской растерянности, которая вдруг показалась Гермионе невообразимо трогательной.       Она смотрела на него с лёгкой полуулыбкой, в которой было сразу всё — и удивление, и нежность, и почти материнское терпение. Затем, не говоря ни слова, мягко подняла руку и коснулась его губ. Пальцы её были тёплыми и лёгкими, как утренний туман, и этот жест молчаливо, но ясно говорил: «Хватит. Я все поняла».       Драко тут же замолк. Его губы невольно поджались, и он с надеждой, почти по-щенячьи, заглянул ей в глаза. В его взгляде было всё: тревога, просьба о прощении, смущённая надежда, что он ещё не испортил всё окончательно. Гермиона едва заметно покачала головой и снова улыбнулась — мягко, чуть устало, но так, что у Драко внутри будто что-то опустилось на место. Он тоже улыбнулся, почти с облегчением, и просто позволил этому мгновению быть.       Гриффиндорка снова устроилась у него на плече, глаза её постепенно закрывались, а дыхание стало чуть глубже и ровнее. Запах его кожи, чуть терпкий аромат знакомого одеколона — всё это окутало её, как тёплое одеяло, будто сама ночь решила обнять её вместе с ним.       Драко всё ещё что-то рассказывал: про домовых эльфов, про своих друзей слизеринцев, про тетушку Джейн и что-то про школу.... Тихо, почти вполголоса, но слова его уже тонули в мягкой дреме девушки. Слова теряли форму, ускользали, а усталость наконец, незаметно, сменила в ней напряжение и адреналин. Гермиона проваливалась в сон, убаюканная не только голосом, но и самим фактом: он рядом. И теперь, наконец, по-настоящему — с ней.       Позднее утро подкралось к ним мягко, почти ласково — без резких лучей, без настойчивого стука в окно, без привычного звона обязанностей. Оно окутывало спальню лёгким, тёплым светом, проникая сквозь тяжёлые шторы, словно само солнце решило не спешить и дать им ещё немного покоя.       Гермиона медленно открыла глаза, ещё не до конца осознав, где находится. Потянулась — и тут же поняла, что закутана в одеяло, будто в кокон, не оставляющий шансов на побег. Она повернула голову и увидела Драко. Он лежал рядом, на спине, дыхание его было ровным и глубоким, а рука покоилась там, где должна была быть её талия — легко, без напряжения, будто совсем недавно лениво рисовала узоры на коже. От прикосновения этой руки исходила тёплая, спокойная нежность.       Грейнджер тихо выдохнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Она чувствовала аромат его кожи, лёгкий шлейф знакомого одеколона и тепло, которое невозможно было ни с чем спутать. Мысли вихрем пронеслись в голове — события прошедшего дня и ночи, их разговоры и откровения. Казалось, всё было на грани сна и яви. И всё же — это правда. Она, Гермиона Грейнджер, теперь супруга Драко Малфоя. Они вернулись из прошлого с памятью о будущем — и теперь у них был второй шанс. По-настоящему.       — Нам пора вставать, Драко, — прошептала она, едва шевеля губами, будто боясь разрушить хрупкую гармонию момента. Но и сама не сделала ни малейшей попытки отодвинуться.       — Нет, давай не будем разрушать магию момента… Еще пять минут…. - так же тихо отозвался Малфой, сменив положение, перекатился на бок и притянул её ближе к груди, как будто собирался спрятать в своих объятиях от всего мира.       На нём была старая, простая белая футболка — уже мягкая от стирок, с чуть вытянутым воротом и какие-то маггловские пижамные штаны. Гермиона невольно улыбнулась, подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его волосы, белоснежные и непослушные, торчали в разные стороны после сна. А в глазах — нежность, приправленная ленивой улыбкой, в которой читалась такая тёплая, домашняя привязанность, что сердце девушки дрогнуло.       — Нас, наверное, уже ищут в Хогвартсе, — заметила она, хотя сама продолжала лежать, не отрываясь от его груди.       — Это ловушка, Грейнджер, — вздохнул он, целуя её в лоб с той небрежной теплотой, которая могла растопить даже ледяной замок.       — Что? — хихикнула Гермиона, попытавшись лягнуть его коленом, но он лишь усмехнулся, не отпуская.       — Как только мы вернемся в Хогвартс мне снова нужно будет делать вид, что мы с тобой просто сокурсники, выбранные в пару Законом о браке…. И мои мучения начнутся заново…. — прошептал он, касаясь губами её виска. Его голос звучал почти лукаво, но с той ноткой уязвимости, которую он позволял себе только с ней.       Гермиона тихо рассмеялась и спрятала лицо у него на груди, словно именно там был её дом. Они ещё немного понежились в тишине, и только спустя время, нехотя, выбрались из постели. Девушка пересекла коридор, чтобы забрать вещи из своей спальни, с растрёпанными волосами и рассеянной улыбкой, а Драко, стоя босиком на прохладном полу, провожал её взглядом, в котором смешались умиление и ленивое удовольствие.       Когда они спустились в малую столовую, их уже ждал накрытый стол, а перед ним — сияющая, будто солнечный лучик, домовушка.       — Мисс Гермиона! Мисс Гермиона! — пискнула Бидди, подпрыгивая от восторга. — Бидди старалась! Ваш любимый кофе, мисс! И для мистера Драко — всего понемножку, ведь он всегда голодный с утра, как дикий грифон! Бидди знает!       Драко едва сдержал смешок, Гермиона покраснела, но улыбнулась. Завтрак прошёл в уютной, почти домашней лености. Они делили тосты, спорили, кто первый возьмёт ягоды или сироп для оладий, он украдкой касался её руки, она ловила его хитрый взгляд исподлобья и отвечала фирменным прищуром, играя в молчаливые поддразнивания.       Всё казалось удивительно простым и правильным. Как будто именно так должно было быть всегда. Без объяснений. Без масок. И вдруг тишину нарушил резкий, полный потрясения возглас:       — Мерлин Всемогущий!!!       Они оба вздрогнули и подняли головы. На пороге столовой, будто гром среди ясного неба, стояла Астория Гринграсс. Её глаза были широко распахнуты от удивления, губы дрожали, будто она собиралась сказать что-то — и не знала, с чего начать.       Драко едва заметно вздохнул, будто знал, что этот момент неминуем. Гермиона напряглась — её пальцы чуть подрагивали на столе, но в этот миг Драко коснулся её руки. Не резко, не властно — просто чуть сжал, утешающе и молча.       — Доброе утро, Тори, — лениво и с еле уловимым сарказмом протянул он, поднимая чашку и делая глоток чая так, будто появление Астории было всего лишь ещё одним пунктом в утренней программе.

