Часть 34 "Выходные на Гриммо" (16+)

      16 февраля 1999г.       Голоса разрезали тишину Башни старост резко, без предупреждения. Будто кто-то распахнул окно в разгар бури.       — Малфой! Ты… Ты — предатель! Как ты мог так поступить?! Всё знал и… молчал?! Всё это время?!       Гневный голос звенел, срывался, отражался от каменных стен и стеклянных витражей, возвращаясь эхом, от которого воздух в комнате становился плотнее. Недавно разожженный огонь в камине вздрогнул, молодые языки пламени на мгновение вытянулись выше, словно откликнувшись на вспышку эмоций.       Гермиона, сидевшая на диване неподалеку, вздрогнула и машинально прижала к груди раскрытый учебник по Артефактам и зачарованиям. Перо выскользнуло из пальцев и тихо стукнулось об толстую тетрадь на коленях. Она подняла голову, переводя взгляд с одного собеседника на другого, но не вмешивалась. Лишь сжала губы, ощущая, как напряжение в комнате натягивается, как струна.       Драко сидел в глубоком кресле спиной к собеседнику, лицом к камину. Его поза была удивительно спокойной: одна рука небрежно лежала на подлокотнике, вторая — у подбородка, пальцы подпирали щёку. Парень даже не обернулся сразу, будто высказанные обвинения не заслуживали мгновенного ответа.       — Как бы я мог упустить такую уникальную возможность дать тебе самому обо всём узнать, — наконец произнёс он ровно, почти лениво, — и, конечно же, подумать о дальнейших действиях?       Малфой говорил тихо, без нажима, но именно это и раздражало сильнее всего. Его голос не повышался, не дрожал, не выдавал ни капли сомнений. В нём было то самое спокойствие человека, который давно принял решение и не собирался его пересматривать. Его собеседник, наоборот, напрягся. Плечи подались вперёд, челюсть сжалась так, что на скулах проступили тени. Глаза метались от злости и обиды, губы жевали друг друга, будто пытаясь остановить хозяина от опрометчивых слов.       — Нет, просто скажи… — голос обвинителя Драко сорвался на смешок, горький и неверящий — Тебе ведь нравится это, да? Всегда быть правым? Я - лорд Малфой, всегда на шаг впереди других! Сидеть и смотреть, как где-то всё летит к чертям, а у тебя все отлично, потому что ты всё просчитал заранее? Было бы здорово, если бы ты хоть иногда посвящал окружающих в свои планы! Хоть иногда!!!       Собеседник Малфоя резко перевёл взгляд на Гермиону. В этом взгляде было слишком много сразу: упрёк, растерянность, почти детская надежда на то, что она скажет хоть что-нибудь. Поддержит. Встанет рядом. Как она обычно делает. Девушка ведь героиня войны, в конце концов!       Грейнджер почувствовала, как у неё внутри все неприятно сжалось. Гриффиндорка нехотя отвела глаза, виновато пожала плечами, словно извиняясь за то, что не может — или не хочет — выбрать хоть чью-то сторону. Потом всё-таки искоса посмотрела на Драко. Неуверенно. Вопросительно.       Малфой уловил этот взгляд краем глаза и, наконец, повернулся. Его лицо было спокойным, но в серых глазах мелькнуло что-то жёсткое, стальное. Ведь суть его слов могла понять только Гермиона.       — Всё произошло ровно тогда, когда и должно было произойти, — наконец-то ответил Драко — И да.... Если я что-то планирую, то стараюсь, чтобы максимально все шло по плану.       Эта фраза повисла в воздухе, как приговор.       — По какому ещё, к драклам, плану?! — сорвался собеседник, всплеснув руками.       Он провёл ладонями по лицу, взъерошив прическу (или что там у него было), тяжело выдохнул и вдруг выдал на одном дыхании:       — Я стану отцом, мантикора тебя дери!       Парень рухнул на диван рядом с Гермионой, утонув в подушках, уставившись в потолок с выражением абсолютного, оглушенного открытия.       — Я. Стану. Отцом.       А потом, сложив руки в молитвенном жесте, обратился к небесам:       — Cielo santo… dammi la pazienza e la forza di non mandare al diavolo Malfoy… E, già che ci sei, rendimi migliore per la mia famiglia di quanto io pensi di essere!       Грейнджер медленно моргнула, перевела на него взгляд, потом на Драко и только теперь до неё дошло, отчего был весь этот всплеск ярости. И почему Малфой так спокойно защищает свое право на молчание.       — Ох, Блейз… — тихо выдохнула она, но больше ничего не сказала.       Драко едва заметно хмыкнул, отворачиваясь и снова откидываясь в кресле и глядя в огонь.       — Вот видишь, Забини, — спокойно произнёс он с улыбкой — А ты говорил, день сегодня не задался…. Тут прямо с утра такие новости!       Малфой усмехнулся уголком губ, тепло, почти по-домашнему и, не глядя на Блейза, бросил, как нечто само собой разумеющееся:       — Вообще-то, если напомнить формальности, вы уже женаты по законам Рода. В каком возрасте твоя прекрасная маман, сеньора Забини родила тебя, я вообще молчу…. То, что твой очумелый отец ее выкрал и как его потом “великое семейство” не подвесила за подкрылки…. кхех… до сих пор вызывает мое искреннее любопытство. А вы с Персефоной — два взрослых, совершеннолетних человека, у обоих — прекрасная голова на плечах. И, если мне не изменяет память, кто-то сам говорил, что в случае чего готов к скорому появлению наследников.       Драко произнёс это спокойно, без нажима, но Блейз вздрогнул, будто его настигло собственное эхо из прошлого. Он резко сел ровнее, упёрся локтями в колени и рассмеялся — громко, с той самой мужской бравадой, за которой прячут панику.       — Говорил, говорил, да, — махнул он рукой — Но, знаешь ли, не так скоро! “В случае чего” и “прямо сейчас” — это вообще-то разные вещи!       Гермиона не удержалась от тихой улыбки, наблюдая, как Забини нервно проводит ладонью по волосам, будто пытаясь пригладить реальность. В комнате стало чуть легче дышать, словно напряжение уступило место давнему дружескому взаимопониманию.       — Пэнси, кстати, в Больничном крыле чуть истерику не устроила, — продолжил Блейз, закатывая глаза — Пришлось буквально заливать в неё эти новые зелья от Тео. Но… — он хмыкнул, — надо отдать должное, после них она хотя бы начала нормально есть.       Гермиона нахмурилась, пытаясь осторожно подобрать слова:       — Она… расстроилась из-за того, что в таком молодом возрасте станет мамой?       Забини фыркнул и отмахнулся так, будто вопрос был самым нелепым из всех возможных.       — Да брось. Она всегда мечтала о детях. Говорит, что в отместку Паркинсонам родит не меньше четырех. А сейчас… просто бузит из-за того, что свадебное платье, которое она УЖЕ заказала во Франции, придётся перешивать. А значит — переделывать всю концепцию свадьбы… — он театрально вздохнул — Это же катастрофа вселенского масштаба, по её мнению.       Блейз на мгновение задумался, но потом оживился:       — Зато мы уже окончательно решили, что торжественная церемония будет в июне. В это время в Италии будет еще не так жарко, а остаток лета мы проведем на озере Комо.       Гермиона улыбнулась, представляя чету Забини на солнечном побережье в новом составе. Ее лицо озарило мечтательное выражение. Приобняв себя руками, она была похожа на женщину, которая вспомнила о давнем сокровенном желании. Но спустя мгновение в глубине её глаз мелькнула тонкая тень грусти, едва уловимая, как облако на ясном небе. Девушка быстро спрятала её, задавая следующий вопрос мягко, почти шёпотом:       — А… когда… Когда вы ждете пополнение?       — Конец августа — начало сентября, — ответил Драко раньше, чем Блейз успел открыть рот.       Блондин встал из кресла и, облокотившись на него, окинул взглядом присутствующих в гостиной. Забини замер. Медленно повернул голову к Малфою и медленно моргнул. Сначала раз, потом другой.       — Да ладно? — выдохнул тот — Я что, настолько просчитался?!       Малфой покачал головой, уже без усмешки. Его взгляд был внимательным и серьёзный:       — Есть шанс, что малыш появится чуть раньше срока. Но новые зелья Тео должны помочь Пэнси. Не переживай, всё должно разрешиться благополучно.       Блейз откинулся на спинку дивана, задумчиво глядя в потолок, потом снова перевёл взгляд на Драко:              — Так вот почему ты не говорил заранее, да? — тихо спросил он — Не хотел решать за нас? Давал этой версии настоящего возможность на любой исход?       Забини криво усмехнулся, качая головой и признавая правильность действий своего друга. Неизвестно, как бы сложилась их с Персефоной жизнь, если бы они заранее были осведомлены о всех ключевых событиях своей возможной судьбы.       — Ну да… если бы Пэнс знала о ребёнке раньше, а он вдруг не появился бы она бы себя извела. Решила бы, что с ней что-то не так, что это ее Паркинсоны прокляли или что она совершила какую-то ошибку…. Фух…. Да, это было бы очень тяжело. Спасибо, что позаботился о нас, il mio amico.       Тут горячий итальянский парень вдруг оживился, приподняв брови:       — Выходит, мы в лиге официальных женатиков будем первыми? Ха?       Драко кивнул и кинул быстрый взгляд Гермионе, которая лишь молча изумилась эмоциональным качелям, которые может раскачать семейство Забини.       — Да. Это совпадает с тем, как было в прошлом будущем. Ох, и свадьба была шикарной, так что можешь заранее успокоить Пэнси, что ее приглашенный брачный консультант сделает все на “Превосходно”.       Грейнджер кашлянула, возвращая разговор в более земное русло:       — В июне ещё Поттеры собираются вступать в брак, так что… — она посмотрела на Блейза с мягкой улыбкой, — прошу заранее выбрать дату. Чтобы не получилось так, что мы с Драко будем скакать из страны в страну через порт-ключи.       Забини медленно поднялся, хитро прищурился и, уже направляясь к выходу, бросил через плечо:       — А это вы, дамочка, спросите у своего мужа. Он, видишь ли, оказывается знает обо всём лучше, чем я сам.       Сэр Мортимер выпустил слизеринца и дверь за ним закрылась, оставив после себя лёгкий шлейф ехидства и внезапной тишины.       — Эй, — донёсся сонный, недовольный голос из соседней комнаты — Какого Мерлина тут вообще происходит?       Тео Нотт явно проснулся не в курсе того, что мир за последние несколько минут стал куда более… семейным.       — Доброе утро, спящая красавица, — протянул Драко с откровенным удовольствием — Если так продолжишь, то всю жизнь можешь проспать.       Из дверей спальни показался Тео — в тёмно-зеленом халате, босиком, с растрёпанными волосами и лицом человека, которого без объявления войны выдернули из сна.       — Вообще-то, — он зевнул так широко, что, казалось, можно было разглядеть все тайны мироздания, — ещё только семь утра. Семь. Домовые эльфы даже не начали готовить завтрак. Это, между прочим, священное время.       — Зато Пэнси Паркинсон уже успела вывернуть всё содержимое своего желудка прямо на Забини, — весело сообщил Малфой — А тот, примчавшись с ней в Больничное крыло и подозревая домовых эльфов Хогвартса в искусном отравлении его возлюбленной, внезапно узнал, что скоро станет папой.       Повисла секунда тишины. А потом раздался глухой падающий звук. Тео, сделав шаг вперёд, промахнулся мимо ступеньки лестницы, ведущей от спален в гостиную, будто его тело решило, что информация слишком тяжёлая для немедленной обработки, и аккуратно, с достоинством пролетел вниз, сосчитав все углы и рухнул на мягкий ковер гостиной.       — …Забини? — глухо донеслось от пола — Папой?!       Драко с видом уставшей воспитательницы детского сада медленно провёл пальцами по переносице, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Тео, не надо копировать всю сцену, которую мы с Грейнджер только что наблюдали, — терпеливо взмолился он — Можно сразу перейти к её финалу. Без драматических пауз и падений.       Послышалась возня, приглушённое бурчание и Нотт всё-таки поднялся, отряхнулся, поправил халат и взъерошил волосы ещё больше, будто так и было задумано.       — Ну… — он прокашлялся — тогда я, получается, как раз вовремя сварил то самое зелье, которое ты у меня заказывал.       Он бросил на Драко многозначительный взгляд — острый, цепкий, слишком понимающий.       — Теперь хотя бы ясно, почему ты меня так заранее “совсем не напрягал”.       Гермиона, всё это время молчаливо наблюдавшая за происходящим с выражением лёгкого изумления и тёплого участия, осторожно подалась вперёд:       — Простите… а о каком зелье речь?       — Обычные витаминки, — тут же перебил Драко, даже не дав Тео и рта раскрыть — Общеукрепляющие. Полезные. Ничего особенного.       Малфой пожал плечами, словно не произошло ровным счетом ничего интересного.       — Ты же пьёшь свои маггловские витамин D, ферритин, железо… или…. что там ещё магглы пьют для иммунитета? Вот и это — то же самое, только… магическое.       Тео прищурился. Медленно. Очень выразительно. Косо посмотрел на Малфоя, будто мысленно отмечая: Ага. Значит, вот как мы теперь играем. Но вслух ничего не сказал. Он понял. Понял, что Драко решил оставить свою особенную, чертовски сложную и опасно умную разработку в тайне от жены. По крайней мере — пока.       — Ну да, — лениво протянул Нотт, делая вид, что полностью согласен — Самые обычные витаминки. Прямо-таки чудо-зелье!       — Которым кстати очень заинтересовалось Св.Мунго…. — тихо себе под нос пробурчал Тео и громче уже добавил — Ладно, я тогда пойду проверю, не взорвался ли котёл. А то знаешь ли… иммунитет — дело тонкое.       Слизеринец развернулся, и, уже уходя, бросил через плечо:       — И, Малфой… в следующий раз, когда захочешь “не напрягать”, просто скажи. Я всё равно всё пойму и сделаю как надо.       Как только за Ноттом захлопнулась дверь, Драко хлопнул в ладоши — резко, бодро, словно ставя точку в утреннем хаосе.       — Ну что ж, после такого активного утра я, пожалуй, готов съесть целого тролля, — заявил он с живым блеском в глазах — А потому предлагаю выдвигаться в сторону Большого зала и первыми оккупировать стол Слизерина. На нем в последнее время стали появляться венские вафли с лососем. Те самые. С хрустящей корочкой и творожным сыром. Пока Персефона в Больничном крыле, думаю, у нас есть все шансы….       Он уже потянулся за мантией, на ходу добавляя, будто между делом:       — Тем более, профессор О’Райли сегодня будет нас мучить самовосстанавливающимися реликвиями. Для специалиста, который получил от Рода Малфой приличное количество галлеонов и пару редких артефактов за совместную работу, она на занятиях подозрительно… непредвзята.       Гермиона усмехнулась и лишь пожала плечами.       — Зато это хотя бы интересно, — мягко сказала она — В любом случае лучше, чем прозябать на Рунах или Истории магии. Мы с тобой их уже знаем наизусть, вплоть до скучных сносок.       Девушка взяла Драко за руку — привычно, почти неосознанно — и на секунду задержалась, осторожно заглядывая ему в глаза.       — Ты сильно расстроился из-за вчерашнего суда? — спросила Грейнджер тише, как будто в гостиной кроме них был кто-то еще — Всё ведь пошло… не совсем по плану. Министр попросил отсрочку, все улики были утеряны, а обвинения вообще рассыпались в прах.       Малфой лишь чуть улыбнулся — спокойно, уверенно, почти хищно.       — Наоборот, моя милая, — торжествующе ответил он — Всё пошло ровно так, как и должно было. Я даже удивлён, что Лиам выложил свой главный козырь сразу. Честно говоря, я думал, он умнее. Кингсли мне не поверил, что тот может так поступить и вот цена его неверия.       Слизеринец сжал пальцы возлюбленной, а потом осторожно приподнял их к губам и мягко поцеловал.       — Теперь у меня есть все зацепки, чтобы этому мальчишке хватило на несколько пожизненных. Осталось лишь собрать их воедино. Так что на неделе после занятий мы с Блитом будем заняты. Следующий Суд уже во вторник. Надо подготовиться как следует.       Драко помолчал и добавил уже холоднее:       — К тому же мой пожилой слуга выследил ещё одного беглого Пожирателя смерти.       Он посмотрел на Гермиону с той самой серьёзностью, в которой не было ни капли пафоса.       — Ммммм... и как бы мне ни хотелось продолжения нашего медового месяца, валяться с тобой в постели и не выпускать из своих объятий… сейчас время снова позаботиться о нашем общем счастливом будущем.       Гермиона понимающе кивнула.       — Я договорилась с Гарри, что погощу у него на Гриммо на выходных, — предупредила гриффиндорка — Нужно обсудить с Джинни девичник. Да и мой избранный друг выглядел вчера уж слишком озадаченным… нашей с тобой химией.       Драко усмехнулся уголком губ и задумчиво произнес:       — И ты… не хочешь приоткрыть ему тайну о путешествии во времени?       Гермиона на секунду задумалась, но все же покачала головой.       — Пока не уверена. Посмотрю по ситуации.       И, направляясь вместе с ним к выходу из Башни, Грейнджер поймала себя на тихой, тревожной мысли: она не знала, как отреагирует её лучший друг на всю эту историю.       А значит — чем дольше она сможет хранить эту тайну, тем лучше.       

∼∽ ∼∽

20 февраля 1999г.       Грейнджер вышла из камина где-то ближе к обеду в субботний погожий денек. С тихим хлопком, облаком золы и чемоданом, который привычно ткнулся углом в потёртый ковёр. Воздух дома на площади Гриммо 12 встретил её знакомой смесью пыли, старых чар и вечного недовольства стен. Здесь как всегда было немного тесно, немного темно и слишком много прошлого, спрессованного в узких коридорах и скрипящих ступенях.       — Гермиона!       Гарри появился почти сразу, с той самой улыбкой, полной тепла и искренности. Он обнял её крепко, по-дружески, чуть дольше, чем обычно, словно проверяя: она и правда здесь, настоящая, живая. Бывший гриффиндорец всегда так делал после войны.       — Я рад, что ты заглянула в гости.       Грейнджер улыбнулась в ответ и, отстранившись, оглядела гостиную, которая служила местом прибытия гостей. Небольшая, захламлённая, больше похожая на каморку, чем на главные врата дома. Коробки вдоль стен, старое кресло, столик с неровной ножкой, тени, в которых будто бы кто-то всё ещё прятался. Дом Блэков, наверное, никогда не умел быть уютным. Создавалось ощущение, что он он лишь терпел тех, кто в нём жил.       Память Гермионы упрямо пыталась подбросить другие знакомые образы этого дома. Более светлые. Более радостные. Полки без пыли, цветы на подоконниках, обои, больше подходящие для семейного гнезда, мягкие вязаные пледы, детские игрушки, запах домашней еды. Благодаря Джинни в будущем этот дом выглядел иначе. Гермиона была в этом уверена. Но картинка ускользала, распадалась на обрывки, не желая складываться в целое. То ли из-за того, что будущее из-за определенных событий шло другим чередом, и увиденные ранее девушкой образы претерпевали изменения. То ли из-за того, что память Грейнджер из-за обилия негативного опыта теперь все чаще блокировала любое воспоминание того самого прошлого будущего.       — Я размещу тебя в той же комнате, — сказал Гарри, подхватывая её чемодан и постепенно двигаясь к лестнице в центре дома — На самом верхнем этаже в бывшей комнате Бродяги. Я кстати почти что разобрал соседнюю…. Ну… комнату Регулуса… Представляешь, там нашлись напольные часы, которые стреляли тяжелыми болтами в любого проходящего мимо человека. М-да….       — А старинная пурпурная мантия, которая пыталась задушить Рона? Куда ты ее дел?       — Оу, пожертвовал в Аврорат. Теперь она помогает нам проводить допросы, - озадаченно улыбнулся Гарри с тем самым обаянием, как если бы он вспоминал о громких щелчках челюстей акромантула.       Гермиона удивленно вскинула брови и кивнула. И только потом заметила, что ее друг выглядел… наряднее, чем обычно. Чуть более аккуратная рубашка, что-то наподобие причесанных волос, даже ботинки из драконьей кожи были чистыми. Девушка приподняла бровь, и Гарри, поймав её взгляд, виновато опустил глаза.       — Уизли позвали нас с Джинни на ужин, — признался он, останавливаясь у подножия лестницы — Билл с Флер приехали, да и… от Рона давно не было вестей. Я подумал, стоит заглянуть.       Избранный замялся и тут же быстро добавил:       — Ты можешь пойти с нами, если хочешь. Уверен, все будут рады тебя видеть! Миссис Уизли как раз приготовила свой фирменный пирог из ревеня.       Но Гермиона в ответ лишь мягко покачала головой. Меньше всего ей сейчас хотелось снова видеться с большим шумным семейством.       — Нет, всё в порядке, Гарри. Вы скоро станете семьей, поэтому твоя забота и участие — это естественно.       Поттер нахмурился, все больше чувствуя свою вину за непредвиденные неудобства.       — Прости…. Я так замотался с этим судом, пришлось снова допрашивать гоблинов. Да еще и дежурства в Аврорате…. Поэтому и не успел предупредить тебя вовремя. Мне ужасно неловко.       — Гарри, — Грейнджер улыбнулась чуть шире — я всегда найду, чем себя занять. Я ведь Гермиона Грейнджер! Тем более… не все книги в этом доме еще изучены мной должным образом.       Про себя девушка подумала, что даже в прошлой жизни до этого так и не дошли руки.       — Ты же вернёшься? — всё же уточнила Гермиона.       Поттер тут же оживился, словно только этого вопроса он и ждал.       — О, да! Да, конечно! Мы с Джинни вернёмся как можно скорее. А пока… — он протянул руку и с верхней перекладины лестницы слетел маленький белоснежный совёнок с ярким темным пятном на одном из крыльев. Он приземлился на плечо Избранного и нахохлился. — Плюм с удовольствием составит тебе компанию.       Совенок моргнул своими умными круглыми глазами и важно ухнул, чуть наклонив свою головку и разглядывая Гермиону.       — Всё ли с тобой в порядке? — спросил Гарри уже тише, поглаживая совенка на своем плече — После суда ты казалась… настороженной. Как прошла неделя? В школе. И… Малфой тебя не донимает часом?       Гермиона удивлённо моргнула, но тут же спрятала это за спокойной маской.       — Неделя была очень длинной, — сказала она как можно ровнее, поднимаясь по скрипучей лестнице — МакГонагалл завалила нас заданиями. Мы должны трансфигурировать многослойную защитную мантию с саморегулируемыми чарами устойчивости. Это… просто архисложно.       