ꜱᴇᴠᴇɴᴛᴇᴇɴ

В ночной тишине раздается лишь ритмичный цокот женских туфель. Уверенный шаг растворяется в плеске волн, бьющихся о пирс. Хрупкая фигура, облаченная во всё черное - туфли, джинсы, кожаная куртка. Лишь капюшон серого худи скрывает голову, не позволяя разглядеть лицо таинственной незнакомки. Впрочем, её это мало волнует. Её цель - пиратский корабль, что бросил якорь в порту более недели назад. Шаг за шагом она приближается к старинному судну, словно вырвавшемуся из страниц морской истории. С тех пор как корабль пришвартовался, никто не видел, чтобы кто-то сходил с борта. Однако с его появлением в городе участились кражи - исчезали продукты и вещи первой необходимости. Пара мальчишек уже попадалась на воровстве, но дело застопорилось из-за недавних событий. Одно ясно - на борту прячутся пираты. Беспощадные, беспринципные, но не глупые. Они ведут себя тихо, избегают посторонних взглядов, зная, что в этом городе им не рады. Но страх перед легендами её не останавливает. Щелчок пальцев - и деревянный мосток вспыхивает загадочным зелёным светом, послушно опускаясь, чтобы позволить ей ступить на палубу. Она знает, что на корабле есть часовые, охраняющие покой команды от нежеланных гостей. Но скрываться незачем. Напротив, ей нужно привлечь внимание. Ей нужен капитан.

╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾

- Ну нет-нет! Прошу тебя, не плачь! - Голос женщины звучит мягко, почти заботливо. Она торопливо отставляет чашку на блюдце, в одно мгновение обходит разделяющий нас столик и оказывается рядом.На столике покоились заварник, чайник и несколько чашек, но ей было не до них. Я даже не замечаю, как её руки обхватывают мои плечи. Она присаживается на подлокотник моего кресла, прижимает меня к себе, словно мать, пытающаяся убаюкать своего ребёнка после страшного кошмара. - Слушай, а давай их проучим? Или, хочешь, вообще убьём? Давай! Проучим их всех! Вот так-то! Её голос звучит почти игриво, но я ничего не слышу. Все слова рассыпаются в пустоте, не доходя до моего сознания. Они тонут в шуме - в крике, который звучит у меня в голове, в собственных рыданиях, в грохоте воспоминаний, что раз за разом разбивают меня на части. Там, в самой глубине, снова и снова вспыхивает лицо той злой феи, что пришла нас убить. Как только память услужливо подбрасывает мне этот образ, сердце сжимается от боли. Я дрожу, сдерживая всхлипы, пытаясь спрятаться за собственными ладонями, лишь бы не видеть, не осознавать, не признавать случившееся. Они убили. Они убили нас. Маму. Меня. Малкольна. Убийцы. Чудовища. Бездушные звери, отнявшие у меня всё. Я не могу дышать. Будто кто-то разорвал моё сердце на тысячи осколков, и теперь во мне зияет пустота. Женщина даже пытается пошутить, но я не могу улыбнуться. Не могу перестать плакать. Грудь сдавливает, и каждый вдох отдаётся в теле тысячей раскалённых игл. Воспоминания обрушиваются на меня с новой силой: запах крови, липкая тёплая влага на ладонях, мамины глаза - широко распахнутые, полные страха... Или боли? Или это просто пустота? Я задыхаюсь. Пальцы вцепляются в одежду, ногти впиваются в кожу, но боль не помогает прийти в себя. Всё, что я чувствую, - это пустота. Разорванное в клочья сердце, которое больше никогда не будет биться так, как прежде. Чужие руки осторожно гладят меня по плечам, голос рядом что-то шепчет, пытаясь утешить, но мне всё равно. Меня больше нет. Я умерла вместе с ними. Я не должна была выжить. Я не хочу жить. Но я здесь. В этой комнате. В этом кресле. Живая. И это самое страшное. Почему я? Почему не мама? Почему не Малкольн? Незнакомка привела меня к этому столику, к чайному сервизу, и стоило ей только наколдовать второе кресло для меня, как воспоминания, одно за другим, обрушились на меня с новой силой. Она спросила, что случилось, почему моё лицо вдруг стало таким кислым, но стоило мне открыть рот, как я уже не могла остановиться. Я рыдаю, я разрываюсь от боли. Хочется выть, как раненый зверь, но даже это не вернёт мне семью. Даже рана на плече теперь кажется незначительной - она не убила меня, не избавила от этой невыносимой реальности. Напротив, она с каждым уколом боли напоминает, что я всё ещё жива. Мысли мечутся, как вспугнутые птицы. Я больше не знаю, что делать. Куда идти. Всё, что у меня осталось, - отчаяние, заставляющее жалко волочить своё существование. Губы дрожат, слёзы капают на колени, и мне остаётся только прятаться за ладонями, пытаясь заглушить рыдания, но это бесполезно. Боль не утихает. Женщина снова что-то говорит, но её голос становится всё дальше, всё глуше. Мир исчезает, оставляя меня один на один с бездной внутри. И вдруг сильные руки хватают меня за плечи. Меня встряхивают так резко, что перед глазами вспыхивают искры. - Имя! Девочка, мне нужно имя! Как зовут твою маму? Имя. Фамилия. - Голос женщины твёрд, настойчив. Я медленно поднимаю взгляд. Глаза жгут слёзы, и мне кажется, что я смотрю сквозь мутное стекло. Незнакомка сурово хмурится, её пальцы больно сжимают мои предплечья. Я знаю, что у меня нет другого выбора - проще ответить и пусть оставит меня в покое. - Анника... Анника Кингсли... - захлёбываясь в слезах, едва выговариваю я. Женщина мгновенно отступает, что-то тихо бормочет себе под нос и уходит. Я остаюсь одна. Одна. Как же больно. Я прикрываю рот ладонью, пытаясь заглушить всхлип, но он всё равно вырывается наружу - сдавленный, надломленный, как умирающий зверь. Нет. Нет. Нет. Этого просто не может быть правдой! Я до последнего не верю в случившееся. Отчаянно цепляюсь за надежду - может Голд нас спас? Если я жива, значит ли это, что мама и Малкольн тоже? Я не знаю, но не могу просто сидеть и ждать. Ведь если я сейчас здесь, в этой библиотеке, значит ли это, что я не умерла? Если я жива, то, может быть, и мама с Малкольном тоже где-то рядом? Нужно их найти! Сердце сжимается от дурного предчувствия, но я отказываюсь его слушать. Отказываюсь верить в худшее. Я вскакиваю с места и бросаюсь прочь, разрывая воздух судорожными вдохами. Я не успокоюсь, пока не увижу их сама! Сердце болезненно сжимается, словно уже зная, что я никого не найду. Но я игнорирую его предательскую тоску и, резко вскочив с места, бросаюсь между высоких книжных стеллажей. Мне хочется закричать, позвать маму, Малкольна, но я знаю, что в ответ - только тишина. Я задыхаюсь от рыданий, бегу сквозь тёмные ряды книжных стеллажей, всматриваясь в полумрак, надеясь увидеть родные лица. "Они должны быть живы! Они должны быть здесь!" Я хочу закричать, но ком в горле душит меня. И вдруг - дым. Перламутровый, голубоватый, он возникает из ниоткуда прямо передо мной. Я резко торможу, но ноги подкашиваются, и я теряю равновесие. Ноги подкашиваются, я теряю равновесие, и, хоть пятками удаётся затормозить, корпус всё равно летит вперёд. Я не успеваю вскрикнуть, но падение так и не происходит - чьи-то сильные руки подхватывают меня за плечи, удерживая от удара. - О, вот ты где, - раздаётся знакомый голос. Я медленно поднимаю глаза. Леди. Она смотрит на меня, улыбается, мягко, почти ласково. - Для такой плаксы ты слишком шустрая, - замечает она, словно случайно озвучив мои собственные мысли. - Вытирай слёзы, всё хорошо. Я проверила. Твоя мама жива. Все живы. Как она узнала? Я даже не успеваю спросить. Женщина отступает, отпускает меня, и в следующий миг я лечу вниз. Я снова падаю. На этот раз никто меня не ловит. Я падаю лицом вниз, больно ударяюсь лбом о деревянный пол, но даже не вздрагиваю. Неважно. В голове сейчас единственные мысли: Мама жива. Малкольн жив. Значит, у меня ещё есть шанс? - ...Отведите меня к ним, - мой голос звучит глухо, надломленно. Почти умоляюще, словно у потерявшегося ребёнка. - К кому? - Леди смотрит на меня с тем же выражением лёгкого недоумения. Она... она что, издевается надо мной?! Я сжимаю кулаки, горячие слёзы капают на пол, исчезая среди деревянных узоров - К маме! - Зло вырывается у меня крик. Улыбка сползает с её лица.- Отведи меня к маме и брату! Я хочу их видеть! Немедленно! - я повторяю это снова и снова, кричу, почти надрываясь. Леди вздыхает. - Тссс... книги не любят шума, - спокойно замечает она. Я не успеваю среагировать, как её палец с голубеньким огоньком на кончике, легко касается моего лба. Мир рушится. Я хочу что-то сказать, но вместо слов из горла вырывается лишь приглушённое мычание. Потом приходит темнота. Я падаю, растворяясь в мягкой, манящей пустоте.

╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾

Зная, что сын расстроится, когда узнает, что Анника без него отправилась в больницу навестить "отца", женщина мысленно добавила в свой список дел покупку игрушечного пони. Того самого, который двигается, когда нажимаешь пяточками на педальки. Возможно, это было бы чересчур - такой щедрый подарок за небольшую ложь, но ей хотелось порадовать малыша. После всего, что случилось, он и так пережил слишком многое. Теперь ему приходиться жить отдельно от любимой сестры, и это только усугубляло его стресс. Всё это сильно сказалось на его питании и настроении: мальчик стал вспыльчивым, капризным, всё было не так, а любая мелочь заканчивалась криком. Бедная Мэри-Маргарет уже не знает, что делать. Ведь даже Ноа, по сравнению с ним, настоящий ангел. Эмма с Белфаэром тоже заметили изменения в поведении племянника и сочли своим долгом сообщить об этом Аннике. Но тот разговор стал первым и последним на эту тему. Малкольн пережил настоящий кошмар: в его дом вторглись незваные гости, на него напала неизвестная, и это не считая того ужаса, который ему пришлось испытать. Если он хочет крушить всё вокруг - пусть. Смотреть телевизор до самого утра? Пожалуйста. Кингсли не собиралась мешать ему выплескивать эмоции. Пока он не опасен для окружающих и не обращается с семьёй как с мусором, ей будет всё равно. Дойдя до нужной палаты, Анника пару раз постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. В помещении светло и стерильно, а сегодня здесь появился ещё и кондиционер. Доктор Вэй действительно постарался создать для сына комфортные условия. Нэд, до этого спокойно читающий книгу, тут же отложил её и приподнялся, принимая более вертикальное положение. Стоило ему увидеть её, как все тревоги мгновенно растворились. Даже если ненадолго, но она снова была рядом. Без лишних слов, как будто не видела мужчину целую вечность, Анника уверенно направилась к его койке. После нескольких дней разлуки, сердце замерло, точно как в первый раз. Пусть он и был в больничной пижаме, с повязкой на голове, но главное - живой. С момента, как Нэда определили в больницу, это был первый случай, когда они остались наедине. Раньше рядом всегда был Малкольн, не желавший отходить ни на шаг и стремившийся убедиться, что с «папой» всё в порядке. Анника хотела сказать, что принесла для него планшет с флешкой, где загружены его любимые фильмы. Телефон сгорел в машине, и теперь единственное развлечение, доступное Нэду, - книги. Но вместо слов она сделала быстрый шаг вперёд, даже не заметив, как оказалась рядом. На первый взгляд Нэд выглядит уязвимым в этом больничном антураже, но как только он притянул её в крепкие объятия, всё стало на свои места. Анника не успела и слова сказать, как оказалась на коленях у мужчины, а затем вовсе попала в плен его губ. Их поцелуй был полон трепета, будто первый раз, но в нём не было стеснения - лишь жадность долгой разлуки и нежность, накапливавшаяся с каждым днём. Сначала осторожные, лёгкие, словно прикосновение ветра, их поцелуи становились глубже, насыщеннее, стремительнее. Их дыхание смешалось, пальцы судорожно цеплялись за ткань одежды, словно боялись снова потерять друг друга. В этот момент не существовало ни времени, ни пространства - только они двое, растворённые в тепле друг друга, в сладком забвении, которое принадлежит только им. - Нэд! - наконец выдохнула Анника, вырываясь из сладкого плена и набирая полные лёгкие воздуха. В попытке отрезвить мужчину она шлёпнула его ладонью по плечу. - Ты ещё не оправился! Она пыталась прозвучать строго, но не смогла удержать счастливую улыбку. Опустив голову, словно смущённая девушка, Анника избегает его взгляда, пытаясь восстановить ритм сердца. - Что может быть лучшим лекарством, чем любимая женщина? - почти мурлыкнул Нэд, его дыхание обжигает кожу её шеи, заставляя покрываться мурашками. - Я уже давно должен был выписаться, но папа что-то воду мутит. Как бы сильно Анника ни плавилась под его ласками, она точно не экстремалка, чтобы предаваться даже невинным прелюдиям прямо здесь. В любой момент могла войти медсестра... или, что хуже, доктор Вэй. Томно вздохнув, она разочарованно спрятала лицо у него на плече, а пальцы сомкнула за его спиной. - Мне кажется, я немного не нравлюсь Вэю, - честно призналась она, поделившись собственным переживанием. Хотя «немного не нравлюсь» - это мягко сказано. После той ночи, когда она с детьми едва не погибла, Анника несколько дней ломала голову, пытаясь выяснить, что случилось с Нэдом. А он всё это время был в больнице. Если бы не Дэвид, который в рамках расследования поинтересовался о мужчине, она до сих пор металась бы в поисках. Оказалось, что той ночью напали не только на неё с детьми, но и на Нэда. Его намеренно подрезали на дороге, спровоцировав аварию, явно рассчитывая, что он не выживет. Но судьба распорядилась иначе: прежде чем его машина сгорела дотла, проезжающий мимо Арчи Хоппер вытащил его. Каждый раз, когда Анника думала об этом, по её коже бежали мурашки. Если бы не доктор Хоппер... Нэда могло не быть рядом. В знак благодарности она отправила доктору корзину с подарками и чек на небольшую сумму, а Понго досталась отдельная корзинка с лакомствами и игрушками. Но самым неприятным во всей этой ситуации был даже не сам факт покушения, а отношение доктора Вэя. Когда Анника напрямую спросила, почему он не сообщил ей о случившемся, его ответ был прост и безразличен: Забыл. Словно это ничего не значило. Словно судьба его сына была для него не более чем очередной строчкой в рабочем расписании. - Тебе не кажется, - хихикнул Нэд в ответ на её слова. За что тут же получил от неё ещё один лёгкий шлепок. - Ты мог бы соврать, что это не так! - возмутилась она, но его хрипловатый смех лишь заставил её смутиться ещё больше. - Дэвид тоже меня не жалует, если что, - продолжил он, будто невзначай. - Кстати, отец спрашивал разрешения лично отводить Малкольна на терапию. - Пусть идёт к чёрту, - моментально отрезала Анника. - Хотел бы позаботиться о Малкольне, сразу сказал бы, что ты в больнице. Нэд промолчал. Она права. Если бы кто-то утаил от него, что Анника в больнице, его гневу не было бы предела. Нэд молча смотрел на Аннику, не находя слов в ответ на её гнев. Он понимал её чувства - понимал слишком хорошо. Если бы Дэвид скрыл от него, что Анника в больнице, его ярость была бы безгранична. Возможно, он бы не постеснялся обрушить на него поток нелестных комментариев, если бы только не решил вопрос силой. После случившегося он наедине поговорил с отцом, четко дав понять: за один стол с теми, кто не уважает его женщину, он не сядет. - К слову, как Малкольн? Ему уже лучше? - спросил Нэд, словно невзначай, желая сменить тему. Не хотелось омрачать такой момент пустяками. Но по тяжёлому вздоху возлюбленной он понял, что вопрос оказался не самым удачным. Стоило лишь взглянуть на Аннику, как он понял, что выбрал не лучший вопрос. Тяжёлый вздох, печать усталости на её лице... - Ну что ж, он точно разозлится, если узнает, что я пришла к тебе без него. Думаю, ему нужен игрушечный пони, знаешь, на колесиках такого. Крепче обняв мужчину за спину, Анника опустила голову и лбом упёрлась в его плечо, словно пытаясь спрятаться от всех навалившихся проблем. Надо поехать в Манхэттен, проверить работу бригады, заняться страховкой, найти Эмму, позаботиться о покое Малкольна... Ох, ещё и Симонсы в довесок. Легче было бы стереть память себе и детям и начать всё заново. - Для такого подарка нужен просторный дом, - задумчиво проговорил Нэд. - Как ты смотришь на смену жилья? Анника нахмурилась, несколько раз прокрутив его слова в голове, прежде чем отстраниться и внимательно, с долей подозрения, взглянула на него. - У тебя есть... лишний дом? Нэд отвёл взгляд, будто пытался скрыть смущённую улыбку. Он хотел рассказать об этом позже, сделать сюрприз, но обстоятельства диктовали свои правила. - Ну, не совсем мой... Отец иногда отдыхает там на выходных. От его слов Анника нахмурилась ещё сильнее. Жить в доме, где хозяйкой будет не она, её совсем не устраивало. Свёкр её недолюбливает, и терпеть его приезды с нравоучениями? Лучше уж жить в коробке под мостом. - На кого оформлены документы? - спросила она без колебаний. - На меня. Еще до моего совершеннолетия, папа решил, что лучше купить мне дом, чем открывать сберегательный счёт. - То есть, у тебя всё это время был дом в Сторибруке, и ты молчал? Голос её звучал спокойно, но Нэд уловил в нём нотки нарастающего скандала. Анника ловко загнала его в ловушку - любой ответ был проигрышным. Но он знал её слишком хорошо, чтобы поддаться. Нэд сразу понял, что она задала провокационный вопрос, на который невозможно ответить правильно. Но, несмотря на её хищный взгляд, полный готовности выедать ему мозг чайной ложечкой, он оставался спокойным и непоколебимым. - Если бы я рассказал сразу, у тебя бы возникли вопросы. Может, я и вовсе боялся за свою жизнь? Ты у нас такая... - он улыбнулся и понизил голос до заговорщицкого шёпота. - Ядовитая. Ты бы протянула мне бокал с отравленным вином, улыбаясь.Но, несмотря на это, я остаюсь с тобой. Рискуя жизнью! Анника в который раз убедилась: она выбрала правильного мужчину. Лёгкое негодование тут же улетучилось, а на лице появилась улыбка, разрушая её грозный образ. Как же на него злиться, если он так легко всё превращает в шутку? Она прищурилась, но едва заметная улыбка тронула её губы. Он снова сумел разрядить обстановку. - "Боялся", - повторила она, делая акцент на слове и с лёгким подозрением глядя на него. - Значит, больше не боишься? Кокетливо приблизившись, она остановилась в сантиметре от его лица, едва не касаясь носом. - По-прежнему боюсь, - с хрипотцой ответил он, не теряя момента. Ладонью он обхватил затылок возлюбленной и притянул её к себе в поцелуе. - М! - словно вспомнив о чём-то важном, с явным сожалением Анника отстранившись, виновато опустила глаза. - Постой, мне скоро встреча с Сидни. Нужно посмотреть, что он накопал... Нэд, спрошу в последний раз: ты правда готов принять участие во всём этом беспределе? Ты понимаешь, что дороги назад не будет? Пока не поздно, ты можешь остановиться. Путь, который я выбрала, столь... Но договорить она не успела. Мужчина мягко приложил палец к её губам, заставляя замолчать. - Анника, судьба уже однажды нас разлучила. Я не позволю этому повториться из-за обстоятельств. Всё будет так, как ты скажешь. Каждый, кто заставил тебя плакать, заплатит за это. Тёплая, чуть шершавая ладонь легла на её щёку. Анника подняла на него тёмные, глубокие, словно омут, глаза. Ласковая улыбка скользнула по губам Нэда, когда он большим пальцем нежно погладил её бархатную кожу. - Или ты хочешь унизить моё мужское эго, заставляя меня наблюдать, как моя женщина в одиночку за меня мстит? Сердце замирает от его слов. Любой другой давно бы сбежал, сверкая пятками, ещё в тот момент, когда Анника только задумала этот отчаянный шаг - создание "Мандрагоры". Но не Нэд. Кингсли понимал, что её поступки сложно назвать благими. Да что уж там, в них не было ни капли добродетели. "Сумасшедшая," - сказал бы любой. Но не он. Если из его уст когда-то и вырвется «Сумасшедшая» в ее сторону, то только ласковое, с определенной гордостью. Восхищением. Нэд лишь молча поддерживал её безумные планы, прекрасно зная: эта женщина не успокоится, пока не отплатит той же монетой. Впрочем, и у него самого были счёты с этими лиходеями. Неприятное ощущение - когда тебя пытаются убить. Хочется посмотреть своим убийцам прямо в глаза и с гордым видом показать, что выжил - назло им. Дэвид начал расследование по делу Кингсли, но для них этого мало. Нэд и Анника жаждут крови. Они хотят видеть, как рушится семья Симонс, как от Авроры отворачиваются все - друзья, дети, муж. Как она, словно муха под стаканом, мечется в тщетных попытках спасти свою репутацию, не осознавая, что это невозможно. Кингсли до сих пор помнила, как крёстная Авроры использовала тёмную магию. Тогда Симонс удалось замять эту историю - просто потому, что Аннике было плевать. Но теперь всё иначе. Теперь она обязательно сыграет на этом, чтобы раз и навсегда уничтожить Аврору. - Ты действительно лучший мужчина... - прошептала она, когда к ней вернулся дар речи. - Пусть они только попадутся мне, - усмехнулся Нэд. - Я им сразу же вырежу печень без наркоза за то, что они посмели тронуть нашу семью. Эти слова могли бы испугать кого угодно. Но внутри разлилось приятное тепло. - Ох, точно, семья, - словно очнувшись, заговорила Анника. - У мистера Голда родился сын. Он сказал, что временно покинет город. Если у нас появится дом, Малкольн сможет быть с Эммой, а я буду работать из дома и присматривать за детьми. И наконец, мне не придётся бывать в логове этого тигра. - Правда ради, стоит заметить, что благодаря этому «тигру» у нас теперь есть магия. - Ох, не напоминай! - Анника спрятала лицо в плечо возлюбленного, едва не захныкав, уже представляя реакцию подруги, когда та обо всём узнает. - Я созванивалась с Реджиной. Угроза выкидыша миновала, её вот-вот выпишут, и она снова вернётся в Сторибрук. Как только она узнает, чему меня учит мистер Голд... убьёт на месте. Когда Реджину доставили в больницу Сторибрука, врачи, полагая, что сообщают радостную новость, сказали ей, что она беременна. А следом огорошили - есть угроза выкидыша. Как относиться к её стремлению скрыть этот факт - восхищаться или ужасаться? Неизвестно. Но Реджина сделала всё, чтобы записи об её осмотре исчезли, а врачи напрочь забыли о том, что узнали. Даже несмотря на столь опасное состояние, она твёрдо решила покинуть Сторибрук и отправиться к своему лечащему врачу, в соседний город. Анника узнала обо всём этом уже после случившегося. И сказать, что у неё отвисла челюсть - ничего не сказать. Робин с Роландом также временно покинули город, чтобы быть рядом с женой и мачехой на случай, если понадобится помощь. Возможно, Реджина уже слышала о беде Кингсли, но Анника предпочла не поднимать эту тему. Не стоило тревожить её зря - лучше пусть побережёт себя и ребёнка. И без того всё сложно. Скрывая от всех фамильяр, предоставленный Голдом, Анника перечитывала его книгу от корки до корки, пытаясь за пару дней стать чуть ли не первоклассным магом. После работы её обучал Румпельштильцхен, не прекращая, пока не выжимал из неё все силы. Вечерами же Анника посвящала драгоценные полчаса дочери, жалея, что не может остаться дольше. Ведь дома вовсю бушует Малкольн. Всегда милый и приветливый мальчик внезапно превратился в бунтаря, всеми силами показывая, насколько он зол на этот мир. И самое печальное - Анника не знала, как ему помочь. Сердце разрывалось, когда она замечала, насколько Малкольн похож на свою старшую сестру подростком. Мысль об этом была невыносима. Ведь, что если она с Нэдом снова допустила ошибку в воспитании?.. После пройденной инициации её преследовали лёгкие головные боли, которые она заглушала сладким вином по вечерам. Единственным, кого это устраивало, был Голд. Нет для учителя большей похвалы, чем видеть, как его ученик делает успехи. И самым сладким было то, что Анника, даже зная, какую цену придётся заплатить за магию, продолжала обучение. С каждым днём она приближала Тёмного мага к цели. Осталось ещё немного - и Анника наконец сможет воссоздать артефакт, который так интересует Голда. - Не бойся, она тебя поймёт, - утешил её Нэд, зная, как сильно она уважает подругу. Поглаживая Аннику по голове, он нежно поцеловал её в макушку. - Она сама мать и не на такое шла, чтобы защитить Роланда и Генри. Дай мне ещё день, и я со всем помогу. Тебе больше не придётся ни о чём беспокоиться. Он на мгновение задумался, затем спросил: - Есть ли новости от наших друзей? Анника покачала головой. - Пока что нашли только одного. Я сказала им пока просто наблюдать за ним, чтобы разузнать больше. После карнавала, думаю, дам команду «фас». - Я того же мнения, - кивнул Нэд. - Пока давай наблюдать и спланируем дальнейшие шаги. А потом уже перейдём к действиям. ╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾ Чувствуя странное дежавю, я открываю глаза. Опять. Опять холодный деревянный пол. Опять я без сознания. Опять просыпаюсь из-за боли в плече. Разве что теперь к этому бонусом прибавилась лёгкая головная боль. Пытаясь восстановить в голове последние события, я принимаю вертикальное положение и замечаю перед собой записку.

