Глава 12. Наруто против Орочимару.

      Орочимару не стал ждать.       Одним текучим, почти неуловимым движением он развернулся и бросился прочь с моста – не в панике, не в спешке, а с той особой, змеиной грацией, которая превращала бегство в приглашение. Развернулся, рукава взметнулись в воздух и из них вылетели змеи – три, пять, десяток, – устремившись к Наруто с разинутыми пастями.       - Ке-ке-ке... Идём со мной, Урахара Киске. Не заставляй меня скучать.       Наруто отбил ближайшую змею тростью, уклоняясь от второй, и проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Где-то в груди ворочалось нехорошее предчувствие. Но он должен был узнать. Должен был понять. Всё.       - Я за ним, – бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, сорвался в погоню.       - Наруто! – крикнула Сакура, но он уже исчез среди деревьев.       Ямато стиснул зубы. Ситуация рассыпалась на глазах. Орочимару ушёл, уводя за собой Наруто. Кабуто всё ещё стоял на мосту, явно не собираясь сдаваться. А где-то на вышине, незаметный на фоне серого неба, на чернильной птице уже кружил Сай.       - Сакура, – произнёс Ямато, не сводя глаз с Кабуто, – мы должны задержать его здесь. Без паники. Без лишних движений. Просто... не дай ему уйти.       Шпион поправил поправил очки и улыбнулся – всё той же вежливой, чуть снисходительной улыбкой, за которой прятался острый, как скальпель, ум.       - Кажется, нас оставили вдвоём, – заметил он. – Или... втроём? – он покосился на Сакуру. – Не ожидал, что господин так заинтересуется вашим товарищем. Хотя... учитывая, что я видел протокол его вскрытия, у меня самого масса вопросов.       Сакура сжала кулаки.       - Заткнись. Ты никуда не уйдёшь.       - О, я и не собираюсь, – голубоватое свечение вновь окутало его ладонь и он вновь встал в стойку. – По крайней мере, пока не получу ответы на некоторые вопросы.       Сакура, не смотря на текущее положение дел, смогла всё-таки разделить позицию её врага. Мысли в её голове просто метались.       ‘Орочимару узнал его. Нет... он знал. Давно. Но не так. Это имя... Он ведь произнёс его ещё тогда перед жрицей. Полгода? Они виделись? Наруто разговаривал с ним? Он... он использовал Хенге, чтобы увидется с ним? Чтобы узнать что-то о Саске? Не мог же он... Или мог?’       Она оборвала себя. Сейчас не время. Сейчас – бой.       Тем временем в лесу, скрытый кронами, деревянный клон Ямато бесшумно скользил от дерева к дереву, следуя за Наруто и Орочимару.              Поле, на которое они выбежали, было старым, заброшенным – высокая трава вперемешку с дикими цветами, редкие валуны, поросшие мхом, и ни одного дерева, способного укрыть от глаз. Орочимару остановился в центре и развернулся, явно довольный выбором места. Его бледное лицо осветилось тем самым предвкушающим выражением, с каким учёный разглядывает редкий образец, только что попавший к нему на стол.       Наруто вышел из леса, постукивая тростью по земле. Он остановился в двух десятках метров от Саннина и поправил шляпу. А затем сложил печать и словно вспыхнул белым дымком.       ‘Надо кое-что проверить.’       Дым рассеялся. Хенге наложилось.       На месте пятнадцатилетнего подростка стоял взрослый мужчина. Та же одежда – тёмно-зелёное самуэ, чёрное хаори, полосатая шляпа. Та же трость. Но лицо изменилось: черты заострились, появилась лёгкая щетина на подбородке, и взгляд стал тем самым – спокойным, изучающим, чуть насмешливым взглядом человека, который знает больше, чем говорит.       Орочимару замер. Змеиные зрачки расширились, а с губ сорвался тихий, почти интимный смешок.       - Ке-ке-ке... Значит... это всё-таки ты. Тот самый. Явился в моё убежище ещё тогда. Без приглашения. Без предупреждения. Прошёл сквозь все сигнализации, обошёл охрану, словно её и не было вовсе... Сделал предложение. Стоял тогда в дверях моей лаборатории с этой ухмылкой, столько всего наобещал. Во всём... И даже больше!       