Девушка чуть отшатнулась от одного из портретов, который крикнул на нее повышенным тоном и попытался замахнуться нарисованной табуреткой, перевела дыхание и продолжила как ни в чем не бывало:       — Мадам Помфри всё ещё ухаживает за пострадавшими студентами. Матч между Слизерином и Когтевраном переиграли и снова победил Слизерин. Филч даже разрешил немного побуянить после отбоя.       Её губы дрогнули в тени улыбки.       — А Малфой… ну, Малфой как Малфой. Ничего необычного.       Голос всё же предательски дрогнул, и Гермиона с усилием взяла себя в руки. Гарри либо не заметил этого, либо заметил и решил сделать вид, что поверил. Он кивнул, улыбнулся и, проводив до самой комнаты, пожелал ей располагаться как дома. После чего парень направился к выходу, обещая вернуться как можно скорее.       Гриффиндорка и правда не собиралась унывать.       Она аккуратно поставила чемодан у кровати, щёлкнула замком и, устроившись на краю матраса, начала неспешно разбирать вещи. Это было почти медитативно: сложить, расправить, разложить по полкам, будто возвращая себе ощущение контроля. Между привычных запасных предметов одежды обнаружились вещи, заботливо уложенные Ардией. Мягкие, домашние, пахнущие то ли диким мёдом, то ли полевыми цветами. Частичка мэнора, отправленная в путь вместе с ней, словно немой оберег.       Грейнджер позволила себе маленькую паузу и спустилась вниз. Пустая комната на первом этаже встретила её гобеленом — тем самым, с выжженными именами. Она долго рассматривала тёмные прорехи в ткани, будто ожоги на старой коже дома, изучала фамилии и родство и чувствовала странную смесь жалости, отстраненности и нездорового любопытства. История семьи Блэков тянула ее к себе. Ведь Драко обладал частью кровного родства с ними. Но помня кто так же носил эту фамилию, Грейнджер, задумывалась была ли это вина крови или же во всем виновато чистокровное снобское воспитание?       Потом были книги. Несколько томов по магической алхимии — тяжёлые, с потемневшими страницами, исписанными аккуратным, старомодным почерком. Гермиона пролистала их с профессиональным интересом, отметив пару закладок, сделав пару заметок, и, наконец, позволила себе выбрать художественный роман. Пальцы задержались на переплёте с выцветшим золотым тиснением «Серебряная лилия и господин из тумана», издание конца XIX века. Название показалось ей достаточно наивным и достаточно обещающим, чтобы отложить книгу на потом. Плюм не совсем одобрил ее выбор. На его вкус мягкие подушки на диване были куда более привлекательнее старых пахнущих страниц.       После этого решение пришло само собой. Ванная на Гриммо, пусть и уступала мэнору размерами, под чарами Ардии быстро превратилась в тихую гавань. Тёплая вода, мягкий свет, ароматные соли и масла — всё было выверено до мелочей. Грейнджер растворилась в этом ощущении, позволив напряжению всей недели медленно стекать с плеч, с шеи, с мыслей. Каждое движение воды напоминало: где бы она ни была, забота Малфой-мэнора следовала за ней тенью.       Когда она вышла, кожа всё ещё хранила тепло, а голова была удивительно ясной. Гермиона надела пижаму — тонкую, из нежного шёлка цвета тёплого сливочного крема. Майка на тонких лямочках мягко обнимала плечи, по краю шёл изящный узор из мелкого изящного кружева, а короткие шортики с едва заметным принтом в виде маленьких звёзд выглядели одновременно уютно и изысканно. Цвет подчёркивал её тёплый тон кожи и тёмные волосы, словно был создан именно для неё.       Девушка высушила волосы заклинанием, позволив им рассыпаться мягкими волнами, накинула роскошный халат-кимоно — тёмно-изумрудный, с вышивкой тонких ветвей и птиц по подолу — и, сунув ноги в свои любимые утеплённые, безнадёжно растоптанные угги, тихо спустилась на кухню первого этажа.       Дом скрипнул где-то в ответ, лениво и тихо, как старик, поворачивающийся во сне. Грейнджер поманила Плюма совиными крекерами и, пока совенок довольно ухал в благодарность, попыталась совладать с магией кухонной плиты. Как раз в этот момент помещение озарил серебристый свет. Из воздуха возник патронус — самец выдры, скользящий по пространству кухни. Малфой.       — Где ты, Грейнджер? — его голос, ласковый и слегка игривый, раздался в тишине дома на Гриммо — Я только вернулся домой и заскучал по своей милой женушке. Хочу увидеться. Кинь в камин летучий порох и назови поместье, если ты уже на Гриммо.       Гермиона прикусила губу, чувствуя, как её сердце предательски подпрыгнуло. Ей не нужно было долго раздумывать. Она поспешила в каморку, подошла к камину, бросила в него пригоршню летучего порошка и тихо произнесла:       — Малфой-мэнор.       Секунду спустя пламя взвилось выше, окрасившись изумрудным светом, и из него стремительно вылетел Драко, как всегда грациозный и чуть самодовольный. Одетый в темно-синий свитер и заношенные черные джинсы, было понятно, что он уставший только-только вернулся с миссии вместе с Блитом. Но лицо парня мгновенно изменилось, стоило ему окинуть жену взглядом. Малфой застыл на вдохе, когда увидел её в этом кимоно: ткань мягко струилась по фигуре, при каждом шаге намекая на длинные ноги под подолом, и от этого вида у него предательски потемнело в глазах.       — Черт возьми…. Грейнджер, — еле слышно прошептал он.       Драко не успел ни пошутить, ни сделать вид, что держит себя в руках — просто притянул Гермиону к себе, его губы настойчиво прижались к её, а руки скользнули по её спине, заставляя девушку раствориться в этом поцелуе. Его запах — смесь чего-то древесного, с лёгкой горечью зелий и магии — окружил гриффиндорку, заставляя все ее мысли отступить на задний план.       Но вдруг Малфой, на секунду оторвавшись от неё, настороженно нахмурился, бегая глазами по помещению:       — Подожди… А Гарри…. здесь?       Гермиона, едва переводя дыхание, ласково коснулась его щеки.       — В Норе на семейном ужине с Джинни. Они вернутся чуть позже.       Едва эти слова сорвались с её губ, как Драко снова припал к ней, сжимая Грейнджер в крепких объятиях и запуская пальцы в её волосы.       — Салазар, как же мне так не хватало моей девочки, — прошептал он прямо ей в губы. Они переместились из пыльной каморки на кухню, где Гермиона все-таки смогла поставить чайник, а Малфой, все еще удерживая её за запястье, смотрел, как она одной рукой призывает кружки с полок. Пока накрывался импровизированный стол, пара обсуждала прошедшую неделю. Гермиона рассказывала Драко о том, что нашла в библиотеке Блэков, а тот в свою очередь поделился последними новостями о том, как ему удалось вернуть часть артефактов семьи в родные пенаты.       И потом Малфой словно сорвался с цепи. Прижал возлюбленную к теплой деревянной столешнице всем телом, и поцелуй вышел уже не осторожным, а жадным, горячим, таким, в котором слышалось накопившееся за неделю нетерпение. Его дыхание сбивалось, слова тонули в шепоте между прикосновениями. Драко говорил о ночах без неё, о том, как пусто и неправильно было засыпать в одиночестве, как мысль о ней не давала покоя ни на занятиях, ни в тишине подземелий, он как чуть не сошел с ума, что готов похитить ее прямо сейчас и не выпускать из спальни мэнора.       