04

Гинтоки сидел на диване и читал новый джамп, который совсем недавно принесла Лея. Он переодически поглядывал на девушку, которая протирала пыль в доме. Нежно-розовая юката с красными цветами, отлично подчеркивала все изгибы фигуры и гармонично сочеталась с молочным цветом кожи лица. Белые высокие чулки обтягивали роскошные бёдра, тонкие коленки и изящные щиколотки. Традиционные деревянные сандали прибавляли ей росту, но тут, в Йорозуи, она ходила в тапочках и даже не доставала ему до плеч, а чтобы протереть высокие полки, ей приходилось вставать на стул и ещё приподниматься на носочки. Наивная простая душа слегка оттопыривала свой зад, даже не подозревая, что падкий на женщин мужчина каждый раз пытался подсмотреть под короткую юбчонку. — Все, я закончила, — говорит она довольно, возвращая стул на своё законное место — за рабочий стол. Щеки ее чуть покраснели и она отвела взгляд на стену. — Саката-сан, это может не мое дело… — она замялась, поджав розовые губки. Это даже как-то настораживает, учитывая, что она снова обратилась по фамилии. Для Леи это было нормально: в присутствии других она иногда забывалась, но наедине она всегда звала его по имени. — Тогда не говори, раз не твоё дело, — отвечает он, неопределённо взмахнув рукой, и продолжил читать мангу. Лея пару секунд топталась на месте, а затем подсела к нему и вытянула голову, чтобы приблизиться к его уху. — Вы бы убрали своих кукол, — блондинистые волосы были забраны в высокий хвост, и можно было отчетливо увидеть, как покраснели ее кончики ушей, а шея начала покрываться красными пятнами — настолько ей было стыдно все это говорить. Саката выгнул бровь, не понимая, о чем она. — Все-таки в доме дети и Кагура может наткнуться на… это, — она двусмысленно дернула головой и он проследил за ее взглядом до шкафа. — На что «это»? — недоумевает, почесав голову. Девушка возмущённо поднялась на ноги, нахмурив светлые брови. — Вы сами прекрасно знаете, о чем я говорю, Саката-сан, — она дернула юкату вниз и провела по одежде влажными ладонями. — Не заставляй меня говорить это вслух, — Лея фыркнула под пытливым взглядом малиновых глаз. — Ну, если говорить не хочешь, тогда давай посмотрим, — он встал с насиженного места и направился к шкафу. Лея то бледнея, то краснея побежала за ним, пытаясь его остановить, так как чем он занимается в свободное время — это его дело и ее никак не касалось. Она так же слезно просила прощения, что затронула эту тему. — Да нет там ничего такого, — фыркает самурай, резко дёрнув ящик на себя. — Это так вульгарно, Саката-сан! — выдохнула девчонка, наблюдая за этим сквозь пальцы. Видимо, в первый раз она так перепугалась, что сразу захлопнула ящик и не заметила, как размерено приподнималась грудная клетка у «куклы». — Лея-чан, — его глаз задергался, а он сам неестественно рассмеялся, — может тогда сдуем эту «куклу»? — предложил он, с силой отнимая из рук куноичи кунай. Са-чан все ещё притворялась не живой, хотя она заметно занервничала. — Саката-сан, она что, вспотела? — удивилась Лея, оглядывая «игрушку» Гинтоки с интересом. Было неловко, странно и она все ещё закрывала лицо руками. — Это последний ее пот в жизни, — говорит загробным голосом мужчина, занося над головой кунай. — Умри! — кричит он, а в следующий миг острие вонзается в дерево, протыкая его насквозь. — Саката-сан! Кукла ожила! — Лея прикрыла рот ладошкой, а другой уперлась в стену: ещё чуть-чуть и она готова была потерять сознание. — П-привет, Гин-сан! — заикаясь прокричала Сарутоби. Она встала в позу, приготовившись тикать в любой момент и выжидала подходящий случай. — О, Лея-чан, — тянет Саката, вынув оружие из шкафа, — так это не кукла, — делает поразительное умозаключение, — это всего лишь таракан! — и кидает в куноичи кинжал. — Но, Гин-сан, — пискнула Аяме, успешно уклонившись. — Саката-сан! — нахмурилась деревенская. — Это же живой человек! — самурай пытался прибить непутевую сталкершку, Лея собралась его остановить, а Сарутоби всего лишь хотела выжить. Так они и бегали по кругу друг за другом. — Нет-нет, это у