Если Вам уже лучше, я нахожусь на прежнем месте. Несмотря на неудачное первое знакомство, я всё равно буду Вам рада.

Аккуратный почерк, молочная бумага. Я вспоминаю: я вышла на эмоции, а эта странная тётя сказала что-то про книги, коснулась моего лба - и я отключилась. Нужно взять на заметку: пока я здесь, лучше не злить Леди. Но даже теперь, когда я чувствую себя чуть спокойнее, собраться с мыслями не выходит. Я всё ещё надеюсь, что это просто затянувшийся сон. Но чем дольше смотрю на бесконечные стеллажи с книгами, тем сильнее понимаю, что ошибаюсь. В лёгких словно не хватает воздуха. Дыхание сбивается, сердце колотится, а книги... Они давят на меня, вызывая необъяснимый страх. Я прячу лицо в ладонях, пытаясь хоть немного прийти в себя. Я в неизвестном месте. Я не знаю, где мама и Малкольн. Живы ли они. Я не понимаю, что происходит, кто эта женщина и чего она хочет. Всё слишком сложно и непонятно. Но, к своему разочарованию, я знаю, где найти ответы. У таинственной Леди. Если для этого мне нужно познакомиться с ней - так тому и быть. Я делаю глубокий вдох-выдох, заставляя себя успокоиться. Только когда странное ощущение, сжимавшее лёгкие, немного ослабло, я поняла: пора. Следуя между высокими книжными стеллажами, которые словно теснят меня со всех сторон, я с каждым шагом ненавижу это место всё больше. Но если хочу увидеть маму и Малкольна, у меня нет выбора. Я должна играть по здешним правилам. Вскоре впереди снова появляется Леди. Она всё так же в своём домашнем амплуа - стоит напротив мольберта и с задумчивым выражением лица наносит на холст последние мазки. В одной руке держит кисть, в другой - палитру, похожую на хрусталь. - О, уже очнулась? - беззаботно спрашивает она, приветливо улыбаясь. - Как насчет ромашкового чая? Мне он всегда помогает, когда нервы шалят. Я угрюмо молчу, продолжая приближаться к этой странной женщине. - ...Да, спасибо. Как бы я ни пыталась взять себя в руки, голос выдаёт неуверенность. С любопытством заглядываю на мольберт. Почти законченный пейзаж зимнего леса - лёгкие, почти невесомые мазки кисти добавляют последние штрихи. Красиво. Жаль, что такая зима бывает только на картинках. Я завороженно рассматриваю мелкие детали: следы неизвестного животного на снегу, присыпанные инеем шишки, светлую дымку морозного воздуха. А тем временем Леди делает несколько плавных движений кистью - и за моей спиной появляются два кресла и стеклянный столик. На нём уже стоит серебряный поднос с чашками и заварником. Она хочет, чтобы я села. Я послушно отрываюсь от её рисунка и опускаюсь в кресло. Из заварника сразу доносится терпкий аромат ромашки. Я морщусь. Фу. Никогда не любила этот мерзкий запах. Да и зелёный чай в принципе. Просто горячая вода с травой. В голове всплывает болезненное воспоминание - чай, который готовил Антон. Настоящий, ароматный, вкусный. Ох. Сердце болезненно сжимается. Я думала, что почти забыла о Потеряшках и всём, что связано с Нетландией. Но, к несчастью, я просто была отвлечена другими проблемами. Может, Антон сходит там с ума, от незнания как я? В отличие от "друзей", которые приходили ко мне лишь для того, чтобы воспользоваться моими книгами. Хотя, справедливости ради, Ханс и Томас хоть иногда разговаривали со мной. Точнее, с моим телом. Они сомневались, слышу ли я их. Но всё равно продолжали рассказывать последние новости. Спасибо им за это. Пусть это были односторонние разговоры, но хотя бы на мгновение мне казалось, что кто-то, помимо семьи и великана рядом. - Извините за истерику, - с трудом выдавливаю из себя, понимая, что мне не за что извиняться. Я ни в чём не виновата. Но это необходимо, если я хочу получить ответы. - Меня зовут Эмма. Эмма Кингсли. Скажите, пожалуйста, что это за место? Где моя мама и брат? Я опускаю голову, пытаясь скрыть покрасневшее от злости лицо. Это унизительно. Мою семью и меня чуть не убили, я оказалась в каком-то странном месте, и теперь ещё вынуждена просить объяснений?! Это просто абсурд. Но сейчас не время для гордости. Мне придётся проглотить своё раздражение, если я хочу получить ответы. Лучше пока не показывать характер, чтобы не усложнять ситуацию. Эта Леди не так проста, как кажется. Возможно, она выглядит милой и приветной, но её беззаботное владение магией говорит о многом. Она сильный маг. Очень сильный. У меня даже закрадывается мысль, что ей не уступил бы сам Румпельштильцхен. В ней есть что-то... необъяснимое. Как говорится, сильная аура. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Тыльной стороной ладони быстро смахиваю скатившуюся слезу, заставляя себя вернуть самообладание. Вдох. Выдох. Я стараюсь игнорировать мысли, беспорядочно мечущиеся в голове. Но легче не становится. Я помню, как книга засветилась, как это сияние поглотило меня - и я оказалась здесь. Значит, эта библиотека каким-то образом связана с моей книгой. Но как? Даже идиот догадается, что она существует вне пространства. Но зачем? Кто её создал? Почему спрятал именно в моей книге? От кого она скрыта? И почему вместе с ней спрятана эта женщина? - Разве не помнишь? - удивляется Леди, отрываясь от мольберта. Она смотрит на меня с лёгким недоумением, будто я задала глупый вопрос. - Ты ведь уже бывала здесь. Я хмурю брови. Что? Она вздыхает, словно её действительно расстроило, что я её не помню. Её лицо становится печальным. Легким движением руки она заставляет чайник разлить по чашкам чай, затем садится рядом со мной. Берёт чашку, делает небольшой глоток. - Ох, где мои манеры? - вдруг спохватывается она, виновато прижимая ладонь ко лбу. - Совсем забыла представиться! -Она гордо выпрямляется, словно готовится объявить нечто важное.- Я хранительница этой библиотеки. У меня нет имени, но можешь звать меня просто Хранительницей. -Она говорит мягко, но в голосе слышится гордость. - Я здесь уже столько веков, что и не сосчитать. У нас редко бывают гости. Но как только книги почувствовали твою ману, они так взволновались, что приняли тебя за хозяйку. - Она хихикает, словно это забавно. Мне так не кажется.- Ты даже не представляешь, как сложно было ухватиться за твою энергию! - с лёгким упрёком добавляет она. - Я была так рада, когда получилось пригласить тебя сюда. Но быстро разочаровалась, когда поняла, что ты нас не помнишь. Я думала, что разговор с ней прояснит ситуацию. Но вопросов только прибавилось. Не замечая этого, я нахмурилась ещё сильнее. - Разве книги могут что-то чувствовать? - скептически спросила я, выбрав из множества вопросов тот, что волновал меня больше всего. В голове творился настоящий хаос. Я чувствовала, что если начну задавать и другие вопросы, то этот хаос только усилится, и мысли окончательно запутаются в собственном беспорядке. Если бы я не знала о существовании сказочного мира и мои бабушка с дедушкой не оказались Белоснежкой и Прекрасным Принцем, я бы уже решила, что эта женщина сумасшедшая. Но пока что, среди всех этих сказочных интриг, с ума схожу только я. - Ещё как могут! - воскликнула Леди, явно не сомневаясь в своих словах. - Они всё не унимались, пока ты не пришла! Всё мерцали и мерцали, ни секунды покоя от них не было! Прояснило ли это хоть что-то? Абсолютно нет. Даже с таким убедительным ответом эта прекрасная Леди, умиротворённо попивающая чай, не приблизила меня к пониманию происходящего. - Значит, это вы меня пригласили? - недоверчиво спросила я, продолжая хмуриться. Я не понимала ничего. Совсем. Мысли отказывались складываться во что-то цельное, а сердце разрывается от досады. В который раз я осознавала, что, пожалуй, лучше бы осталась в Нетландии. По сравнению с проблемами Сторибрука, Нетландия казалась чуть ли не райским местом. - Ага! Разве ты не помнишь, как бывала здесь? - Леди улыбнулась. - Твоя мана оставалась в этом месте, её становилось всё больше, и тогда я собрала её. Она сделала небрежный жест ладонью в сторону шкафа, даже не оборачиваясь. Я слегка подалась назад и увидела на полу прозрачный хрустальный шар, который словно наполнен золотистым . Он выглядел почти таким же, как тот, через который меня проверяли в школе, когда обвинили в использовании магии.- Он был почти эфемерен, но когда я смогла собрать достаточно, я увидела тебя, - продолжила женщина. - А потом ты стала приходить сюда... Но не видела нас. Она печально вздохнула, словно ей действительно было жаль. - Возможно, это произошло потому, что связь устанавливалась только во сне. Но неважно! Теперь ты здесь, и мы можем пить чай вместе! На смену разочарованию на её лице вспыхнула привычная лучезарная улыбка. Хотела бы я испытывать её оптимизм, но внутри меня лишь росла тревога. По спине пробежали мурашки. Я действительно была здесь. Эта библиотека без окон и дверей снилась мне. Я не придавала этому значения - бессмысленный сон, не более. В нём не было ни скрытого смысла, ни чего-то странного. Просто... библиотека. Зачем вообще обращать внимание на такое? Я почти забыла об этих снах. Они снились мне ещё до экскурсии на конную ферму. Я замерла, погрузившись в размышления. Леди, похоже, не торопила меня с выводами. Спокойно пила чай, позволяя мне самой докопаться до истины. Как это всё связано? Почему моя мана попала сюда? Ах, ну конечно... Я же почти не выпускала книгу из рук. Временами даже засыпала с ней. Видимо, из-за постоянного контакта часть моей магии проникла сюда. Но если так, значит ли это, что Генри тоже здесь бывал? Я озвучила свой вопрос вслух, надеясь, что если он действительно был здесь, то оставил какие-нибудь подсказки. В конце концов, мама всегда учила его делиться. Осматривая помещение, я наконец замечаю, что оно больше напоминает личный уголок Леди, место для творчества и хобби. Спален я не вижу. Значит, она спит... на полу? Или делает себе ложе из книг? Ох, точно, она же маг. Может, просто наколдовывает кровать на ночь, а утром развеивает заклинание? - Генри? - Леди задумчиво нахмурила брови. - Нет. Здесь никого больше не было. Ты наша первая гостья. Леди, уверенно закинув одну ногу на другую, мерно качала ступнёй, словно в такт невидимой мелодии. Если бы кто-то взглянул на нас со стороны, то увидел бы беззаботное солнышко в её лице и мрачную тучу в моём. - Почему? - не удержавшись, спросила я, искренне недоумевая. Только-только мне удалось выстроить хоть какую-то логику происходящего, как одним ответом она была разрушена в щепки. - Генри ведь тоже не расставался со своей книгой, так почему же его сюда не призвали? Я сама слышала, насколько жалобно звучит мой голос, но не могу с этим ничего поделать. Это место не поддается никакой логике! Стоило мне подумать, что я нашла ответ, как оказывалось, что всё не так. Это раздражало, ведь я начинала чувствовать себя глупой, а уж чего-чего, а этого я терпеть не могла. - Книгой? - Леди непонимающе нахмурилась, будто не имела ни малейшего представления о том, о чём я говорю. Стоп. Поток мыслей замедлился, а затем и вовсе оборвался. Эта дама... она ведь не хранитель, верно? Она сама так сказала, но что насчёт того, кого раньше называли хозяином этого места? Где он? Почему за столько веков так и не объявился в библиотеке? - Да! - Эмоции начали рваться наружу, но я быстро кашлянула в сторону, пытаясь взять себя в руки. Нет, Эмма, не поддаваться! - Кхм. Моя книга. «Однажды в сказке». Она засияла, прежде чем я сюда попала. По тому, как в глазах Леди мелькнул интерес, стало очевидно - о таком она слышит впервые. Она задумчиво нахмурилась, словно проваливаясь в собственные мысли. Я стиснула зубы. Чудесно. Леди явно не знает, где мы, и вообще не понимает, что тут происходит! Раздражает ли меня вся эта неопределённая ситуация? Ещё как. - Ну, это объясняет, почему здесь так редко бывают гости, - пожав плечами, весело хихикнула она, снова отпивая чай. Я замерла. Чего, блять? Брови взлетели вверх от возмущения. Она провела тут века! Без выхода, без компании, в четырёх стенах. И её реакция - просто пожать плечами?! Она вообще в своём уме?! Ладони сами собой сжались в кулаки. - И вас это устраивает? - я прищурилась, не скрывая раздражения. Леди снова пожала плечами, как ни в чём не бывало. Её, кажется, волновала только чашка чая в руках.- Как вы только согласились на это? Чем быть хранителем отличается от заточения?.. - Я резко осеклась. Мысль, промелькнувшая в голове, была настолько безумной, что у меня перехватило дыхание. Леди встретила мой взгляд, уже без улыбки. - Неужели... - голос мой дрогнул, но я всё же заставила себя договорить: - ...вы здесь в заточении? Леди не ответила сразу. Лишь улыбнулась. Мягко, но... пусто. - Не знаю, - ответила она без колебаний, по-прежнему оставаясь единственным лучиком света в этой мрачной библиотеке. - Попав сюда, я потеряла память. Не знаю, кем была прежде. Кто знает, может, я сама согласилась. Может, была рабыней у жестокого господина? По сравнению с этим, лучше быть хранителем, чем в рабыней у садиста. - Или... у вас была любящая семья. Улыбка Леди дрогнула. Я попала в точку. Она думала об этом. Не раз. Но предпочитала верить, что её прежняя жизнь была полна страданий - так проще не жалеть ни о чём. - Даже если так, это к лучшему, - негромко сказала она. Затем кивнула на чашку передо мной. - Пей, пока не остыл. Я взяла чашку, не желая обижать хозяйку, и сделала маленький глоток. Фу. Мерзость. - Я здесь столько веков, что, даже если бы у меня и была семья, её уже давно нет, - спокойно добавила Леди. - Так что, мне не о чем печалиться. Я не знала, что сказать. Как можно так рассуждать? Слушая её, я теряю дар речи. Как можно так рассуждать? Даже если не ради семьи - разве у неё никогда не было желания уйти отсюда? Она ведь маг! Ей нечего бояться: наколдует себе чай, уютный дом - и будет счастлива! Так почему же она тратит свою жизнь... нет, целые века в этом проклятом месте? Может, Леди и правда - королева всех интровертов, но по тому, как она обрадовалась мне, ясно: ей ужасно одиноко. - Разве у вас никогда не было желания покинуть это место? Мои слова развеселили её. Она звонко рассмеялась. Я нахмурилась. - О, милая Эмма, неужели ты думаешь, что, если бы у меня была возможность, я бы не воспользовалась ею? Желание есть, но не возможность. - Она снова рассмеялась, но не насмешливо - скорее грустно.- Скажу по секрету: когда-то эти стены доводили меня до безумия. Я разрушила всё, что могла. Всё, кроме проклятых стен. Не хватило сил. Она тяжело вздохнула. - Но, как видишь, это не помогло. Сколько ни уничтожай - всё восстанавливается. Она подняла чашку, демонстрируя мне травяной настой.- А пока, я привожу нервы в порядок ромашковым чаем. Ох, если бы не он и книги, я бы точно сошла с ума. Она тихонько хихикнула. Я не разделяла её легкомысленного настроя. Она... она ведь действительно смирилась. И тут в памяти вспыхнуло воспоминание. Бурая дверь. Когда я попала сюда... Я видела дверь! Она ошибается! Выход есть. Глаза загорелись азартом. - Неужели здесь совсем нет выхода? - осторожно спросила я, изучая её реакцию. - Как насчёт дверей? Они здесь заколочены насмерть? Леди внимательно посмотрела на меня. Я чувствовала - я только что сказала что-то очень важное. От моих слов женщина подозрительно хмурится, а в её глазах вспыхивает опасный блеск. - Ты видела здесь двери? - Хранительница спрашивает холодно, с ноткой насмешки, но в её голосе слышится нечто большее - заинтересованность. Мои брови сами собой сдвигаются в недоумении. Странная реакция для человека, который всё это время знал о деревянной двери. Исходя из нашего разговора, понимаю: Хранительница говорила, что выхода нет - но не утверждала, что он закрыт. - А вы разве не видели? - невинно улыбаюсь, задавая встречный вопрос. - Она была в том самом месте, где вы меня нашли. Я намеренно не даю ей точного ответа, наблюдая, как женщина задумчиво делает глоток чая. - Я приняла это за рисунок, - безмятежно пожимает плечами, словно ей всё равно. - За столько лет можно увидеть и не такое, потому и не обратила внимания. Хмыкаю, услышав её оправдание. Она пытается показать, что тема её не интересует, но сам факт, что она приняла дверь за "рисунок", говорит об обратном. Она не знала о её существовании. Отчего-то я чувствую себя родителем, который видит насквозь лживое равнодушие своего ребёнка-подростка. - Знаете, вы ужасная лгунья, - говорю с доброй улыбкой. Женщина возмущённо фыркает, ставя чашку на блюдце. - Как грубо! - вскрикивает она, делая вид, что оскорблена. - Неужели ты правда сомневаешься в моих словах? - Да, - уверенно отвечаю, без тени сомнения.Её брови хмурятся, губы плотно сжаты.- Какого цвета была дверь? - даю ей последний шанс. Если бы она действительно видела этот "рисунок", ей не составило бы труда ответить. Женщина понимает, что загнана в угол. Фыркнув, она закатывает глаза. - Теперь я начинаю понимать, почему старшее поколение так недолюбливает младшее, - недовольно бурчит она, снова беря чашку. - Ещё полвека не прожила, а уже столько наглости... Она произносит это тише, думая, что я не услышу. Я же пропускаю её слова мимо ушей. - Значит, вы действительно не видели никакой двери? - возвращаюсь к теме. В ответ - лишь угрюмое молчание. - Из этой библиотеки выбраться невозможно. Если бы выход существовал, меня бы здесь уже не было, - произносит она отстранённо, словно так легко отказалась от последней надежды. - Даже если это действительно дверь, она заперта. За столько веков я усвоила главное: отсюда не уйти. Тебе просто показалось. Её голос больше не звучит с тем интересом, что прежде. Когда я впервые заговорила о двери, в её словах была надежда, но теперь - нет. Её равнодушие вспыхивает во мне возмущением. Она даже не хочет проверить! Но раздражение быстро сменяется жалостью. Я здесь недавно, полна энтузиазма, но она... Сколько веков в заточении? Она давно смирилась. Сломлена. Она боится надеяться. Боится испытать разочарование снова. Кто может её винить? Я бы тоже не хотела вновь и вновь проходить через это. - Я говорю правду, - тише, но уверенно повторяю. - Там была дверь. Хранительница молчит, глядя куда-то перед собой. Она колеблется. Да, выйти невозможно... но ведь и входа сюда нет. И всё же я здесь. А это значит перемены. - Раз так, нечего гадать, - вдруг решительно заявляет женщина. Она с цокотом ставит чашку на блюдце, поднимается.Я не успеваю отреагировать, только наблюдаю за резкой переменой её настроения. - Пойдём. Мы обязаны проверить. Махнув мне рукой, она уверенно шагает прочь. - Подождите! - вскрикиваю, вскакивая. Женщина останавливается, вопросительно выгибая бровь. - ...А как же моя мама и брат? Я сама не ожидала, насколько тихо это произношу, словно боюсь услышать ответ. Брови Хранительницы слегка нахмуриваются. - Причём тут они? - искренне не понимая, спрашивает она. Я оторопело моргаю. Она серьёзно или просто издевается? - Я хочу увидеть свою семью, - твёрдо заявляю. - Вы сказали, что они живы. Значит, вы их видели, верно? Она на мгновение замирает. Её губы приоткрываются, но тут же вновь смыкаются. - Нет, - наконец, ровно говорит она. - Их здесь нет. Моё сердце сжимается. - Думаю, мне стоит кое-что объяснить тебе. Идём. Она снова делает приглашающий жест, скрываясь между полок. Мне остаётся только последовать за ней. - Эта библиотека - не просто собрание справочников и романов, - начинает она, ведя меня по коридорам из книг. - Здесь хранятся сильнейшие заклятья. Даже те тайны мира, о которых никто не подозревает. - Она ведёт ладонью по пыльным корешкам. - Но есть и другая секция... особенная. Я потратила столетие, чтобы сломить её печать. -Я слушаю, затаив дыхание. - Книги там пишутся до сих пор. - Удивлённо моргаю.