Часть 7

Пэй Мин вернулся на Небеса в сильном негодовании. Мало того, что эта Баньюэ умудрилась надёжно укрыться в землях Юйши Хуан, так ещё и его нерадивый потомок, потерявший своё положение из-за какой-то мелкой и щуплой девчонки, сумел непостижимым образом найти себе убежище в том же месте. В итоге генерал пять дней бессмысленно кружил вокруг этих земель, не раз просил то выдать ему эту девочку, то увидеться с Пэй Су, то дать поговорить с самой Юйши Хуан. Но каждый раз к нему являлся этот наглый Бык и с откровенно нахальным выражением лица заявлял, что ему здесь не рады, что никто с ним говорить не будет, и вообще шёл бы ты отсюда, дядя, поскорее. В иной ситуации Пэй Мин либо ударил его, либо сострил какую-нибудь шутку насчёт того, что из всех возможных лиц богиня выбрала для человеческого облика Быка именно его, Мингуана, лицо. Но сейчас он был настолько раздражён, что эта внешность вызывала в нём лишь чувство тихого бешенства. Пэй Мин прекрасно знал, что Юйши Хуан использует Быка как транспорт, и видел в этом лишь насмешку над ним самим. В итоге, не сумев добиться хоть каких-нибудь результатов, Мингуан был вынужден признать своё поражение и вернуться на Небеса, тем более, что как раз заступал его черёд охранять и укреплять магические барьеры над Небесной столицей и командовать стражей. Столица встретила его странной атмосферой, в которой боги разбились на небольшие группки, что-то тайком обсуждали, попутно не забывая оглядываться по сторонам, будто предмет их разговора был крайне неприличен и находился под запретом. Пэй Мин вспомнил, что когда он покидал Столицу, то на повестке дня стояла судьба той несчастной богини Сяньлэ, что уже дважды успела перейти ему дорожку. Он тогда благоразумно покинул Небеса, не желая прямо или косвенно быть втянутым в подобные разбирательства. А в том, что его могли бы использовать на суде, он и не сомневался. Надо бы узнать, чем всё закончилось. Неужели она действительно устроила ту резню? Сильна малышка! А впрочем, он ещё помнил те времена, когда она, ещё совсем юная, вознеслась как первая богиня Войны. Сколько шуму на Небесах было! Какой скандал! Пэй Мин не любил сильных женщин ещё с тех времён, когда был человеком, а собственные любовные неудачи только убеждали его в правильности своих идей, и потому вопреки своим увлечениям хорошенькими дамами, старался держаться от Се Лянь как можно дальше. Хоть и отмечал про себя её необычайную красоту и женственность. Что ж, будет жалко, если богиню вновь низвергли в третий раз. Он не таил на неё зла и не мог бы найти в себе хоть каплю злорадства из-за случившихся с ней бед. Пэй Мин понимал, что в своих неудачах виноват он сам, как и в неудачах Пэй Су, и что в её стремлении разоблачать его упущения нет и не было никакого скрытого замысла, только лишь желание помочь людям и восстановить справедливость. Не успел генерал пройти и десятка шагов по центральной площади, как его окликнул один из божков литературы. Не то чтобы Пэй Мин часто общался с ним, но лет сто назад они выпили вместе в компании одной популярной в те годы красавицы-куртизантки, когда случайно заглянули к ней в бордель одновременно. И с тех пор этот божок возомнил себя добрым приятелем Мингуана, позволяющим себе иногда переброситься с ним парой-тройкой слов да отсалютовать кубком на празднике Середины осени. - Ах, Генерал, вижу, вы только прибыли! Какая жалость, что вы не вернулись хотя бы на день раньше! Это была бы поистине великая удача для вас. Пэй Мин нахмурился. - Что вы имеете в виду? - Лишь то, что вы упустили чудесную возможность отомстить той глупой богине Неудачи. Видели бы вы это