Он. Часть 1

      В ту тихую вечернюю пору раскаленные и полные страсти Ханджи и Леви ввалились в небольшую и темную комнатушку, которая принадлежала капитану. Погруженные в глубокий поцелуй, они не замечали никого.

Абсолютно.

Мысли были лишь друг о друге.

Их ноги запутались. В один миг они потеряли равновесие и Зое с неожиданным порывом навалилась на него, прижимая к хлипкой деревянной двери. Руки Ханджи инстинктивно уперлись в грудь Леви. В этот момент их глаза, полные огня и желания, встретились. Время замерло.       Ханджи потянулась за новым поцелуем. Он был быстрым и грубым. Тем временем её руки ерзали где-то в районе солдатских брюк.       — Уйми пыл, очкастая, — с протяжным выдохом, отстранившись от лица женщины, произнес капитан.       Леви старался найти ключ, который был вставлен в замочную скважину, дабы закрыть дверь.       — Тебя сейчас это волнует? — с акцентом указала майор. Ханджи ловко перехватила холодную руку и собственными силами закрыла замок.       — Завались, Зое.

***

      Звучный скрип и треск старой армейской кровати разносился по всей комнатушке, отражался от стен, подогревал и без того животное желание обладать. Женские стоны подстёгивали его на более частые и резкие толчки, ногти её успели оставить уже дюжину глубоких царапин на широкой, жилистой спине, но под натиском крышесносного возбуждения боль не чувствовалась.       — Леви… — протяжно прошептала Ханджи, — я уже скоро… — она звонко взвизгнула на особо глубоком толчке, в то же время млея от влажных поцелуев и жарких отметин на её плечах, а затем и выступающих ключицах.       Леви вдыхал солоновато-сладкий запах её влажного тела, носом поднимался до самой ушной раковины. Он выдохнул тяжелое сухое "угу" в самое ухо, опаляя его жарким воздухом, отчего тело Ханджи получило очередную волну мурашек. Толчки из быстрых и скоординированных стали медленными и хаотичными, не теряя грубости. Всё, как она любит.       Не требовалось много времени для того, чтобы с надрывным криком Зое свалилась в бездну: захлебнулась в ярком удовольствии, нежных объятиях, погрузилась с головой в бессознательное умиротворение. Её большие карие глаза затянулись пеленой послеоргазменного наслаждения и расфокусировано устремились в потолок. Ханджи пришла в себя, вероятно, после того, как почувствовала, что голову бережно пристроили на крепкую мужскую грудь, в то же время ласково перебирая длинными пальцами её мокрые спутавшиеся тёмные пряди.       Зое буквально расплывалась под его касаниями, льнула ближе, готовая уснуть в любую секунду, но вместо ожидаемого обмякшего тела Леви почувствовал напряжение её тренированных мышц. Женщина прочистила горло и сипло спросила:       — Ты точно пойдёшь?       — Куда? — выгнув тонкую бровь, спросил капитан, на секунду прекращая поглаживания. — На завтрашнюю экспедицию? — уточняюще продолжил он. – Конечно, что за вопрос?       — Просто... — тихо произнесла Ханджи, чувствуя, как комок подступал к горлу. — Просто предчувствие плохое, знаешь, — она устроилась поудобнее на его груди, ластилась ему под руку, как кошка, — будто затишье перед бурей. Не знаю, как объяснить.       Повисло тяжёлое молчание. Было слышно, как от сжимающихся челюстей поскрипывали друг о друга его зубы. Было слышно её сбившееся дыхание и неровный стук сердца. Они молчали так ещё минуту. Две. Ханджи продолжила:       — Леви, если я умру или буду объявлена пропавшей без вести, не ищи меня, пожалуйста, — майор аккуратно приподнялась на локтях и заглянула в его серые глаза. В то же время в её собственных была такая тоска смертная, что смотреть тошно. Но он смотрел. — Я не хочу, чтобы ты ещё и после моей смерти из-за меня страдал, — тихо произнесла Ханджи. — И… будь осторожнее завтра, хорошо? — говорила она напоследок, после чего положила свою ладонь на его щёку, аккуратно поглаживая.       — Очкастая, что за мысли такие мрачные? Тебе секс не понравился или что? — снова за колкостью пытался скрыть искреннее волнение. Переживал ведь за дурёху. Дослужилась до майора, выше него по званию стала, а мозга в нормальном его представлении так и не прибавилось. Всё сдохнуть неосознанно пыталась.       — Просто предчувствие такое, говорю же, — женщина слегка улыбнулась, опустила взгляд и игриво провела пальцем по его груди, очерчивая ареол соска. — И секс мне понравился. Сам знаешь.       Пару секунд она молчала. Ладонью поглаживала его плечи, шею, добираясь до выбритого затылка и опускаясь обратно к груди, уложив голову голову на прежнее место.       — Будь осторожен, пожалуйста, — тихо-тихо прошептала Ханджи.       Она знала, что даже так Леви её услышал.       Ответом ей послужил поцелуй в макушку и возобновившиеся поглаживания по всему телу.