Наруто молчал. Орочимару облизнул губы.       - А потом... ты просто исчез. Прежде чем я успел ответить. – Его голос стал тише, почти шипящим. – Не привык я, чтобы мне давали такие предложения и не ждали ответы. Это было... досадно. И очень, очень интригующе. Но теперь ты стоишь передо мной – в теле мальчишки-Джинчуурики, и... строишь эту... гримасу... Это выражение непонимания на лице. Знаю я её не по годам. Не помнишь? Делаешь вид? Или... – он склонил голову к плечу, – ты правда не понимаешь? Как это понимать...?       Наруто медленно выдохнул. Внутри у него всё клокотало.       ‘Курама, что происходит? Я... я вернулся совсем недавно. Я... я не мог... я не...’       - Я слышал его так же отчётливо, как и ты, – отозвался лис, и в его голосе прозвучала непривычная растерянность. – Он не лжёт. По крайней мере, он верит в то, что говорит. А это значит...       ‘...что-то случилось. Что-то, чего я ещё не понимаю.’       Хенге развеялось, возвращаясь к своей подростковой форме, и поправил шляпу, скрывая за этим жестом глубокую задумчивость.       - Не понимаю, о чём ты, – произнёс он вслух. – Я вернулся в деревню совсем недавно. Да я вообще вернулся к вам совсем недавно... Если кто-то и... навестил вас ещё тогда, это вряд ли мог быть я.       Орочимару несколько секунд разглядывал его, и в его глазах читалась смесь сомнения, азарта и жадного научного любопытства.       - Не помнишь... или не хочешь помнить. Что ж... – его рот разинулся до неестественных размеров, откуда показалась рукоятка меча. Рука змея двинулась ко рту, медленно достав клинок целиком – длинный, прямой, с характерным блеском отточенной стали. Кусанаги. – Плохо... Плохо-плохо. Очень прискорбно. Тогда я заставлю тебя вспомнить. Ничто так не пробуждает память, как хороший бой. Понимаешь ли... всегда мне нравилось сперва сразиться с теми образцами, которые мне могут пригодиться в предстоящем будущем. С особенными. А ты без сомнений таковой и есть. Ты не против?       Наруто вздохнул и перехватил трость поудобнее. Под деревянным набалдашником, скрытое от глаз, уже пульсировало лезвие. Прозвучал щелчок.       - Ну, если ты настаиваешь... – Он ухмыльнулся. – Только учти: я теперь не тот мальчишка, которого ты чуть не прикончил в Лесу Смерти. Придётся постараться.       - Ке-ке-ке... Рассчитываю на это.       Орочимару атаковал первым. Его тело изогнулось под неестественным углом, и из рукава свободной руки вылетели змеи – не одна, не две, а целый клубок извивающихся, шипящих тварей, каждая размером с руку. Они устремились к Наруто, разевая пасти, обнажая клыки.       Блондин рванул трость в сторону – деревянная оболочка отделилась, и в его руке оказался клинок. Первая змея была разрублена пополам ещё в воздухе. Вторую он отбил ножнами трости, разворачиваясь и уходя с линии атаки.       Орочимару не останавливался. Он двигался плавно, текуче, словно у него не было костей – лишь мышцы и хрящи, подчиняющиеся любой прихоти. Его руки удлинились, вытянулись вперёд, пытаясь схватить Наруто за горло, но тот пригнулся и, перекатившись через плечо, полоснул клинком по запястью Саннина. Брызнула кровь – но рана затянулась почти мгновенно, стянутая тонкими змеиными телами, выползшими из плоти.       - Неплохо, неплохо, – прошелестел Орочимару, отступая на шаг. – Ты стал быстрее. Гораздо быстрее. Но... этого недостаточно.       Он выбросил вперёд Кусанаги. Клинок описал широкую дугу – и Наруто, парируя удар, почувствовал, как его собственное лезвие дрогнуло. Сталь звякнула, и кончик меча – самый краешек отлетел в траву, срезанный легендарным клинком. Способен резать всё? Что ж... данную репутацию он успешно отрабатывает.       