нас в Эдо отдельный вид тараканов! — продолжал врать Гинтоки. — Гин-сан, а почему с вами живет другая девушка? — воскликнула Аяме, вооружившись ещё кунаями и сюрикенами и послала несколько в Лею, которая чудом увернулась. — Саката-сан! — пискнула блондинка. — Кажется, таракан пытается меня убить! — Это очень агрессивный вид! — и мужчина подпрыгнул, чтобы с ноги вырубить куноичи, но последняя все же успела прибить к стенке Лею. — Какого черта ты делаешь в моем доме, а? — Гинтоки опустил руку на голову Сарутоби и сжал ее. Последняя пошло вскрикнула, но Кинг восприняла это по-своему. — Саката-сан! — возмутилась девчонка и на автомате дернулась вперёд, но пришибленная к стене кунаями, она не смогла далеко уйти, и лишь порвала немного одежду. — Так низко! Поднять руку на девушку! Я от вас этого не ожидала! — Жалкие сталкеры не имеют права называться людьми, — выдал он стальным голосом и с презрительным взглядом, но тем не менее отпустил Са-чан, — проваливай, — даёт добро и куноичи тут же след простыл. — Быстро! — присвистнула Лея, а затем посмотрела на Гинтоки обиженным и злостным взглядом. Он молча подошёл к ней и начал отдирать от стены. — Если будешь так смотреть, то я оставлю тебя висеть дальше, — он усмехается, когда она показушно отворачивает голову и хмыкает. — И буду делать с тобой все-е-е, что пожелаю, — пошлая улыбка заставляет сглотнуть слюну вмиг побледневшую Лею. — Гин-сан, — умоляюще протянула она, — мне через двадцать минут на работу! — он тяжело вздохнул и за пару секунд отцепил ее от стены. Девчонка с печальным видом оглядела рваное кимоно. — О нет, — выдохнула с небывалой горечью, будто это ее последняя одежда. Она подняла на него глаза, чуть ли не плача, а затем поджала губы. — Я с вами не разговариваю, Саката-сан! — заявила гордо и двинулась к выходу. И снова она ему «выкает». — Это ещё почему? — он лениво поплёлся за ней. Лея не ответила, и зашла на кухню. Она подошла к холодильнику и достала от туда два больших контейнера. — Они всегда там стояли? — удивился мужчина. — Это что, заварной крем?! — желудок подал сигнал в мозг и ему тут же захотелось сладкого. — Ну, не злись, Лея-чан, — попытался подластиться, а руки сами уже стали тянуться к угощению. Она мягко щипнула его за ладонь, чтобы тот убрал свои загребущие лапы. — А что? Тоже ударите меня? — глаза ее ещё слезились, когда она злобно к нему развернулась. — Я очень разочарована в Вас! — она сильно хмурит брови, чтобы казаться грозной и бесстрашной, но понятия не имеет, что от того выглядит более очаровательно. — Ты не так поняла! — берет ее лицо в свои руки, а она краснеет и старательно не смотрит ему в глаза. И как же этой дурочке все объяснить? — Это у нас такая игра! — голос дрожит от вранья и глаз дергается сам собой. — Игра? — жалобно вытягивает губу. Буквально все в этой комнате кричало — это наглая ложь. — Правда? — но она отчаянно хотела ему поверить и не могла игнорировать этот душевный порыв. — Да-да! Играем в прятки! — он начал придумывать какие-то нелепые правила на ходу. — Она прячется где-то в доме, а когда я ее обнаружу, то за определенное время должен поймать! — За голову?! — Да! — не растерялся. — Это значит, что она не сможет поднять руки и спрятаться в домике! — Вот как, — выдохнула, успокоившись. В этот момент самурай поблагодарил всех богов за наивность Леи. — А теперь, — он осторожно подхватил контейнеры снизу, — отдай-ка мне это сюда, — и он мягко, но не настойчиво тянет их на себя. — Нет, — резко дёрнула к себе. — Это не для тебя, Гин-сан! — если зовёт по имени, значит остыла и поверила ему! — Ой-ей, — грозой нависает над ней, взяв за плечи и мягко встряхнул. — Ты кому-то ещё приготовила заварной крем? И как это понимать? А как же я? У меня недостаток сахара в крови! Хочешь, чтобы я умер, Лея-чан? — Не говори глупости, — она нахмурилась, вырываясь из его хватки. — Иногда ты хуже ребёнка, — она прыснула, уворачиваясь в сторону. — Это не крем, а домашний майонез! Сегодня придёт кое-кто, — ее щеки заалели и она отпустила взгляд в пол. В его мозг поступил ещё