Малфой сместился поцелуями к её шее, оставляя там едва заметные, почти невесомые следы, похожие на лепестки, а руками распахивая халат возлюбленной и пытаясь пробраться руками под одежду и приласкать ее. Гермиона почувствовала, как подкашиваются колени, как мир сужается до тепла его рук и низкого, хрипловатого шёпота у самого уха. Одна из рук Драко опустилась на попу девушки, чуть сжала мягкую половинку и притянула к себе еще ближе. Так, будто расстояние между ними само по себе было оскорблением. Тогда как другая рука продолжала дразнить грудь гриффиндорки и выбивать из нее тихие полустоны. Грейнджер уже мысленно обдумывала не будет ли считаться преступлением использовать выделенную ей спальню в доме, как вдруг резкая остановка Малфоя вернула ее в настоящее.       Будто его осенило, Драко выпрямился, ругнулся сквозь сжатые зубы и, бросив на нее взгляд, полный сожаления и решимости, сорвался с места.        — Чёрт… я кое-что забыл! Я же приготовил тебе подарок! — выдохнул он, уже направляясь в сторону камина — Подожди минуту, милая. Никуда не уходи. Я сейчас! Девушка услышала звук взвившегося пламени в камине неподалеку и поняла что муж исчез. Гермиона осталась одна, прижимаясь ладонями к столу, чувствуя, как сердце все еще колотится, а воздух вокруг будто хранит тепло присутствия супруга и недвузначное обещание продолжения, от которого сладко перехватывало дыхание.       Грейнджер улыбнулась, поправила майку на бретелях и вернулась к чайной паре, постукивая ногтем по фарфоровой кружке. Через несколько минут она снова услышала в комнате неподалеку шум работающего камина.       — Не ожидала, что ты так быстро вернешься. Знаешь, я… — начала она, но, повернувшись, застыла как вкопанная.       В дверном проеме стоял Гарри Поттер.       — Видимо, ты ждала не меня… — медленно произнес тот, переводя взгляд с неё на две чашки чая на столе.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком, а руки начинают трястись от поступающего адреналина.       — Эм… — начала она, нервно сжав рукав своего кимоно — … даже не знаю, с чего начать….       Поттер нахмурился, двигаясь по направлению к девушке, его зелёные глаза ощупывали пространство кухни, будто выискивая призрака.       — Я, видимо, помешал? Ты… не одна, да? — его голос был напряженным и полным подозрений.       Гарри старался оставаться спокойным, но что-то в его взгляде выдавало его мысли. Грейнджер уже хотела было ответить на вопрос, но в этот момент камин в каморке вспыхнул снова, и издалека раздался знакомый, полный восторга голос:       — Милая, ты не поверишь!       Драко буквально влетел на кухню, стряхивая с себя остатки пепла, не глядя вокруг.       — Та же самая квартира, ровно та же самая, в шикарном фешенебельном доме уже начала строиться в Гайд-Парке! Я не просто не мог её не купить по весьма смешной цене, ведь мы с тобой тогда… — он замер, окончательно осознав две побледневшие фигуры перед собой.       Если бы на кухне были сверчки, их стрекотание сейчас было бы очень кстати. Драко моргнул и почувствовал, как сердце ушло в пятки.       — … отлично провели там время… — почему-то решил закончить свою мысль он.       Гарри медленно перевел взгляд с Малфоя на Гермиону.       — Ну, начни хотя бы с этого… — голос Избранного был тихим, но в нём слышалась злость.       Грейнджер закрыла глаза. Не так она представляла себе эти выходные. Тишина затянулась, вязкая, как болотный туман. Гарри стоял между двумя гостями, его тёмно-зелёные глаза метали молнии. В их глубине бушевал гнев, недоверие, разочарование. Рядом с ним, словно застывшая статуя, стояла Гермиона. Её лицо пылало, а руки рефлекторно сжались в кулаки.       Драко, впрочем, тоже выглядел ошарашенным, но, в отличие от Грейнджер, он быстро пришёл в себя и взял себя в руки.       — Гарри… — начал было Малфой, но неловко закашлялся, пытаясь замаскировать свой промах — Поттер! Гарри Поттер! Доброго вечера!       Слизеринец кинул на Гермиону быстрый взгляд, полный скрытой мольбы о помощи. Они выглядели точно как пара подростков, которых застукали за чем-то крайне неприличным. И, судя по всему, Поттер именно так всё и воспринял.       Гарри медленно обвел взглядом картину маслом: Малфой в потертых маггловских джинсах и шерстяном свитере видавшем виды, а Гермиона в настолько короткой пижаме, которую она раньше при лучшем друге никогда бы не надела. Огонь от светильников на кухне бросал на ее лицо теплый отсвет, подчеркивая румянец на щеках, а небрежно растрепанные волосы лишь усиливали ощущение интимности сцены. Приглядевшись, Избранный увидел небольшие ало-красные пятнышки у нее на шее и ключице. Неужели, это…       Грейнджер, осознав свою оплошность, быстро запахнула халат и накинула на себя чары гламура. Легкое мерцание вскоре скрыло отметки Драко, отчего Гарри еще сильнее скрестил руки на груди.       — А добрый ли? — холодно усмехнулся он, и в его голосе послышались железные нотки аврора — Гермиона, что, черт возьми, происходит?       — Понимаешь, Гарри, это… — Грейнджер начала было говорить, но тут ее перебил Малфой, который, похоже, соображал намного быстрее.       — Это долгая и удивительная история, для которой нам понадобится не одна бутылка Огдена, — заявил Драко, как ни в чём не бывало.       И прежде чем Гарри успел вновь что-то сказать, Малфой оказался рядом с гриффиндоркой. Он протянул руку и легко, бережно обнял её за плечи, словно отгораживая от всего мира, и наклонился, чтобы мягко поцеловать в макушку. Невербальная магия скользнула по воздуху незаметно: короткие шорты Гермионы вытянулись, став скромными пижамными брюками. Поттер, пусть и не мастер тонких чар, всё же уловил это краем натренированного аврорского глаза и окончательно сбился с мысли. Его растерянность повисла в кухне тяжёлым облаком. Драко, не давая паузе перерасти в конфликт, взял инициативу на себя.       — Гамбит, — негромко позвал он.       С тихим хлопком в помещении появился домовик, почтительно склонившись перед хозяевами.       — Принеси пару хороших бутылок огневиски, — спокойно распорядился Малфой, — и попроси Бидди приготовить ужин на…       Он бросил быстрый взгляд на побледневшего Поттера и на Гермиону, которая с трудом сдерживала слёзы.       — …на три персоны, минимум. А десерт и чайный сервиз — на четыре. Что-то подсказывает мне, — добавил он с едва уловимой усмешкой, — что это ещё не окончательный состав.       Старый домовой эльф снова поклонился и исчез. Гарри медленно выдохнул. Прикрыл глаза. Досчитал до десяти, будто это могло удержать внутренний ураган. Злость сползала в панику, паника — в подозрения, а те снова вспыхивали гневом.       — До меня, конечно, доходили слухи, что вас связало Министерство этим проклятым Законом о браке, — начал он глухо, — но сейчас вы выглядите так, словно…       Он осёкся, словно испугался собственной догадки. А потом резко поднял голову и во взгляде Избранного мелькнуло то самое осознание, от которого холодеет внутри.       — Мерлиновы портки, Гермиона… — его голос сорвался на яростный шепот — Ты же разорвала помолвку с Роном только в конце прошлого года. Ты говорила, что у тебя есть план.       Гермиона вздрогнула, будто от пощёчины. Губы сжались в тонкую линию, в глазах блеснули слёзы, которые она отчаянно не хотела выпускать наружу.       — Только не говори, что рассталась с ним из-за Малфоя! — вспыхнул Гарри, делая угрожающий шаг вперёд — Как по мне — паршивый план!       И вдруг — словно удар молнии. Он резко выхватил палочку, направляя её на Драко.       — Только не говори, что она под Империусом, ублюдок!       — Ты вообще в своём уме, Гарри?! — сорвалась Гермиона, чувствуя, как гнев вытесняет слёзы.       Но Поттер уже двигался вперёд, сжимая палочку так, что побелели костяшки. Малфой же не дрогнул ни на мгновение. Он лишь медленно поднял руки — открытые ладони, спокойный взгляд, ни тени угрозы. Его поза говорила яснее любых слов: он не собирался ни нападать, ни отступать.       — Нет, Поттер. И ты это прекрасно знаешь, — выдохнул Драко. В его голосе почти не было злости, лишь усталое, горькое разочарование. — Ты же аврор, чёрт возьми.       Гарри остановился, словно налетел на невидимую стену, но палочку так и не опустил. Его челюсть была напряжена, ноздри едва заметно раздувались.       — Но вы не похожи на людей, которые могли бы… так сблизиться за какие-то несколько месяцев, — почти выплюнул он, и в этом тоне слышалась не столько злость, сколько страх ошибиться.       — Ты совершенно прав, — спокойно ответил Малфой.       Гарри нахмурился сильнее, окончательно потеряв нить происходящего.       — Потому что у нас не было этих нескольких месяцев, — продолжил Драко, ровно, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. — У нас были годы...       В кухне снова повисла тишина — тяжелая, звенящая. Гарри моргнул, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Гермиона резко посмотрела на Драко. В её взгляде было немое предупреждение, почти мольба: не сейчас, не так.       — …Что? — наконец выдавил Поттер, и вместе с этим словом его рука дрогнула. Палочка медленно опустилась.       Малфой сделал глубокий вдох, собирая мысли, как будто каждое следующее слово могло изменить слишком многое.       — Поттер… мы с Гермионой вернулись из будущего.       У Грейнджер перехватило дыхание. Сердце пропустило удар и, казалось, рухнуло куда-то вниз, к самым уггам. Вот и всё. Слова сказаны, дороги назад больше нет. Гарри замер, словно в него действительно угодил Остолбеней.       — …ЧТО?!       — Каждый — в свою точку во времени, — продолжила Гермиона, чувствуя, как в висках нарастает болевое напряжение — Как и было описано в том дневнике… помнишь? Мы нашли его в библиотеке Драко, когда пытались понять природу того странного заклинания. Магия… она действительно дала нам шанс. Мы с Малфоем оба решили изменить свою судьбу и, не сговариваясь, начали двигаться навстречу друг другу.       Гарри медленно опустился на ближайший стул, будто ноги перестали его держать. Он провёл ладонью по лицу, с силой сжимая переносицу.       — Это… — выдохнул он глухо — Это какая-то бессмыслица.       — Нет, Поттер, — Малфой скрестил руки на груди, его поза была жесткой, почти защитной — Увы. Это правда. Мы оба были там. В будущем. Оба прожили жизнь, которую не назовешь счастливой. И мы помним всё. До мельчайших деталей.       Гарри тяжело сглотнул, переводя ошеломленный взгляд с Гермионы на Драко и обратно. В его глазах медленно проступало понимание — страшное, неудобное и слишком большое, чтобы принять его сразу.       — Но… но как?.. — вырвалось у Поттера, почти беспомощно.       — Долгая история, — Драко устало провёл ладонью по шее, словно снимая напряжение, и слегка наклонил голову — Важнее другое. В той версии будущего…       Гермиона замерла. Она знала, что сейчас прозвучит, знала до последней запятой и всё равно сердце сжалось.       — …мы полюбили друг друга, Поттер, — тихо закончил Малфой — И захотели прожить эту жизнь вместе. Как пара. Как семья.       Гарри резко вскочил, стул жалобно скрипнул.       — Что?! Какого… — слова путались — этого не может быть…       Драко лишь кивнул. Спокойно, без вызова. Он снова мягко обнял онемевшую Гермиону за плечи и притянул к себе, закрывая её от мира кольцом рук. Его жест был почти инстинктивным. Слизеринец склонился, уткнулся носом в её волосы, как довольный кот, и Гермиона, едва заметно, но всё же потянулась к нему, оттаивая. Эта нежность не нуждалась в объяснениях. Она была слишком настоящей, чтобы быть притворством.       — Мы долго общались, — продолжил Малфой ровно — Поддерживали друг друга как друзья. Встречались как друзья. Сначала — официально: приемы, бар авроров. Потом — тайно, от всех… Смотрели фильмы, спорили о новых законах, встречали праздники, проводили какие-то выходные вместе. Потому что тогда нас бы никто не понял. И вряд ли поддержал.       Грейнджер нервно сжала пальцы, воспоминания кольнули остро и тепло одновременно.       — Ты тогда был так счастлив, Гарри, — сказала она почти шёпотом, не поднимая глаз — У тебя были Джинни, дети, работа, дом… Семейные заботы. Целый выводок Уизли рядом. Никому не было дела до того, что происходило у нас с Роном. Я и не рассказывала… никому. Хотя ты и Малфой…       Она осеклась, прикусив губу. Драко усмехнулся, сжал челюсть и едва заметно покачал головой — не сейчас.       — Что «ты и Малфой»? — напрягся Гарри.       — Это неважно, — быстро вмешался Драко.       Гарри пристально посмотрел на него, словно примеряя новую, неудобную правду.       — Ты мне не договариваешь, Малфой. И мне это не нравится.       — У тебя и так шок, Поттер, — спокойно отозвался Драко — Давай по одной катастрофе за раз?       Гарри бесшумно выдохнул, плечи опустились.       — Где там твой огневиски? Мне он чертовски нужен. Ваши новости — похлеще возможного возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть.       — Я же говорил, — довольно заметил Малфой — И, заметь, не одна бутылка Огдена.       Гарри устало опустился обратно на стул.       — Чёрт… это самые ужасные выходные в моей жизни.       Гермиона нервно рассмеялась, стирая влагу с уголков глаз.       — Поверь, мои тоже.       Бидди появилась почти бесшумно, словно кухонная фея, сотканная из заботы и гордости за собственное мастерство. С лёгким хлопком она принялась накрывать стол, и вскоре перед ними развернулся ужин, достойный самых взыскательных ресторанов. На серебряных подносах дымились ломти сочного ростбифа с золотистым йоркширским пудингом, картофель, запечённый с чесноком и травами, аккуратно выложенные овощи-гриль и густой, терпкий соус из красного вина. Тёплый свет камина играл бликами на отполированных приборах, а в центре стола выстроились бутылки огневиски. Одна из них уже заметно опустела, будто тоже не выдержала напряжения вечера.       Гарри сидел напротив Драко и Гермионы, слегка сгорбившись над бокалом. Он пил редко, но сейчас виски приятно жгло горло, разливаясь внутри теплой тяжестью и приглушая вихрь мыслей, грозивший разорвать его изнутри.       — Ты бы всё-таки поел, Поттер, — негромко, почти по-дружески сказал Малфой — Бидди готовит не хуже лучших шефов мира, а огневиски на пустой желудок — прямой путь к похмелью.       — Я вообще-то только что с ужина у Уизли, — протянул Гарри, недоверчиво прищурившись и покрутив янтарную жидкость в бокале.       — Ага, — отмахнулся Малфой, явно со знанием дела, не замечая, что выдает себя с потрохами — Только нормально поесть там тебе удаётся редко. Пока ответишь на все вопросы Артура, пока отчитаешься за Аврорат, пока окунёшься в воспоминания… уже и десерт. А пирог с ревенем ты, если не ошибаюсь, терпеть не можешь.       