- Каждая незаконченная книга - это судьба живой души. Пока она не завершена, её невозможно прочесть. Потому я и спросила, как зовут твою маму. Когда я призвала её книгу, она не появилась... потому что её история ещё не закончена. Женщина умолкает, давая мне возможность осмыслить услышанное. В голове медленно, но верно движутся шестерёнки. Подумать только... Это место - не просто библиотека. Это нечто большее. Жители Сторибрука - не просто ожившие персонажи сказок. Они настоящие люди, у которых есть свой мир, свои законы, свой высший порядок. Если для нас они - легенды, то мой мир для них тоже всего лишь сказка. Они рассказывают истории о повозках, движущихся без лошадей, о городах, возведённых из стекла и стали, точно так же, как мы рассказываем сказки о зачарованных замках. Реджина своим заклятьем лишь переместила их из одного мира в другой, но их высшие законы остались неизменными. Хм. Это ведь как в Геркулесе. Там были три старухи, что перерезали нити жизни, а здесь... здесь судьба заканчивается тогда, когда завершается книга. Довольно иронично: персонаж исчезает, как только его история подходит к концу. И если это правда... Мурашки пробегают по спине. Именно здесь могла быть написана Однажды в сказке, но история там какая-то... обрывочная. Не цельное повествование о подвигах Белоснежки и Принца, а разрозненные фрагменты. Будто кто-то выделил лишь определённые моменты. Ох... Если всё это правда... На фоне этой библиотеки книги Тёмного Мага - просто детские игрушки. Здесь заключены древнейшие тайны, сокрыты могущественные заклятья... Но меня интересует лишь одно - их снятие. Даже в столь неоднозначной ситуации я не забывала о Лилит и нашей клятве на крови. С момента моего появления в Сторибруке моя жизнь куда чаще висела на волоске, чем в Нетландии. Возможно, настало время сбросить балласт в лице Лилит Пейдж - особенно сейчас, когда судьба сама предоставила мне такую возможность. Я была бы полной идиоткой, если бы даже не попыталась ею воспользоваться. - Почему вы мне всё это рассказываете? - слегка отставая от женщины, догоняю её и выравниваю шаг. - Вы не боитесь, что я воспользуюсь этими знаниями во зло? Я действительно не понимаю, с чего вдруг эта леди стала со мной столь откровенна. Но она лишь звонко смеётся, заставляя меня почувствовать себя глупо. - Милая Эмма, за столько веков я прочла здесь каждую книгу. Не один раз. - Она бросает на меня короткий взгляд и ласково улыбается, продолжая идти вперёд. - И освоила не одно заклятье. Если у тебя и правда появятся подобные мысли, я уничтожу тебя быстрее, чем ты успеешь что-либо предпринять. В жилах стынет кровь. Она говорит это таким невинным тоном, с таким доброжелательным выражением лица, что от этих жутковато спокойных ноток угроз по спине пробегает холод. Я не ошиблась. От неё веет опасностью. Она из тех, кто убивает без сожалений - легко, будто смахивая со стола соринку. Честно говоря, она мне больше нравилась прежней. Беззаботной. Милой. А не вот таким вот убийцей-ассасином. - И часто вы практикуете эти заклинания? - спросила я из чистого любопытства. На будущее, чтобы знать, насколько быстро меня превратят в мокрое место. Или, быть может, у меня будет шанс, что промажут. - Много злоумышленников повстречали? - Ни разу, - сразу же ответила женщина. Она ускорила шаг и, свернув за одним из книжных стеллажей, скрылась из моего поля зрения. Я только и успела, что шмыгнуть следом. Незнакомка стояла, сурово сведя брови, перед пятном крови на полу, пристально уставившись на дверь. Внутри у меня вспыхнуло радостное предвкушение, на лице появилась довольная улыбка, и я едва не захлопала в ладоши. Вот же! Я же говорила, что выход действительно есть! Но... почему у нее совсем другая реакция? Неожиданная тревога пронзила меня. А что, если я ошиблась? Или что-то не так? Насторожившись, я осторожно подошла ближе, вглядываясь в выражение ее лица. Внезапно внутри что-то екнуло - женщина бегала зрачками по стене, словно что-то искала. И тут до меня дошло: она не видит дверь. Она хмурит брови, упорно пытаясь глазами уловить хоть намек на проем, но, как я понимаю, безуспешно. - Вы правда не видите? - неуверенно спросила я, в голосе звучат нотки сожаления. Брови сами собой сдвинулись - я не понимаю, то ли она так тщательно осматривает дверь, выделяющуюся на фоне стены, то ли все еще пытается ее найти. - А ты видишь? - вопросительно изогнув бровь, женщина резко посмотрела на меня острым, пронзительным взглядом. Я даже на мгновение растерялась, позабыв, как говорить. - ...Ну да, - тихо пискнула, чувствуя, как внутри все переворачивается от ее холодного взгляда. - Вот же она. Я сделала шаг в сторону двери, но внезапно замерла, когда почувствовала под ногой что-то холодное и липкое. Оцепенев, я наконец обратила внимание на лужу внизу... и с досадой поняла, что это. Кровь. Моя. От осознания у меня перехватило дыхание. Машинально схватившись за плечо, я вспомнила о ране, от боли которой еще недавно была готова изнывать. Но сейчас я... ничего не чувствовала. - Это вы меня исцелили? - спросила я, не подумав. - Можно и так сказать, - равнодушно ответила она. - Ромашковый чай на многое способен. Она невинно пожала плечами, словно это не имело никакого значения. Я перевела взгляд на кровавый след, который оставляла за собой, двигаясь к двери. Мне казалось, что я здесь не бывала уже очень давно... страшно представить, сколько времени я проспала по милости этой "хранительницы". Подойдя к двери, я протянула руку и ощутила под пальцами холодный металл. Стоило мне лишь повернуть ручку, как дверь легко поддалась. Я ахнула и отпрянула, тут же захлопнув ее обратно. - ...Она... открыта, - прошептала я, оглядываясь на женщину с расширенными от страха глазами. Я потеряла дар речи и совсем не знала, что делать дальше. Дверь открыта... означает ли это, что я могу покинуть это место в любой момент? Хранительница тоже нахмурилась, задумчиво обдумывая произошедшее. Между нами начала нарастать тишина - каждая из нас была слишком погружена в свои мысли. Но вдруг раздался звонкий смех. Я вздрогнула. Хранительница, схватившись за живот, чуть ли не сгибаясь пополам, смеялась так искренне и громко, что меня пробрала дрожь. А я только и могла, что растерянно стоять в стороне, лихорадочно пытаясь понять: она сошла с ума... или просто пошутила у себя в голове? - Интересно... - наконец выдохнула она, унимая смех. В ее глазах сверкнул азарт. - А я-то думала, что знаю каждый уголок этого места. - Но ведь дверь вижу я, - напомнила я, наконец приходя в себя. - Если я ее открою, то и вы сможете уйти. В теории за дверью могла находиться просто другая секция библиотеки, но... если хранительница ее не видит, это сомнительно. Да и зачем кому-то так заморачиваться? - Не будь столь наивна, милая Эмма, - усмехнулась женщина. - Я все равно не смогу пройти. Для меня это, как была, так и останется просто стена. -Она хихикнула, от чего у меня мурашки пробежали по спине.- Но, из приятного, можешь не переживать, что останешься здесь, как я. Удачи.-Она махнула рукой на прощание, даже не оглянувшись.- Что ж, спасибо, что заглянула ко мне на огонек, - бросила она через плечо и, не спеша, направилась вглубь зала, погружаясь в собственные мысли. Я остолбенела. Она... действительно прощается? Думает, что я сейчас же уйду? Она что, шутит? Или у меня на лбу написано «дура»? Нет уж! Я не собираюсь уходить, пока не увижу собственными глазами те самые волшебные книги! Как минимум, я просто обязана залутать парочку секретных заклинаний! Я рванула следом, пока окончательно не потеряла её среди бесконечных стеллажей. Наконец, нагнав, я едва не сложилась пополам от усталости, запыхавшись, как загнанная собака. - Почему не уходишь? - рассеянно спросила она, бегло скользя взглядом по книжным корешкам. - И оставить вас одну гадать, почему дверь вижу только я? - выпалила я, пытаясь отдышаться. Глубокий вдох-выдох... и еще раз.- Как вам идея, что дверь мне видна, потому что я... верующая сердцем?-Она едва заметно усмехнулась.- Или, может быть, это потому, что, когда я сюда попала, я была чем-то вроде призрака? Чувствую себя наивным ребенком, который несется следом за матерью, торопливо делясь своими "гениальными" догадками. - Все интереснее и интереснее, - тихо проговорила она, будто размышляя вслух. Я не могла не улыбнуться - меня действительно слушали! - Во-первых, милая Эмма, твоя теория о "верующем сердце" неверна, - сообщила она безжалостно. - Ты сначала увидела дверь, а не проявила ее своей верой.-Я нахмурилась.- Кстати, поздравляю. Для меня честь встретить такое... особенное существо не только на страницах книг. Я машинально прищурилась. "Существо"? Это вообще комплимент был? - И нет, если бы ты была просто блуждающей душой, я бы тебя не видела, - продолжила она. - Так что мы можем сделать вывод, что я такая же отделенная от тела душа, как и ты. Я ошеломленно подняла брови. Мой мозг судорожно пытается переварить сказанное, но внутри оставалось только ощущение вязкой, неоформленной каши. - Душа? - переспросила я, чувствуя, как внутри все сжимается. - В каком смысле... душа? Хранительница провела кистью по воздуху, и с полки к ней плавно слетела книга. - Твоё тело - всего лишь оболочка, в которой живёт душа. Но тело изнашивается гораздо быстрее, и когда приходит его час, душа отправляется в царство мёртвых. Там она доживает свой срок, а затем вновь возрождается, не помня о прошлом - и так по кругу. Женщина говорит об этом совершенно спокойно, без особого интереса, ведь её взор устремлён в книгу, где она, казалось, ищет что-то важное. Осознавая смысл её слов, я почувствовала, как бледнею на глазах, осознавая одну страшную истину - я умерла. Именно поэтому я больше не могу проснуться, ведь моё тело мертво. Я никогда больше не открою глаза в своём мире. По спине пробежали ледяные мурашки, а в груди сжалось что-то неосязаемо-болезненное. К горлу подкатил тяжёлый ком, грозящий вылиться в слёзы, но, сжав ладони в кулаки и впившись ногтями в кожу, я попыталась взять себя в руки. "А как же мама? Малкольм?" - мысль пронеслась в голове, будто стремительная тень. Они выжили... но, видимо, не я. Земля словно выбилась у меня из-под ног. Я пошатнулась, судорожно опираясь рукой на книжную полку, пытаясь совладать с эмоциями. Может быть, я что-то неправильно поняла? Дыхание становилось тяжелее, мир перед глазами плыл от навернувшихся слёз. Я поспешно опустила голову, скрывая изменившееся выражение лица. Леди, похоже, даже не заметила моего состояния - она полностью поглощена поисками в книге. Затем, не удовлетворившись, потянулась за ещё двумя фолиантами, листая страницы в поисках нужной главы. - Значит... я умерла? - едва слышно прошептала я, ощущая, как горло сжимает с новой силой. - Не выдумывай, - её голос прозвучал просто, буднично, без тени сомнения. - Если бы это было так, ты бы уже стояла в царстве мёртвых, а не разговаривала со мной. Как и я, между прочим... - последнее она пробормотала себе под нос, видимо, не рассчитывая, что я услышу. Я подняла на неё взгляд. - Но как это возможно? Мы ведь не живые, но и не мёртвые. Разве такое бывает? - Если перестанешь отвлекать меня вопросами и поможешь найти книгу, в которой об этом говорится, то вскоре узнаем, - бросила Леди, закрывая один том и направляясь к другому книжному стеллажу. Я осталась на месте, подавленная потоком мыслей, метающихся между отчаянием, непониманием и странной, холодной надеждой. На любой мой вопрос Леди лишь отмахивалась, обещая, что пока не знает ответа. Но мне-то что? Раз уж я застряла здесь, можно хоть попытаться найти что-нибудь полезное. Например, парочку тайных заклинаний... Сначала я неуверенно брала книги в руки, словно боясь, что они могут меня укусить, но вскоре азарт взял верх. Чем глубже я погружалась в поиски, тем сильнее разгоралось желание разгадать тайны этих древних томов. Правда, вскоре меня ждало разочарование: заклинания я могла прочитать, но не запомнить. Разве что отмечала в голове, что встречала что-то подобное. А ещё через несколько книг голова начала раскалываться. Леди всё так же неспешно листала страницы, даже не поднимая глаз. Стоило ей взмахнуть пальцами - книга сама подлетала к её рукам и начинала перелистываться. А я вынуждена была карабкаться по шатким ступенькам, доставать фолианты с верхних полок и обратно водружать их на место. В какой-то момент мне это смертельно надоело, и я просто начала складывать книги на пол. Время утекало сквозь пальцы. Сколько прошло? День? Два? Неделя? Я уже сбилась со счёта. Книги превратились в нескончаемый поток букв и строк, а смысл их всё сильнее ускользал. Леди, кажется, ничуть не уставала. Она с грацией расположилась среди гор книг, лениво читая, словно перед ней был лёгкий романчик, а не сложнейшие заклинания. Временами она наколдовывала мне еду, и я ей была благодарна хотя бы за это. Но в какой-то момент я осознала, что понятия не имею, что именно ищу. "Сколько ночей я уже проспала? Если каждая ночь - это один сон... Да я здесь уже, чёрт побери, целую вечность!" Нет! Так больше продолжаться не может! Я резко вскочила, отряхивая пыль с одежды. Надо поговорить с Хранительницей. Такими темпами я застряну здесь на сто лет! Да я даже не добралась до секции с необычными книгами! Это... просто непорядок! Лабиринты библиотеки всё ещё сбивают меня с толку, так что на поиски Леди ушло несколько часов. В конце концов, я нашла её в той же самой комнате, где мы когда-то пили чай. Она сидела с идеально прямой осанкой, медленно потягивая напиток и читая небольшую книгу. Рядом, на столе, лежит круглое пяльце с незавершённой вышивкой - на полотне золотыми нитями проступал силуэт храброго льва. Я с силой поставила руки на бока, показывая всю серьёзность намерений. - Нам нужно поговорить! - уверенно заявляю, вставая перед ней и складывая руки в боки, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений. Женщина только непонимающе нахмурилась, словно не могла осознать, чем вызвано моё очевидное негодование. - Что мы с вами ищем? - нетерпеливо выпаливаю. - Я столько книг перечитала, что уже забыла, что именно нам нужно! Мы ищем заклятие, которое делает невидимое видимым? Или что-то, снимающее все запреты? -Рассуждая вслух, я даже не замечаю, как начинаю нервно расхаживать взад-вперёд, размахивая руками.- Я столько заклинаний пересмотрела, что у меня голова уже идёт кругом! Я столько всего перечитала...-Я вскидываю руки к небу, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Леди спокойно опустила книгу на колени, перевернув её страницами вниз. Затем лениво потянулась и... Мир перевернулся. Я пискнула, почувствовав, как ноги оторвались от пола. Следующим мгновением я повисла в воздухе - вниз головой, прямо перед своей новой "приятельницей". - О чём речь? Ты искала какое-то заклятие? Заклинание? - её голос звучит лениво, будто ей совершенно неинтересен этот разговор.Только сейчас замечаю, что книга, которую она до недавнего времени читала, лежит у неё на коленях, страницами вниз. Локоть небрежно покоится на спинке стула, а два пальца вытянуты вперёд, словно она прицелилась в меня. Я всё ещё болтаюсь в воздухе, и единственная мысль, которая отчётливо бьётся в голове: лишь бы не уронила! Полёты вверх тормашками - явно не моё. - Говори спокойнее, а то совсем неразбериха выходит, - спокойно замечает она, отпивая чай из чашки в другой руке. - Ну... это... - начинаю я неуверенно, потому что, висеть вниз головой не слишком способствует чёткости мыслей. - Вы же сами сказали, что если я хочу получить ответы, то должна помочь вам найти какую-то книгу. Она недоумённо хмурит свои тёмные брови, всё ещё не понимая, о чём я говорю.- Ну, когда я вам рассказывала про ту дверь! Легким движением пальцев она меняет положение заклинания, и теперь я хоть не вверх тормашками. Меньше минуты ей хватает, чтобы наконец осознать, о чём речь. Её глаза расширяются, брови взлетают вверх, а губы складываются в удивлённое «О». Щёлк! В следующий миг она теряет концентрацию - и я срываюсь вниз. Сдавленный вскрик, резкий удар. К счастью, мне удаётся выставить руки вперёд и избежать встречи лицом с полом. - О, а я уже всё нашла, - беспечно сообщает женщина, будто только что не уронила меня с высоты собственного равнодушия. Что, блять?! Зло оскалившись, я всё ещё валяюсь на полу, сверля её гневным взглядом. - Нашли и не сказали мне?! - голос срывается на возмущённый вскрик, с долькой обиды. Это выходит, что я всё это время просто так насиловала свой мозг?! А она мне даже ничего и не сказала?! Женщина лишь надуто сложила губки, затем подвела к подбородку два пальца, разведя их, словно приняла позу для глубокой задумчивости. - Я думала, ты любишь читать, - невинно пожала плечами. На её лице ни капли сожаления. Ни намёка на раскаяние за то, что пока я днями и ночами рылась в этих книгах, ломая голову, она уже всё нашла! Я злюсь. Злюсь так, что пальцы сжимаются в кулаки. Но моя голова и так перегружена, поэтому я ограничиваюсь только хмурой гримасой. Ничего-ничего! Как только мой мозг придёт в себя, я устрою такую истерику, что эта мадам ещё не видела ничего подобного в стенах своей библиотеки! - Вы совсем издеваетесь надо мной?! - резко встаю на ноги, хватаясь рукой за поясницу и морщась от неприятного ощущения в спине. Выгибаюсь, разминая мышцы. - У меня просто нет слов! - Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но раздражение всё равно закипает внутри.- Послушайте, - стряхиваю с себя невидимые пылинки, отвлекаясь на это простое действие. - Судя по тому, что вы уже нашли ответ, но всё ещё здесь, выходит, что вы не можете ничего с этим поделать. -Женщина продолжает невозмутимо пить чай, наблюдая за мной с ленивым, но цепким вниманием.- Я понимаю, что за столько лет вы привыкли действовать самостоятельно, без лишней группы поддержки. Но давайте смотреть правде в глаза - я единственная, кто может покинуть эту библиотеку и действовать во внешнем мире. -В моих словах всё больше ноток пассивной агрессии. В подтверждение я резко указываю пальцем на дверь.- Да, у вас здесь тысячи книг, и их достаточно, чтобы считать вас почти всемогущей. Но вы всё равно пленница!- Я делаю паузу, наблюдая за её лицом. Ни единой эмоции. - Я могу уйти и забыть о вас. Или же мы можем помочь друг другу. -Её палец медленно скользит по краю чашки.- Я могу выяснить, что это за тайная библиотека, кто вас запер и зачем. Вру. Если я вернусь в реальный мир всё такой же бестелесной, толку не будет никакого. Единственный вариант - пытаться действовать через сны, но это медленно и непредсказуемо. Я знаю, что сейчас бесполезна. Но всё равно стою уверенно: брови хмурятся, руки плотно упираются в бока. Держу стойку. Однако Леди даже не моргает. Она неторопливо закидывает ногу на ногу, край халата сползает, открывая изящную линию бедра. Пальцы небрежно обхватывают фарфоровую чашку, а тонкие губы едва касаются края. Она спокойна.