один сигнал. Сердце пропустило удар и он буквально почувствовал, как его пронзил удар молнии. — Только не говори мне… — шестерёнки встали на свои места, а она уже упорхнула за дверь, оставив его в одиночестве. Если Лея идёт встречаться с тем, о ком он подумал… Этого нельзя допустить! Он же главный извращенец страны, да ещё и отаку! Если он полагает, что может так просто заполучить себе личную кухарку, то есть, прекрасную девушку с упругими формами, нет же! Если он полагает, что сможет воспользоваться наивностью милой девушки (с хорошей фигурой), чтобы она до конца своих дней стояла на его кухне и готовила ему собачью еду, то сильно ошибается! Великий Гинтоки-сама собьёт с него спесь и завоюет упругие формы, черт, личного повара… что он вообще несёт? Весь лестничный пролёт, он старался отговорить ее от этой затеи и пытался раскрыть личину заместителя главнокомандующего Шинсенгуми, но тщетно. Лея и слушать его не желала и даже отчитала его, что он так нагло клевещет на добропорядочного «Хиджикату-сана». Немыслимо! Когда Лея в таком хорошем расположении духа и счастлива лишь от одной мысли, что ОН придёт, так просто испортить свидание мастерам на все руки не выйдет. И вообще, где эти дети, когда они впервые так нужны?! Своими силами он не справится, здесь нужна тяжелая артиллерия! — Ты что, не зайдёшь? — Лея прикрыла обратно двери, когда заметила, что он остановился у входа. Гинтоки явно нервничал: сложил руки на груди, постукивал носком ботинка и оглядывался по сторонам. — Саката-сан! — воскликнула возмущённо, когда поняла, что он тоже ждёт Хиджикату. — Опять на «вы»! — фыркнул в сторону, но она пропустила этот выпад мимо ушей. — Вы уже не первый раз намереваетесь испортить мне свидание! — Да когда такое было! — Буквально вчера! Тот добрый человек с длинными волосами хотел узнать меня поближе, а вы выпнули его из бара! — Он разыскиваемый преступник! — самурай всплеснул руками. — И хотел впутать тебя в свои незаконные дела! — А вот мне так не показалось! Канпацу-сан вёл себя со мной очень даже мило! — она замялась, вспомнив их диалог. — Потому что хотел, чтобы ты подорвала резеденцию Сегуна. И зовут его не Канпацу, а Зура! — Не Зура, а Кацура! — Гинтоки вздрогнул, когда услышал за спиной знакомый голос. Этого идиота ещё не хватало! — Ага! — неверующе хмыкнула, не обратив внимания на человека рядом. — Может и усы с очками у него не настоящие?! — Да! — и в доказательство тычет пальцем в Зуру. — Вот смотри! — она взглянула за его спину, где стоял лидер Джои. Она прищурилась, пристально всматриваясь в его лицо, а после одернула себя и покраснела. — Здравствуйте, господин, — поклонилась и отошла от двери. «Она его не узнала!», — Саката выпал в осадок. — Прошу Вас, проходите! — она заметила, как из-за его спины, выглядывало нечто в белом костюме. — Я пришёл навестить своего дорогого друга Гинтоки, — беглец Котаро показал вверх большой палец и рукой подозвал к себе кучерявого. — О, видимо, вы давно не виделись, — Лея понимающе закивала и схватилась за рукав Гина. — Он сегодня совершенно, — делает акцент, — не занят. Почему бы вам двоим не прогуляться… где-нибудь подальше от бара Отосэ-сан? — предложила идею. — Не делай из нас идиотов, дорогуша, — попросил Саката. — Порвёшь же, — он мягко накрыл ладонью ее руку, которой она безуспешно тянула его хаори, чтобы скорее спровадить. — Да и какие у нас могут быть вместе дела? Я его впервые вижу! — Ты разбиваешь мне сердце, Гинтоки, — Кацура включил режим «драмы квин», а Элизабет на его фоне начала поддакивать. — Заткнись! — перебил, пока он не успел ещё слова вставить. — Проваливай туда, откуда ты вылез! — Кацура схватил его за свободный рукав и стал тянуть на себя. — Да-да, проваливай, — Лея с чистой совестью передавала его в лапы Зуры, но не тут-то было. Гинтоки, пока его не утащили в неизвестном направлении, успел схватить девушку за нос. — Как грубо, Лея-чан, — ликует, как девичье лицо покрылось румянцем, — приличные девушки не должны говорить такие слова мужчинам, — поучает. — Пусти, — говорит через нос. — Иначе я