***

      Её хохот разносился по всей округе. Сидя на лошади, Ханджи о чем-то увлечённо беседовала с Майком. Ни следа той тревоги, тоски и непонятного отчаяния в её глазах, что были прошлой ночью. С самого утра, как встала, снова была прежней майором Зое: весёлой, озорной и улыбчивой. Глаза протереть не успела, как тут же побежала куда-то со словами "Ах, совсем забыла...!". Что она забыла? Неясно. Да и, наверное, не важно. Всё равно он вряд ли бы понял.       Захариус кидал многозначительные взгляды то на алые засосы, едва скрытые за воротником её любимой жёлтой рубашки, то на самого Леви. Чего пялился? Сам всё прекрасно слышал и понимал, что тут к чему. Пристыдить Леви точно не получилось бы, может даже не пытаться.       По рядам разведчиков прошёл раскатистый голос Эрвина Смита:       — Открыть ворота! После его слов грузные ворота с глухим железным лязгом стали подниматься, изливая солнечный свет на командора. — Объявляю начало пятьдесят седьмой экспедиции! Впёред!       Топот копыт и звяканье тяжёлого оборудования поглотили остальные звуки. Зое замолчала, и прежде, чем она с отрядом отправились на свою позицию, капитан поймал её взгляд. Снова эти непонятные отчаяние и тоска. Раскаяние? Неважно. Сейчас это неважно.       Мысленно он обещал сам себе поговорить с ней после экспедиции. Обязательно.

***

      — Я собрал вас здесь, как тех, кому я могу довериться, — Эрвин окинул их внимательным взглядом, заволакивая стальным холодком голубых глаз.       Леви быстро пробежался глазами по пришедшим с ним Ханджи, ее заместителю молодому парнишке Моблиту и Майку с его Нанабой.       — Во время пятьдесят седьмой экспедиции есть риск появления разумного титана, — командор не медлил, говорил, как есть. Голос оставался ровным, Эрвин искусно игнорировал ошарашенные взгляды подчинённых. — Поэтому истинный план экспедиции я могу доверить только вам.       Леви заметил лёгкое сжатие ладоней Ханджи, неловкое движение языка по сухим губам. Нервничала?       Смит махнул рукой, тем самым предлагая присесть. Видимо, совещание планировалось долгим.       Так и случилось: закончили обсуждение и проработку плана только часа через два минимум, за временем капитан особо не следил.       Ханджи, как и ожидалось, была активнее даже самого командора. Практически все тонкости плана продумывала она, добавляя и исключая идеи. В ответ Эрвин что-то довольно урчал и не сводил внимательного взора с женщины. А она только невинно улыбалась, кидая не менее сосредоточенные взгляды. Леви на эти переглядки недовольно хмурился и грозно скрещивал руки на груди. Что между ними двумя происходит?

