Глава 2

Алиса Куджо, словно подкошенная, рухнула на колени прямо на верхнем пролёте. Её пальцы судорожно вцепились в мокрую ткань платья. Ладони тряслись, словно осенние листья на ветру, и она была не в силах унять эту унизительную дрожь. Холодный пот предательскими каплями струился по вискам, оставляя за собой липкий след полного бессилия. Сердце неистово колотилось, грозя вырваться из груди, а в ушах стоял оглушительный гул — эхо перечёркнутого прошлого. Взгляд девушки скользнул по огромной лестнице. Ещё утром та была покрыта вековой пылью, а теперь сияла безупречной чистотой. Алиса невольно кивнула своему отражению в полированном дереве, но в её глазах не было и тени радости. Она ощущала странную, горькую гордость за проделанную работу, смешанную с глухой тоской. Это был её единственный способ обуздать внутренний хаос, судорожная попытка сохранить хотя бы иллюзию контроля над своей жизнью после того, как в единый миг распался карточный домик её прежнего существования. Теперь она — горничная, обречённая на бесконечный, монотонный труд. Каждое движение, каждое прикосновение тряпки к ступеням — мучительное и бессмысленное повторение. Боль от непривычной работы пронзала тело, словно невидимые цепи сковывали её и тянули к земле. Физическая усталость застилала разум, постепенно притупляя панику, оставляя взамен лишь гнетущую пустоту. Поначалу она отказывалась верить в происходящее, принимая всё за кошмарный сон. Алиса до крови щипала себя за руку, надеясь проснуться и вновь оказаться в своём прежнем мире, но реальность обжигала, как кислота. В голове хороводом кружились вопросы, на которые не было ответов. Она осталась одна в этом чужом, враждебном месте, где каждый вдох — усилие, каждый шаг — испытание. «Я должна вернуться домой, к сестре!» — мысль пронзила Алису, и перед глазами вспыхнули образы ее прошлой жизни. Сейчас все это казалось ей далеким, словно из другой жизни. Ледяной, бесцветный голос дворецкого, словно возникший из темноты, заставил её вздрогнуть. Его слова прозвучали как приговор: — Вы закончили? Тогда срочно идите убирать комнату юного господина Анжелико. Она на третьем этаже, в левом крыле. — Я всё сделаю… — тихо произнесла Алиса, ещё не зная, что этот маленький мальчик станет её единственным спасением. Пересиливая усталость и физическую боль, она встала и медленно двинулась к массивной лестнице. Преодолев крутые ступени, Алиса оказалась в уединённой части особняка и побрела по коридору со шваброй и ведром, готовясь к встрече с юным и капризным господином. Коридор, длинный и сумрачный, словно затаившаяся змея, уводил в самую глубь мрачного особняка. Остановившись перед нужной комнатой, Алиса глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и робко постучала. В ответ донеслась лишь угнетающая, звенящая тишина. Решив, что внутри никого нет, она несмело толкнула тяжёлую деревянную дверь и вошла. Помещение поражало своими размерами: непривычно высокие потолки и огромные арочные окна, открывающие вид на застывший в мёртвой зимней спячке сад. Однако внутри словно пронёсся яростный ураган, оставив после себя лишь абсолютный хаос и разруху. Алиса ещё не знала, что этот беспорядок был результатом бурного каприза юного наследника. Избалованный и гордый маленький Анжелико в очередной истерике раскидал свои вещи и выгнал взашей испуганных слуг, которые теперь попросту боялись заходить в его покои. Дорогой ковёр у кровати был залит тёмным пятном от пролитого чая, а личные вещи раскиданы в полном беспорядке. Чистая простыня, смятая подушка и шёлковая ночная рубашка мальчика — всё это валялось прямо на полу, словно ненужный хлам. В спальне явно давно не проветривали, и спёртый воздух насквозь пропитался удушливым запахом пыли. Потемневшие картины тускло бликовали на стенах, а на ворсе виднелись грязные следы, будто здесь не прибирались целую вечность. Осмотрев этот погром, Алиса почувствовала, как к горлу подступил ком. Ей показалось, что в этом дорогом хаосе кричало глубокое детское одиночество и отчаянное желание привлечь к себе внимание вечно занятого отца-аристократа. Утерев подступившие слёзы, Алиса решительно подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату бурным потоком хлынул свежий, морозный воздух. Помещение мгновенно наполнилось спасительной прохладой. Спустя несколько часов упорного труда комната преобразилась. Алиса до блеска вымыла пол, отчистила запятнанный ковёр и идеально ровно расставила разбросанные игрушки по своим местам. В помещении наконец воцарился каноничный, безупречный порядок, к которому она привыкла в своей прошлой жизни. Напоследок она взяла свежее бельё и аккуратно застелила массивную кровать, стараясь придать постели вид домашнего уюта. Проходя мимо старинного трюмо, Алиса случайно заметила своё отражение в мутном зеркале и замерла. Её лицо было бледным от дикой физической усталости, серо-голубые глаза казались потухшими, но в их глубине всё ещё теплилась искра надежды. — Что ты тут делаешь? — неожиданно раздался тихий, высокомерный детский голос за её спиной. Алиса резко обернулась. В дверном проёме стоял маленький мальчик, одетый в простую шёлковую пижаму. Его светлые волосы были взъерошены после сна, а на бледном личике застыло выражение искреннего удивления, смешанного с детской настороженностью. — Меня зовут Алиса Куджо, — ответила она как можно мягче, стараясь не испугать ребёнка своим внезапным появлением. — Я новая горничная в этом особняке. Мне поручили навести порядок в твоей комнате. — Ты совсем не похожа на других слуг, — выпалил мальчик. В его тихом, ещё сонном голосе отчётливо прозвучала нотка изумления. — Вот как? И что же заставляет тебя так думать? — Алиса едва заметно улыбнулась. Мальчик на минуту задумался, словно подбирая нужные слова, а за тем перевёл взгляд с незнакомки на преображённую до неузнаваемости спальню. Он медленно, почти нерешительно подошёл к массивной кровати. — Здесь… так чисто, — едва слышно прошептал он, благоговейно проводя ладонью по аккуратно застеленному покрывалу. — Наверное, так чисто здесь не было никогда. Сердце Алисы болезненно сжалось от сострадания. За маской капризного маленького лорда скрывался обычный, глубоко одинокий ребёнок. Она осторожно присела на корточки рядом с ним, стараясь оказаться на одном уровне с его глазами. — Я очень рада, что моя работа тебе понравилась, — произнесла она подбадривающим, тёплым тоном. — Как тебя зовут? — Анжелико Фра, — тихо представился он. — Ты больше не одинок, Анжелико, — твёрдо ответила Алиса, глядя ему прямо в глаза. — Теперь я буду рядом с тобой каждый раз, когда тебе понадобится моя помощь или поддержка. Анжелико удивлённо вскинул голову. В его огромных багровых глазах, ещё не привыкших к проявлениям искренней заботы, промелькнула слабая, робкая искра надежды. — Спасибо… — прошептал он, и его голос едва заметно дрогнул. — Мне… мне ещё никто и никогда не говорил таких слов. Теплая волна нежности разлилась по сердцу Алисы. Она окончательно поняла, что этот хрупкий маленький вампир отчаянно нуждается в простом внимании, которого ему так не хватало в строгом аристократическом доме. Поддавшись порыву, она протянула руку и легонько коснулась его плеча. — Всё обязательно будет хорошо, Анжелико. Я обещаю тебе. Мальчик неуверенно кивнул, но в его взгляде уже не осталось прежней ледяной настороженности. Он медленно присел на край кровати, а затем, поджав колени, робко прижался к девушке, словно инстинктивно искал у неё защиты от всех своих ночных страхов. Алиса бережно обняла его, чувствуя, как внутри неё тают остатки собственного эгоизма и гордости. — Я буду здесь до тех пор, пока это тебе нужно, — пообещала она, ласково поглаживая его по взъерошенным волосам. — И мы обязательно найдем способ сделать твою жизнь счастливее. Анжелико доверчиво закрыл глаза, и на его бледном лице впервые появилась слабая, умиротворённая улыбка. Впервые за долгое время он почувствовал себя в абсолютной безопасности, окутанный тем самым теплом, о котором так долго мечтал. Алиса оставалась сидеть неподвижно, баюкая ребёнка, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Убедившись, что Анжелико крепко заснул, она осторожно переложила его на подушку и заботливо укрыла тёплым одеялом до самого подбородка. Затем она тихо встала и, стараясь не издать ни единого звука, вышла в коридор, бесшумно прикрыв за собой тяжёлую дверь.