тебе ноги отдавлю. — КАЦУРА! — раздался крик с противоположной стороны улицы. Там были двое в полицейской форме, что недавно подселились в доме напротив, и неизбежно приближались ближе. — СТОЙ НА МЕСТЕ! — Что ж, — выдохнул Котаро, — мне пора, Гинтоки. Увидимся позже! — попрощался. — Элизабет, сматываемся! — отдал приказ и мужчина и нечто дали по газам. — Тебе не уйти! — продолжали кричать блюстители закона, ринувшись в погоню за беглецом. — Ай! — воскликнул Саката, когда Лея привела свою угрозу в действие, но носик ее не отпустил. — Хватит, Гинтоки! — а голос у нее забавный. — Это уже не смешно, — шикнула на него, чтобы не устраивать концерт при свете дня. Она одной рукой прижала контейнеры к груди, а другой попыталась убрать его руку. — Мне нужно переодеться, пока он не пришёл. Ты либо заходишь внутрь, либо поднимаешься обратно наверх! — Ладно-ладно, — сдался он, подняв руки в капитуляции. До чего же упёртая девчонка. — Но я буду рядом, ясно? — он навис над ней неприступной скалой и у Леи в голове перемкнуло. Сердце попустило удар, а низ живот отчего-то завязался в узел. Почему вдруг так жарко стало от одной его фразы? — Я… я… — она не нашла, что ему ответить. Голова кружилась, а мысли путались. — Делай, как хочешь! — не смогла возразить и быстро забежала внутрь. Про «Закусочную Отосэ» можно было сказать многое. Зачастую новые клиенты много жаловались, когда выходили от туда: еда невкусная и пресная, порой приукрашена пеплом, персонал не самый приятный и дружелюбный, а пойло дёшевое и вообще полная херня. Бывалых постоянников, такие мелочи не пугали, а новые посетители были вынуждены там находиться и терпеть унижения от двух старых кошёлок. Потому что даже в таком мрачном и злачном заведение, был свой собственный лучик света и надежды. Тот самый одуванчик, который прорастает через толщину бетона в мегаполисе. И этот цветок ни под каким предлогом не хотел покидать это злачное место — Лее здесь по-настоящему нравилось. — Привет, Шинпачи-кун, Кагура-чан, — она потрепала малышку по щеке и, извинившись, быстро прошла дальше. — Мне нужно переодеться, пока он не пришёл! — Гин-сан! — дети тут же бросились к нему, когда он зашёл следом. Кагура прямо-таки преисполнилась счастьем, а Шинпачи стоял позади неё с недоверием. — Лея-чан сказала, что ждёт сегодня кого-то особенного-ару! — рыжая довольно потёрла нос, словно это ее личная победа. — Скоро она выйдет замуж и тогда мы потребуем с него пожизненный запас риса-ару! — Ты только из-за этого рада?! — воскликнул Шимура, ударив девчонку по голове, но та словно не заметила (сделала вид, а вернее — запомнила). — И я даже знаю, кто это будет, — мрачно заявил Гинтоки. — С этого плешивого скупердяя мы и плошки риса не получим! И как говорится, вспомнишь говно — вот и оно. Двери бара раскрылись и они удостоились чести лицезреть недовольную рожу дьявольского замкомандующего. Когда он вошёл, пятьдесят пар глаз тут же уставились на него с презрением и все звуки на секунду исчезли. Ничего не обычного. — Че встали в проходе? — говорит спокойно и в баре снова стало шумно, только теперь все стали шептаться и поносить блюстителя закона. Тоже ожидаемо. Гинтоки чуть не срыгнул. Вы только посмотрите на него! Оделся в гражданку! И он считает это хороший ход? Да черта с два! Девушки просто обожают парней в униформах, а этот приперся в своем унылом кимоно, совершенного обычного синего цвета. У него подступает ярость, как только представит, что глупышка Лея удовлетворяет всего грязные желания не ЕГО, а этого ублюдка. — Хиджиката-сан! — пискнул Шинпачи. — А ты что тут забыл-ару?! — Ято сразу же набычила грудь, но Тоширо пропустил выпады мимо ушей и прошёл дальше, как только перед ним расступились. — Добро пожаловать, господин, — поздоровалась с ним Тама. — У вас назначено? — будто он пришёл на приём к врачу. — На два, — положительно кивает, и невольно глянул на часы. Он пришёл как раз вовремя. Ни минутой позже, ни минутой раньше, и остался собой полностью довольным, а вот его спутницы он как раз-таки не наблюдал в поле зрения. Поди носик