Пьёт чай. И изучает меня. Пронзительным взглядом, который будто проникает под кожу, выворачивая душу наизнанку. А у меня внутри всё идёт кувырком. Кажется, что ещё немного - и я задрожу. Но она молчит. Размышляет? Или просто играет? С каждой секундой моя уверенность тает. Я чувствую, как её взгляд разбирает меня по кусочкам. И в какой-то момент мне становится страшно, потому что, кажется, она видит меня насквозь. - И какая же тебе с этого польза? Её вопрос застаёт меня врасплох. Я моргаю, хмурясь. - В каком смысле? - Ты правильно подметила: я пленница. Но ты сказала, что мы можем помочь друг другу. Что ты имела в виду? Я открываю рот... но не нахожу ответа. Честно говоря, я об этом не думала. Я просто знала, что мне нужен наставник. Это всё объяснить куда сложнее, чем может показаться... - Только и смогла я тихо вякнув, стыдливо опуская глаза. Реджина говорила, что мне надо научиться контролировать магию. Я не могу быть уверена, что то, что случилось со мной в тот день, не повторится снова. Но идти к Реджине, Эмме или Голду - вариант ещё хуже. - Ничего, я никуда не спешу, - спокойно отвечает женщина. - Может, чаю? А то выглядишь взвинченной. Она делает ленивый взмах рукой - напротив её кресла появляется ещё одно, идентичное. Я тяжело вздыхаю и плюхаюсь на предложенное место. Чайничек сам наполняет чашку янтарной жидкостью. Я поднимаю её, делаю глоток... и тут же кривлюсь. Фу! - Кхм... - отставляю чашку, бросая взгляд на стол в поисках сахара. Нигде. Теперь я пью только чай Антона. И никакой другой. Я сглатываю горечь во рту, заставляя себя сосредоточиться. - Пока я бесполезно тратила время на книги, мне в голову пришло много мыслей, - говорю я, скрестив руки. - В первую очередь, мне нужен наставник. Я должна научиться контролировать свою магию. Женщина странно прищуривается, изогнув бровь с намёком на брезгливость. - Ты серьёзно думаешь, что твоя душа отделилась от тела просто из-за отсутствия контроля? - Я медленно киваю, хотя её тон заставляет меня сомневаться. Она ухмыляется.- О-о-о, дорогая... чтобы душа отделилась от тела, нужен настоящий выброс магии. Гигантский. - Она скрещивает ноги, чуть оголив колено. - Для этого магия должна накапливаться годами. Может, ты ошиблась? Брови сами собой хмурятся, пока я снова погружаюсь в воспоминания. Нет уж, это точно не так. Я помню тот момент слишком ясно, чтобы ошибаться. Тогда Малкольна чуть не затоптал конь - я замерла, сердце бешено колотилось, но страх длился всего мгновение. А потом... По телу будто прошла тысяча разрядов тока. Всё внутри обрушилось, разлетелось на осколки, а я - я на миг ощутила невыносимую лёгкость. А затем - падение в бездну. В самую глухую, беспросветную тьму. - Н-нет... - я качаю головой, настойчиво, отказываясь даже рассматривать другой вариант. - Это точно была магия. Я тогда впервые ей воспользовалась, перед тем как случилось... ну, вот это. Я неопределённо взмахиваю руками, указывая на своё тело - точнее, на его бесплотность. Как ещё объяснить? Женщина молчит, только брови удивлённо вздернулись. Кажется, я её заинтриговала. - Ты уверена, что на тебе не было никаких амулетов или артефактов? - уточняет она. - Может, мама в детстве подарила тебе что-то и сказала никогда не снимать? - Нет... - машинально начинаю я, но слова запинаются. Я вспоминаю амулет. Пэн.Перед тем как швырнуть меня в портал, он дал мне кулон.Тот, который я никогда не снимала.-Сукин сын. Это он. Это из-за него. Брань сорвалась с губ сама собой, когда до меня наконец дошло: всё, что сейчас со мной происходит, - целиком и полностью вина Малкольма. Женщина даже не вздрогнула от моего всплеска эмоций. Напротив, уголки её губ насмешливо дёрнулись, будто она только что услышала удачный анекдот. Спокойно, неторопливо, она отставляет чашку на блюдце, затем берёт в руку книгу, равнодушно скользя глазами по страницам в поисках того места, на котором остановилась до моего появления. Как будто моё прозрение - не более чем любопытная, но совершенно незначительная деталь в её долгом, неспешном существовании. - Поздравляю. Тебя хотели убить. Убить? Этот сукин сын хотел меня убить?! В памяти вспыхивает тот самый звук - треск разбитого стекла, разорвавший мир пополам. Это был кулон. Он раскололся в тот момент, когда магия вырвалась наружу. Всё это время я не могла использовать свою силу не из-за Сторибрука, а из-за этой проклятой побрякушки. Он впитывал мои силы, пока не переполнился, пока не треснул, выплеснув всё разом... и убив меня. Это был не просто звук разбитого стекла. Это был звук моей смерти. Губы дёрнулись в истерическом смешке. Рука машинально потянулась к волосам, сжимая корни, будто через физическую боль можно было хоть как-то осознать происходящее. Но умом я уже всё поняла. У Малкольма ничего не случается случайно. Он дал мне этот кулон намеренно, зная, что он сделает. Руки пробирает дрожь. Всё внутри сжимается в тугой комок, отчаянно пытаясь отрицать очевидное. Малкольм не просто решил меня прогнать с острова. Он решил меня уничтожить. Голова идёт кругом, разрываемая волной эмоций - разочарование, горечь, ненависть... и жалость. Жалость к самой себе за собственное бессилие. Я не замечаю, как слёзы наполняют глаза, как горячими каплями стекают по щекам, падая на мои сжатые, дрожащие ладони. Я зажмуриваюсь, силясь взять себя в руки, но голос всё равно дрожит: - Пожалуйста... Станьте моим наставником. Я выгляжу жалко. Никогда ещё я не чувствовала себя такой... сломанной. Но это единственное, что может удержать меня на плаву. Будучи погружённой в чтение, женщина даже не заметила, как я из уверенной в себе бунтарки превратилась в жалкое существо, дрожащее от осознания, что меня предатели столь мерзким способом. - Эй, ну что ты так расклеилась! - Она вздохнула, поняв, что спокойно почитать книгу уже не удастся, и, громко захлопнув её, отложила на край столика. - Хочешь, давай просто убьём его, м? Или, может, лучше такое проклятье наложим, что для него человеческая еда станет на вкус как отходы, а мусор - настоящим деликатесом? Весело же! Я почти не слушаю её. В голове пульсирует только одна мысль: как я поставлю Малкольма на колени, заставлю его умолять о прощении за то, что он позволил этому случиться. Чёртов ублюдок. Я вернусь. Обязательно вернусь. И покажу всем, на что я способна. Ногти впиваются в ладони, кулаки сжаты так сильно, что, кажется, кожа вот-вот треснет. Я пытаюсь взять себя в руки, но слёзы - предатели - продолжают течь, обжигая щёки. Чувствую себя выброшенной в грязь, растоптанной, но самое страшное - я и рада была этому, слепо веря Малкольму. Нет, правду говорят - он демон. А демонов нужно истреблять. Я думала, что смогу забыть свою обиду, что мы начнём всё с чистого листа, но теперь, получив удар в лицо, понимаю: нет, это невозможно. И я больше не хочу быть той, кто просто стоит рядом. Я жажду мести. Я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне. Я больше не хочу быть той, кто стоит позади, блеклой тенью. Моё время ещё придет и я всем им ещё покажу кто я. Докажу им что я та ещё тёмная звезда. - Пожалуйста... - пытаюсь звучать уверенно, прогоняя дрожь из голоса. Я опускаю голову, проклиная себя за эту проклятую эмоциональность. - Я не могу быть уверена в магах из моего мира. У каждого из них свои цели, а я... моя семья... - Ну ладно-ладно! Хватит давить на жалость! - раздражённо восклицает женщина и, хлопнув пару раз в ладоши, пытается привлечь моё внимание. - Намотай сопли на кулак и займёмся делом! Мы ведь с тобой, между прочим, не от скуки тут. Или уже неинтересно? При виде её настойчивости саможаление пришлось отбросить. В голове сразу же завертелись другие мысли. Душа. Я и эта Леди - отделены от тел. Но в царство мёртвых нам не попасть, потому что наши тела всё ещё живы. Что ж, я ещё могу поверить, что моё тело живо - возможно, только благодаря моему сердцу, которое обладает особенной силой... или же просто из-за той тонкой нити надежды, за которую я цепляюсь. Но что насчёт Леди? Она утверждает, что находится здесь уже давно. Значит ли это, что её тело тоже до сих пор живо? Как такое возможно? Она предположила, что его могли забальзамировать с помощью магии. Душу и тело сложно разъединить, если только в этом мире не остаётся ничего, что удерживало бы душу. Только если разделение насильное, то душа будет сильно поколечена, изувечена. В этот момент меня накрыла волна грусти. Я должна была просто умереть. Закончить свой путь, раствориться в небытии. Но вместо этого моя душа отделилась от тела, зависла в каком-то зыбком промежутке между жизнью и смертью. Возможно, судьба решила открыть мне глаза, дав последний пинок под зад? Если так, то это сомнительный подарок. За него, наверное, придётся расплачиваться всю оставшуюся вечность. Но сейчас у меня нет времени на самокопание. Моя голова занята другим. А что, если божества бессмертны именно потому, что их душа в разы мощнее человеческой? Им просто не нужен такой сосуд, как тело. Может, поэтому мы их не видим? Они не такие материальные, как мы, и нам остаётся только верить в их существование. А если они тоже верующие? Если их сила - это отражение нашей веры? Что, если они питаются нашей верой, черпают из неё свою суть? Ох, до богов мне, конечно, далеко. Уверена, у них уровень «верующего сердца» куда выше моего, так что даже мечтать не стоит. Сердце болезненно сжимается, стоит мне вспомнить о предательстве Малкольма. Я стараюсь прогнать эти мысли, но тщетно. Это не просто неприятный осадок - это разрывающая на части боль, обжигающая ярость. Я ещё не знаю, как отомщу ему. В голове мечется тысяча и одна мысль, не давая мне покоя. Как бы я ни старалась их прогнать, они возвращаются снова и снова. Но сейчас важнее другое. Я должна сосредоточиться. Хранительница ведёт меня к секции особенных книг. Чем дальше мы идём, тем больше крепнет подозрение, что эта библиотека - чей-то тайник. Но чей? Тот, кто владеет этим местом, должен быть всемогущим. Такое количество знаний... Единственный маг, обладающий подобной силой, которого я знаю, - мистер Голд. Сильнее его мне встречать не доводилось. Мы шагаем в гробовой тишине. Я изумлённо оглядываюсь, рассматривая массивные стеллажи, доверху набитые книгами. В пустом коридоре эхом раздаётся лишь шлёпанье тапочек женщины по мраморному полу. Мы больше не обсуждаем её возможное наставничество. Теперь разговоры только по делу. Впереди, за поворотом, появляются золотистые ворота. Они напоминают те, что в сказках изображают как вход в рай. Я не хочу даже гадать, настоящее это золото или нечто ещё более ценное. Но чем ближе мы подходим, тем сильнее чувствуется разница: по ту сторону ворот сияет яркий свет, резко контрастирующий с полумраком библиотеки. Я замираю перед ними, чувствуя, как в груди зарождается странное предчувствие. За этими воротами ждёт что-то важное. - Я их немного сломала, когда снимала печать, - беззаботно бросает женщина, когда мы подходим к воротам. Щелчок её пальцев - и массивные золотые створки распахиваются, открывая вид на огромный зал. Из-под купола льётся мягкий золотистый свет, освещая бесчисленные ряды книжных стеллажей. На их вершинах парят тысячи открытых книг, страницы которых исписывает невидимая рука. Перья скользят по бумаге, словно живые, фиксируя чьи-то истории. Необъяснимое сияние исходит от этих книг, наполняя зал почти божественным светом. Я отстаю от Леди, зачарованно разглядывая потолок. Нет, это вовсе не потолок - его заменяют сотни парящих книг, словно бескрайний свод, сотканный из знаний. Но самое завораживающее здесь - одна-единственная книга, самая большая из всех. Она запечатана в золотые цепи и парит прямо под куполом, источая ослепительное сияние. «Книга всех книг», - первое, что приходит мне в голову. Что же в ней написано, раз уж её так охраняют? Я не успеваю додумать мысль - цепляюсь ногой за край стола и чуть не падаю. В последний момент удержав равновесие, замечаю, что Леди уже сидит на этом самом столе, небрежно облокотившись на руку. Внимательнее осматриваю поверхность - пыльный, заваленный бумагами и книгами беспорядок. Да и дальше такие же столы, разбросанные в хаотичном порядке. Видимо, Леди даже не пыталась их прибрать. Под самой запечатанной книгой возвышается золотая подставка в форме крыльев фей. - Если в твоём мире никто не хочет тебя обучать, значит, ты полная бездарность, правильно? Её слова выбивают из задумчивости. Я резко оборачиваюсь, недоумённо нахмурив брови. - Что, простите? - Я удивлённо вскидываю брови, подозревая, что могла ослышаться. - Почему вы считаете меня полной бездарностью? Женщина невинно пожимает плечами, словно и не говорила ничего обидного. - Уверена, в твоём мире магов достаточно. Но, несмотря на это, ты умоляешь меня стать твоим наставником. Из этого я делаю вывод, что они от тебя отказались... - Она делает паузу, подбирая слова так, чтобы не задеть меня слишком сильно. - Скажем, из-за твоей бракованности. Видимо, ты и правда в плачевном состоянии, раз уж готова обратиться к запертому в библиотеке социопату. Её слова звучат логично, но от этой логики меня передёргивает. Я возмущённо раскрываю рот... но тут же закрываю его, не в силах справиться с нахлынувшим раздражением. Конечно, у меня есть гордость, и когда меня так снисходительно оценивают, в голове мгновенно вспыхивают злые мысли. - Дело вовсе не в моих способностях! - твёрдо заявляю я, защищаясь от её ошибочного суждения. - Просто... - Объяснить сложно. Все маги моего мира чересчур могущественны, у каждого свои причуды и амбиции. На их фоне запертая в библиотеке незнакомка выглядит куда более безопасным вариантом. -Я устало выдыхаю, прикрываю глаза и на мгновение задерживаю дыхание, пытаясь собраться с мыслями.- Я не могу доверять магам, которые есть в моём мире. Они легендарны, сильны... но один из них, Тёмный маг, пытался убить меня ради сердца. И до сих пор он втирается в доверие к моей семье. Он далеко не добродетель. Если я выберу его в наставники, то, боюсь, погибну на первом же уроке. -Я поднимаю указательный палец, начиная счёт возможных кандидатов. - Моя тётя - Спасительница. - Женщина удивлённо приподнимает брови. - Правда? - Но она слишком долго жила в мире без магии. Ей самой ещё многому нужно учиться, и, кроме того, она не станет показывать мне защитные заклинания - ведь для неё я всё ещё ребёнок. -Я поднимаю второй палец.- Есть ещё Злая Королева. Она так же сильна, как Тёмный маг, но... - Я закатываю глаза. - Она подруга моей мамы. Если я обращусь к ней, она обо всём расскажет ей. А ещё, скорее всего, не станет учить меня тому, что мне действительно нужно. Женщина молчит, задумчиво изучая меня. - Ничего себе. В одной семье и Спасительница, и Верующая Сердцем... Весело вам, наверное, живётся? Я тяжело вздыхаю. - Не то слово. А ещё мои бабушка и дедушка - настоящие герои, на которых все равняются. Она усмехается. - Тяжело, наверное, жить с таким грузом? Когда ожидания окружающих давят на тебя, требуя быть таким же героем, как они. Не сразу понимая, к чему она клонит, я вдруг ощущаю, как в голове что-то щёлкает. Лицо мгновенно искажается от возмущения - да она же пытается меня подловить! Вот же... хитрая лиса! - Дело вовсе не в этом! - резко возражаю я. - Я хочу обучиться магии не для того, чтобы кому-то что-то доказывать! Я просто... хочу защитить свою семью. Голос предательски дрожит.- Перед тем как я попала сюда... в наш дом ворвались злые люди... - В горле встаёт ком, и руки начинают мелко дрожать. Я обхватываю себя за локти, пытаясь унять дрожь. Но перед глазами вспыхивают образы. Крик мамы. Малкольн, умоляющий меня проснуться. - Вы даже представить не можете, каково это - быть лишь бесплотным духом... и слышать, как твой младший брат рыдает, моля тебя проснуться. Чтобы ты помогла. Защитила... - Мда, слёзная, конечно, история, - равнодушно протягивает женщина, перебивая меня. - Но ты по-прежнему обращаешься за помощью к запертой в библиотеке незнакомке. Что если меня сюда заточили за что-то ужасное? Я лишь хмыкаю в ответ на её слова. Я повидала столько "злодеев", столько по-настоящему неприятных личностей, что это меня вовсе не беспокоит. Если она хочет заманить меня в ловушку и убить - пусть так и будет. Я смерти не боюсь. - Я видела людей и похуже. Одна только мамина подруга чего стоит - замучила столько людей, что и не сосчитать.-Я делаю шаг вперёд, пристально глядя ей в глаза.- Так что, если вдруг вы хотите использовать меня как инструмент - пожалуйста. Если захотите обмануть или убить меня, я приму это с гордо поднятой головой. Ведь если наставник что-то делает, значит, так надо. Конечно же, это полная ложь. Не более чем сладкие речи, которыми я лишь бросаю пыль в глаза. Стоит этой женщине сделать хоть один лишний выпад в мою сторону - и я тут же исчезну из её жизни, оставив её дальше гнить в этой проклятой библиотеке. Кажется, я даже немного перестаралась. Женщина смотрит на меня с подозрением, будто пытаясь разгадать, насколько искренни мои слова. Наверное, прозвучало слишком покорно - и именно это порождает сомнения. - Слепая преданность ещё никого до добра не доводила, - пробурчала Леди, закатывая глаза с явной скукой. - Как ты вообще представляешь себе обучение с наставником, который заперт здесь? Хочешь навсегда остаться взаперти? Ты же видела дверь. Нужно было уходить, пока была возможность. Кто знает, когда она исчезнет. В голову тут же приходит мысль: обучаться во сне. Днём я буду жить обычной жизнью, а ночью - возвращаться в библиотеку и изучать магию. Но возникает проблема: если я попадаю сюда через сон, то не могу видеть и слышать Леди. Как же тогда она сможет меня учить? А что, если попробовать вернуться через книгу? - Через сон, - выпаливаю я, но мой ответ лишь вызывает у женщины очередной скептический вздох. Она даже выгибает бровь, явно сомневаясь в успехе моей идеи. - И как же ты собираешься это провернуть? - Вы можете оставлять мне книги, которые я буду изучать... А чтобы сон не прерывался, я стану принимать снотворное. Или, может, есть какая-то трава или корень, который поможет спать глубже? - А взамен? - Разве мы не договорились, что я буду добывать для вас информацию из внешнего мира? - настороженно уточняю я, чувствуя, как от волнения немеют кончики пальцев. А вдруг она передумает? - Теперь я знаю об этом месте и смогу сделать свои сны осознанными. Буду учиться по книгам, как и вы. Леди лишь фыркает, снова закатывая глаза. - Новое поколение и впрямь отвратительное... Как-нибудь подберу для тебя пару книг. Но ты точно уверена, что хочешь видеть меня своим наставником? -Я киваю, даже не задумываясь. Хуже, чем сейчас, уже точно не будет!