***

      Земля заметно дрожала, отдавала вибрацией по копытам лошадей, а от них проходилась по самому позвоночнику наездников. Уши слегка заложило, сердце колотилось как бешеное, а по крови гуляла новая порция адреналина.       Ведя за собой отряд, к которому был приставлен Йегер, Леви не смел оборачиваться назад. Не имел права показывать беспокойство, сомнения. Его люди, не посвящённые в истинный план, полагались на него, доверяли ему их жизни. Капитан не имел права их подводить. Не имел права дать этой твари ввести их в отчаяние.       Эта самая тварь сейчас почти наступала им на пятки: единственное, что её останавливало – разведчики, которые, жертвуя собой, пытались её задержать. Леви обещал сам себе, что никогда не забудет их подвига во благо человечества.       Титан – или же женская особь – безжалостно убивала его товарищей одним за другим. Капитан слышал хруст костей, крики, глухие удары безжизненных тел о землю. Слышал, как Эрен мечется в терзаниях: положиться на Леви и его отряд или действовать самостоятельно. Слышал его окончательное решение и ободряющие слова Петры. За ними ни на секунду не прекращался ни топот огромных ног, ни хруст костей и чавкающий звук внутренностей разведчиков. Ещё немного, последний рывок, и они добрались бы до ловушек. Ещё немного и эта тварь пожалела бы о том, что родилась на этот грёбанный свет.       Как только они вошли в назначенную зону, Леви ожидал услышать выстрелы тысяч стрел, вонзающихся в крепкие мышцы титана, но вместо этого услышал деревянный треск, лязг железа и крики. Во все стороны полетели щепки, рядом приземлилась пара разведчиков. Живые или мёртвые – не успел понять.       Эта хреновина предсказала их план.       Вместо того, чтобы бежать дальше за их отрядом, особь резко свернула, чтобы сбить ловушки, стоящие слева от неё. Справа её успели пронзить сотни металлических стрел, но этого было уже недостаточно для обездвиживания. Ухватившись за стальные тросы, она резко потянула орудие на себя, снеся щиты и ещё пару разведчиков, размазав тех по земле. Леви и его люди едва успели уйти.       — План провалился, переходим на УПМ! — скомандовал капитан и взмыл в воздух. Отряд без промедления исполнил приказ.       Слегка влажный ветер бил в лицо, за спиной развевался зелёный плащ с эмблемой разведкорпуса. Они стремительно пролетали между широкими стволами деревьев, пытались использовать местность, скрыться хотя бы на пару секунд с поля зрения титана. Капитан держал курс вглубь леса, чтобы среди огромных деревьев получить преимущество над врагом. Титан сильнее, но его мобильность в лесу уступала разведчикам.       Леви обернулся на своих товарищей, с целью убедиться, что все на месте. Но тут его взгляд пересёкся с ней.       Карие глаза опасно сверкали животным азартом. Он без понятия, как это объяснить, но её глаза смотрели слишком осознанно, даже для обладателя титана. Будто она держала ситуацию под контролем, чувстовала власть над ними. Будто знала каждый их шаг наперёд. Была уверена в своей победе. Мужчина отвернулся, продолжал следить за дорогой.       Титан продолжала без особых усилий следовать за ними, словно хищник, преследовавший дичь. Чётко вписывалась в каждый резко сделанный ими поворот, не отставала. Ещё чуть-чуть, и расстояние станет настолько мизерным, что особь сможет спокойно достать до отряда рукой. Это "чуть-чуть" она нагнала слишком быстро.       За своей спиной капитан услышал, как что-то стремительно разрезает воздух. За ним в практически гробовой тишине последовал треск древесины и сдавленный хрип отчаяния Петры где-то чуть позади. Мужчина вновь обернулся, не успел осечь себя. Титан продолжала бежать. А за её спиной он увидел искарёженный ствол огромного дерева, в которое был вдавлен Гюнтер. Тело его было чуть расплющено, свежая древесина была окрашена в тёмно-алый цвет, кости переломаны. Дальше рассматривать тело своего подчинённого Леви не решился, да и времени не было: если титан добрался до Гюнтера, значит, они следующие.       — Капитан! — взревел Оруо где-то по правую сторону, явно начиная терять контроль над самообладанием. — Эта херовина нас догонит!       — Да знаю я, — шипел сквозь зубы Леви, хмуро осматривая местность. Да где же они?