пудрит, все же, все девушки безумно любят опаздывать. — Прошу за мной, — и горничная-робот повела его к единственному свободному столику. — Лея-сан скоро будет, ожидайте, — перед ним положили карту бара и официантка удалилась. От нечего делать Хиджиката решил рассмотреть предложенное меню. Цены были невероятно завышены, и тысяча йен за один несчастный кофе (даже не указано какой именно) — полная обдираловка. А что это тут внизу мелким шрифтом? Пять тысяч за «цветы для Леи»? Три — за ароматизированные свечи? Десять за «особый подарок»? Что это вообще должно значить?! Дело явно было не чистым и он потянулся к нагрудному карману, чтобы достать блокнот с ручкой и сделать пару заметок. В тоже время Саката ворвался во временное место жительства Леи. Точнее в подсобку. Старая карга с ободранной кошкой спали в большой комнате, а Лею, будто она очкастая волшебница со шрамом на лбу, загнали сюда. Кладовая была небольших размеров, благо она сама девочка небольшого роста и даже могла выпрямить ноги, лёжа на полу. — Боже, Гинтоки, — выдохнула испугано. К сожалению самурая, девушка переодевалась за самодельной ширмой. — Умеешь ты подбирать подходящие моменты, — упрекнула его, спрятавшись с головой. А ведь раньше она ужасно стеснялась его и слезно прогоняла вон. — Пришёл твой ненаглядный, — говорит недовольно, сложив руки на груди. Настроение было просто отвратительным и даже то, что их отделяла обычная белая простынь, за которой она была нагая и беззащитная, не прибавляло радости. В обычный день он бы безусловно попытался подглядеть за девушкой, но от чего-то сегодня совсем этого не хотелось. Хотя смотреть тут тоже было особо некуда, только и оставалось либо уткнуться носом в дверь, либо в простынь. — Правда? — обрадовалась и начала собираться быстрее. А то, что она ещё напевала себе под нос, его окончательно добило. Словно к ней пришёл сам Сёгун, черт возьми. И чего она так счастлива? Этот урод ее поматросит (заставит готовить ему собачью еду), а затем его (дай бог) подстрелят на работе и он сгинет в ад, откуда вылез. — Пожалуйста, Гинтоки, — она сдернула покрывало и предстала перед ним в прекрасном цветочном кимоно, выгодно подчеркивающим ее формы. — Пожалуйста, — практически умоляет его, — не испорти ничего… Мне это важно. Он лишь поднимает руки вверх, а она со спокойной душой выходит, находу поправляла и без того безупречные волосы. Стоит заметить, что он ничего не обещал. — Лея-чан! — Привет! — Ты вернулась! — Моя госпожа! Гинтоки безжалостно расталкивал мужчин на пути, до которых влюблённой Лее не было дела. Обычно она со всеми здоровалась, перекидывалась парой фраз, а сейчас стремительно шла к столику, за которым ее ждал ОН. Этот ублюдок! — Хиджиката-сан! — она широко улыбнулась и поклонилась настолько, что чуть не коснулась макушкой пола. Во всяком случае, Гинтоки это увидел так. — Я так рада, что вы пришли! — Ну, мы же договаривались, — попытался ответь непринуждённо, но сложённые на груди руки выдали его с головой: одна потянулась к челке и принялась ту раскручивать. Накануне вечером командующий весь вечер ему мозги промывал, что тот идёт на свидание и настоятельно просил, чтобы Тоши не напортачил на нем. Все его заявления об обратном, что это всего лишь обычная деловая встреча — пролетали у Кондо мимо ушей. И теперь Хиджиката не мог отделаться от мысли, что они и впрямь на свидание. Если бы не одно «но». — Гин-сан, — она кивает головой, как бы намекая ему уйти, но самурай делает вид, что этого не понял. — Гин-сан, — просит уже с нажимом, а сама параллельно строит глазки бедному Хиджикате. — Да-да, — отмахивается от неё, а сам усаживает ее за стол и садится следом. — Меня так зову-У-ут, — Лея с силой наступила ему на ногу, кинула в него молнии из глаз и переключила все своё внимание на своего гостя. Вокруг стоял шум и гам и не представляло возможности расслышать хоть слово. Гинтоки знал, что каждый претендент пытался испортить пятиминутное свидание Леи, но сегодня все будто с цепи сорвались. Галдели без умолку, поносили вслух стража порядка, но никаких