∼∽ ∼∽

             Зима сжимала замок в ледяные объятия, но Хогвартс не казался угрюмым — напротив, в его стенах царило тёплое, шумное, почти праздничное оживление. Снаружи снежная вьюга лениво металась вдоль башен, задувая тонкие языки ветра в щели старинных окон, а внутри — воздух был наполнен суетой будних дней и далёких, ободряющих голосов. В Большом зале уже давно убрали следы давнего завтрака, а ланч еще даже не начинали готовить на кухне, свечи в небесном потолке кое-где мерцали в полусонной дымке, но уже гасли до вечера, а длинные столы пустовали, оставив после себя лишь аромат засахаренных апельсинов и остатков тостов.       Замок, будто только что проснувшийся после каникул, тянулся, зевал и расправлял плечи. Движущиеся лестницы работали с ленцой, неторопливо перекатываясь с одного пролёта на другой, словно и сами не были готовы снова подчиняться школьному расписанию. В галереях эхом разносился смех — ученики стайками бродили по коридорам, болтая о домашних каникулах, сравнивали новые шарфы и перчатки, демонстрировали волшебные дудочки, самозатачивающиеся перья и пряники, которых хватало на неделю. В воздухе витали радость от встреч, восторженные возгласы от рассказов, тихое возбуждение, как перед спектаклем, когда занавес уже приподнят, но действие еще не началось.       Портреты на стенах наблюдали за происходящим с неподдельным интересом. Старик в камзоле XVII века отложил книгу и с неодобрением покачал головой, глядя, как группа первокурсников устроила дуэль на снежинках из пергамента. У дамы в розовом с веером весь обеденный перерыв был расписан — она обсуждала модные вензеля для приглашений на бал с портретом баронессы из Западной башни. А Полная Дама... ну, она снова исчезла со своего места у входа в башню Гриффиндора, оставив за собой лишь шелест платья и легкий запах жасмина. Говорили, что она ушла болтать с портретом итальянского герцога по имени Людовико, который недавно перешёл на "портретную" диету и уверял, будто уменьшил свою живописную талию на два дюйма. Для чего портрету диета — никто не знал, но Полная Дама выглядела заинтригованной. Гриффиндорцы, вздыхая, стучались к ней всё громче, пока не приходилось звать Сэра Кэдагана, вечно готового скакать в бой и открывать дверь за честь и доблесть (и за кусочек нарисованного сыра, если повезёт).       А Пивз... Ах, Пивз. За время каникул он превзошёл самого себя. Рождественский ужин профессоров чуть не сорвался из-за его "улучшенного" перцового снега, а кто-то — кажется, мадам Хутч — до сих пор ищет свои выходные тапочки, приклеенные вверх ногами к потолку библиотеки. К несчастью (или к счастью) для всех, четвертый этаж в Северной галерее временно был объявлен закрытым: после особенно буйной проделки Пивза заклятия охраны сработали неудачно, и теперь вход туда охраняли шесть разноголосых поющих рыцарей, беспрестанно исполняющих фальшивую версию гимна Хогвартса, из-за чего у некоторых студентов начинали гудеть уши.       Тем временем, сквозняки играли складками гобеленов, а старые деревянные двери скрипели, будто шептались о чем-то своём. Замок жил, дышал, посапывал в уголках и разворачивался навстречу новому дню, полный воспоминаний, секретов и новых историй, которым ещё только предстояло случиться.       В одном из коридоров, где окна щедро впускали зимний свет, играющий на каменных плитах и стенах, несколько студентов факультета Слизерин неторопливо шли плечом к плечу, окутанные шорохом мантий и негромкой беседой. Блейз Забини лениво перекидывался несколькими фразами с коллегой по квиддичной команде о предстоящем матче, ласково приобнимая идущую рядом прекрасную и изящную Пэнси Паркинсон, которая, едва оправившись от утренней скуки, с ехидной грацией болтала с семейным домовым эльфом, который парил в воздухе рядом с ней. Они обсуждали сорта винограда, которые было необходимо весной посадить в семейной резиденции Забини, чтобы к осени собрать ароматный урожай. Теодор Нотт шагал чуть позади, рассеянно скользя взглядом по галерее и казавшись отстранённым — будто умом был где-то далеко, за пределами школьной суеты.       И вдруг… что-то вспыхнуло в поле зрения — неуловимо яркое, тёплое, как отблеск солнца в окне. Рыжие кудри, смеющееся движение, знакомый силуэт, исчезнувший за поворотом лестницы. Тео прищурился, и мир на секунду стал тише, будто замок сам задержал дыхание вместе с ним. Не говоря ни слова, он слегка сбился с шага, а затем и вовсе развернулся, оставив Блейза и Пэнси на полуслове.       — Сейчас догоню, — бросил он через плечо, почти извиняющимся тоном, но в голосе звучала решимость - Дайте мне пару минут, вдруг что выясню….       Мантия метнулась за ним, будто тень, и шаг его стал чуть быстрее, почти бесшумным. Джинни Уизли исчезла за углом, и Тео, не думая, свернул следом — уверенно и бесшумно, настигая свою жертву в несколько шагов.       — Эй, Колотушка, стой!       Голос разрезал зимний воздух, как удар по льду. Джинни Уизли, уже почти миновав порог замка на пути к тренировочному полю, остановилась на полуслове движения. Она как раз застёгивала последние крючки на тёплой униформе, поправляя при этом грудной щиток — с тем деловитым видом, с каким закалённый воин проверяет броню перед сражением. Её метла парила рядом, обёрнутая в зимнюю мантию, словно в чью-то заботливую, но неуклюжую попытку её укутать — вся эта конструкция напоминала пугало с огорода, решившее пойти на войну.       Девушка наклонилась, чтобы подтянуть шнуровку на сапоге, и в этот момент из-за каменной колонны выступил Тео Нотт, как будто и не следил вовсе — просто оказался вовремя в нужном месте. Джинни подняла голову. Рыжая бестия. Именно так её называли за глаза — и иногда, в шутку, в лицо. Она вскинула бровь с откровенным вызовом и недоумением, нахмурилась чуть заметно, но голос её сразу стал громче и резче, чем требовала ситуация.       — Что?!       — Уизлета, — начал Тео спокойно, с ленцой, будто заранее знал, что она вспыхнет, — не замечала ли ты нашу Принцессу Кудряшку после её утреннего вояжа в Министерство? А заодно — и лорда Малфоя? С тех пор, как они вчера исчезли вместе с директрисой ещё на рассвете… их как будто сдуло ветром перемен.       Парень облокотился на каменную стену у ближайшего выхода — массивная арка, обрамлённая изморозью, вела к слегка припорошенному снегом внутреннему двору. Перед его глазами вдалеке расстилалось квиддичное поле, почти безлюдное, застывшее в полуденной тишине, лишь иногда нарушаемой отдалённым хлопаньем мётел. В воздухе пахло замёрзшими ветками и далёким дымком — признак того, что в замке топили печи, и зимний день через несколько часов скроется в сумерках.       Школа жила в своём ритме: гриффиндорцы спешили на дневную тренировку по квиддичу, кто-то — в библиотеку, кто-то просто разгуливал, пережевывая свежие слухи, как сахар в чае. Но Гермионы и Драко действительно не было видно.       Джинни выпрямилась и замерла, словно оценивая его вопрос, метла безвольно качнулась рядом. В её взгляде мелькнула тень… что-то между беспокойством и подозрением. Но тут же привычная маска лёгкого равнодушия вернулась на лицо. Она фыркнула — резко, почти сердито:       — Что за "Колотушка"? — она свела брови и скрестила руки, прищурившись. — Почему Гермиона — принцесса, а я — какая-то колотушка?!       Тео усмехнулся уголком губ, чуть склонив голову, будто изучая её лицо под углом, как редкий артефакт, вызывающий одновременно и интерес, и лёгкое недоумение.       — Видела бы ты себя со стороны, верхом на метле, с битой… — лениво заметил слизеринец — Когда ты лупишь по бладжеру, трибуны, я клянусь, слышат хруст его несуществующих костей.       На губах Джинни промелькнула полуулыбка. Девушка бросила взгляд через плечо, кивнула команде, мол, идите без меня, и, перекинув метлу из одной руки в другую, снова посмотрела на Нотта.       — Ладно. Приму это за комплимент... — гриффиндорка пожала плечами. — А насчёт Гермионы и Малфоя — нет, не видела. Ни сов, ни записок. Видимо, дело действительно серьёзное, раз сам министр их дёрнул.       Теодор пожал плечами, не отрывая взгляда от пустого двора, и задумчиво провёл пальцем по шершавой кладке стены.       — Странно, не находишь? Уже целые сутки прошли....       — Я нахожу странным, что мы вообще с тобой разговариваем, Нотт, — парировала Джинни, прищурившись. — И с чего вдруг такой интерес?       Парень улыбнулся — тонко, почти прозрачно.       — Считай это… научным любопытством.       Гриффиндорка долго смотрела на него, словно пытаясь разгадать, что именно за "наука" его интересует. Почти сказала вслух что-то ехидное — но в этот момент к ним подошла Чжоу Чанг. Осторожно, почти неслышно, она коснулась локтя Тео и тепло ему улыбнулась, приветственно кивнув Джинни. Казалось, она была лёгкой тенью рядом с ним — мягкой, но не безвольной.       — Нотт, не было ничего странного с Малфоем в последнее время? — вдруг спросила Уизли, хитро прищурившись и скрестив руки на груди.       Тео поднял брови, а затем склонил голову к плечу, наигранно раздумывая.       — Ну-у-у, — протянул он задумчиво. — Малфой на шестом курсе почти под пытками насильно принял Темную Метку, потом без малого год был в рабах у бесносого уродца, помешанного на чистоте крови, потом отсидел срок в Азкабане, закрылся в себе и стал тенью... но так-то, если не считать этих мелочей, нет, за Малфоем я вообще никаких странностей не припомню.       Джинни прыснула, прикрыв рот рукой, а потом рассмеялась в голос, покачав головой.       — Да, конечно! Нашла что и у кого спросить...       Чжоу, до этого молча наблюдавшая за их диалогом, вдруг оживилась и тихонько улыбнулась, беря инициативу в свои руки.       — Теодор, — произнесла она негромко, но с радостным блеском в глазах. — Представляешь? Меня пригласили в Мунго! Наблюдателем, в стажёрскую группу. Они разрабатывают новые методы восстановления магического ядра после истощения. Это же просто невероятно!       Тео оживился, как по мановению палочки. Его губы скривились в довольной усмешке:       — Значит, теперь ты будешь таскать меня на свои лекции... и в библиотеку... — он наклонился чуть ближе, — ...и мы сможем... позаниматься?       — Если не будешь халтурить, — мягко ответила Чжоу, чуть склонив голову и позволив себе короткий, кокетливый взгляд.       Джинни смотрела на них с лёгкой, почти материнской усмешкой. Какое-то тёплое, знакомое ощущение подкралось к ней: люди меняются, даже слизеринцы — особенно, если рядом есть кто-то, от чьей улыбки сердце пропускает удар.       — Кстати, — вдруг заметила Уизли, вскидывая метлу на плечо движением лёгким, как будто это не боевой снаряд, а дамская сумочка. — Если Малфой объявится — сообщи мне, хорошо? Я всё-таки волнуюсь за подругу.       Тео взглянул на неё, словно что-то обдумывая. Потом кивнул.       — Договорились, Колотушка.       — Мерлин с тобой, — вздохнула Джинни и закатила глаза, но уголки губ её дрогнули от сдерживаемого смеха.       Она ещё немного постояла у арки, глядя, как Тео и Чжоу уходят вдоль стены в сторону Большого зала. Перед ней был был замок, старый, тёплый, как родной дом. За спиной у Джинни — пустое снежное поле и ветер, раздувающий край мантии. Но мысли девушки были уже далеко.       Уизли не могла игнорировать слухи, которые уже начали распространяться по Хогвартсу. И если Гермиона одна из тех, о ком говорят, то Джинни нужно срочно что-то делать.