***

      — Как понять? — уточняюще спросил капитан, скептично прищуривая глаза. На душе стало неспокойно.       — Знаю, оснований на это нет, — выдохнул Эрвин, грузно оседая в своё обитое бархатом кресло. — Но доверять я могу только тебе, понимаешь?       — Всего полчаса назад ты говорил то же самое во множественном числе, — подметил Леви, озадаченно всматриваясь в командора, будто хотел залезть в его блондинистую голову и прочесть мысли.       Ещё один титан в рядах разведчиков? Выдвигать такие подозрения, не имея на то весомых доказательств? Что-то новенькое для Эрвина.       — Считай, то было своеобразной проверкой с расчётом на будущее,— не вдавался в подробности, говорил загадками.       Доверяешь? Да ты даже на вопрос ответить нормально не можешь, Смит. Вслух мужчина этого не произнёс, но по сжатым губам, закинутым друг на друга ногам и слегка накренённой в бок голове всё было ясно и без слов.       — Понимаю твоё недовольство, Леви, но иначе я не могу, — тяжёлые широкие ладони опустились на дубовый стол, пальцы слегка впились в кряж. — Обладатель титана, вероятно, в курсе нашего плана по расстановке ловушек, а потому не даст себя поймать просто так, — издалека начал Смит, а после устремил холодный взгляд на своего подчинённого, точно острыми льдинами пытался того расцарапать. — В случае такого исхода событий ты и твой отряд должны перейти на УПМ и повернуть чётко по правую сторону от местонахождения первых ловушек. Глубже в лесу будет стоять ещё одна пара пушек, —объяснял он. — Ваша задача заманить врага в ловушку.       Капитан кивнул, схематично представляя план в голове.       — Пытаешься сузить круг подозреваемых?       — Да, — короткий ответ и последующее молчание дали понять, что разговор окончен и большей информацией с ним не поделятся. Он встал, готовый получить разрешение на то, чтобы покинуть кабинет, но Эрвин вновь подал голос:       — Есть риск потерять кого-то из твоего элитного отряда, — в излюбленной манере срубил с плеча, не подбирая слова, когда требуется надавить. — Но любой ценой вы должны сохранить жизнь Йегера и вывести титана из игры.

***

      Все последующие события происходили слишком быстро.       Они схватили женскую особь. Спустя пару минут она взревела, будто подбитое животное. На крик сбежались титаны и сожрали её тело. Эрвин отправил его пополнить запасы лезвий и газа. Петра, Оруо и Эрд были убиты этой гигантской, непонятно откуда вновь взявшейся мразью. Он и та эреновская девчонка бились с женской особью в попытке спасти Йегера. События проносились у него в голове очень быстро, воспоминания вспыхивали яркими вспышками, сменяя друг друга. Но одно событие запомнилось особенно мучительно подробно, до каждой маленькой детальки, настолько, что он предпочёл бы забыть его навсегда.       В момент, когда Леви готов был разрезать руку женской особи, она успела перехватить его. Буквально схватила в свой кулак, сжала несильно, но достаточно, чтобы обездвижить. И ей ничего не стоило просто раздавить его маленькое и хрупкое, с точки зрения титанов, тело. Но она этого не сделала.       Вместо того, чтобы убить мужчину, та освободила его голову и приблизила к себе сжатый кулак. Первой мыслью, промелькнувшей в голове Леви, было то, что эта тварь решила нахер откусить ему голову, забавы ради. Но и тут она его удивила: титан не стала что-то предпринимать дальше. Своими огромными глазищами, глубокого карего цвета, внимательно разглядывала его, будто пыталась отложить в памяти каждую черту лица, каждый блеск стали в его серо-голубых глазах. В ответ он тоже впился взглядом в её лицо, чувствуя, как внутри поднималась волна ненависти и отвращения. Однако неожиданный, необъяснимый проблеск чего-то родного в этих глазах заставил его нахмуриться в замешательстве и прищуриться, пытаясь понять, почему внезапно появившаяся в её взгляде тоска казалась ему такой знакомой. В миг ему стало не по себе. Леви казалось, будто эти несчастные секунды длились целую вечность.       На деле же Микаса подоспела достаточно быстро, чтобы высвободить капитана. Их сил хватило лишь на то, чтобы забрать потрёпанного Эрена и скрыться в глубине леса, оставляя титана без сил лежать на прежнем месте.       Пускай они и спасли Йегера, в груди что-то скреблось, сжималось, сдавливло до хруста рёбер и звона в ушах. Вина за то, что не уберёг своих ребят? Несомненно. Вина за то, что не достал ту мразь, которая безжалостно убивала его товарищей словно букашек, чья жизнь ничего не стоит? Безусловно. Но было что-то ещё, от чего он нервно прокручивал в голове события, выискивал каждую мелкую деталь. Что-то ускользающее, недосягаемое.       Почему в момент повторного захвата женской особи он не видел Ханджи? Не слышал её визга? Майор вряд ли оставалась бы тихой после поимки титана. Кажется, он видел Моблита. Но где остальной отряд? Где Ханджи?