подлянок ему не устраивали — боялись. — Вот прошу, — она протянула ему пакет с контейнерами и он нетерпеливо их принял. — Вы уже заказали что-то? Если позволите, я бы порекомендовала капучино — Тама делает вкусный кофе! — Нет! — неожиданно заорал Гинтоки, чем перепугал бедную Лею. Он прекрасно знал, что эта тварь напротив сотворит с напитком и не хотел портить настроение ни себе, ни его глупышке рядом. — Никакой собачей еды в этом доме не будет! — Боже, Гинтоки, — неодобрительно нахмурилась. — Зачем так кричать? Тебе, кажется, уже давно пора идти! Но как бы отчаянно она не намекала, Саката стойко держался и делал вид, что ничего не видит, не слышит. Гинтоки пошёл с козырей, и как бы Лея не старалась перетянуть на себя одеяло — у неё не получалось. Мужчины больше общались между собой о «былом», спорили, поливали друг друга грязью, а до бедной Леи им и дела не было. Бывший самурай даже не дал ей слова вставить, чтобы она могла пообщаться с (пока что) главным кандидатом в мужья. И спустя четверть часа, Хиджикате, видимо, приелось обмениваться любезностями с Гинтоки и он решил отчалить, ссылаясь на работу. Если бы этот многоуважаемый Саката-сан проявил к ней своё милосердие! Если бы он хоть немного сжалился над ней, Лея бы смогла уболтать заместителя главнокомандующего задержаться ещё на пару минут. Разве она так много желала? Всего лишь-то выпить чая за приятной беседой, отдохнуть от горе-претендентов, просто расслабиться. — Я вас провожу! — вызвалась девчонка, подрываясь с места. Лишь бы побыть с ним наедине хоть чуть-чуть. — Кажется, я и так отнял много времени, — отнекивается от неё, как от уличной блохастой дворняги и ее нутро сжимается. Нос щиплет настолько больно, что она хочет бросить все и вернуться в отчий дом, где она не знала бед и печалей. — До свидания, — кивает со всем безразличием, на которое он был способен и уходит. Кинг опустошённо опустилась обратно на сиденье и уставилась в одну точку. Весь ее вид говорил, что мир вокруг неё раскололся. И даже дети, что резво пересели к ним и стали выпрашивать подробности, не смогли вывести ее из транса. Кагура и Шинпачи сидели за соседним столиком и переодически выглядывали из-за дивана, чтобы подслушать разговор. Ято однозначно и во всем поддерживала позицию своего босса. Подрастающая женщина считала, что от этих оборотней в погонах добра лучше не ждать, ведь на их мизерную зарплату даже не купить пачки суконбу! Шимура же отчитал Гин-сана за то, что не давал Лее и слова вставить, но тем не менее он разделял общее мнение о Хиджикате. — Довольно, — говорит еле слышно, словно не своим голосом, и спор тут же стих. Она поднялась, взглянула на Гинтоки таким холодным взглядом, что у него даже волосы на жопе встали. — Дай пройти, — и спокойно ждёт, пока он выходит. — Не злись, Лея-чан, — пытается успокоить, а у самого голос дрожит. Но он остался проигнорированным. Живой труп невесты безмолвно дошёл до бара, пошептался о чём-то с хозяйкой закусочной и затем двинулся к себе в каморку. Катерина пару раз сматерилась вслух, смачно плюнула и ушла на другой конец стойки. — Эй, балбесы, — и это ещё очень вежливо для Императрицы Кабуки, — Лея на сегодня закончила, так что свалили нахер. Ошарашенные посетили, брюзжа слюной на владелицу и даже саму Лею, начали покидать бар и через пару минут внутри осталась всего несколько человек: Йорозуя, естественно, и пара бывалых постоянников, которые были здесь ещё до появления Леи. Мастера на все руки тут же кинулись к Отосэ за подробностями, но она отмахнулась от них, что Лея плохо себя чувствует и попросила отдохнуть пару часов. Гинтоки впервые почувствовал угрызения совести или же он просто хотел жрать, возможно, но неприятный осадок все же засел в груди. Он думал было зайти и проверить Лею (он ни разу не считал себя виноватым хоть в чем-то), но не стал. Что же касается самого виновника трагедии — Хиджикаты Тоширо, то он впервые был благодарен сахарному чудищу. А ещё ему незамедлительно нужно было вернуться в отдел — в деле «сбежавших мужей» появились новые подробности и улики.