Гарри усмехнулся и крепче сжал бокал, покачав головой, будто всё происходящее всё ещё казалось ему сном. Он посмотрел на сидящих напротив и в его взгляде было столько тоски, боли и самоедства, что это бросилось бы в глаза любому… если бы Драко и Гермиона не были так сосредоточены друг на друге. Поттер глубоко вдохнул, словно выпуская остатки напряжения, закатал рукава рубашки и потянулся к картофелю. Огневиски уже сделал своё дело: мысли замедлились, движения стали спокойнее. И, к своему удивлению, Гарри понял, что действительно чертовски голоден.       А Драко и Гермиона говорили по очереди, иногда перебивая друг друга, иногда подхватывая мысль с полуслова. Они рассказывали о том будущем, которое уже прожили: о первых, почти случайных встречах, о походе в маггловское кино, о первом Новом годе, встреченном вместе, пока Рон пропадал на сборах, завоевывая кубки, а Гарри с Джинни были в отпуске. Их рассказ был дорогой — шаг за шагом, поворот за поворотом — как они неумолимо шли навстречу друг другу.       Гарри не перебивал. Он лишь реагировал жестами: кивал, опускал голову, сжимал приборы до побелевших костяшек. Но в какой-то момент он резко поднял взгляд.       — Как же я мог этого не заметить?..       Голос его был хриплым, а в глазах — боль, такая густая, что от нее перехватывало дыхание. Он посмотрел на Гермиону с тихой скорбью, и в этом взгляде было нечто большее, чем простое разочарование.       — Неужели…твоя жизнь с Роном всё это время была настолько плохой? — он замялся, а потом заговорил быстрее, будто боялся остановиться — Вы же… вы всегда так ладили в школе. Ты поддерживала его, он был тебе благодарен. Всё казалось таким правильным, таким… органичным. Будто вы — два кусочка одного пазла. Мы ведь договорились, что будем первыми всё рассказывать друг другу. Как же так?..       Девушка вздрогнула и застыла. Драко с тихим лязгом опустил приборы и одним глотком осушил бокал, глядя куда-то мимо стола. Гермиона опустила глаза, сосредоточившись на тарелке, где пюре медленно смешивалось с мясным соусом.       — Знаешь… — начала она негромко — Я и сама долго не хотела этого замечать. Ни тогда, ни теперь. Но Рон… он очень изменился за годы нашего брака. И не в лучшую сторону. На людях он всегда оставался тем самым добрым, привычным Роном — тем, которого все любили. И никто не видел, если он позволял себе лишнее по отношению ко мне. Поэтому я никому ничего и не рассказывала… ну, кроме Драко.       Она осторожно подняла взгляд — и встретила лишь короткий, тяжёлый кивок Поттера. Без обвинений. Без упрёков. Только принятие. Возникшая тишина была нарушена звуком пробки, вылетающей из новой бутылки. Гарри налил себе ещё, покачал головой и решился на второй круг.       — Так что там я и Малфой?       Гарри произнёс это с ленивой хрипотцой — голос уже заметно плыл от огневиски, но в позе, в прищуре глаз было упрямое, почти обреченное ожидание нового удара. Он словно заранее смирился с тем, что правда снова окажется тяжелее, чем хотелось бы. Драко замер. На мгновение — ровно на одно — он прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость или подбирая слова, которые не взорвут хрупкое равновесие вечера. Когда он заговорил, голос был выверен и осторожен.       — Мы были… — он запнулся, дыхание сбилось, но Малфой тут же выпрямился — Напарниками в Аврорате.       Гермиона резко повернулась к нему. В её взгляде вспыхнул немой, отчаянный протест — почему ты так преуменьшаешь? Но Драко упрямо игнорировал её взгляд. Он смотрел в бокал, словно в янтарной глубине можно было спрятать всё лишнее. Гарри криво усмехнулся и медленно покачал головой.       — Серьёзно? — протянул он — И всего-то? Не велика тайна....       Избранный оценивающе изучал Малфоя, будто видел того впервые.       — Ты хочешь сказать, что я добровольно терпел твою задницу… сколько? — он сощурился — Сколько мы были в одной команде?       Драко пожал плечами с показным равнодушием.       — Почти весь срок службы, — он наклонился к бокалу, скрывая тень самодовольной усмешки — По крайней мере, до моего возвращения обратно.       Гарри моргнул. Медленно. Взгляд стал внимательнее, словно вспоминая что-то.       — А когда ты, кстати, вернулся? — стакан коснулся стола чуть громче, чем следовало.       Сверчки тут снова бы не помешали. Гермиона напряглась всем телом. Гарри сузил глаза.       — И ты, Гермиона?       Грейнджер с Малфоем обменялись быстрым, почти болезненным взглядом.       — При каких… — Избранный судорожно сглотнул — При каких событиях?       Ответа не последовало. Вместо него — хлопок, тихий звон фарфора, и перед ними возник чайный сервиз, словно заботливо брошенный якорь спасения. Драко и Гермиона синхронно ухватились за него, уводя разговор в сторону. Гарри прищурился, но махнул рукой. Пьянство притупляло острые углы подозрений, чтобы прямо сейчас начинать допрос с пристрастием. На столе появилось лёгкое суфле с малиновым соусом. Грейнджер слишком поспешно зачерпнула ложкой. Слишком. Под столом Малфой накрыл её руку своей. Тёпло. Уверенно. Будто бы говоря: Спокойно. Мы справимся.       — Кстати, Гермиона… — Гарри вдруг поднял голову на подругу — Джинни знает о ваших… перемещениях во времени?       Грейнджер удивило, что он спросил именно об этом, а не о ней и Малфое как о паре. Девушка отрицательно покачала головой.       — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Гарри и добавил — Пусть так и будет. Пока. Я сам ей расскажу. Ладно?       Гермиона глубоко вдохнула, но кивнула в знак согласия. Гарри мрачно уставился в бокал, сделав ещё один глоток.       — Я всё равно докопаюсь, Малфой, - сказал он, возвращаясь к предыдущей теме.       — Знаю, Поттер.       — И ты пожалеешь, что не рассказал сам.       Драко лукаво ухмыльнулся.       — Ну, что ж, будем ждать этого славного дня.       Малфой поднял тост, весело сверкнув глазами. Гарри покачал головой. Мерлин… Он ненавидел то, как быстро привыкал к этой версии Малфоя.       И именно в этот момент в кухне феерично появилась Джинни Уизли. Из каморки с камином она вылетела с пакетами в руках, в нарядном платье, сияя, как праздничный фейерверк. Окинув компанию взглядом, она расцвела ещё шире.       — Ну наконец-то! — воскликнула она — Малфой, ты всё-таки нашёл свои яйца и перестал мучить мою лучшую подругу!       Рыжая ведьма прищурилась, усмехнувшись.       — Сколько на это понадобилось? Несколько жизней?       Фраза повисла в воздухе странным эхом — слишком точным, слишком… осведомленным. Джинни, впрочем, уже усаживалась за стол, тут же принимаясь поддевать то одного, то другого, вытягивая намеки, ухмылки, полуправду. Это абсолютно не мешало ей сметать десерт быстрее всех присутствующих.       — А что, — протянула Уизлетта наконец, щурясь — может, вам вдвоём остаться на ночь?       Гермиона вспыхнула, как факел, и испуганно взглянула на Гарри. Драко же встал, изящно кивнув.       — Боюсь, нет. Вам, дамы, предстоит важный разговор о… всяких девичьих делах. Поттеру — антипохмельное и сон. А у меня ещё есть работа.       Он помедлил и добавил мягче:       — Но завтра я вернусь. Есть одно дело, которое нужно закончить.       Джинни улыбнулась лукаво.       — Если тебе нужно приглашение — считай, оно у тебя есть. А всё остальное я и так выведаю у Гермионы.       Драко попрощался с Гарри. Тот проводил его до камина и двое мужчин еще долго что-то обсуждали вдвоем. Девушки уже поднимались по лестнице, когда сверху раздался возмущенно-восторженный вопль Джинни:       — ГЕРМ! ЭТО ЧТО У ТЕБЯ… ЗАСОСЫ?!