Ханджи, Ханджи, Ханджи.

Ему нужно найти Ханджи.

Нужно поговорить с ней.

Нужно увидеть её.

Нужно, нужно, нужно.

“Леви, если я умру...

...не ищи меня, пожалуйста”

      Добравшись до Эрвина и остальных разведчиков, Леви нервно бегал глазами по множеству лиц, пытаясь найти среди всей толпы знакомые черты: ту самую знакомую, горячо любимую горбинку на носу, непослушные каштановые волосы, заляпанные очки и глубокие карие глаза.

Да где же ты, четырёхглазая?

Где, где, где?!

Покажись!

Мы ведь так и не поговорили.

      Тяжёлая рука опустилась на его плечо. За спиной раздался ровный, спокойный голос Эрвина. Вот только не до тебя сейчас, Смит.       — В ходе экспедиции погибло около тридцати человек. Отряд майора Ханджи Зое разбит, — произносил слишком сухо и обыденно. Слишком холодно и больно. Будто ножом полоснули.       — В живых из отряда остался Моблит Бернер.       У Леви будто почва из-под ног исчезла, пропала, колени предательски подгибались. На лице ни один мускул не дрогнул, а внутри сердце рухнуло. Перестало биться, сжалось до того сильно, что хотелось рефлекторно схватиться за область груди, где находилось его многострадальное сердце.       Но стан его оставался непоколебимо прямым – ни намёка на разбитое вдребезги сердце, ни следа разливающегося свинца по всему телу. Воздух вокруг него стал сгущаться, дышать становилось всё труднее, но он упорно продолжал вздымать грудь как и прежде, не выдавая своего потрясения, пускай организм и бил тревогу от нехватки живительного кислорода.       Только внимательный взгляд Эрвина мог бы заметить ледяную бурю, разбушевавшуюся в его глазах. Именно поэтому он оставался стоять спиной к командору. Леви ненавидел, когда в нём копались, пытались прочесть его, как открытую книгу.       Так можно делать только одному человеку.       Капитан чувствовал, как тошнота подступает всё явственнее, губы немели. Он шумно и нервно вдохнул. Отошёл от Смита, не давая тому толкнуть ещё какую-то речь. Леви будто в туманном бреду: ноги сами несли его куда-то, в голове гулял беспокойный ветер, перед глазами была пустота, лица товарищей смешивались в одно густое месиво с кровавыми проблесками. Они казались ему нереальными. Всё вокруг ощущалось неправильно.       Сейчас. Сейчас увидит её. Увидит её широкую безумную улыбку, её блестящие глаза. Услышит звонкий голос, почувствует на своих плечах тонкие, мозолистые ладони с, на удивление, железной хваткой. Вот сейчас. Совсем чуть-чуть, и увидит её.       Им ведь надо поговорить, точно. Прибудут обратно в штаб и поговорят наедине. Ему нестерпимо хочется прижать женское тело к себе, сжать в крепких объятиях и не выпускать так до самой ночи.       — Капитан Леви?       Мужчина чересчур резко вскинул голову, всматриваясь в лицо перед собой. Он вернулся в реальность.       — Бернер, — едва слышно сказал капитан, прожигая взглядом парня перед собой. Злится, но далеко не на него.       Леви уверен, Моблит всё понимал и без слов, потому тот и отвёл взгляд, поджал губы. Как бы он и Ханджи ни старались, всем давно было ясно, что они вместе. И её верный пёс не был исключением.       — Мне очень жаль…       — Прекращай, — рявкнул Леви, пресёк любую попытку пожалеть его. Вот только жалости ему не хватало. — Докладывай, как всё было.       — Женская особь появилась буквально из ниоткуда, у нас было мало времени на то, чтобы обдумать план действий, — горечь в словах Моблита оседала на языке Леви, заставляя непроизвольно сглатывать вязкую слюну. — Она настигла нас слишком быстро, откинула Мисато вместе с лошадью и принялась за остальных. Ноа и Лука были раздавлены, а майор Ханджи…       Тут он остановился, внимательно разглядывая Леви. Что, неужели у него всё на лице написано? Тяжело вздыхая, Бернер полез в нагрудный карман куртки.       — Думаю, Вам это нужнее.       Капитан смотрел на протянутую ему руку, словно не понимал, что перед ним находится. В ладони парня тоскливо поблёскивало на солнце треснувшее стекло очков. Оправа, ремешки, сами стёкла были покрыты пятнами едва стёртой об ткань куртки ярко-алой, ещё свежей крови. Леви ощущал, как к горлу подкатывал горький комок тошноты. Голова вновь стала ватной. Хотелось спрятать руки за спину, лишь бы случайно не коснуться очков. Будто, если он этого не сделает, что-то изменится. Будто она придёт и с виноватым смешком сама заберёт свои стекляшки, водрузит их на свой горбатый нос и побежит к Эрвину с новой безумной идеей.       Но в конечном итоге он переборол себя. Похолодевшими пальцами аккуратно взял очки – её очки – медленно провёл большим пальцем по стеклу, стёр с него кровь. Её кровь.       "Я не хочу, чтобы ты ещё и после моей смерти из-за меня страдал."       — Спасибо, — глухо отозвался капитан, после чего развернулся спиной к Моблиту и ушёл.