зрелище! Подобных развлечений я не встречал и в иных борделях, а мы-то с вами знаем, как богата фантазия их владельцев. - божок подмигнул генералу, окончательно повергнув его в изумление. Какое ещё зрелище?! Что он пропустил?! - Простите, - Пэй Мин огляделся по сторонам, словно ища признаки разрушений или остатки от грандиозной оргии, которые могли сохраниться после вчерашнего. - Может всё-таки объясните, что же произошло? - О, весьма охотно! - божок заметно оживился и пододвинулся к Пэй Мину поближе, демонстрируя явное нетерпение рассказать эту историю как можно быстрее. - Дело в том, что наш мудрый Небесный Владыка Шэньу повелел наказать богиню Сяньлэ за учинённую ею резню на Золотом пиру. Специально для этого он нашел древний закон, что подходил под её преступления и занимаемое ею положение. Он приказал проверить телесную чистоту богини и на основе этого вынести ей приговор. Если бы выяснилось, что она не приличнее какого-нибудь цветка из дома удовольствий, то её бы раздели догола и выпороли словно ничтожную служанку. - А если бы... - только и сумел прошептать от шока генерал Мингуан. - А если бы она оказалась всё же невинной, то тогда её должны были публично этой невинности и лишить. И знаете что? - заговорщицки понизил голос божок. - Она всё же оказалась девственницей! Непонимаю, как ей это удалось, учитывая её шашни с Кровавым дождём? Хотя не стоит забывать, сколько способов достижения удовольствия есть и без обязательного проникновения... Бог литературы даже сладко зажмурился, явно представляя себя на месте Князя демонов. Пэй Мину же казалось, что он слышит сквозь большую толщу воды. Он смотрел на этого божка, словно видел его первый раз, а потом обратил свой взор на дворец Небесного Владыки. Неужели тот действительно сделал это?.. - Владыка выбрал для этого дела одного из богов-лекарей. Не понимаю, чем тот сумел так выслужиться, раз ему доверили подобное? - Ты хочешь сказать, что... - в горле Пэй Мина пересохло. Он жил на свете более тысячи лет и успел навидаться всякого. Видел бессчётное множество войн, причём без всякого флёра романтики. Видел то, что делают разгорячённые битвой воины с попавшимися под руку женщинами, и старался строго карать за подобное злодеяние, пресекая на корню любые поползновения в сторону мирных жительниц, пусть и в завоёванном поселении. Он считал низким и недостойным настоящего мужчины брать женщину силой. Зачем, когда есть столько способов понравиться ей и получить обоюдное удовольствие? И вот сейчас ему говорят, что именно здесь произошло то, за что ещё будучи человеком, генерал карал смертной казнью без сожалений. - Правда, он её не своим "жезлом" попортил, - тонко хихикнул божок. - А тем, что специально Владыка выдал, но тем не менее, зрелище получилось знатное! Мы уж подумали, что всё, он богиню насовсем получил, но нет, Владыка самолично её на руках из тронного зала к себе в покои. Хех, видимо, и сам давно на неё нацелился! Ну да, кто же осудит. Девчонка-то красивая. Жаль только, что вас, Генерал Мингуан, там не было. - Почему жаль? - глухо спросил Пэй Мин, чувствуя, что внутри него закипает ярость. - Так какая возможность-то была! Будь вы там, то могли бы сами её наказать за все те подлости, что она вам устроила. Уж вставили б так вставили! Вас бы никто за это не осудил. Пэй Мин не выдержал. Одной рукой он схватил божка за ворот ханьфу и встряхнул так, что волосы у того растрепались, а гуань съехал набок. Другой рукой он вынул меч из ножен и приставил лезвие к горлу этого ничтожества. - Если ты, сволочь, ещё раз посмеешь хоть слово мне сказать, хоть просто подойти близко, то, клянусь, я