Глава 4

Тонкий шлейф мяты, исходящий от его кожи, смешивался с её собственным страхом, рождая удушливое чувство паники. Девушка зажмурилась, пытаясь отгородиться от кошмарной реальности, но продолжала остро ощущать каждое движение его тела. Его пальцы медленно скользнули по искусанному плечу, заставив её содрогнуться от пугающего, необъяснимого покалывания. — Ты боишься меня, Алиса? — негромко спросил он, обжигая её щеку своим дыханием. Она промолчала, скованная глухим оцепенением. Лорд аккуратно, но твёрдо повернул её лицо к себе, вынуждая открыть глаза. Блики угасающего камина слабо выхватывали из темноты его суровые, точёные черты и волнистые светлые волосы, отливавшие мягким золотом. Этот безупречный, благородный образ никак не вязался с тем безжалостным хищником, который только что растерзал её одежду. Собрав остатки внутренней стойкости, чтобы защитить своё растоптанное эго и уколоть его в ответ, Алиса бесстрашно встретила его тяжелый взгляд. Не двигаясь с места, она глухо задала свой самый опасный, запретный вопрос: — Ваша жена умерла, верно? Оставив вам только сына. Мрачная, тяжёлая печаль мгновенно исказила его благородное лицо, а в глубине багровых глаз полыхнуло опасное пламя. Его ладонь на её плече предупреждающе сжалась, и леденящим тоном лорд отчеканил: — Да, три года назад. Сразу после рождения моего сына. Но я не намерен обсуждать это с тобой. После этих слов Герхард отпустил её и демонстративно отвернулся, глядя в окно. Между ними повисла гнетущая тишина, наполненная взаимной ненавистью и скрытой болью. В полумраке спальни колеблющиеся тени от камина падали на его широкие плечи и спину, пока сам он безмолвно всматривался в сплошную, непроглядную тьму ночи, простиравшуюся за стеклом. — Не стоит ворошить прошлое. У мертвых свои тайны, у живых — свои, — сухо обронил он. Алиса осталась лежать неподвижно, похожая на безжизненную куклу под тяжёлым одеялом. Ей было глубоко плевать на его отчуждение, но внутри теплилось горькое удовлетворение — её словесный удар достиг цели. Она воочию увидела, что этот чистокровный вампир, несмотря на всю свою леденящую броню, глубоко уязвим перед собственным прошлым. — И какие же тайны скрываете вы, Герхард Фра? — через некоторое время еле слышно спросила она, не рассчитывая получить ответ. — Ты всегда такая любопытная? — отозвался он с лёгкой, презрительной усмешкой, по-прежнему не поворачиваясь к ней. — Сначала твой дерзкий вызов в кабинете, а теперь эти расспросы… Думаешь, раз уж ты оказалась в моей постели, то сможешь втереться в доверие и выведать мои секреты? Хитрый, расчётливый шаг. Обычная человеческая жажда использовать мой титул, деньги и положение в моём доме ради собственной выгоды. — Тогда что же вы видите? — прошептала она, почти не слышно, упрямо выдерживая его ледяной цинизм. — Что вы видите, когда смотрите на меня? Вместо ответа лорд медленно повернулся к ней обратно на подушке. Он протянул руку и властно коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть на себя. Прикосновение было невесомым, но в нём чувствовалась непреклонная, пугающая собственническая сила. — Я вижу девушку, готовую на всё ради своей цели, — прошептал он, и его голос был настолько тихим, что его почти заглушал треск догорающего камина. — И я уверен, что ты получишь то, чего хочешь. Вопрос лишь в том, какой ценой. Алиса вздрогнула от его слов, как от пощёчины. Он видел её насквозь. Видел её амбиции, её жажду большего, чем жалкое существование горничной. Но разве это было преступлением? — Но вы очарованы мной, — выдохнула она, отчаянно пытаясь вернуть себе самообладание. — Очарован… Любопытное слово. Я скорее заинтригован, Алиса, — отозвался лорд, и его ладонь на её подбородке сжалась чуть крепче, заставляя её смотреть прямо в его глаза. — Ты — как редкая бабочка в моей коллекции: яркая, хрупкая и совершенно не приспособленная к суровой реальности. Мне интересно будет наблюдать, как долго ты сможешь продержаться в этом жестоком аристократическом обществе, не сломав свои крылья. Она сглотнула, пытаясь справиться с дрожью, пробежавшей по телу. Его слова обжигали своей колкостью, но в них таилось что-то ещё — странное восхищение, граничащее с презрением, играющее на самой тонкой грани. — Вы тоже играете роль, скрываясь за маской надменного аристократа. Но я вижу, что под ней скрывается… нечто совершенно иное. Лорд замер на мгновение, словно её слова вонзились в самое сердце, пронзая броню его непроницаемости. В его взгляде мелькнула тень смятения — быстрая и неуловимая, но девушка успела её уловить. Она чувствовала, как прикоснулась к чему-то запретному, тщательно оберегаемому. Герхард Фра резко отпустил её подбородок, обрывая зрительный контакт. — Завтра я скажу дворецкому, что отныне ты моя любовница. Ты будешь полностью освобождена от обязанностей горничной, — леденящим тоном отчеканил лорд Фра, и его рука властно скользнула под тяжёлое одеяло, намертво перехватывая её тонкую талию и прижимая к себе. — А теперь спи. Алиса не ожидала этого. Его внезапное, интимное прикосновение вызвало в её растоптанной душе бурю противоречивых чувств. Она остро ощущала его абсолютную власть, его удушающий контроль, но её собственное измученное тело, отравленное недавним укусом, предательски отозвалось на эту близость пугающей дрожью. Он наклонился к ней, и его губы коснулись её шеи, оставляя обжигающий след. Алиса закрыла глаза, застывая в его руках. Запах мяты, исходящий от него, теперь не просто отталкивал — он пьянил, туманил рассудок, лишая последних сил. Его пальцы переместились на её подбородок, вынуждая поднять голову. Их взгляды встретились в полумраке. В глазах лорда читалось тёмное, страстное вожделение, смешанное с глухой отрешённостью. Сердце Алисы забилось быстрее, и, собрав остатки гордости, чтобы не казаться безвольной куклой, она глухо спросила: — Вы… вы никогда не пожалеете об этом, лорд Фра? Он ничего не ответил, лишь властно поцеловал её, окончательно затыкая рот. В этом поцелуе не было тепла — лишь леденящая отрешённость и непреклонная сила хищника, забирающего свою добычу. Алиса не могла оттолкнуть его, её пальцы судорожно сжали ткань его рубашки, пока измученное тело окончательно цепенело в этих объятиях, подчиняясь могильной стуже его вампирской сути. Она знала, что её гордость окончательно растоптана в этом безумном ночном кошмаре. Но её воля была сломлена. Герхард наконец отстранился от её губ, но продолжал удерживать девушку лицом к себе. Понизив голос до пугающе низкого, опасного шёпота, лорд хладнокровно процедил: — Ты всё ещё думаешь, что я пожалею об этом? Никогда!