***

      Несмотря на самый разгар рабочего дня, вокруг царила тишина. Слышался только шелест листьев и далёкие трели птиц. Возле скромного каменного надгробья стояла небольшая группа людей: Нанаба, Майк, Эрвин, Моблит и сам Леви. Все как один молчали. Каждый был погружён в собственные мысли. Вероятно, все они вспоминали что-то, связанное с тем человеком, которому и посвятили эту могилку. В теории, там, под землёй, должно быть хотя бы тело, но судьба не дала им даже похоронить её по-человечески. Как и всех остальных солдат, что отдали свои сердца на той экспедиции.       Ханджи для всех них была больше, чем просто майор разведки. Её смерть оставила в штабе пустоту, словно погасший огонёк: даже посреди жаркого лета без неё ощущался холод, было мрачно и тоскливо. Каждый разведчик, узнав о смерти Зое, реагировал по-разному: кто-то плакал навзрыд, кто-то с глубочайшей болью в глазах неверяще оглядывался, будто ожидал услышать, что всё сказанное – всего лишь глупая шутка.       Но, конечно, в мире не без уродов.       Находились и те, кто саркастично усмехался: "Она мне всегда не нравилась. Сумасшедшая".       "Все ведь знают, как она добилась должности майора, да?"       "Удобно быть бабой с хорошими формами! Вскружила голову даже капитану Леви, а тот в свою очередь командору о ней…"       Что там Леви, по его мнению, передал Эрвину, выяснить так и не удалось.       Кулак оказался быстрее слова.       Конечно, от Смита ему потом за это прилетело, но даже так он ни в коем случае не жалел. Рассматривал в тот момент капли горячей крови на своём белоснежном платке, которым он вытер костяшки пальцев, думал лишь о том, что преподал бы урок всем тем ублюдкам, что смели говорить такое о Ханджи. О его Ханджи. Останавливало лишь то, что дело могло дойти и до убийства.       Лишь в последнее мгновение где-то сквозь нахлынувшие воспоминания мужчина замечает, что стоявший всё это время неподвижно Моблит заботливо положил небольшой букет ромашек на могилу. Его примеру последовали Эрвин и Нанаба. Майк цветы уже клал, а Леви просто не мог сдвинуться с места. Вглядывался в неровно высеченное имя на камне, и казалось ему, будто он слышал её тихий мурлыкающий голос, прямо как в ту ночь, перед экспедицией:       "Я не хочу, чтобы ты ещё и после моей смерти из-за меня страдал."       Капитан прерывисто втягивал свежий воздух сквозь зубы, будто бы даже криво усмехаясь.       Леви уверял себя: боль и страдания – его неизменные закадычные друзья. Идут с ним нога в ногу, ни на шаг не отстают. Как бы он ни старался скрыться от этих чувств, заставить их потерять след, он знает: кроме боли и тоски у него в конечном счёте ничего и не останется. Это то, с чем он вынужден жить, с чем он не может совладать.       Потихоньку, так и не сказав ни слова, его товарищи стали уходить обратно в штаб. А Леви стоял. Стоял и смотрел. Стоял и смотрел на холодный кусок отполированного камня, что в безмолвии давил на него одним своим видом. Стоял, не смея подойти ближе, будто боялся. Придурок.       Сделать для Ханджи могилу было его идеей. Обычно они не хоронят тех, у кого не осталось семьи, даже если при жизни человек имел большую должность. Разведкорпусу не до пышных проводов: там всегда хватало проблем, требующих немедленного вмешательства, а похороны – занятие слишком хлопотное. Да и найти свободный кусочек земли уже стоит немалых усилий. Не говоря уже о материальных затратах. Такая роскошь не доступна тем, у кого не осталось никого, кроме самих себя.       