этим самым мечом наколю тебя, как свинью на вертел, и никто меня не остановит! Ты меня понял?! Отвечай! Напуганный до полуобморока божок смог лишь что-то затравленно пропищать, прежде чем генерал Мингуан в отвращении швырнул его на плиты площади и, резко развернувшись, направился в сторону дворца Владыки. *** Фэн Синь сидел в своём дворце и упорно искал какие-то ответы на дне чарки с вином. Ответы не находились, от чего он чувствовал себя ещё гаже. Он давно смирился с тем, что не тянет ни на звание хорошего друга, ни хорошего телохранителя. А после к этому прибавилось ещё и разочарование в себе, как в муже и отце. Где-то он опоздал, где-то несвоевременно вспылил, где-то струсил, и как итог, пусть он и пытался вернуть старые добрые времена и загладить свою вину перед подругой детства и доброй госпожой, что столь сильно зависела от него, но жизнь настойчиво раз за разом демонстрировала, что ему уже не искупить своих грехов, и всё время давно упущено. Его не было рядом, когда случилась та резня. Он не мог ни помочь, ни остановить её месть. Пусть он понимал её мотивы, пусть осознавал, что если он смог отбросить своё человеческое прошлое и сосредоточиться на бытности богом, то это не означает, что и у неё получилось. Она совершила преступление и должна была ответить за это. Фэн Синь ожидал изгнания, лишения божественных сил или чего-то подобного, как было с тем же Пэй Су, убившим за сотню лет столько невинных людей. Но то, что придумал Владыка Цзюнь У, повергло его в шок. Нет. Это не может быть! Разве это вообще возможно?! Как?! Фэн Синь уже сделал шаг вперёд, намереваясь вмешаться, когда на его плечо легла тяжелая рука. Резко обернувшись, он увидел перед собой Му Цина с сжатыми в тонкую ниточку губами. - Ты!.. - прошипел Фэн Синь. - Сейчас же отпусти! - И не подумаю, - свистящим шёпотом ответил ему тот. - Если ты сейчас выступишь против, то будь уверен, что сделаешь только хуже. - С чего ты это решил? - Фэн Синь движением плеча скинул давящую на него руку. - С того, что это приговор Владыки, и он не терпит нареканий. Особенно тогда, когда вина доказана. Хочешь рискнуть, давай, но учти, что следующим будешь ты сам! - не выдержав пристального взгляда Фэн Синя, Му Цин отвёл глаза в сторону. - Она сама во всём созналась. Не нам мешать правосудию. - По-твоему, это «правосудие»?! - изумлению Фэн Синя не было предела. - Я никогда о таком наказании не слышал? Откуда это вообще взялось?! - Откуда-то взялось, раз Владыка о нём знает. - сквозь зубы процедил Му Цин. - И мы не в том положении, чтобы сейчас спорить. Фэн Синь повернулся в сторону подножия трона ровно в тот момент, когда совершенно нагую Се Лянь привязали к камню, а избранный Владыкой палач (его зовут Цзиляо Ци, Фэн Синь крепко запомнил это имя на будущее) взял в руку что-то, напоминающее обыкновенный деревянный пестик для растирки зёрен или лекарственных ингредиентов. Поняв, что сейчас произойдёт, Фэн Синь вновь резко отвернулся и сжал руки в кулаки. Он не слышал со стороны Се Лянь ни единого звука. Его окружали голоса других небожителей, полные сочувствия, ужаса, презрения, насмешки. Стоявший рядом Му Цин закрыл лицо руками, и только подрагивающие плечи выдавали всю одолевавшую его бурю эмоций. Пронёсшийся по залу громовой голос Владыки, велевший прекратить экзекуцию, будто выбил из Фэн Синя дух. Словно очнувшись от кошмарного сна, он встрепенулся и бросился было к подножию трона, к своей подруге, но был остановлен зрелищем того, как аккуратно и даже нежно Владыка Цзюнь У взял Се Лянь на руки и укрыл своим шарфом. И он... отступил. Теперь всё, что ему оставалось, это тихо ненавидеть