∼∽ ∼∽

      Гермиона застыла, словно и вовсе перестала дышать. В её пальцах, заключённых в ладони Драко, дрогнула жизнь — еле уловимое движение, больше похожее на нервную конвульсию. Девушке хотелось исчезнуть: раствориться в бархатной обивке кресел, спрятаться за высокими, пышно струящимися шторами, стать частью безмолвного интерьера. Но тепло, исходящее от мужчины рядом, было якорем. Оно напоминало: Грейнджер здесь не одна.       — И всё-таки, Тори, что ты делаешь у нас дома в такую рань? — Драко фыркнул, недовольно и лениво, голос его всё ещё был хрипловат после сна, шероховатый, как бархат, который гладишь подушечками пальцев.       Астория приподняла брови и чуть раскрыла рот в театральном изумлении, но тут же заливисто рассмеялась, запрокинув голову. Смех её был лёгким, серебристым, как колокольчики в саду. Слизеринка с утончённой грацией провела ладонями по платью — серо-голубому, как рассветный лёд, разглаживая мнимые складки, словно оправдывала своё внезапное появление.       — Я вообще-то переживала! — с притворной обидой проговорила она, всё ещё посмеиваясь. — Вас вчера с самого утра вызвали в Министерство "кричалкой", и с тех пор — ни слуху, ни духу. Решила проверить, всё ли в порядке… Примчалась, как только появилось окно в расписании занятий. А тут... — её взгляд метнулся от Гермионы к Драко, и губы дрогнули в хитрой усмешке, — тут у вас всё даже очень… неплохо?       Девушка шагнула ближе, но вдруг замерла, порозовела, кашлянула в кулачок, словно только что осознала неприличие своей внезапной явки.       — Простите, Драко, Гермиона, — тихо проговорила она, деликатно опуская ресницы. — Я вас потревожила. Пожалуй, мне пора... я пойду…       Она уже повернулась, чуть вздернув плечи и собираясь уйти, но Гермиона словно очнулась. Её голос вырвался поспешно, взволнованно:       — Нет-нет, останься, пожалуйста!... Позавтракай с нами… — она вопросительно взглянула на Драко, будто прося разрешения.       Малфой закатил глаза с характерной, ленивой драматичностью, но тут же смягчился. Его губы скривились в едва заметной полуулыбке, и он махнул рукой:       — Ну уж ладно… Что мы, как не родные, в самом деле. Присаживайся, — он с изяществом истинного аристократа указал рукой на место напротив них. — Раз пришла, можешь первой нас поздравить! — он сделал театральную паузу, а затем, лениво потянувшись, добавил: — Вчера в Министерстве мы официально сочетались узами магического брака.       Астория моргнула раз. Потом другой. И в глазах её вдруг вспыхнуло осознание — вспышка, молнией пробежавшая по лицу. Она открыла рот, захлопнула, а затем...              — Ох, МЕРЛИН!!! Вы… Вы уже…!? — воскликнула она с такой громкостью, что люстра на потолке едва не качнулась от звуковой волны.       — Потише, Тори, умоляю… — Драко поморщился, с наигранным раздражением прочищая ухо мизинцем.       Но Астория уже прыгала на месте, хлопала в ладоши и махала руками, как возбуждённый чародей в цирке:       — Бидди! Принеси лучшее шампанское!!!       — Кто пьёт шампанское с утра?! — пробурчал Драко, сверкая глазами.       — Технически уже давно обед, дорогой Драко! — хохотнула Астория, её лицо сияло, как витраж в солнечный день.       Слизеринка ловко сбросила с рук в ближайшее кресло зимнюю мантию с серебристой вышивкой, прежде чем усесться рядом с парой. Драко, не отпуская руку своей супруги, то и дело наклонялся к её виску, мягко касаясь губами, как будто это было дыхание, а не поцелуй. Астория, наблюдая за ними, сияла нежностью и спокойной радостью — такой, какой бывает у тех, кто стал свидетелем чего-то по-настоящему правильного и долгожданного.       Бидди появилась с тихим хлопком — в новом, невероятно нарядном платье в стиле ампир, которое в её случае смотрелось как балетный костюм с претензией. С безукоризненной серьёзностью домовушка разлила шампанское в тонкие бокалы, приподняв подбородок, будто вручала коронационные кубки.       — Наконец-то! — выдохнула Тори, чокаясь то с Гермионой, то с Драко. Она глянула на Грейнджер с тем видом, с каким старшие сёстры одобряют выбор младших. — Наконец-то кто-то сдвинул Малфоя с мёртвой точки! Полгода я его мутузила, чтобы он подошёл к тебе, Гермиона. ПОЛГОДА!! А он — ни в какую! Я уже сама к тебе хотела подойти, но тогда случилась вся эта история с бладжером…       Гермиона тихо хихикнула, прикрывая губы ладонью. Драко скривился, как будто его только что предали на глазах у всего Хогвартса:       — Я не мутузился! У меня было много дел, Тори. Тебе ли не знать!       — О да, конечно, — протянула Астория, многозначительно закатив глаза. — Решал вопросы с Министерством, спасал Магическую Британию, искал артефакты, спасал меня… Но как дошло до девушки мечты — тут уж можно и подождать, да?       — Я не думал, что это так горит, — буркнул Малфой и быстро бросил взгляд на Гермиону, почти извиняющийся.       — Ну да, ты же столько ухаживал за ней в прошлом будущем! — хохотнула Тори. — Поэтому таймер ваших отношений стоял на паузе, а не отсчитывал весь роман с начала, да?       Гермиона резко напряглась. Её взгляд метнулся к Астории — удивлённый, пристальный. Что она имела в виду? Она... она знала? Знала о путешествии во времени? Но прежде чем девушка успела задать вопрос, Драко опередил её:       — Кстати, Тори, а где наш новый друг Айдан? Почему ты одна пришла? Я уж думал, вы теперь как две выдры — хвать за лапку, и ни на шаг друг от дружки.       Астория густо покраснела. Нижняя губа дрогнула, и она прикусила её, метнув в сторону лучшего друга убийственный взгляд, полный сестринской мстительности. Гермиона посмотрела на Драко, который победоносно улыбался, словно устроил ловушку. Потом перевела взгляд на Тори — та, судя по лицу, мысленно уже примеряла на Малфоя проклятие, отращивающее копыта.       — Айдан?! Айдан Риверс?! — с удивлением выдохнула Гермиона. — Вы же просто... вместе работали над Руническими текстами… Разве он…?       Астория отвела глаза и чуть тише, но с теплым светом в голосе сказала:       — Айдан на выходных смотрел дома, которые могли бы нам подойти…       Улыбка, вспыхнувшая на её лице, была чистой, искренней — той, что бывает только у людей, нашедших своё.              — Мы хотим сделать “подарок” моим родителям и оповестить их сразу после Выпускного бала в Хогвартсе. Чтобы ноги моей в Гринграсс-холле больше не было!       — Подойти вам?.. — Гермиона нахмурилась, сбитая с толку.       — Да, мы помолвлены, — ответила Тори, легко взмахнув рукой. На ней вспыхнуло кольцо — изящное, усыпанное россыпью алмазов, как лёд солнцем на рассвете — Дан оказался вторым кусочком мозаики для снятия моего проклятья.       — Только подумай, как неожиданно удачно всё сложилось! — язвительно протянул Драко. — Если бы не догадки Тео и не подсказки Гермионы, мы бы до сих пор были помолвлены, милая. Ты должна Нотту ящик Огдена!       — Запишу на счёт Айдана. Он будет рад поблагодарить Тео, — парировала Астория. Затем, чуть приглушив голос, добавила: — Так значит, вы пока тайна, как и мы, да?       — Да, пока так лучше, — подтвердил Драко и вновь положил ладонь поверх пальцев Гермионы, нежно сжав — Кто-то охотится за Принцессой Гриффиндора… Я пока не понял, кто именно. Лучше, если все думают, что нас просто выбрали в Министерстве в связи с новым Законом. Кто знает, как поведёт себя этот ублюдок, если узнает, что Гермиона — моя супруга.       Астория кивнула, глаза её потемнели, лицо стало серьёзнее. Она уселась поудобнее, наклонила голову и с прищуром улыбнулась:       — Так она… тоже? — спросила она, кивнув в сторону Гермионы.       — Тоже что? — насторожилась Гермиона, переводя взгляд с неё на Драко.       — Тоже всё помнит… — договорила Тори, и, увидев, как Гермиона уронила челюсть прямо в пудинг, добавила тоном степенной рассказчицы: — Драко рассказал мне в первый же вечер после того, как Нарцисса покинула мэнор. Конечно, я не сразу поверила, но… всё сошлось. Он знал то, чего знать не мог. А когда он сказал, что поможет мне снять проклятие, я сначала рыдала, потом была в восторге. Хоть мы с Драко и дружим с детства, но представить его в роли мужа… Буэээ. Нет, уверена, ты меня понимаешь как никто другой, Гермиона. Помню, во времена Турнира Трёх Волшебников Пророк пестрил заголовками о ваших отношениях с Поттером. Кто-то даже сватал вас…       — Ох, да, — вздохнула Гермиона, вспоминая переполненные "кричалками" дни. — Гарри мне как брат, а все эти сплетни… Фу, мерзко…       Грейнджер чуть помолчала, нахмурившись, и повернулась к Драко:       — Еще кто-то знает о тебе? О том, что ты вернулся из будущего?       — Тео, Блейз и Пэнси, — как будто само разумеющееся ответил Малфой, пожав плечами — Наш квартет всегда поддерживал друг друга. А теперь у нас что-то вроде закрытого клуба. Конечно, я не рассказывал им все, как Тори. Какие-то моменты их будущего — это их выбор. Но я рассказал о нас с тобой и о своих планах. Новые события и обстоятельства очень раскрыли ребят: Теодор прокачал свои умения в зельеварении, а Блейз вместе с профессором О`Райли разобрал много артефактов. Если помнишь, я уже рассказывал, что Блейз был свидетелем моего Непреложного обета с Кингсли.       Драко откинулся на спинку стула и мечтательно улыбнулся, ухмыльнувшись краешком губ:       — Представляю, какие у них будут лица, когда все узнают, что ты тоже вернулась в прошлое… - Малфой посмотрел на жену и деликатно уточнил - Слушай, а ты…? Ты кому-нибудь говорила о своей тайне?       — Я думала рассказать Гарри и Джинни, — призналась Гермиона. — Но... эта фраза, что каждое действие имеет последствия... Я решила не говорить, пока это не станет действительно необходимым.       — Это так по-грейнджеровски, — усмехнулась Астория. — Малфой, конечно, сразу полез менять мир.       Все трое рассмеялись и спустя некоторое время с помощью Ардии переместились в Хогвартс.