- Даже если я была ужасным человеком? Ещё один быстрый, уверенный кивок. Женщина недоверчиво выгибает брови, явно задаваясь вопросом, что творится у меня в голове, если я добровольно соглашаюсь на такое странное обучение. Наконец, Леди, всё ещё сомневаясь в разумности моего плана, почесывает затылок, но, кажется, сдаётся. Ей и так понятно, что я не отступлюсь. Я уже полностью поглощена этой идеей, и ничто не заставит меня отказаться от неё. Вот хоть до смерти ей надоем, но своего добьюсь. Мы условились так: в реальном мире я буду искать информацию об этом месте и, главное, о самой Леди. Столько лет находиться в библиотеке, убеждая себя, что ты - Хранительница, а затем осознать, что тебя попросту заперли здесь, лишив даже возможности узнать, кто ты... Печально, конечно. Но, признаться честно, мне и самой интересно: кто эта женщина? Что же она сделала такого, что её заточили в этом месте? По возвращении в Сторибрук мне нужно будет отправиться в лес и собрать тимьян с ромашкой, чтобы приготовить чай. Добавлю в него немного своей маны - так сказать, первое задание ученика. Этот чай я стану выпивать перед сном, а дальше, попадая в библиотеку, первым делом рассказывать Леди всё, что удалось разузнать. Только после этого можно будет приступать к обучению. Местом встреч мы назначили тот самый небольшой уголок, где Леди любит пить чай и заниматься своими хобби. Пока она рассказывает мне, как устроена библиотека, но меня куда больше интересует одна книга. Мы уже разобрались с обычными парящими в воздухе книгами - в них записаны судьбы людей, но прочитать их невозможно. Даже если каким-то чудом найти способ добраться до страниц, они всё равно останутся пустыми. А вот золотистая стойка для книг... Если приложить ладонь, можно призвать любую книгу судеб - но только того, кто уже умер. Так её можно будет прочесть. Но есть ещё одна книга. Огромная. Скованная цепями. - А это что за книга? - спрашиваю, показывая на неё пальцем. - Она, наверное, очень опасная, да? Поэтому её так заковали? Я без задней мысли озвучиваю кружащиеся в голове догадки. Если эта книга и вправду невероятно опасна, то, конечно, я даже близко к ней не подойду! Но всё равно мне не даёт покоя вопрос: в чём же её настоящая «опасность»? - Бесполезная штука, - бросает Леди, даже не взглянув на неё. - Я нахмуриваюсь, вглядываясь в её лицо, немой просьбой требуя объяснений. - Эта книга хранит в себе события внешнего мира, - поясняет она. Мои глаза тут же загораются. Значит, у меня есть ниточка, связывающая это место с реальностью! Но если так, то почему сама Леди считает её бесполезной?- Ты можешь прочитать истории, которые уже случились или происходят сейчас. Но для этого нужно точно знать, чью историю ты ищешь. - Значит, я могу её использовать? - На здоровье, - равнодушно пожимает плечами она. Что ж, можно считать это моим первым уроком - убрать магией цепи и заставить книгу показать мне то, что я хочу. Конечно же, первым делом я захотела прочесть о Малкольме. Узнать, где он, чем занимается, какие строит планы. Но, как оказалось, одного имени недостаточно. Листы книги оставались пустыми. Будто Малкольм никогда не существовал. Всё равно что спросить у поисковика про «Питера Пэна» и получить лишь пару строк о детях, которые так называют своих воображаемых друзей. С потеряшками та же история. В отличие от Леди, у меня есть преимущество - я помню их лица, голоса, эмоции. Но даже это не помогло. - Удивительно, - Леди задумчиво скрестила руки. - Никогда не видела, чтобы книга не находила нужного человека. Я тоже не нахожу этому объяснения. Но потом меня осеняет: книга не может увидеть их потому, что они не на территории сказочного мира. Они в реальном мире. Бред какой-то! Что потеряшкам делать в реальном мире? Зачем отказываться от свободы на острове ради жизни в этом сером, скучном месте? Это же чистый мазохизм! Если мои догадки верны, Малкольм действительно сошёл с ума. Мне не понять его логики. Но когда книга не нашла даже Тёмного Мага, я не выдержала. - Она вообще работает?! - раздражённо спросила я у Леди. Даже она теперь заинтересовалась происходящим. Горький чай с ромашкой, чтобы эмоции не мешали магии, и за этим странным чаепитием мы с Хранительницей пытались докопаться до истины. Но одно стало ясно: дело не в книге. Я предположила, что книга не может видеть Малкольма, потому что он находится за пределами правил этого мира. Именно поэтому история меня и моей семьи начинается только с момента моего появления в Сторибруке. Что ж, придётся сосредоточиться исключительно на своей истории. Начну с того дня, когда на ферму напали летучие обезьяны... ╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾ Какие только ассоциации приходят в голову, когда слышишь слово «ярмарка»? Праздник? Волшебство? Веселье? Или, может, тот самый чудесный день, когда можно есть сладости ведрами и не поправляться? Увы, но только не для Лилит Пейдж. Пряча лицо за неприметной карнавальной маской, она держится на расстоянии, неотступно следуя за Голубой Феей, которая беззаботно проводит время в компании подруг из церкви. Рядом простирается темный, дремучий лес, его мрак разбавляют гирлянды мерцающих лампочек, чтобы никто не заблудился по пути к танцевальной площадке. Многие девушки, желая остаться неузнанными, надевают парики и скрывают лица под изысканными масками. Особенно этим приемом пользуются молодые барышни - таинственность всегда притягивает, добавляя загадку в момент знакомства. Но Лилит здесь не ради веселья. Городские праздники она давно перестала посещать - они больше не приносили ей радости. Одно лишь слово «праздник» навевало тяжелые воспоминания о трагедии. И сегодняшний день не стал исключением... Разве что теперь он может обернуться новой бедой. Реджина вернется в Сторибрук только завтра, и от этой мысли в руках пробегает дрожь: что, если ничего не выйдет? Страх окутывает холодными объятиями, шепчет на ухо: «Зря ты здесь. Все напрасно». Но терять уже нечего. Лилит нервно оглядывает толпу, надеясь не встретить мисс Кингсли и Малкольна, но еще больше - найти кого-то подозрительного. Возможно, Евра. Но за прошедший час - ничего. Ханс патрулирует небо в птичьем облике, но молчит, не подавая никаких знаков. Лилит останавливается у ларька с сахарной ватой, делая вид, что заинтересована в покупке, но боковым зрением следит за несколькими хрупкими женскими фигурами. - Что вам? Вы меня слышите? Девушка? Девушка! Продавщица, пытаясь привлечь внимание, уже в пятый раз обращается к ней. Лилит машинально машет рукой, буркнув: - Нет, спасибо. И тут же исчезает, устремившись за удаляющимися фигурами. Слежка - в фильмах это всегда весело и интересно, но в действительности это не так. Довольно скучное занятие ходить по пятам за тем, кто тебя не замечает, страшась быть раскрытой в любой момент. Сложнее всего делать свои действия непринужденными, обычными, чтобы не показаться подозрительной. Они направляются к деревянным ларькам, где если шариками сбить стаканы, можно получить игрушку. Не спеша, придерживаясь расстояния, девушка в попытке ничем не выделяться из толпы следует за тремя взрослыми женщинами, которые весело щебечут о чем-то своём, наслаждаясь суетливой атмосферой. В попытке оставаться в толпе, чтобы не привлекать внимания, когда "цель", добрались до пункта назначения, в голову пришла идея спрятаться в проеме между двумя деревянными ларьками. В голове это кажется идеальное место, где можно оставаться незамеченным, наблюдая за происходящим. Ступая в темный проем между ларьками, Лилит на мгновение отвела взгляд от своей цели - и не сразу заметила тень, уже затаившуюся во мраке. Озноб пронзил ее тело быстрее, чем она успела среагировать. Чья-то рука резко схватила ее за запястье и рывком потянула вглубь. Девушка едва не ударилась носом вперед, но незнакомец прижал ее к стене, прикрывая ладонью рот, не давая закричать. Лилит дернулась, пытаясь вырваться, но маска съехала набок, лишая обзора. Передние пряди выбились из хвоста, падая на лицо. В темноте сложно разобрать, кто перед ней, но она не собирается сдаваться. Зацепившись ногой за собственную ступню, она потеряла равновесие и всей массой навалилась на нападавшего. Он ловко перехватил ее запястья, прижимая к себе, не давая вырваться. В последний момент ей удалось изменить траекторию падения, чтобы не врезаться затылком в стену, и они рухнули на бок. Сердце бешено колотиться. Лилит метается в крепких объятиях, судорожно пытаясь высвободиться. Виски пульсируют от страха, кровь бурлила от адреналина, обостряя все чувства. Она целилась коленом между ног противника, но попала в ребро. Это не помогло - ее тут же прижали к земле. - Да усмирись же ты! - рявкнул неожиданно знакомый голос. Разряд тока пробежал по телу. Лилит судорожно пыталась вспомнить, кому он принадлежит... и тут же поняла. - Симонс, блять, - процедила она сквозь зубы, пытаясь сорвать с лица сбившуюся маску. - Вы ведь тоже следите за Брианной, - не спрашивает, а уверенно утверждает он. Голос его звучит достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание, но в то же время достаточно громко, чтобы его можно было расслышать. Лилит лишь выжидающе молчит, боясь сделать резкое движение.- Раз уж теперь действуем отдельно, не путайтесь у нас под ногами. Несмотря на спокойный тон, в голосе Марселя легко улавливается предупреждение. Он не желает тратить больше времени на девушку. Поднявшись, он прижимается спиной к стене, оставаясь в тени и продолжая слежку. Мягко говоря, Лилит ошеломлена тем, как быстро Марсель позабыл, что здесь он не один. Понимая, что их цели совпадают, она подавляет в себе легкий страх перед тем, что он может выкинуть что-то непредсказуемое, и делает шаг ближе. Её взгляд устремляется туда же, куда и его, - на безмятежную голубую фею, которая неуклюже пытается снести башенку из стаканов ради плюшевой игрушки. - Тоже интересно, как Евр собирается нападать на Брианну? - будто между прочим спрашивает Лилит. - Мама разве не соизволила тебе об этом сказать? Или ты спросить забыл? - Я был слишком плохим мальчиком, сказала самому узнать, - язвит Марсель, не сводя зоркого взгляда с цели. Девушка закатывает глаза. По спине пробегает неприятный холодок - она по-прежнему видит в нем потенциального врага, лишь потому что он носит фамилию Симонс. - Долго будешь мне плечо согревать? - спрашивает он, не оборачиваясь. Слова застревают у нее в горле. «Зачем ты это делаешь?» - звучит глупо, но в то же время Лилит действительно хочется понять его мотивы. Мелькает мысль: а что, если он намеренно усыпляет её бдительность, чтобы нанести удар? Но зачем? - Скажи честно, Марсель, ты здесь по... по приказу Евра? - наконец осмеливается задать мучающий её вопрос. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот сломает рёбра.Нет смысла ходить вокруг да около. Если так и есть, ей стоит знать. И нет никакой гарантии, что, если она сделает хоть шаг в сторону, не столкнется с феями.- Знай, что Реджина в курсе... Парень тихо прыскает, и Лилит не сразу понимает, что именно её слова его развеселили. Опустив голову, он прикрывает ладонью нижнюю часть лица и слегка подрагивает плечами. Он... смеётся? Если бы не необходимость соблюдать тишину, он бы, наверное, расхохотался в голос. - С нашей последней встречи ты так и не пыталась развить свою проницательность, - сквозь смех замечает он.Хотелось бы оскорбиться, но замешательство пересиливает.Марсель поднимает ладонь, не отрывая взгляда от объекта наблюдения.- Всё самое интересное только начинается.Лилит прослеживает за направлением его взгляда. Вместо Брианны теперь пробует удачу её темноволосая подруга, а третья, брюнетка, что-то нашептывает женщине, осторожно уводя её в сторону тёмного леса.- Подавай сигнал своему орлёнку. Я за ними, - бросает Марсель, выходя из укрытия. Лилит пробирает холод. То, как он произнес «орлёнок»... Зловещая мысль пронзается в голову: а вдруг он уже догадался, кто на самом деле Ханс? Имея свои опасения, девушка всё же оставила эту мысль на второй план, стараясь придерживаться более разумного объяснения: Симонс просто сказал первое, что пришло в голову. В конце концов, когда бы он мог узнать правду? И если бы узнал, разве оставил бы это просто так? Пейдж в этом сильно сомневалась. Но сейчас нужно сосредоточиться на Брианне. Не сводя взгляда с Марселя, девушка также вышла из укрытия, доставая из кармана куртки небольшой трёхсантиметровый шарик, который когда-то предназначался как игрушка для ёлки. Нажав на крошечную кнопку, Лилит наблюдала, как шарик вспыхнул переливами разноцветных огней. Что есть силы она подбросила его в воздух, подавая их условный сигнал. На шумной ярмарке никто даже не обратит на это внимания - все здесь заняты весельем, дурачатся, наслаждаясь праздником. Не выпуская из поля зрения Марселя, девушка подбросила шарик в третий раз, а затем, не теряя ни секунды, помчалась следом за едва заметной фигурой, которая постепенно растворялась в толпе. Марсель сразу почувствовал, что за ним увязался хвост. Он зло сверкнул глазами на девушку, упрямо следующую за ним. Лилит лишь хмуро встретила его взгляд, ясно давая понять, что так просто не отстанет. «Девочка, иди отсюда!» - так и кричат его глаза, если убрать из них всю пассивную агрессию и нецензурщину. На что Лилит молча отвечает взглядом: «Не дождёшься». В словесную перепалку вступать нельзя - их могут услышать. Марсель раздражённо поджал губы, но, быстро осмотрев её спину, облегчённо понял, что никакое третье тело не плетётся следом в виде Ханса. «Они бы ещё всю ярмарку позвали за мной», - зло подумал он, всё больше убеждаясь, что эта упрямая девчонка с перекачанной горой мышц куда глупее, чем кажется на первый взгляд. Жестом приказав ей держаться на расстоянии, он, стараясь быть тише травы и ниже воды, маневрировал от одного дерева к другому, наблюдая, как Брианна заходит всё глубже в лес, где больше нет гирлянд. И только теперь, спустя мгновение напряжённого наблюдения, в памяти Марселя всплывает лицо её «подруги». Сима. Эта фея несколько раз появлялась у него дома, имея какие-то дела с его матерью. Маленькое зерно сомнения засело в голове, зарождая вопросы, на которые он, возможно, никогда не получит ответа. Чем дальше в лес, тем гуще становится темнота. И от чего-то внутри словно кричит сирена: «Беги! Спасайся!» Холодный пот пробежал по спине, пробирая до самых костей. Лилит теперь держится слишком близко, цепляясь за край его куртки, словно боялась потеряться. Так Марсель понял, что не только он чувствует это. Темнота вокруг не просто пугала неизвестностью. Она поглощает звуки. Лилит подняла голову, ища спасительный свет звёзд. Но наверху - только чёрная пустота. "Ханс не сможет нас здесь найти..." -С ужасом осознав это, девушка поняла: они в ловушке. Всё уже началось. Сердце словно пропустило удар. Она не сразу заметила, что Марсель остановился, пристально наблюдая за тем, как Сима замерла позади растерянной Брианны. Брианна, кажется, так же, как и они, не понимает, почему в лесу такая непроглядная тьма. Под ногами Симы медленно растекается чёрный, хлюпающий круг. Едва он расширяется, фея исчезает в нём, а вместо неё начинает проявляться тёмная фигура - хрупкая, неясная. Лица не разобрать - оно будто скрыто, да и сама тьма не даёт разглядеть. Но ясно одно. Евр вынул свой нос. Марсель застыл. Лилит застыла. Все мысли разлетелись, как спугнутые птицы. Что делать? Понаблюдать до последнего, чтобы понять, на что способен этот монстр? Или действовать прямо сейчас? Внутри всё словно перевернулось. Часть её вдруг ощутила странную гордость - ведь ей удалось увидеть его, того, кого никто не мог поймать. А другая часть с ужасом осознавала: если всё пойдёт не так, её стараниями об этом никто не узнает. - Брианна! - первой приходит в себя Лилит, выкрикивая имя девушки.- Агр! Но прежде чем хоть кто-то успевает что-то сделать, что-то, находящееся у них за спиной, бросается вперёд, пытаясь схватить нежелательных свидетелей. Лилит рефлекторно отскакивает в сторону.Марсель тоже успевает среагировать. «Ловушка». С ужасом осознавая происходящее, Симонс чувствует, как бешено бьётся сердце, пытаясь отчаянно дать отпор двоим неизвестным, возникшим буквально из тьмы. Бриана едва успела обернуться на женский голос, окликнувший её, как ощутила, как воздух вокруг сгустился, а тьма потянулась к ней, клубясь плотным, зловещим сгустком. Не раздумывая, она расправила крылья, и, словно по велению интуиции, в её ладони появилась волшебная палочка. Её взмах - и вспышка света прорезала мрак, отражая тёмный сгусток, что несся прямо на неё. Тьма всегда боялась света. Это Бриана знала наверняка. Поэтому, не теряя времени, она заставила свою палочку стать единственным источником сияния среди сгущающейся тьмы. Свет разлился вокруг неё, образуя купол - щит, последнюю надежду на спасение. Но этого было мало. Тьма была слишком густой, слишком живой, словно дышала и извивалась, поглощая окружающий лес. Бриана приложила все силы, чтобы хоть немного рассеять её, и то, что предстало перед её глазами, заставило кровь застыть в жилах. Прямо перед ней стояла фигура, облачённая в чёрный костюм, а лицо скрывала пугающая маска вуду. Передо ней стоит таинственный незнакомец, скрытый под мрачной, ритуальной маской. Ее основа напоминает череп - белые, будто выдолбленные кости, резко контрастируют с глубокой кроваво-красной раскраской, растекающейся по скулам и лбу, словно отпечаток древнего заклинания. Глазницы - черные провалы бездонной пустоты, из которых словно смотрит не человек, а дух, застывший между мирами. Над бровями проходит узорчатый обод, украшенный замысловатыми деталями и крошечными золотистыми вставками - как символ власти или наследие забытого культа. Из темных перьев, растрепанных, будто пепел ночного костра, исходит зловещая аура. Они шевелятся при каждом движении, словно касаясь невидимого ветра. По бокам свисают длинные кожаные шнуры, вплетённые с бусинами и перьями. Они покачиваются, издавая едва слышный шорох - словно нашёптывают древние тайны. Вся маска - это не просто украшение. Она живёт, дышит, заставляет пространство вокруг замирать в ожидании. Кто скрывается за ней? Колдун? Дух? Или существо, которое пришло из темноты, чтобы оставить свой след в этой ночи?.. Вокруг него, словно тени, затаились ещё несколько людей. Их лица скрывают глубокие капюшоны, и, кажется, сама ночь сгустилась в этих безликих силуэтах. Позади таинственной фигуры в маске Бриана с ужасом увидела, как двое людей в капюшонах схватили её учеников. Лилит заломили руки за спину, нападавший крепко прижимал её к себе, зажимая рот, не давая издать ни звука. Марселя и вовсе повалили лицом вниз, грубо схватив за волосы и вдавливая в сырую землю, не позволяя даже пошевелиться. "Западня." Мысль, леденящая всё внутри, пронеслась в голове феи. Она из последних сил удерживает свет своей палочки, но тьма вокруг жадно пожирает его, как ненасытный зверь. Казалось, ещё немного, и её единственная защита угаснет окончательно. Но самое странное заключалось в том, что нападавшие не спешат схватить её саму. Они просто стоят, наблюдая, будто выжидали, когда она сломается, когда страх и отчаяние заглушат волю к борьбе. Ждали, когда фея сама сдастся, осознав свою беспомощность, и тогда они смогут без труда отобрать у неё палочку. Бриана пытается не поддаваться панике. Её взгляд метается между учениками и окружавшими их силуэтами. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове, словно разбросанные осколки, роились мысли - как выбраться? Как их спасти? Но свет гас. Он угасает так быстро, что казалось, ещё одно лёгкое дуновение ветра - и тьма окончательно проглотит её, оставив лишь едва мерцающий угасающий огонёк, как у свечи, догоревшей до конца. На долго поддерживать свет не выйдет - пыльцы слишком мало. На толковое волшебство её точно не хватит, но в голову приходит идея использовать остатки с пользой - взлететь и позвать на помощь. Но стоило Бриане вскинуть голову вверх, как сердце с глухим стуком в висках осознало: этот план обречён. Неба больше не существовало. Тьма, окутывающая её со всех сторон, не отпускает, не дает даже шанса выбраться. Настолько густая, что в ней исчезли даже звёзды. Она слишком слаба. Тьма слишком сильна. И без лишних слов ясно, на чьей стороне перевес. Человеку в ужасающей маске, наблюдавшему за её бесполезными попытками, наконец, надоело ждать. Из тени показался браслет, который прежде был незаметен, - и словно наполнился кровью, вспыхнув зловещим алым светом. Из-за его спины вышли пугающие тени, искажённые, чудовищные фигуры. Их когтистые руки тянуться к фее, что уже склонилась на колени, чувствуя, как её оставляют последние силы. Голубая Фея пытается сопротивляться, удерживая щит, но тени набросились на него с пугающе зубастыми улыбками. Они словно сжимают защиту когтями, и она покрылась сетью тонких трещин. Бриана видит, как Лилит и Марсель отчаянно борются, пытаясь вырваться. Они не могут так позорно проиграть. Они должны помочь ей. Они должны спасти её. Но из темноты перед ними выросли новые тени, такие же жуткие, с такими же леденящими улыбками. И тогда пленители просто... отпустили подростков. Но лучше бы они этого не делали. Тени тут же схватили их за шеи, приблизились вплотную, и... Начали питаться. Боль. Оглушительная, безжалостная боль пронзила их тела. Крики разорвали тишину, полные ужаса, полные мольбы о пощаде. Но тени не знают жалости. Они высасывают из них саму жизнь, слой за слоем, как кожу, впитывая её жадно, ненасытно. И в этот миг - в тот самый миг, когда её ученики теряются в агонии, - щит Брианы сломался. С треском, с хрустом разлетелся на тысячи сверкающих осколков, словно дождь из разбитых звёзд. Раздался её собственный крик. И следом пришла пустота. Её тело больше не слушалось. Палочка выпала из ослабевших пальцев, и, не в силах пошевелиться, она замертво рухнула на холодную землю. Сознание не угасло, но Бриана больше ничего не чувствует. Как сломанная тряпичная кукла, она лежит, позволяя отчаянию заполнять каждую клеточку. Она - фея. Или... когда-то была феей. Главная фея, сильнейшая из всех. Но эпоха фей закончилась в тот день, когда Злая Королева наложила проклятие. Без крыльев они были никем. Даже когда они вернули их, даже когда нашли палочки - они всё равно оставались в тени. Их пыльца... Без неё феи были беспомощны. И вот, сейчас, лежа на земле, она может только бессильно наблюдать, как некто неспешно приближается к её телу. Как чья-то рука поднимает её палочку - самое ценное, что может иметь фея после крыльев. Крики её учеников звучат всё слабее. Бриана закрыла глаза. По её щеке скатилась одинокая, горькая слеза. - Она пустая... - зло прошипел человек в маске, сжимая палочку в ладони. - Какого хрена она пустая?! Рывок - и её грубо схватили за предплечья, заставив подняться на колени. Сильные, неестественные руки. Когти. Они больно впились в кожу, но она почти не почувствовала боли. Голова бессильно опустилась. С последних сил она приоткрыла глаза... И в тот же миг чья-то рука грубо схватила её за подбородок, заставляя поднять взгляд. Перед ней было лицо, скрытое маской. Пустые, как уголь, глаза. Холод, словно от мертвеца. - В тебе нет ни капли магии! Смысл слов не сразу дошёл до неё. А затем... удар. Звонкая пощёчина заставила голову резко дёрнуться в сторону. Боль. Резкая, жгучая. На мгновение показалось, что он мог бы свернуть ей шею. - Как ты сняла заклятье с моих монстров?! - человек вновь схватил её за подбородок, разворачивая лицо обратно. Но Бриана едва его слышала. Она слушала голос. Его тембр... Он казался знакомым. - Отвечай, дрянь! Рука вновь занесена для удара. Бриана слабо прикрыла глаза. Она ждала боли. Но вместо удара... Раздался оглушительный, нечеловеческий крик. В следующий миг тени вспыхнули. Они сгорали. Словно прожжённые изнутри, они рассыпались в воздухе, окутанные небесно-голубым пламенем. Бриана тяжело рухнула на землю, едва осознавая, что происходит. Человек в маске сделал шаг назад. В глазах его плескалось замешательство. Он обернулся. Тени, которые ещё мгновение назад терзали её учеников, тоже горели. Они исчезают, пожираемые светом. Двое в капюшонах насторожились.Они угрюмо оглядывались, словно выслеживая того, кто только что уничтожил их соратников. Их тела напряглись, а руки непроизвольно сжались в кулаки, принимая стойку бойцов, готовых к жестокой схватке. Но люди в капюшонах еще не осознают, что теперь они в ловушке. - Лучше спроси у меня. -Неожиданно раздался женский голос - холодный, пугающий до мурашек. Следом вспыхнул свет, рассеивая тьму, но это был не обычный свет - это был дым. Светло-голубой, с белоснежным сиянием, он струился, клубился, и из него проявилась та, что владела этим светом.- Я буду сговорчивее. Брови невольно хмурятся. Из дыма, на первый взгляд, вышел человек, но что-то в нем неуловимо чуждое. Она похожа на шарнирную куклу, подвешенную на нити, что тянутся в самое небо. Полусогнутые в коленях ноги придают её позе неестественность, а руки, которые секунду назад были подняты локтями вверх, резко опускаются вниз, будто по команде неумелого кукловода. Лица её не разглядеть - голова опущена, скрывая черты. Но длинные, словно смоль, волосы с едва уловимыми русыми бликами выдают: перед ними девушка. Она ослепительно светится, её сияние разгоняет тьму вокруг. Евр не предпринимает никаких действий. Вместо этого он пристально всматривается в неё, пытаясь понять, кто она. Магическая энергия, исходящая от неё, мощна, но это не та магия, что недавно прокатилась волной по всему Сториброку. Без лишних колебаний она уничтожает тени - их больше нет. Тратить силы духов Лоа нет смысла. Их почти не осталось. Расточительство сейчас - глупейшее из решений. И всё же... Искушение проверить её силы слишком велико. Насколько она всемогуща? Евр щелкает пальцами. Его подчиненные сразу же распознают этот знак и устремляются к сияющей девушке. Сам он, заняв позицию наблюдателя, лишь лениво отступает назад. Звон в ушах, головокружение, размытые, словно красками на холсте, очертания мира - но даже сквозь этот хаос подростки понимают: Голубая не сдалась. Это вселяет надежду. И от этой надежды, ломкими движениями, преодолевая слабость, они пытаются подняться на ноги, игнорируя тошноту, подкатывающую к горлу. Первым, кто сумел встать, был Марсель. Дрожа, он едва не падает, но всё же делает шаг к Лилит, пытаясь помочь ей подняться. Хотя сам он едва держится на ногах, чтобы не рухнуть вниз лицом. Голова кружится, всё происходит будто автоматически. Сейчас важнее всего выбраться отсюда живыми. Глупо было думать, что они смогут справиться с Евром. Это самоубийство. Нужно убираться, пока не поздно. Но незнакомая девушка даже не пытается двинуться с места. Она стоит, будто чего-то ждет. Какого-то фокуса? Может, она сожжет его приспешников так же, как тени? Интересно... Это нужно увидеть. Нужно понять, как ей можно будет противостоять. На распростертую на земле Бриану никто не обратил внимания. Кто-то даже наступил на неё. Не случайно - намеренно, чтобы насладиться её беспомощностью. Все её уважали, прислушивались к её словам... но сейчас она ничто. Просто тряпичная кукла, о которую можно вытереть ноги, и она даже слова не скажет. Но стоило лишь коснуться её, как она, словно мираж, растворилась в бело-синем сиянии, разлетаясь на сотни светящихся пылинок. Они поднимаются ввысь, завораживая своей красотой, гипнотизируя. Никто не смел отвести взгляд, потому что свет, исходящий от них, настораживает. Он говорит лишь одно: это ещё не конец. Огоньки поднимаются всё выше и выше, пока не касаются тёмного купола, плотно к нему прилепляясь. Мгновение - ничего не происходит. А потом... Трещины. Пропитанные светом, они разрастаются по куполу, разламывая его. Нельзя позволить ему разрушиться. Если он исчезнет - сила духов ослабнет. Теперь уж точно не до загадок этой девушки и её появления. Нужно продержать купол хотя бы ненадолго. Нужно забрать Голубую фею - и заставить её говорить. Как бы ни хотелось поскорее покинуть это жуткое место, но Бриану нельзя оставлять с этими подонками. Поддерживая Лилит, подростки оттаскивают её в укрытие - за одно из деревьев, посчитав его самым безопасным местом. Голова идёт кругом. Ноги ватные, кажется, вот-вот рухнешь и больше не встанешь. Но парень уверен в своих силах. Как бы тяжело ни было, он справится. Он спасёт её. По крайней мере... он надеется. Но девушка не разделяет его уверенности. Проклятье... Словно почувствовав, насколько она сейчас слаба, оно рвётся наружу, беря верх. Голова раскалывается, тело изнывает от боли. Пйдж едва держится на ногах и, обессиленная, облокачивается спиной о шершавую кору дерева. Голова идёт кругом, ноги словно налиты свинцом, и кажется, что ещё немного - и он рухнет на землю, больше никогда не поднявшись. Но парень верит в свои силы. Как бы ни было тяжело, он уверен: справится. Он спасёт её. По крайней мере, надеется на это. Но девушка... Она не так уверена в своих силах, как Симонс. Проклятье... Оно словно почувствовало её слабость, ощутило момент, когда защита ослабла, и теперь рвётся наружу, грозясь поглотить её полностью. Голова раскалывается, болью разлетаясь на тысячи осколков, а тело ноет, сковывая движения. Она едва держится на ногах, вынужденно оперевшись спиной о шершавую кору дерева, как только они отошли на безопасное растояние. Всё вокруг плывёт, мутнеет. Тошнота подкатывает к горлу, но едва ли это худшее. В руках появляется странное ощущение - гулкая пульсация, которой не было раньше. Девушка подносит дрожащие ладони к лицу... и замирает. Вены почернели. Проклятье. Ещё немного - и оно победит. Неожиданно боль становится невыносимой. В голове взрывается ослепительный импульс, словно что-то пронзает мозг, разливаясь по телу волной чистого, обжигающего ужаса. Она вскрикивает, падая на колени, хватаясь за голову, пытаясь заглушить криком эту нестерпимую муку. Внутри всё вспыхивает огнём - не тем, что согревает, а тем, что разрушает. Тем, перед которым не спастись. Перед глазами мелькают босые ноги. Она замечает их, но не сразу осознаёт, что это значит. Осознание приходит, когда на макушку ложится чья-то маленькая ладонь. И - невозможно, но факт - пламя стихает. Оно не исчезает, но будто впитывается в эту ладонь, теряя свою силу. Боль отступает. Дышать становится легче. Только теперь, когда тело освобождается от этого адского жара, девушка понимает, что её лицо заливают слёзы. Горячие, пылающие, капля за каплей стекающие вниз, оставляя тёмное пятно на джинсах. - Какой интересный дракоша... Голос. Лилит пробирает холод. Она понимает, кто перед ней. Та самая странная девушка, что разогнала тьму. Силы медленно возвращаются, и девушка с замиранием сердца оглядывается. Вокруг всё та же пугающая тьма. Наверху - купол, в котором растут новые и новые трещины, их паутина становится всё шире. Вдалеке тёмные феи изо всех сил пытаются его удержать, направляя чёрные потоки из своих уродливых, изогнутых палочек. А рядом Марсель... Марсель безуспешно пытается дать отпор человеку в маске. Но пока только получает удары. Ещё немного, и он рухнет рядом с Брианной. Мысли Пейдж лихорадочно мечутся. Она должна что-то придумать, должна спасти Симонса и фею. Просто броситься на Евра - бессмысленно. Это даже унизительно, по очереди бежать к нему, словно в ожидании своей очереди быть избитой до полусмерти. Она кусает щёки изнутри, заставляя себя сосредоточиться. И наконец переводит взгляд на своего спасителя. Холод прокатывается по её телу, пробирая до самых костей. В горле встаёт ком, такой плотный, что его приходится с усилием проглатывать. - Эмма... - выдыхает она, и её голос дрожит. Дрожат и её колени. Пейдж неосознанно отползает назад, пока снова не вжимается в кору дерева. Нет, это не Эмма, твердит внутренний голос. Но перед глазами - её лицо. Лилит помнит этот взгляд. Помнит, как её глаза сияли в тот день на ферме, наполненные магией, цеплявшейся за последнюю нить жизни. Но сейчас всё иначе. Голова девушки неестественно наклонена вбок, словно её дёрнули за невидимую ниточку. Половина лица скрыта тёмными прядями, но магия, светящаяся в её глазах, выдаёт её с головой. Только теперь один глаз горит тёплым золотым светом - манящим, завораживающим. А второй... Холодный голубой, ледяной, как сама смерть. Этот взгляд отталкивает, замораживает саму душу, заставляя внутри всё сжиматься. Голова Пейдж разрывается от хаоса. Крики Марселя, треск купола, хором произносимые тёмными феями заклятия, вязкий дым, исходящий из их палочек, безуспешно пытающийся удержать магический барьер... Всё смешивается в хаотичную какофонию. И Эмма. Или то, что выглядит как Эмма. Лицо её - да. Но волосы, магия, движения... Они совсем не её. Они марионеточные, словно кто-то тянет за нити, уходящие в чёрное небо, туда, где скрывается таинственный кукловод. Пейдж не успевает даже подумать о том, что всё это значит, как рука этой "Эммы", вспыхнув голубым огнём, касается её лба. Тёплая волна разливается по телу. Кости крепнут. И мир... Мир меняется. Тьма больше не непроглядная. За деревьями проступают силуэты. Высокие, худые, угрожающе вытянутые. Их когти блестят в темноте, готовые одним движением распороть живот. И одна из этих теней уже идёт к "Эмме". Её цель - уничтожить того, кто ослабляет тьму. "Фас". Одно слово - и пробуждается зверь. Тело вспыхивает пламенем. Оно не жжёт - оно даёт силу. Оно пробуждает. Из-за спины резко вырастают крылья, расправляются, встряхиваясь после долгого сна. Чешуя - тёмно-фиолетовая, гладкая, прочная. Тело растёт, увеличивается в размерах, ломая деревья. Когтистые лапы впиваются в землю. Все взгляды обращены на неё. Сердце бешено колотится. Они не смогут совладать с драконом. Евр чувствует, как что-то внутри него сжимается от паники. Он теряет контроль. Столько лет работы, столько фей, переманенных на свою сторону, столько монстров создано... и теперь всё рушится. Всё, что он строил, распадается, как карточный домик. Пейдж. Дочь своей матери. Дракон. На неё поставили метку, чтобы она не стала угрозой. Прокляли, чтобы она навсегда осталась в плену у своего "папочки". Но она пробудила своего дракона. Как же это некстати. Евр бросает быстрый взгляд на Брианну и Марселя. Унести фею с собой он не успеет. Но её палочка у него. А значит, он сможет изучить её заклинания. Фея ему больше не нужна. Браслет на его запястье вспыхивает алым светом. Из земли поднимается тяжёлый, густой туман, окутывая его фигуру, пока та не превращается в простое чёрное пятно. Лилит, раскрыв крылья, издаёт рёв. Ветер поднимается, мощный, неостановимый. Силуэт Евра исчезает. Разлетается в воздухе. А земля содрогается. Весь город слышит рык дракона. Пророчество сбылось. Паника охватывает тёмных фей. Они не были к этому готовы. Они думали, что сила на их стороне. Но теперь чаша весов качнулась. Теперь всё изменилось. Без разбору, дракон с яростью в тёмно-жёлтых глазах принялся выпаливать всё вокруг. Крики обожжённых тел, что замертво падали на землю в агонии, тут же заполнили лес, смешиваясь со звуками сгорающих теней. Они исчезали в одно мгновение, словно тонкая бумага, охваченная пламенем свечи. Паника и хаос вспыхнули под огнём, охватывая всё вокруг. Кто-то в отчаянии пытался спастись, кто-то замер в страхе, осознавая неизбежность гибели. Лес горел, трещали деревья, рушась одно за другим, превращаясь в кострище. Но среди этого ужаса, чуждая хаосу, Эмма шагала вперёд - тяжело, медленно, словно кто-то невидимый управлял её телом, словно её конечности были марионеточными нитями связаны с той, кто дергал за них. Хранительница. Та, что жила в глубинах библиотеки. Её левая рука мерцает холодным голубым сиянием - магия, властная и неоспоримая. Она не только держит пробудившегося дракона под контролем, но и не позволяет пламени поглотить два неподвижных тела: Марселя и фею. Барьер удерживает пламя на границе, не позволяя ему разлиться дальше, охватить ярмарку, добраться до города. Лес охвачен огнём, никто не спасётся. Хранительница не заботилась об этом - она исполняла свою часть договора. Судьба тех, кто пострадал, не входила в её обязанности. Тем временем дракон, так долго спавший в глубинах души Лилит, наконец мстит. Он жаждет расплаты за каждую секунду вынужденного сна. А Хранительница, приблизившись к телам, опустилась на колени между ними. Легла ладонь на лоб Марселя - дышит, жив, с многочисленными ушибами, но выкарабкается. Нужно лишь время. А вот когда её пальцы коснулись лба Брианы, случилось нечто странное. Женщину обдало волной знакомого тепла, пробежавшего по телу, как отголосок воспоминания. Перед глазами замелькали образы. Женщина... Её лица не разобрать, волосы скрыты, словно стёрты временем, оставив лишь тёмный силуэт в старом, потрёпанном платье. Она стоит в лесу, окружённая тысячами мерцающих огоньков. Они кружат вокруг неё, порхают, переливаются живым светом. Она разговаривает с ними, смеётся, будто это её семья. Следующий образ вспыхивает в сознании, накладываясь на предыдущий. Теперь женщина уже в другом - в лёгком, шелковистом платье. Она поднимает ладони, и на них садится золотистый огонёк. Вспышка - и из него появляется крошечная фигурка с прозрачными крыльями. Фея. Но прежде чем женщина смогла увидеть больше, дракон вновь взревел, отвлекая её. Пылающая махина рвалась вперёд, к городу, туда, где ещё оставались те, кто должен поплатиться. Он бился о невидимый барьер, снова и снова, плюясь огнём, не смиряясь с тем, что его ограничили. Хранительница поднялась. Оставляя тела под защитой своей магии, её тело растворилось в светло-голубом тумане, а в следующее мгновение она уже стоит перед разъярённым драконом. Он огромен, так и не скажешь что подросток. Чудовищный, дикий, непокорный. Глаза - два раскалённых угля, опаляющие взглядом всё, на что падал их свет. Он бьется, врезался в купол, сотрясая воздух, каждый его удар заставлял землю дрожать. Левая рука Эммы засияла ярче. Заклинание сжалось, сдавливая силу зверя, заставляя его подчиниться. Дракон захрипел, из последних сил борясь, но магия была сильнее. Он рухнул на одно колено, склонив голову перед той, кто его пробудила - и кто сейчас вновь загоняла его в спячку. Хранительница шагнула вперёд и, протянув ладонь, коснулась тёплой чешуи у него на носу. Её магия заполнила пространство между ними, сплетаясь в слепящее сияние. Оно проникало сквозь драконью кожу, заставляя огонь внутри угаснуть, усыпляя зверя, вновь заталкивая его в глубины сознания Лилит. Дракон фыркнул, неохотно закрывая глаза. Но в этот момент они ещё не знал, что за ними наблюдают.

╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾

Этот вечер, наполненный безмятежным весельем, где единственной заботой было заполучить приз в невинных играх, был разорван в клочья устрашающим, неведомым рёвом. Страх пробежал по толпе, как холодный ветер, впиваясь в кости, сжимая сердца ледяной хваткой. Земля содрогнулась, воздух задрожал, и не нужно было видеть того, кто издал этот рёв - все уже знали: это сделал монстр. Чудовище колоссальных размеров. Весёлые крики сменились паническими воплями. Смех утонул в детском плаче. Люди бросились врассыпную, толкая друг друга, хватая детей и близких, стремясь покинуть ярмарку, сбежать, спрятаться... спастись. Но тот, кто испепелил лес и обрушил город в хаос, так и не был замечен. Те, кто уже встречался с драконом, - Чёрный маг, Свон, Дэвид, Мэри-Маргарет - узнали его, едва почувствовали этот огонь. Но они отчаянно цеплялись за надежду, что это ошибка. Что это не может быть правдой. Но выжженный до тла лес говорил сам за себя. Томас и Ханс, которые должны были в этот вечер быть на подстраховке у своих друзей, потерпели крах. Томас провёл большую часть времени с семейством Симонс. Лаверна только радовалась этому, не обращая внимания на то, что Бойд, всеми силами стараясь избегать её, проводил всё больше времени с Агнес. Но когда раздался рёв, дочери Симонс бросились к отцу. Аврора же держалась позади, а затем и вовсе отстала. Ханс заметил сигнал подруги сразу. В облике птицы он держался неподалёку от Лилит и Марселя, но не посмел ступить в ту непроходимую тьму, в которой они растворились. Он слышал их крики, но не мог ничего сделать, только застыть в ужасе. А затем... Странный свет вспыхнул в середине купола. И купол треснул. И тогда появился он. Дракон. Руководствуясь чистым инстинктом, Ханс тут же вновь обратился в птицу и, что есть силы, помчался прочь. Он видел с высоты, как дракон, безжалостный, неостановимый, поливал лес огнём. И в голове была только одна мысль: вернуться домой и уговаривать их покинуть город. К тому времени лес уже утопал в жарких языках пламени. Аврора Симонс, несмотря ни на что, шла вперед, ориентируясь на звук трескающихся под напором огня деревьев. Томас, ответственно выполняя свою миссию - следить за главной подозреваемой в сговоре с Евром, Авророй, - неотступно следует за ней еще с ярмарки. Держа дистанцию, он с трудом переставлял дрожащие от страха ноги, а сердце оглушительно грохочет в груди. Он даже не пытается двигаться бесшумно - в этом аду все равно никто не услышит. Главное - держаться на расстоянии, чтобы не быть замеченным самой Симонс. Четкая линия, разделяющая пылающий лес, не может не притягивать взгляд. Аврора замерла, заворожённая этим зрелищем. Сделала ещё один шаг, чтобы лучше рассмотреть... Внезапно из огня появилась голова дракона. Он взревел, выплескивая ярость в раскаленный воздух, а его глаза вспыхнули, стоило ему увидеть Аврору Симонс. И тут же пожалела об этом. Из бушующего пламени вдруг показалась огромная голова дракона. Он взревел, так, что воздух содрогнулся, и глаза его вспыхнули, когда он увидел её. Малефисента! - с ужасом пронеслось в мыслях женщины, когда она встретилась взглядом с озлобленными глазами дракона. Крича от страха, осознав, что эти минуты могут стать для нее последними, Аврора пошатнулась и упала назад. Но... ничего не происходило. И все же страх сковал ее, парализовал. В ушах стучало: «Бам-бам...» - сердце билось в такт ударам дракона, который яростно пытался прорваться сквозь купол, чтобы добраться до нее. Аврора не могла двинуться, не могла даже дышать. Казалось, что это расплата за ее грехи, за прошлые ошибки, за все, что она сделала и не сделала. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Единственное, о чем она сожалела, - что не стала лучшей матерью для своих детей, что так и не успела помириться с Филиппом, не попросила прощения за то, что не была для него такой же хорошей женой, каким он был мужем и отцом. Но вдруг резкий, жалобный скулеж монстра прорвался сквозь гул пожара, выдернув ее из оцепенения. Аврора неосознанно вернулась в реальность - и тут же застыла от нового ужаса. Она подумала, что перед ней кто-то другой, но в следующую секунду, сквозь пляшущие языки пламени, разглядела... Младшую Кингсли. Пока не прибыли пожарные, отчаянно пытающиеся погасить бушующее пламя, женщина так и осталась сидеть на земле перед границей сгорающего леса, тщетно пытаясь осмыслить происходящее. Дракон... Это не Малефисента. Мне показалось. Но когда младшая Кингсли необъяснимым образом заставила чудовище уменьшиться, приняв человеческую форму. Не смотря на то, что языки пламенили скрывли лицо человека, который секунду назад был драконом, Аврора уже знала, кто это. И все же, несмотря на этот ошеломляющий факт, она не двинулась с места, продолжая сидеть у самой черты, жадно вглядываясь в огненную завесу, желая увидеть все собственными глазами. Но пламя не утихало. Пожарные и полиция все настойчивее требовали, чтобы она отошла на безопасное расстояние. Аврора сопротивлялась до последнего, борясь с сильными руками спасателей, лишь бы хоть на мгновение разглядеть того, кто скрывался за этой чешуей. Если печать действительно снята, а проклятие больше не способно удерживать дракона во сне - это беда. С каждой минутой ситуация становится все хуже. Женщину охватывает истерика - страх за свою жизнь, за свою семью захлестнул ее с головой. Размахивая руками, она отчаянно пытается доказать всем свое право остаться, громко называя свою фамилию, требуя не отгонять ее. Но медики, списав ее состояние на шок, были непреклонны. Вскоре ей пришлось насильно ввести успокоительное, и уже в карете скорой помощи Аврора потеряла последние силы, отправляясь в больницу. Когда пожар наконец потушили, первой обнаружили Лилит. Она была совершенно невредима, словно пламя даже не пыталось ее тронуть. Ее пульс и сердцебиение оставались в норме, а сама девушка выглядела так, будто просто уснула. Эта странность сразу насторожила шерифа. Он не находил объяснения происходящему и, нахмурившись, лишь озадаченно потер шею. Огонь будто осознанно обошел стороной Пейдж, а вот другим повезло меньше. Десятки обгорелых тел, изувеченных до неузнаваемости, теперь лежали неподалеку, напоминая о том, насколько беспощадной может быть стихия. Земля... Полностью выжжена. Нет никаких сомнений - здесь был дракон. Точно так же, как когда-то Дэвид видел обугленную землю, следуя с Белоснежкой к замку Малефисенты. На почерневшей поверхности отпечатались странные тени, четко выделяющиеся среди пепла, словно сама земля запомнила произошедшее. Но, несмотря на опустошение, в самом эпицентре нашли еще два тела - младшего Симонса и Голубую фею. Оба живы, их дыхание оставалось ровным, но лица покрывали ссадины. «Какого черта здесь произошло?» - этот вопрос звучал на месте происшествия снова и снова, но ответа так и не находилось. Был еще один не менее важный вопрос - откуда взялся дракон и куда он исчез? Все подозрения падали на Пейдж, но эта теория рассыпалась буквально на глазах. Для всех было очевидно, что Лилит не способна пробудить дракона. Да что там, даже самое незначительное колдовство могло обернуться для нее трагедией из-за загадочного проклятия, которое мешало ей использовать магию. Но этот пожар оказался далеко не единственной шокирующей новостью. Эмма... она очнулась. После стольких дней в забытьи она наконец открыла глаза. Правда, это было не так романтично, как в кино, где главная героиня с глубоким вздохом приходит в себя, учащенно дыша после долгого сна. Ее пробуждение оказалось куда более мрачным, лишенным всякой сказочной красоты. Неестественные, почти нечеловеческие крики разнеслись по всему дому мистера Голда, заставляя невольно подумать, что там кого-то пытают. Старинная книга, лежавшая на столе, вдруг ожила - ее страницы лихорадочно перелистывались сами собой, мерцая в слабом свете, словно пытаясь кого-то призвать... или вернуть. А затем раздался еще один крик - Кингсли. Ошеломленный происходящим, Голд застыл, наблюдая, как Эмму выворачивает от боли, ее тело содрогается в судорогах. Она металась, не зная, куда деться, а ее крики становились все более пронзительными, пока голос окончательно не начал срываться. Первым порывом мужчины было облегчить ее мучения с помощью магии, но заклинания не дали никакого результата. Впервые за долгое время Голд не знал, что делать. На несколько секунд он просто стоял, наблюдая, как девушка, дезориентированная, мечется взглядом по комнате, как капли пота выступают на ее бледной коже. И тогда пришла мысль. Если он ничего не сделает... Если просто позволит этому случиться... Смерть Эммы будет ему только на руку. Анника станет куда более податливой. Он избавится от посредника. Все упростится. Но есть проблема. Вместе с Эммой исчезнет и книга.

╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾

Всё случилось именно так же, как и говорила Хранительница. После нашего сплетения душ я, наверное, раз сто пожалела, что на это согласилась.

«Он их убьёт! Прошу, помоги!» - в голове всплывают отрывки того, как я пыталась договориться с Хранительницей спасти этих идиотов, полезших на рожон! Они даже не представляют, во что ввязались! Против кого только они осмелились пойти! Если бы Хранительница тогда не согласилась вмешаться, никто бы их живыми больше не увидел. Полные полудурки!

Я заключила с ней кровный договор, выпив её крови, и с того момента моё тело стало марионеткой в её руках. Она выполнила свою часть соглашения, и теперь мне предстоит сыграть в детектива - расшифровать её видения, чтобы разгадать личность этой леди.

После того как она покинула моё тело, вновь вернувшись в библиотеку, я очнулась. Чувство было такое, словно меня снова и снова терзали эти чёртовы далматинцы Круэллы - когтями рвали плоть на мелкие куски, оставляя алые следы боли и бессилия. Но пугает меня вовсе не это. Гораздо страшнее - воспоминание о том, как Румпель стоял у моей постели и просто смотрел на меня. Безразлично. Холодно. Пусто.