себя за свою бесполезность, ища надежду в алкоголе. *** Му Цин был зол. Зол на Се Лянь, на Фэн Синя, на Владыку и на самого себя. Зол на то, что такой трус, что опять бросил тогда, когда ей была нужна помощь. Решив, что своё место Совершенного Владыки Сюаньчжэня важнее помощи вновь впавшей, да по сути и не выходившей из опалы, богини. Однажды он отступил, однажды он испугался. Решил, что надо идти вперёд, строить своё будущее самостоятельно, основываясь на собственных силах и способностях, а в итоге на сотни лет добровольно навесил на себя клеймо предателя. Он так и не приобрёл новых друзей, что могли бы заполнить дыру в сердце после разлада с Принцессой. Му Цин говорил себе, что поступил правильно, что больше ничем не обязан той, что лишилась и трона, и божественности. Он и так служил ей верой и правдой долгие годы, был вместо служанки, занимаясь самыми низменными бытовыми делами. Иногда он с горечью ловил себя на мысли, что, сидя с иголкой и нитками или стирая очередное испачканное платье, он был больше похож на женщину, чем его госпожа, в это время упражняющаяся с мечом. Это унижало и раздражало. Не меньше, чем тот факт, что только благодаря ней он и сумел вырваться из замкнутого круга бесконечных насмешек и оскорблений со стороны даже самых младших монахов в храме. Грязная работа всеобщего слуги сменилась грязной работой личного. Разве что более почётной в глазах окружающих и более денежной, что было немало важно для содержания его матери. Его бесило то, с какой лёгкостью она смешивала отношение к нему как к слуге с отношением как к другу. Эта девчонка определённо не знала, что такое настоящая дружба, и путала свои игрушки с искренними человеческими чувствами. И всё же только благодаря ей он стал тем, кем сейчас является. Ей он обязан своим умением читать и писать, своим владением мечом и знанием тактик боя. Ей он обязан попаданием на Небеса и знакомством с другими небожителями, что в итоге и помогли ему вернуться обратно, несмотря на изгнание Се Лянь. Как же это бесило, гуй её побери! Он мог всё сделать и сам! Он сумел добиться своего нынешнего положения собственными силами, без её снисходительной помощи! С ней он был всего лишь служащим Средних Небес и никогда бы не смог стать единоличным Богом Войны Юго-Запада! Так почему же он всё ещё чувствует себя гнусным предателем? Почему единственный человек, с которым он мог бы поговорить по душам, всё тот же проклятый Фэн Синь, и никого больше за эти века рядом с Му Цином так и не оказалось? Даже её возвращение на Небеса не уняло эту боль. А то, что она вела себя с ними так, будто узнала их и давно простила, или вовсе не держала на них зла, мучило Му Цина ещё больше. Пусть он в какой-то момент и понадеялся на искупление, но сегодняшний суд напрочь перечеркнул все его чаяния. Он знал, что долгая жизнь столь беспомощной и наивной девушки среди простых смертных оставит несмываемые следы с её тела и души. Знал, что от былой непорочной и добродетельной юной девы за восемь сотен лет не осталось и следа. Осознавал, что ей пришлось многое пережить и многим пожертвовать, чтобы за восемь столетий всё же найти новый путь на Небеса, из-за того, что прежний монашеский для неё закрыт. И понимал, что лучшее, что он может для неё сделать, — это вести себя с ней так, словно она всё ещё та чистая девушка, что только вознеслась в первый раз и смотрела на мир у своих ног глазами новорождённого оленёнка. Му Цин вздохнул и закрыл глаза. Он не ожидал, что она окажется невинна. Что сможет сохранить свою чистоту в этом грязном и приземлённом мире. И не ожидал, что её опорочат здесь же, у него на глазах, а