∼∽ ∼∽

             Коридоры замка пахли камнем и морозом: где-то сквозняк подвывал в бойницах, где-то замёрзшие тени ложились косо на гобелены, словно сами устали быть тенями. Гермиона шла быстрым шагом — не настолько, чтобы выглядеть нервной, но и не настолько медленно, чтобы кто-то вздумал её остановить. За высокими окнами уже густела зима, а в животе напоминало о себе чувство, что завтрак был давно, а ужин — ещё только в мечтах. После каникул замок гудел, как ульи в июле: всюду бродили студенты, кто-то спорил, кто-то догонял, кто-то делился тайнами у гобеленов. Девушка уже мысленно примеряла уют Большого зала, горячий суп и свободу не разговаривать ни с кем ближайший час, когда….       — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! — раздалось с силой, достойной боевого заклинания, что древние своды дрогнули, а портрет сэра Эктория уронил свою чашу с компотом.       Гермиона вздрогнула и обернулась — слишком резко, чтобы сохранить достоинство. К ней на всех парах неслась огненная комета по имени Джиневра всё-ещё-Уизли: вихрь рыжих локонов, шрамов, царапин и заговорческого азарта в глазах. Через секунду уже-не-Грейнджер оказалась в охапке, сдавлена ребром плеча, уткнувшись носом в рыжие кудри.       — Я всё знаю! — прошептала Джинни заговорщически, что Гермиона на секунду потеряла дар речи, дыхание, и способность мыслить трезво.       — Я тоже… рада… тебя видеть, — выдохнула она, покраснев и слегка отшатнувшись, пытаясь вытянуть из пуха объятий хоть немного воздуха. — Ты… что ты знаешь, Джин-Джин?       Уизли не ответила — вместо этого, оглянувшись с конспиративным выражением, потянула Гермиону в сторону от основного потока студентов к нише между двумя доспехами, через которую студенты обычно пробирались в обход и, ловко крутанув палочкой, соткала вокруг них пузырь Беззвучия. Всё вокруг — шаги, голоса, смех — отступило, словно за занавесью.       — Отвечай быстро, — сказала Джинни с лукавым прищуром — Ты рада… — она сделала эффектную паузу, а потом, громко и торжественно, — или ты безумно-безумно-безумно рада быть избранной половинкой для Драко Малфоя?       Гермиона застыла, будто её кто-то превратил в статую. Взгляд — в упор, губы приоткрыты, и только пятнышко румянца на щеках выдаёт жизнь. Девушка медленно начала моргать, рот приоткрылся, но слова вышли не сразу. Джиневра сияла так, будто сама была тем письмом из Министерства — только куда более громкой версией. Щёки её алели после холода, и даже несколько свежих царапин на щеке и подбородке не мешали Уизли выглядеть абсолютно счастливой.       — Откуда ты… — начала Гермиона, но запнулась — Как ты узнала, что Закон о браке выбрал нас в пару?       — Ага! — Джинни хлопнула по своим ладоням так, что от её победного жеста магический пузырь едва не задрожал. — Не узнала. Подозревала. Угадала. Пошла ва-банк. И всё, Грейнджер, ты только что сама с потрохами выдала себя!       Гермиона только фыркнула, закрыв глаза на мгновение.       — Мерлин, — простонала она краснея до корней волос.       — В любом случае, слухи уже ползут, — сказала Джинни и многозначительно оглянулась, будто где-то за доспехами притаилась Скитер с быстро пишущим пером — И с каждым часом всё сочнее. Так что мне особенно интересно: как вы с Малфоем будете держаться на людях?       Девушка приобняла Гермиону за плечи, словно была искусительницей, а не будущей профессиональной квиддичной звездой, и заговорщически потребовала:       — Выкладывай! Всё! Сколько раз заикался Кингсли, прежде чем сообщил о неизбежности? Ты падала в обморок? Он? Малфой — после тебя? Или он — оттого, что ты упала? И, самое главное: сколько у вас было имён в списке, пока Малфой не пригрозил обезглавить всех остальных претендентов на твою руку?       — Джиневра!       — Ну хорошо-хорошо, — ухмыльнулась Уизли, поднимая руки в знак капитуляции. — Рассказывай хоть сухо. Я ж не дотошная, мне просто нужна информация из первых уст. Ты же моя лучшая подруга!!!       — Мы... ходили в Министерство, — начала Гермиона, словно отчитываясь на суде. — Нам объяснили суть Закона, рассказали про письма, уточнили, что пара выбрана только одна. Потом мы с Малфоем переместились в мэнор, где обсудили как будем жить дальше. Всё.       — Письмо счастья!!! — тут же вскинулась Джинни. — Дай посмотреть!       Гермиона растерянно пожала плечами.       — Нам его не отдали. Нам их показали. Нас выбрали сразу. Только нас. Без альтернатив.       — Что? — Джинни уставилась. — А что же потом детям показывать?       — Каким детям?! — почти вскрикнула Гермиона. — И почему ты думаешь, что я сразу согласилась?       — Потому что ты — Гермиона Грейнджер, — сладко протянула Джинни. — Ломаться? Пфф, это не твой стиль.       Смех их был лёгким и настоящим, как в старые времена, когда ещё были уроки трансфигурации, шоколадные лягушки и войны за библиотечные кресла. Потом Джинни чуть смягчилась, её лицо стало серьёзнее, но в глазах теплилась настоящая забота.       — Отлегло у тебя, да? Я знала, что так и будет. Малфой... он же тоже на тебя смотрел. Так смотрел! Всё ясно, как Мерлинова борода. Я за вас правда рада.       