Мне не о чем гадать. Он желал моей смерти. Думал об этом. Я это чувствовала каждой клеткой. Но по какой-то причине... не позволил. Это - единственное, что осталось во мне отчётливо. Всё остальное - будто во сне, смутно, затянуто туманом. Голоса путались, сливались в один, а я, шатаясь в беспросветной темноте, слышала, как кто-то звал меня. Много голосов. Все чужие. Но один - один звучал особенно ясно. Голос мамы. Она звала меня, тянула к себе, и я пошла. Я шла, пока вновь не оказалась здесь. В больнице. Сколько я уже здесь? Я давно потеряла счёт времени. Словно снова стала бестелесной. Только теперь с «бонусом» - едва могу пошевелить даже кончиком пальца. А зрение... Всё размыто, будто я смотрю на мир сквозь воду. Все вне себя от счастья от того, что я пришла в себя. Вот только по моей угрюмой физиономии и не скажешь, что я разделяю их настрой. В моей голове - тысяча и одна мысль. В библиотеке я читала о том, как мама отдала мою книгу Голду. Он одержим этой вещью - ради собственных, мне до конца не ясных, но явно корыстных целей. Как только я открыла глаза, я, испортив всю радостную атмосферу семьи, тут же затребовала свою книгу. Происходил настоящий сумбур. Я толком не осознавала, что ничего не вижу, и только когда окружающие заметили мой рассеянный, будто пустой взгляд, начали взволнованно спрашивать, вижу ли я. А я, словно и не слыша их, всё повторяла одно: немедленно вернуть мне мою книгу. Не скажу, что я из-за этого устроила скандал, но моё поведение однозначно стало поводом для подозрений со стороны Голда. А в глазах семьи я выглядела... словно одержимая. Меня теперь ни на минуту не оставляют одну - то Белоснежка с Дэвидом устраивают очередное «новое знакомство», то несут чепуху про то, что, мол, Бубулька стала жертвой Евра и бла-бла-бла. Неинтересно. Плевать. Я это всё и так знаю. Вот отредактированный абзац с улучшенной стилистикой и оформлением, как ты просил: Я хочу знать, кто она - та женщина из книги. Почему она там? Когда она переплетала свою душу с моей и помыкала моим телом, словно какой-то куклой, проводя сквозь меня свою силу, - только тогда я в полной мере ощутила её мощь. У меня до сих пор мурашки бегут по коже, стоит только вспомнить эти ощущения. Признаться честно, я даже на мгновение задумалась: а вдруг она по силе способна превзойти самого Голда? Сильные люди всегда будут пугать остальных. Но меня больше пугает не её сила, а то, что я не знаю - кто она. Чего от неё ждать? Что случится, если я помогу ей выбраться из библиотеки? Вот исправленный и стилистически усиленный абзац, с оформлением и нужными отступами: «С появлением ребёнка с Острова Теней мир перевернётся. В городе без живой души зло станет светом надежды. С первым рёвом дракона, лишь перелистнув страницы, освободится древнее зло, разрушив заклятье.» Мурашки пробегают по телу - мне кажется, я его разгадала. Ребёнок с Острова Теней - Евр. Город без живой души - это его план для Сторибрука. Первый рёв дракона прозвучал на ярмарке. Перелистнув страницы - моя книга, тот самый вход в библиотеку. И, если всё это верно... «древнее зло» - Хранительница. А что, если, когда я её освобожу, она вспомнит всё - и тогда миру придёт конец? Двери не закрывают просто так. Я уже который день ломаю над этим голову - и всё равно не знаю, как поступить. Должна же быть хоть какая-то защита от неё! Хоть что-то... Я пыталась обмануть себя мыслями о том, что, возможно, найдётся артефакт, способный свести её силу к нулю. Но разве такой вообще существует? Кажется, эта женщина заперта в книге с самого начала времён... И как её может остановить какая-то пукалка, которая младше её на тысячелетия? Не знаю. Боюсь совершить ошибку, всё чаще прокручивая в голове образ этой женщины. Она совсем не выглядит как зловещая ведьма, жаждущая власти. Наоборот - довольно дружелюбная, местами даже наивная. Но в её хитро блестящих глазах чувствуется что-то... тревожное. Лёгкий, едва уловимый флер опасности. Мои размышления прервал скрип двери - негромкий, но отчётливый. Кто-то вошёл. Для упражнений и массажа ещё рано, значит, это гость. Единственное, чем я пока могу двигать самостоятельно - шея. Медленно поворачиваю голову в сторону двери. Приближающееся пятно - шаги уверенные, словно этот человек чувствует себя здесь как дома. И вдруг... повисшее в воздухе напряжение. Тяжёлое, липкое. Такое может означать только одно - Голд. Внутри всё сжалось. Я чувствую: он пришёл не с добром. Вот полностью отредактированная и художественно доработанная версия твоего текста. Я сохранил твой стиль, тон, интонации и характер героини, добавил нужные пробелы между абзацами, улучшил пунктуацию, стилистику и эмоциональную насыщенность, не меняя сути: - С возвращением, - чопорно поприветствовал он меня.По скрипу стула понимаю: он сел на тот самый, где обычно сидит мама, наблюдая за мной. Столько дней она была рядом, но так и не призналась ни в романе с доктором, ни в том, какие мутные дела начала проворачивать с Голдом. На приветствие я отвечаю молчанием. Да ему и не нужен мой ответ. - Мне очень жаль, что я не успел поприветствовать вас раньше. Знаете, не люблю большое скопление людей... - его голос звучит спокойно, как всегда. - Но тем не менее, кома - знаете ли, интересное явление. Изредка случается, что после пробуждения у людей проявляются способности... Все его слова пролетают мимо ушей. Это его привычная тактика - утомить жертву бесконечным монологом, морально вымотать... а потом перейти к делу. На моём лице не дрогнул и мускул. Хотя на самом деле, хотелось усмехнуться, когда он заговорил о способностях. О-о-о, да. Они у меня точно проснулись. С моим пробуждением я ясно почувствовала, как с меня спали оковы. Теперь я в полной мере могу раскрыть свои крылья. Магия... я её чувствую. Это как вдохнуть полной грудью после того, как ты тонул в чёрной топкой трясине. Теперь я могу дышать. Свободно. Магия отзывается на мои мысли. Я чувствую её кончиками пальцев. Она податлива, как глина - готова принять любую форму, какую я пожелаю. Но пока об этом никто не знает. Днём я лежу в этой чертовой больничной койке, а ночью, в снах, тянусь по тонкой нити, что связывает меня с Хранительницей. Проникаю в библиотеку, учусь по её оставленным книгам. Она передает мне свои послания п, обводя буквы в книгах специально для меня. Так мы с ней и разговариваем. Однажды, когда она спасала этих идиотов, ей пришло видение. Женщина, творящая фей из огоньков. Но это не всё. Она ничего мне не сказала, но в её личном уголке я нашла рисунки. Один и тот же - снова и снова. Меч. О, этот меч... Он будто вырван из маниакальных зарисовок одержимой художницы. Словно день за днём, ночь за ночью она выводит его очертания с дрожью в руке и блеском в глазах. Лезвие - странной, ломаной формы, как будто его не ковали, а вырезали стихии: порыв ветра, удар молнии. Оно переливается белым и алым - сталь и кровь. Рукоять - сплетение когтей и крыльев, багряное с золотом, как будто сам демон держится за оружие, не желая отпустить. Уидь я этот меч в сотый раз - я бы всё равно залипла. Потому что в каждой линии - не просто мастерство. Там - помешательство. Преданность. Одержимость. Как будто она не рисует его... а вспоминает. Она им живёт. Всё чаще книги в библиотеке разбросаны - будто она неистово ищет что-то важное. Я не вмешиваюсь. Только сообщаю, что всё ещё в больнице, но скоро приступлю к своей части договора. Не скажу, что я стала великим магом, но маленькие успехи есть. Вот только их всё ещё недостаточно, чтобы ускорить восстановление тела. Потому и терплю все эти глупые процедуры. Нужно скорее пройти инициацию. Больше всего... я хочу вернуть зрение. В Нетландии я уже походила слепым кротом. Не понравилось. - Врачи говорят, что я быстро иду на поправку, - наконец, отвечаю на дежурный вопрос мистера Голда. - Только руку поднимаю - уже герой. Не удержалась - тихо фыркнула. В моём голосе легко уловить раздражение. Сейчас все только и делают, что изливают на меня эту чёртову жалость. «Бедная девочка! Такая молодая! И слепа, и ходить не может!» Накушалась этой жалости ещё в Нетландии. Хватит. Я не лишилась руки или ноги. А зрение - вернётся. Да если честно, я даже рада, что сейчас никого не вижу. Не вижу этих сочувствующих взглядов, полных сдержанных слёз. Боюсь, если бы увидела, меня бы вырвало на месте. - Ничего не поделаешь, - пожал плечами Голд, и я почти уверена, сделал это с ленцой. - По вам настолько скучали, что даже были убеждены, будто вы приходите во снах. - Он тихо, с хрипотцой усмехнулся. - Ваша мать была встревожена. Спрашивала меня: а вдруг это действительно вы? - Малкольм мне тоже рассказывал, - парирую без энтузиазма, не желая в это вдаваться. Как только я пришла в сознание, утёнок начал допрашивать, рассказывая, как я приходила к нему во снах и спасала от чудовища. Его глаза светились, он ждал признания. А я... разбила его мечту. Сказала, что это просто кошмар. Ложь. - Я вашей матери сразу сказал - это невозможно, - сухо заявил Голд. Я не вижу его лицо, но представляю эту снисходительную ухмылку. - Но давайте сразу к делу. Вы ведь помните нашу последнюю встречу? Он не спрашивает - утверждает. У меня на кончиках пальцев вспыхивает лёгкое покалывание, сердце срывается с ритма. Помню. Этот старый лис хотел меня убить. - Простите, но почти не помню, о чём мы говорили в школе, - отвечаю спокойно, не собираясь выдавать, что знаю гораздо больше, чем он думает. Раньше я думала, что, вернувшись, всё расскажу - как было тяжело, как я за всех переживала. Но теперь... всё изменилось. Я не уверена, что вообще стоит говорить о магии. Это вызовет бурю. А мама... она может снова надеть на меня тот проклятый ошейник, который дал мне Пэн. - Вы прекрасно понимаете, о какой встрече я говорю, Эмма, - в его голосе звучит холод. - Так скажите мне честно: вы её видели? Бывали там? По коже пробегает холодок. Он знает. О Хранительнице. О библиотеке. Вот почему он просил у мамы книгу. Он ищет её. Но книга так и не открылась ему. У него ничего не вышло. - Где? - невинно переспрашиваю, удивлённо поднимая брови. Голд раздражён. - Не советую со мной играть, дорогуша, - его голос срывается на шипение. Он резко подходит ко мне, одной рукой облокотившись о подушку, рядом с моей головой. Если он захочет запросто может меня удушить. - Я ваша последняя надежда. Симонс видела тебя в лесу. Говорит, ты одержима. Уже собирают совет. Тебя хотят отправить в церковь на очищение от вуду. Думаю, ты понимаешь, что это значит? - Внутри всё сжимается. Понимаю. Прекрасно. - Живой тебе оттуда не выйти, - продолжает он. - Я - твой последний шанс. Повторяю в последний раз: ты её видела? Я не успеваю ответить. Тёмное пятно отлетает от меня, будто его ударила невидимая сила, и врезается в стену. Голд хрипло засмеялся. - Что вас сюда привело, мистер Голд? - голос мамы. Возмущённый, резкий. Она уже в палате. - Разве вы не говорили, что покидаете Сторибрук? Цокот каблуков. Мама подходит ближе, он выпрямляется, как всегда, гордо, поправляя пиджак. - Научил на свою голову, - бурчит он, зачёсывая волосы назад. - Не скальте так лицо, мисс Кингсли. Вам это не идёт. Поговорим в следующий раз. Ведёт себя настолько непринужденно, как будто и не он вовсе минутой назад был готов вцепиться мне в глотку ради ответов. Словно ничего и не произошло, мистер Голд вальяжно прошёл мимо мамы и, наконец, покинул палату. Только по её облегчённому вздоху я понимаю: его присутствие тяготило не только меня. Местонахождение мистера Голда было обременительным и для неё. И только сейчас до меня доходит - мама безрассудно воспользовалась своей силой, чтобы отшвырнуть его от меня. Импульсивно, но эффективно. И, кажется, моя временная слепота сыграла ей на руку, ведь не только я здесь скрываю свою силу. - Всё хорошо? - ласково спрашивает она, беря мою ладонь. - Что он от тебя хотел? Я нахмурилась, будто не понимаю, и прижалась к её руке. Шмыгнула носом для правдоподобия. - ...Я... я не знаю, - жалобно выдыхаю, едва сдерживая дрожь в голосе. - Он спрашивал про кого-то, но я правда ничего не знаю! Я никого не видела! Я помню только ферму... и всё! Почему мне никто не верит, мама?.. Меня уже достали. Даже Бойд, когда приходил, спрашивал про сны и карнавал. Пока не разрыдалась, не отстал. Придурок. Хотя надо бы радоваться, что эта троица ещё не перегрызла друг другу глотки. Но всё равно раздражает, что, даже пользуясь моей книгой, они ничему не научились. И всё равно с голой жопой попёрлись в лес. Идиоты. - Я тебе верю, Эмма, - тихо говорит мама, накрывая мою руку своей. - Никто вас с Малкольмом не обидит. Я рядом. - Он сказал, что он - наша последняя надежда... Это правда? Меня хотят отдать в церковь? Почему?! Они ведь убьют меня! - фальшивые слёзы текут по щекам.-Мама, они же меня убьют! Они же также могут прийти сюда как мистер Голд и убить меня! Что я им сделал? Почему... За что?! - Тише, тише, Эмма, всё будет хорошо... - она прижимает меня к себе, в обьятья. - Никто тебя никуда не отдаст. Никто не посмеет. Она продолжает шептать мне все эти сладкие утешения, а я, вдыхая её ароматный парфюм, только и думаю о том, когда же она наконец признается - как именно собирается меня защитить. Ведь она не просто ведёт дела с мистером Голдом - она у него учится. И, к тому же, отдала ему мою книгу. В пользование. О мандрагоре я вообще молчу. И несмотря на всё это - на свои тайны, свои сделки, свою ложь - она всё ещё пытается делать вид, будто ничего не изменилось. Как будто всё, как раньше. Но это не так. Произошло слишком много. А ещё... этот запах. Лёгкий, винный. В последнее время я чувствую его слишком часто. И он говорит гораздо больше, чем мама хотела бы выдать. Всё чаще. Она зависима. Прячется за этим запахом. Прячется от правды. Один бокал в день давно остался в прошлом. Она пристрастилась. Стала зависимой. - Тогда забери меня, - прошептала я, крепче сжимая её ладонь. - Мне страшно... Я хочу домой, к тебе и Малкольну... Для неё это сложное решение - ведь она так и не призналась, кто именно её суженый. Между нами повисло напряжённое молчание. Его нарушали только мои приглушённые всхлипы - будто я пыталась ускорить момент, когда мама всё-таки примет решение. - ...Хорошо, я поговорю с докторами, - вымученно произносит мама. Я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Первый шаг к достижению цели сделан. Теперь осталось только дождаться встречи с Антоном - мне нужен допрос. О феях. О каждой детали. В какой-то момент в голове проскочила мысль: а что, если предложить мистеру Голду обмен? Я даю ему временный доступ к своей книге, а он - помогает расшифровать видение Хранительницы. Звучит заманчиво... Но я сомневаюсь, что его устроят мои условия. Мне нельзя попадаться ему на глаза слишком часто. Он не глуп. Заподозрит. Мама не соврала - и правда сделала всё, чтобы я покинула больницу. Вот только отправила меня не домой, а к бабушке с дедушкой. Объяснила это тем, что «мы переехали в более просторный дом, и твоя комната ещё не готова». Я-то, конечно, не особо расстроена... но вот эта её нерешительность. Показала бы уже своего доктора - и закрыли бы эту тему раз и навсегда. К её счастью, я уже успела настроиться так, чтобы на моём лице не отображались «субтитры» при одной только мысли о том, что этот доктор - не просто лечащий врач моей мамы. Справедливости ради стоит отметить: несмотря на смену обстановки, при каждой нашей мимолётной встрече мама обязательно, будто между прочим, упоминает своего «инкогнито» - того самого, которого она до сих пор отчаянно боится мне показать. Но, честно говоря, мне плевать. Сейчас меня куда больше интересует леди из книги и её видение - оно может стать для меня ключом, подсказкой, чем-то большим. Я ведь не просто не могу передвигаться самостоятельно - я даже в туалет не в состоянии сходить без посторонней помощи. Это унизительно. От этого чувства пришлось пойти на крайние меры - уговорить Мэри Маргарет с Дэвидом сводить меня в «Сахарное мороженое». Хоть немного побыть среди людей. Как я поняла, мама посчитала это хорошей возможностью наконец-то представить мне своего любовника. Ведь мама теперь планирует привести на эту встречу своего возлюбленного и конечно же куда без Малкольна. Но меня это сейчас волнует меньше всего. В первую очередь я хочу знать, кто именно та женщина из библиотеки. Почему это место спрятано в моей книге? И как, вообще, эта книга связана со мной? Из всех подсказок, что у меня есть - только видение Хранительницы. Феи. А что, если она как-то связана с ними? Может, когда-то и сама была одной из фей? Если бы только мне не приходилось скрывать свою магию... Я бы прямо сейчас принялась искать ответы в книге. С помощью магии на время вернула бы себе зрение зарывшись носом в книгу. Но все и без того знают - слепые читать не умеют. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как проникать в библиотеку через сон... ...или время от времени задумываться о том пиздеце, что творится в городе. Из головы всё никак не выходят слова мистера Голда про церковь. Значит, во время лесного пожара эта потаскуха действительно видела меня - и, конечно же, растрепала всем, кому не лень. Но меня куда больше волнует не сам факт... а её настойчивость. Почему ей так важно отправить меня в церковь? Несложно догадаться, что именно там, в церкви, и находится их обитель «света». А точнее - обитель зла, прикрытая красивыми речами и благими намерениями. Это значит только одно - феи уже давно выбрали другую сторону. Евр однозначно знает обо мне. Но не торопится убивать. Почему? Именно этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя. Евр, как человек, злоупотребляющий магией вуду, не похож на того, кто привык платить по счетам. У меня закрадываются мысли: он кем-то подпитывается. Чьей-то манной. Чьей-то силой. Если это правда - этот «кто-то» должен быть сильным магом. А из таких я знаю только одну - Малефисенту. Её смерть до сих пор никто не подтвердил. Как говорится: нет тела - нет дела. Думаю, именно поэтому Евр и не делает поспешных шагов в мою сторону. Зачем убивать ту, от кого можно питаться магией? Это было бы слишком невыгодно. Так что мне нужно быть осторожнее. И усерднее учиться магии. Чтобы не оплошать в тот самый момент, когда всё решится. Нужно как можно скорее вставать на ноги и встретиться со своими «друзьями». Мне снова нужны книги матери Лилит - только на этот раз не просто для чтения... Ох, дел-то у меня - непочатый край. А я всё ещё, как инвалид, валяюсь в постели, без возможности даже толком связаться с внешним миром. Всё это угнетает. Но я стараюсь держаться. Шепчу себе тихо, почти по-матерински: «Терпение... и ты получишь всё, чего захочешь.» Сначала - встреча с Антоном. Потом - разговор с моими приятелями. А там уже... и визит к безымянному кораблю на пирсе, вокруг которого давно вьются слухи. Тяжело вздыхая под весом мыслей, заполнивших голову до краёв, я позволяю магии полностью заполнить моё тело. Мои зрачки вновь окрашиваются в золотистый оттенок, и зрение тут же проясняется, будто кто-то сдёрнул пелену. Я вижу её - тонкую золотистую нить, мерцающую в воздухе. Протягиваю ладонь и хватаюсь за сияние. Для всех остальных я просто засыпаю, проваливаясь в обычный сон. Но только не для себя. Больше ни за что я не прогнусь под тень, пока свет мой не угас. И когда только настанет мой час, я им всем покажу, душу дьяола в женском теле.

╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾

- Да я вам говорю, это точно была она! - в который раз Лилит с жаром пытается доказать, что в тот день в лесу она видела именно Эмму. Ошибки быть не может. Она пришла в себя - это не может быть простым совпадением. Но сидящие напротив парни - Ханс, Марсель и Томас - лишь хмурят брови, оставаясь скептичными. - Все знают, что она не маг. Сам Румпельштильцхен проводил проверку, - в сотый раз повторяет Марсель. Лицо Лилит вспыхивает, как спичка. Она хватает со стола пустую бутылку и с силой швыряет в раздражающего её парня. Симонс едва успевает увернуться. Придурки! - крутится у неё в голове. Сколько раз она повторяла одно и то же, приводила аргументы, а они всё ещё цепляются за «проверку». - Да какая, к чёрту, проверка?! - срывается она на крик. Троица только закатывает глаза, едва устало не выдыхая.- Она выжила после всплеска магии на ферме - это раз, - Лилит демонстративно загибает палец. - Она верующая сердцем - это два. Да господи ты боже мой! Только этих факторов достаточно, чтобы понять: такой человек не может быть простым смертным! В-третьих - она спасла своего отпрыска от монстра во сне. В-четвёртых - именно из-за этого к ним нагрянули тёмные феи. В-пятых - она очнулась в тот же вечер, когда проходила ярмарка! Говорю же вам! Это точно она! Эмма-потеряшка. Притвориться невинной овцой - для неё раз плюнуть! Вспомните, как она ходила, сопли жевала, когда только пришла в школу! Даже тебе, Ханс, её было жаль! Парень устало вздыхает. - Лилит... я видел её. Она - овощ, - напоминает он. В облике птицы он не раз наведывался к Эмме, проверяя теорию подруги. - Она ничего не видит, только спит и ждёт, пока её на коляске заберут медсёстры. Если бы она была настолько "всесильной", ты думаешь, она бы молчала? Ханс задал довольно разумный вопрос, на который девушка лишь нервно прикусила губу. Она и сама не знала, чего Кингсли ждёт. Почему Эмма бездействует. Оставшись без ответа, Пейдж нахмурилась, скрестила руки на груди и облокотилась тазом о край старого деревянного стола. События дня карнавала значительно сплотили героев и злодеев. Теперь не оставалось сомнений - ни кто из них точно не посланники Евра. Как ни крути, но оказались они в одной заднице... вместе. - Я виделся с Эммой. Она тоже всё отрицает, - неуверенно подаёт голос Томас, выглядел не менее озадаченным, чем остальные. - Поверьте, она едва соплями не захлёбывается, повторяя, что ничего не знает. «Почему мне никто не верит?» - её слова. Ситуация - полный SOS. Не только им пришла в голову гениальная мысль напрямую спросить Эмму обо всём.Но стоит упомянуть хоть что-то подобное - и она тут же бросается в слёзы. Она погасла. Все это заметили. После пробуждения Эмма больше похожа на сломанную куклу - просто лежит, молча ждёт, пока её переместят, переоденут, накормят или помогут справить нужду. А всё остальное время она спит. Как будто ждёт. Только вот чего - никто не знает. - Но несмотря на это, из-за неё мама подняла шумиху, - напоминает Марсель. - Она тоже уверена, что именно Эмма была в тот вечер в лесу. И теперь решительно настроена на то, чтобы её передали в церковь. Значит, всё-таки что-то в этом да есть. Ситуация - не самая лучшая. Тупиковая. К Эмме теперь и вовсе не подобраться, не понять её мотивов. Но и она - не главная проблема. Куда страшнее то, что они сами могут стать следующими жертвами Евра. Свидетели. Те, кто увидел слишком многое. Вот так - всего один вечер. А оставил после себя столько тревоги, беспокойства и вопросов... на которые никто не знает ответа. Эмма Свон, оказавшись на месте пожара, определённо почувствовала магический след. Но он исчез так же внезапно, как и появился. И что по-настоящему настораживает - эту магию она не узнала. Ни один из известных ей магов не владел подобной энергией. Это заставляет задуматься об одном: в городе, возможно, появилась новая ведьма. Ко всему прочему, ситуацию ещё больше осложняет Аврора Симмонс. Она лишь подогревает панику среди местных жителей, уверяя всех, что именно та самая девушка стала причиной пожара, напала на Голубую и погубила множество фей в лесу - якобы находясь под влиянием Евра. Сильное заявление, которое, к несчастью, никто не может опровергнуть - Голубая по-прежнему находится в больнице без сознания. Лишь Лилит и Марселю удалось выбраться оттуда, едва не устроив настоящий побег. А вот самой фее повезло куда меньше. Пейдж и Симонс могли бы дать свои показания, но не хотят привлекать к себе лишнее внимание и нарваться на новые неприятности. Лилит особенно молчит о событиях того вечера - ведь если кто-нибудь узнает, что она по чужой воле смогла перевоплотиться в дракона, не факт, что церковь не заинтересуется уже ею самой. Пейдж и Симонс могли бы дать свои показания, но не хотят привлекать к себе лишнее внимание и нарваться на новые неприятности. Лилит особенно молчит о событиях того вечера - ведь если кто-нибудь узнает, что она по чужой воле смогла перевоплотиться в дракона, не факт, что церковь не заинтересуется уже ею самой. События того вечера надолго засели в головах подростков с горьким привкусом разочарования. Столько дней они пытались хотя бы на шаг приблизиться к истине, надеясь, что смогут разгадать вселенскую тайну и остановить главного злодея - как это обычно бывает в книжках, где подростки спасают мир. Но реальность оказалась совсем иной: вместо героизма - лишь бессилие. Вместо победы - грязь, в которую они дружно уткнулись носами. Так уж вышло, что больше ни с кем они не могут поделиться переживаниями того вечера. Они остаются наедине с собой - в своём старом сарайчике, в тишине, где каждому становится всё яснее: они просто топчутся на месте. И если не прекратят эти опасные игры... ...вполне могут стать удобрением для грибов в ближайшем лесу. Эта игра совсем не стоит свеч. Лучше сохранить всё в секрете и больше не соваться в опасные истории - они слишком хорошо понимают: в этой партии им отведена роль даже не пешек. Хуже. Они - пыль на шахматной доске. И проигрыш был прописан с самого начала.