он будет стоять всего в нескольких десятках шагов от неё и трястись от страха и собственного унижения. Всё как тогда. Вновь она под градом насмешек, оплёванная и униженная, раздавленная лживыми сплетнями, а он вновь трусливо отводит взгляд и делает вид, что ей тут не место, что ему не следует с ней контактировать ради своего счастливого будущего. Сегодня он благоразумно не защитил преступницу, сохранил добрые отношения с Владыкой Цзюнь У и не стал объектом пересудов других богов, как Ши Цинсюань. Он всё ещё Совершенный Владыка Сюаньчжэнь во всём своём великолепии. Он трус. Жалкий и ничтожный трус. *** Ши Цинсюань задыхался от ярости. Он пытался вырваться из крепкой хватки своего брата, но тот, видимо, обрёл второе дыхание, так что сколько бы Бог Ветра не бился в кольце из рук, результат всё равно был нулевым. - Пусти меня, брат! Пусти! Как ты можешь... Как можешь терпеть это?! Как вообще можешь?.. - Замолчи, глупец! - Ши Уду стремительно проходил сквозь расступающуюся перед ним толпу, направляясь к выходу, словно корабль на всех парусах рассекает водную гладь океана. - Ты хоть понимаешь, что сейчас натворил? - Конечно понимаю! - яростно воскликнул Цинсюань. - Я защищал свою подругу от несправедливого и ужасного наказания! - Несправедливого? - фыркнул Ши Уду. - Она вырезала толпу народу, включая женщин и детей! И сама призналась в этом! И ты ещё смеешь что-то там кричать про «несправедливость»? Твоя так называемая подруга - преступница! На мгновение Ши Цинсюань замолчал, и с его стороны было слышно лишь обиженное сопение. Но лишь на мгновение. - Даже если и так, то великое множество других богов виновны в не меньших преступлениях. Взять хотя бы того же протеже твоего милого дружка Пэй Мина! Он, сговорившись со свирепым призраком, столько времени убивал невинных людей в пустыне, и что?! Как его наказали? Может, выпороли или так же опорочили? Отрубили конечности, а потом голову? Нет, его просто изгнали! Всего лишь! Оставив и силы, и возможность вернуться, а уж Пэй Мин вернёт его, я уверен! То же касается и других богов, а может, и тебя! Почему никого не осудили, а её одну - в полной мере?! Убедившись, что они покинули пределы дворца Владыки, Ши Уду поставил брата на землю и, схватив за руку, повёл в сторону их дворца. - Хочешь знать, почему осудили только её?! Да потому, что остальные либо не попались, либо имеют такие связи и занимают такое положение, что открыто идти против них не решится и сам Владыка! А эта Се Лянь - никто, тебе ясно? Она Посмешище трёх миров, Мусорная богиня! И больше ты с ней не дружишь, ты меня понял?! Ши Цинсюань задохнулся от возмущения. - Что значит «больше не дружу»?! На каком это основании я больше не должен с ней дружить, старший брат, объяснись? - На том, что это повредит репутации. Бог Ветра разразился громким смехом, распугав случайно встреченных младших служащих. - Давно ли моего старшего братца, одного из «трёх опухолей», волнует его репутация? - Меня волнует не моя репутация, а твоя! Я не позволю сделать тебя изгоем на Небесах. - Но я не буду изгоем... - изумлённо пробормотал Ши Цинсюань. - Будешь! Сегодня из-за неё ты уже открыто возразил приговору Владыки! Думаешь, другие это забудут только потому, что подбирали раздариваемые тобою направо и налево добродетели? Думаешь, ОН тебе это потом не припомнит?! Я только что спас тебя, брат! Увлечённый спором, только сейчас Ши Цинсюань понял, что они стоят у врат своего общего дворца. - Говори, что хочешь, старший брат, но я не откажусь от своей подруги. Я не трус. - Я знаю, - с горько-нежной улыбкой ответил Ши Уду. - И именно поэтому я так за тебя боюсь.