Уизли оглянулась, озорно прищурилась.       — Но! Больше всего — я хочу увидеть рожу моего братца, когда он получит своё письмо. Некоторые сегодня утром после почты выглядели так, будто их слизняком по роже ударили. Особенно, кстати, Лаванда Браун. Остерегайся — она тебя ищет. Говорит, что у неё к тебе “важный разговор на миллион галлеонов”.       — Лаванда? — Гермиона пожала плечами — Ну и что? Это не тот персонаж, из-за которого я буду терять сон. А вот если я сейчас не поем, то точно сойду с ума.       И с этими словами Гермиона потащила подругу за собой, рассеивая заклинание тишины и входя с ней в шумный, светлый Большой зал. Как только они вошли, по залу прокатился шелест: повороты голов, шёпотки, неприкрытые взгляды. Один стол, второй, третий — лёгкая волна звуков, как ветер по поверхности озера. Гермиона выдержала взгляд, подняла голову чуть выше, скользнула взглядом в сторону стола Слизерина — и заметила, как весь квартет в сборе: Драко, Блейз, Тео, Пэнси… и Астория.       Гриффиондорка кивнула им — коротко, спокойно. Улыбка была едва заметной, но искренней. А затем, с той самой грейнджеровской решимостью, отвернулась и направилась вместе с Джинни к столу своего факультета.       Закрытый клуб на то и закрытый, чтобы о нём не знал никто, кроме его участников.       В камине Башни старост весело потрескивал огонь, отбрасывая золотистые отблески на стены, обитые бархатом, и уютные кресла, собравшиеся полукругом у очага. Мягкий свет танцевал на лице Драко Малфоя, делая его улыбку почти нестерпимо сияющей. Он сидел на диване, чуть наклонившись вперёд, будто боялся потерять контакт с рукой, которую держал в своей. Его пальцы были крепко переплетены с пальцами супруги — словно не просто держались, а держались за что-то гораздо большее, чем простая близость.       Гермиона сидела рядом, с прямой спиной и пылающими щеками. Она почти не моргала, взгляд её метался между присутствующими слизеринцами и Асторией, что устроилась в кресле напротив, скрестив ноги и игриво подёргивая каблуком. Грейнджер словно искала поддержку — хоть одно молчаливое "я принимаю" среди слизеринской публики.       — Ну, судя по вашей физиономии, лорд Малфой, встреча в Министерстве прошла... более чем успешно? — лениво протянул Блейз Забини, развалившись в кресле с видом довольного кота. Кубинская сигара неспешно дымилась в его пальцах, а на коленях уютно устроилась Пэнси Паркинсон, склонившая голову ему на плечо.       — За будущих молодых, я правильно понимаю? — Теодор Нотт с усмешкой поднял бокал с огневиски, прищурившись и склонив голову чуть набок. Он сидел в кресле рядом с Блейзом, как обычно, небрежный и непредсказуемый.       Драко заговорщицки поднёс палец к губам, с самым наглым видом.       — Тссс... — прошептал он, подмигивая. На его лице светилась смесь триумфа и неприкрытого удовольствия, будто он вот-вот объявит, что выиграл старинный спор.       Тео чуть прищурился, переводя взгляд с Гермионы на Драко и обратно. Его губы изогнулись в ухмылке.       — Видимо, Принцесса Кудряшка и правда придумала гениальный план, раз Министерство свело вас в пару так быстро... Я бы даже рискнул предположить, что Львица устроила фиктивный брак.       Гермиона вспыхнула мгновенно — щеки налились краской, как будто кто-то плеснул румянец прямо на кожу. Драко коротко рассмеялся, хлопнув ладонью по колену.       — Не поверишь, Теодор, но она действительно буквально предложила нам пожениться.       Комната вздрогнула на секунду — повисла оглушающая тишина, будто всё замерло. А потом разразился хаос. Тео выронил стакан, который со звоном ударился о стол и расплескал огневиски на салфетку. Блейз закашлялся, чуть не захлебнувшись дымом.              Астория скорчила недовольную гримасу, надув губы и скрестив руки.       — Пора бы уже дядюшке Драко раскрыть все карты! Ну?! — возмущённо пробурчала она, поджав губки.       Пока его сокурсники приводили гостиную в порядок, Малфой, сияя, как дракон, нашедший золото, театрально откинулся на спинку дивана. Его кулак победно взметнулся в воздух, после чего он обнял Гермиону за плечи и прижал к себе. Мягкий поцелуй опустился на её висок.       — Да, Гермиона предложила нам пожениться. Оказавшись в Министерстве, стало понятно, что Закон выбрал нас в пару... Дабы не откладывать дело в дальний ящик, я предложил мисс Грейнджер решить всё “здесь и сейчас”. Всё равно Закон требовал исполнения, — он ухмыльнулся и слегка пожал плечами. — Она согласилась. Поэтому господин Министр Всея Британии поженил нас. Полным брачным магическим ритуалом. Та-дам!       — (Нецензурная брань на различных языках.)       Этот хор прозвучал настолько синхронно, что казалось — они репетировали. Все взгляды метнулись к Гермионе. Блейз покачал головой, выдохнув через нос, будто не веря собственным ушам.       — Ну, ладно, допустим, с тобой-то всё было ясно с самого начала, горе влюбленный... — протянул он, подперев подбородок рукой. — Но вот она… Грейнджер, Грейнджер... ты же вроде как сохла по своему Уизлику, но потом разорвала помолвку и…       Парень осёкся, взгляд его вдруг стал внимательным. Он медленно повернулся к Пэнси. Та смотрела на мужа, словно сфинкс, медленно накручивая прядь локона цвета воронова крыла и победоносно улыбаясь так, как улыбаются те, кто знает все ответы заранее.       Блейз встал, уступив свое место леди Забини, затянулся сигарой и подошёл ближе к новоиспеченным молодоженам, всматриваясь в Гермиону. Девушка не отвела взгляда, лишь чуть изогнула губы в намёке на улыбку. В её глазах играла не то насмешка, не то… загадка.       — Да не, вы брешете, — озадаченно выдал мулат.       — Она тоже всё помнит, Блейз, — мягко сказал Драко, зарываясь носом в кудри гриффиндорки. Его голос дрожал от сдерживаемой радости. — Мы вместе вернулись из будущего.       Эта фраза была, словно взрыв. Сразу же последовал шквал эмоций: вскрики, охи, шёпоты, нецензурная брань, ахи и охи, кто-то стукнулся о край кресла, кто-то выронил бокал. Астория как ребенок захлопала в ладоши, громко и с наслаждением, будто ждала этого всю свою жизнь.       — Так! Внимание! — провозгласила она, едва голоса стихли. — Напоминаю, что все здесь присутствующие мне должны сотни галлеонов. Я выиграла спор!       Несколько пар глаз в недоумении уставились на неё.       — Я с самого начала говорила, что с Грейнджер что-то нечисто! — весело заявила Астория. — Уж слишком влюблённые взгляды она бросала на Драко.       Пэнси, лениво переведя взгляд на Гермиону, хмыкнула и протянула руку.       — Добро пожаловать в наш закрытый клуб, Гермиона Грейнджер.       — Она вообще-то уже Малфой, — буркнул Драко себе под нос, но его никто не услышал.       Гермиона пожала ладонь Пэнси. Слизеринка смотрела на неё с хитрецой, уголки её губ изогнулись в кошачьей улыбке.       — А Порог Тайны над нами ещё в силе?       Малфой кивнул, лицо его мгновенно стало серьёзным.       — Да. И пока лучше, чтобы об этом никто не узнал.       Тишина снова окутала комнату. Только потрескивание дров и мерное капание дождя за окнами сопровождало следующие слова.       — На Гермиону кто-то охотится, — спокойно, но напряжённо сказал Драко. — И не все мои дела ещё закончены. Я смогу выдохнуть, только когда вычеркну последний пункт из плана.       Все притихли. В глазах друзей промелькнули озабоченность и решимость. Огонь в камине разгорался всё жарче, отбрасывая отблески на лица. И вдруг, будто что-то вспомнив, Драко резко повернулся к Теодору, и его взгляд вспыхнул.       — И у меня есть вопрос... — его голос стал тише, почти шёлковым, но в этом шелке уже звенела сталь. — Теодор, какого хрена ты знал, что Гермиона хочет разорвать помолвку с Кислым и ничего мне не сказал?!       Глаза Нотта лукаво сверкнули. Он не шелохнулся, только лениво потянулся, словно кот, улёгшийся в лучах солнца.       — Ну, друг, — протянул он, поднимая бокал, — ты просил меня сохранить твою тайну. Принцесса Кудряшка — свою. Я — что? Я — ничего. Сижу себе-таки, молчу в тряпочку.       Драко фыркнул, но в его лице всё ещё играло раздражение. Он резко вскочил и всплеснул руками.       — Мы как идиоты ходили друг вокруг друга, не решаясь заговорить! Тори мне чайной ложкой расковыряла весь мозг!       Астория, не моргнув, сложила руки на коленях и, не вставая, изящно склонила голову.       — Всегда рада помочь, братик Драко, — сказала она с фальшивой скромностью.       Парень шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и с глухим вздохом рухнул обратно на диван.       — Я-то думал, что возвращаюсь один, — начал причитать слизеринец, — что у меня один шанс, что всё может закончиться от одной ошибки. А тут... оказывается, такой сюрприз.       — Но всё же сложилось хорошо, не так ли? — Пэнси мягко прикоснулась к его плечу. — А вот наблюдать за вами было крайне увлекательно.       Тео рассмеялся, глядя на Пэнси.       — Может, потому что остальные не такие проницательные?       — Или потому что ты, Тео, змея в траве, — буркнул Драко, уже без злости. Он скрестил руки на груди и с укоризной посмотрел на друга.       — Я бы назвала это милой романтической комедией с элементами драмы, — заметила Пэнси, грациозно прихватив виноградину со стола.       — Вот уж спасибо, — буркнул Драко.       — Эх, Малфой, Малфой… — вздохнул Тео. — А мог бы просто подойти и сказать всё сразу.       — Как будто ты сам поступил бы иначе! — возмутился Драко.       — Конечно, поступил бы, — с серьёзным видом кивнул Тео, потом сделал театральную паузу и ухмыльнулся. — Но потом передумал бы и сделал бы всё ещё запутаннее.       Пэнси хохотнула, а Астория покачала головой, пряча улыбку за бокалом. Драко устало прикрыл глаза.       — Вы все ужасные.       — Но мы твои друзья, — подмигнула Пэнси.       Драко вздохнул, но уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. Всё же, несмотря на их вечные подначки, он понимал, как ему повезло. Они всегда были рядом, даже когда он сам не знал, чего хочет.       И теперь, когда всё встало на свои места, он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему... счастливым.