Для таких людей у них давно существует мемориальная доска. На ней увековечены имена тех, кто отдал свои сердца во благо человечества. После недавней экспедиции Вальтер, ответственный за эту доску, весь день ходил мрачнее тучи. Ему пришлось вписать слишком много до боли знакомых имён. Кого-то он знал ещё с кадетского корпуса, с кем-то совсем недавно весело общался в скромной столовой их штаба. Все эти имена, сухо записанные на деревянной доске, когда-то принадлежали живым людям со своими характерами, привычками, предпочтениями и историей. Все они, в конечном итоге, оказались здесь.       Но Ханджи была той, чью память хотелось запечатлеть отдельно.       Вероятно, он поступает как эгоист: Зое пускай и была майором, сделавшим огромный вклад, без которого они не зашли бы так далеко, но она всё ещё оставалась обычным солдатом, как и остальные. Другим просто не повезло остаться без тех, кто желал бы им достойных похорон.       — Она была вам дорога, да?       Раздался тихий, скорее риторический вопрос Моблита. Он вряд ли осознавал, насколько больно он делает капитану этими словами.       — Да, — сухо ответил Леви. Не стоило ожидать от капитана эмоциональных признаний. Даже когда они были вдвоем с Ханджи, ему трудно было выражать свои истинные чувства. Что уж говорить о том, чтобы изливать душу кому-то постороннему? — Как и всем нам. Не стоит выделять меня из общей толпы.       — Но ведь вы с майором…       — Бернер, какая нахуй разница, что было у меня с майором? — грубо выплеснул мужчина, так и не поворачивая голову в сторону Моблита.       Он услышал звонкий хруст. Рука тут же покрылась белёсой жидкостью, вытекающей из сломанных стеблей одуванчиков. Его глаза сузились от злости, а челюсти стиснулись так сильно, что зубы начали скрипеть. В этот момент ему хотелось только одного — выпустить пар, но вместо этого он заставил себя остановиться, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       Чертыхаясь себе под нос, Леви, ослабил хватку, наконец опустился перед могилой, осторожно положил уже помятый букет цветов рядом, затем потянулся к карману, извлёк оттуда знакомые квадратные очки. Его пальцы слегка дрожали, когда он собирался повесить их за ремешок на острый край надгробия. Однако в последний момент рука замерла. Эти очки – последнее, что у него осталось от Зое. Ему даже казалось, будто треснувшее стекло и грубая кожа всё еще хранили в себе её тепло. Игра воспалённого мозга. Не более. Но пока он ощущал это, было легче.       — Забудь об этом, — произнёс он сквозь зубы, медленно поднимаясь на ноги. — Это всё в прошлом. Нам нужно думать о настоящем.       Капитан окинул парня пристальным взглядом, и его лицо мгновенно исказила гримаса, словно от внезапной вспышки боли. Выражение лица Моблита было ему слишком знакомо. Этот же виновный взгляд, как у Зое. В глубине зрачков плескалось это непонятное для Леви чувство, которое он так и не смог распознать. Это судьба всех командующих исследовательского отряда? Гениальные люди, в головах которых происходит то, что таким, как Леви, не понять.       Мужчина бережно положил очки обратно в карман и развернулся, дабы уйти прочь, не имея больше сил на то, чтобы оставаться в компании могилы и назойливого Бернера.       — Я тоже её любил, — сипло раздалось за спиной. Леви на секунду остановился.       Да, Моблит любил её. Только слепой этого не замечал. Любил её тихо, самозабвенно. Даже когда вся разведка судачила о романе между капитаном и майором, он продолжал видеть в ней светлый лучик надежды. Продолжал вилять перед ней хвостом, едва ли не скуля, зная, что не добьётся взаимности.       Капитану даже слегка жаль парня, но сердцу ведь не прикажешь, верно?