∼∽ ∼∽

      Сознание возвращалось к Рону медленно, неохотно, словно он всплывал со дна мутного озера. Тяжёлые веки с трудом разлепились, пропуская сквозь ресницы расплывчатые пятна света. Он лежал в тёмном помещении, где воздух был пропитан отвратительным запахом лекарств и металла, а откуда-то сбоку тянуло холодным сквозняком.       Голова, туго перебинтованная, гудела так, будто по ней со всей силы приложились бладжером. Тело казалось чужим — мышцы налились свинцом, движения отзывались тупой, вязкой болью. В груди при каждом вдохе вспыхивало острое жжение, хотя разум упрямо твердил: ран быть не должно.       Где я, соплохвост меня дери?..       Сквозь ватную пелену сознания прорвались голоса — приглушённые, будто доносящиеся через толщу воды. За дверью кто-то спорил, но слова распадались на бессмысленный гул. Рон попытался пошевелиться и тут же резкая боль полоснула грудную клетку, вырывая из горла сдавленный стон.       — Эй, Уизли, ты наконец очухался?       Голос был знакомым, но в этот момент Рон не смог сразу понять, кому он принадлежит. Мысли и воспоминания путались, вспыхивали и гасли, оставляя после себя только боль.       — Где… я?.. — прохрипел он, и вместе с этими словами по телу прокатилась холодная волна паники.       — В госпитале, — последовал ответ — Нехило тебя магглы приложили. Где ты вообще умудрился нарваться на такую компанию, а? Проваляться больше недели в отключке — это тебе не каждый матч пережить. Будто ирландский бладжер в упор.       Неделя?.. Ирландия? Рон резко втянул воздух. Память обрушилась лавиной: тренировочный лагерь, последний матч перед финальным отбором… бар. Громкий смех, огневиски, и дальше — пустота.       — Отделали тебя, конечно, целители над тобой плясали, как над хрустальной вазой, — продолжал голос — Залили лучшими зельями, лишь бы калекой не оставить…       — Дженкинс?.. — Рон наконец сфокусировал взгляд и с трудом усмехнулся — Да, точно ты. Этот противный голос ни с кем не перепутаешь.       Джои нахмурился, внимательно всматриваясь в лицо товарища, будто проверяя, узнаёт ли тот мир вокруг. Решив списать всё на болевой шок, он деловито продолжил:       — Последние тренировочные матчи завершены. С «Катапультами Кайрфилли» отыграли вничью запасным составом. Теперь всё решит матч с «Селькиркскими скитальцами».       — У этих идиотов вратарь косит влево, — не задумываясь, выпалил Рон, внутренне заводясь, что его коллега по команде переживает из-за такой ерунды — Заходить нужно справа, и победа у нас в кармане.       Дженкинс удивлённо приподнял брови — Уизли ещё не играл против этой команды, но говорил так уверенно, словно разбирал их по косточкам месяцами.       Рон откинул простыню и хрустнул пальцами, нащупывая бинты под больничной рубашкой. Грудь была туго перемотана, но тревожило его совсем не это. Внутри поселилось странное, липкое ощущение тревоги.       — Мне снился странный сон…. Гермиона… надеюсь, с ней все в порядке? - судорожно подумал Уизли и по обыкновению потянулся к руке и замер. Пальцы сжались в пустоте. Какое-то странное чувство охватывало его. Может, это было из-за травмы, которую он получил?       — Кстати, тут тебе письма пришли, — буднично заметил Дженкинс, протягивая стопку конвертов.       — От Гермионы? - выдохнул Рон, и сердце глухо ударило о рёбра.       — Нет. От родителей, от поклонниц… и парочка из Министерства Магии Англии.       — Что такого произошло в Министерстве, что те решили завалить меня письмами? - зло подумал Рональд, надеясь, что это не очередной призыв защищать страну от какого-то Темного волшебника.       Он схватил один из конвертов. Холодный герб Министерства неприятно обжег пальцы. Печать лопнула — он пробежался взглядом по первым строкам… и застыл.

Министерство Магии Великобритании

Отдел Магического Законодательства

Департамент Семейных Обязательств

      Уважаемый Рональд Биллиус Уизли,              В соответствии с Законом о браке, принятым Министерством Магии 31 августа 1998 года, Вы были выбраны самой Магией в качестве возможной пары для….              А далее каких-то три имени из которых ему нужно было что-то выбрать. Он прочитал письмо еще раз. Потом ещё. Линии букв поплыли перед глазами.       — Вы там совсем с ума посходили?! — Рон резко сел, игнорируя вспышку боли — Какие, к Мерлину, пары?! Я помолвлен! Я почти женат! На лучшей ведьме столетия, черт побери!       Рон отшвырнул бумагу и схватил другой конверт, более официальный. Распечатал, пробежался взглядом по строкам, и холодный ком осел в желудке. «Расторжение помолвки». Сухо. Без эмоций. Как приговор. Уизли перечитал снова. И снова. Это была ошибка. Так не могло быть.       — Что, помолвка недействительна, какого... — глухо пробормотал он, чувствуя, как всё внутри сжимается от ярости.       Пальцы сжались, сминая пергамент.       — Ох ты, Мерлиновы панталоны… — вырвалось у Дженкинса.       Рон вскинул голову. Его взгляд был жёстким, почти звериным — в нём полыхало что-то опасное и яростное. Дженкинс мог поклясться, что никогда не видел Уизли таким.       — Что ты знаешь? — процедил Уизли.       Дженкинс замялся.       — Я думал, это просто сплетни… не придал значения…       — Какие ещё сплетни?!       — Ну… — вратарь сглотнул. — Что мисс Гермиона Грейнджер и Драко Малфой… выбраны в пару по новому Закону о браке. Тому самому, что приняли в Англии в том году.       Лицо Рональда потемнело. В палате отчётливо раздался хруст сжимающихся пальцев.