Орочимару усмехнулся.       - Твой меч не сравнится с Кусанаги. Жаль. Я надеялся на более...       Он не договорил. Потому что воздух вокруг Наруто начал меняться. Трава под его ногами пригнулась к земле, словно под невидимой тяжестью. От плеч блондина начали подниматься алые нити – сперва тонкие, едва заметные, потом гуще, ярче, окутывая его фигуру полупрозрачным маревом.       - Что ж... – произнёс Наруто, и его голос прозвучал иначе – глубже, спокойнее, с той особой интонацией, которая появлялась у него только в моменты настоящей угрозы. – Пора быть чуточку серьёзнее.       Он приподнял меч правой рукой. Левой – поднёс рукоять ближе к плечу. Алые нити закружились вокруг лезвия, сгущаясь, пульсируя. А потом он взмахнул клинком – и духовная энергия разошлась в стороны небольшой, но отчётливой ударной волной, заставив траву полечь кругом.       - Проснись, Бенихиме!       Клинок преобразился. Он стал изящнее, но в то же время опаснее – с U-образной гардой, с тонким лезвием, от которого исходило мягкое алое свечение. У рукояти появилась малиновая кисточка, колыхнувшаяся на несуществущем ветру.       В голове у Наруто раздался голос – мягкий, женский, до боли знакомый.       - Мальчик мой... Давно ты не давал мне пошалить.       ‘Мама...’ – мысленно отозвался он, и на его лице прмелькнула тёплая улыбка, которую Орочимару не мог не заметить. ‘Готова чуть-чуть поразвлечься?’       - С этим змеем? О, да. Всегда.       Орочимару отступил на шаг – инстинктивно, раньше, чем осознал это. Волна, прошедшая от клинка, отбросила его назад, и он приземлился на полусогнутых ногах, не сводя глаз с преобразовавшегося оружия.       - О-о-о... – выдохнул он. – Что это? Не чакра... Что-то другое. Что-то... вообще иное. Ке-ке-ке... Урахара, ты становишься всё интереснее и интереснее.       Он встал на четвереньки и прильнул к земле.       - Мандара но Джин (Формация десяти тысяч змей)! – выкрикнул он, и из его пасти стремительно начали выходить маленький змеи. Сотни. Тысячи. И все направились против одного единственного блондина.       - Льстец, – усмехнулся Наруто и шагнул вперёд. – Кирисаки (Разрывай), Бенихиме.       С лезвия сорвался залп энергетических зарядов – маленьких, быстрых, со свистом рассекающих воздух, словно фейерверк, сорвавшийся с тетивы. Они понеслись и разрывали армады змей, словно бомбардируя, оставляя множество небольших кратеров с останками нескольких сотен змей. Снаряды понеслись на Орочимару, и тот, не имея возможности использовать ниндзюцу, был вынужден уклониться, извиваясь всем телом. Один заряд задел его плечо, оставив дымящийся след. Второй пробил полу плаща.       - Сеней Джашу (Змеиная рука, скрытая в тени)! – выкрикнул он, и змеи снова хлынули вперёд из его рукава – на этот раз больше, злее, с горящими алыми глазами.       - Чикасуми но Тате (Щит из кровавого тумана). – Наруто выставил клинок перед собой, и перед лезвием развернулся гексагональный барьер – алый, полупрозрачный, сотканный из той же духовной энергии. Змеи врезались в него и отлетели, шипя и корчась, не в силах пробить защиту.       Орочимару прищурился.       - Защита и атака одновременно... Универсальное оружие. Очень удобно.       - Ты даже не представляешь насколько, – отозвался Наруто и, развеяв барьер, рубанул воздух перед собой. – Камисори (Сбривай), Бенихиме.       С клинка сорвалась дуга энергии – узкая, как лезвие бритвы, и быстрая, как молния. Она понеслась к Орочимару, и тот едва успел пригнуться, чувствуя как над головой проходит разреженный воздух. Дуга врезалась в валун позади него и рассекла камень, как масло.       - Впечатляет, – признал Орочимару, поднимаясь. – Но я всё ещё не вижу в тебе той силы, что могла бы одолеть Саске. Он далеко продвинулся за эти три года. Его Шаринган... его техники... он стал совсем другим. Боюсь, с такими фокусами ты до него не дотянешь.       - Думаешь? – Наруто даже не запыхался. Он медленно шёл вперёд, поигрывая клинком, и его улыбка стала чуть шире. – Ну, возможно. Особенно если он пробудил Мангёке. Тогда мне правда нужно гадать, сколько стараний я в такую битву вложу.       Орочимару замер. На его лице мелькнуло странное выражение – смесь удивления и недоверия.       - Мангёке Шаринган?.. – повторил он. – Он жаловался на раздражение в глазах пару недель после той битвы. Зудело, говорит. Чесалось. Жжение. Светобоязнь.. А потом... прошло. Никаких новых способностей. И изменений в Шарингане. Боюсь, твой дружок оказался недостаточно мотивирован.       Теперь настала очередь Наруто замереть.       ‘Не пробудил?..’ – пронеслось у него в голове. ‘Но... как? Я же умер у него на руках. Он убил своего лучшего друга. Это должно было... Должно было сработать. Это же было условием...’       - Не знал, – произнёс он вслух, и в его голосе прозвучала задумчивость. – Это многое меняет.       - О, неужели? – Орочимару снова оскалился. – Тогда, может быть, ты всё же расскажешь мне, зачем я тебе вообще понадобился полгода назад? Что ты задумал, Урахара Киске?       - Я уже сказал: я не...       - Не помнишь, да-да, я слышал. – Орочимару взмахнул Кусанаги, и клинок рассек воздух с тихим свистом. – Тогда давай продолжим. Может быть, ещё один удар... освежит твою память.       Он рванулся вперёд, и его тело изогнулось под неестественным углом. На этот раз он не стал полагаться на змей – он сам был оружием. Руки удлинились, пальцы превратились в когти, и он обрушил на Наруто град ударов, от которых тот уклонялся, отступая шаг за шагом. Кусанаги мелькал в воздухе, сталкиваясь с клинком Бенихиме, и каждый раз по поляне разносился звон стали. И в этот раз... Кусанаги не оставлял и царапины на этом странном клинке. Орочимару это устраивало.       - Знаешь, – произнёс Наруто, блокируя очередной выпад, – а ты изменился. Раньше ты бы уже давно попытался меня укусить в шею и поставить свою печать.       - Ке-ке-ке... Ты тоже изменился. Раньше ты бы уже давно закричал и бросился на меня с Расенганом, даже не думая о последствиях. А теперь... – Орочимару отпрыгнул, приземлившись на валун и глядя на него сверху вниз, – теперь ты расчётлив. Осторожен. Изучаешь меня так же, как я тебя. Это... приятно. Очень приятно. Давно у меня таких интересных собеседников не было. Жаль, что я не могу использовать ниндзюцу... Старик Третий постарался на славу, лишив меня рук в прямом смысле. – Он хмыкнул. – Но даже так... ты всё ещё не показал всего, на что способен. Я же вижу. Ты сдерживаешься. Даёшь мне фору. Это... оскорбительно, Урахара Киске.       - Я не сдерживаюсь, – спокойно ответил Наруто. – Я просто... экономлю.       - Для Саске?       - Для того, что будет после.       Орочимару рассмеялся – тем самым скрежещущим, многослойным смехом, от которого у обычных людей стыла кровь.       - Ке-ке-ке-ке! Чудесно! Просто чудесно! Тогда покажи мне хоть что-то! Покажи мне ту силу, с которой ты пришёл ко мне тогда! Я хочу увидеть её своими глазами!       Наруто выдохнул и поднял клинок. Алая энергия снова закружилась вокруг лезвия, на этот раз гуще, ярче, почти ослепительно.       - Хорошо, – сказал он. – Наке (Плачь), Бенихиме.       Клинок запел.       С лезвия сорвался поток алой энергии – плотный, концентрированный, ревущий, как штормовой ветер. Он понёсся к Орочимару, и тот, понимая, что увернуться не выйдет, выставил перед собой сразу несколько змей, сплетая их в живой щит. Поток ударил в них, разрывая в клочья, и Саннина отбросило назад. Он прокатился по траве, оставляя за собой дымящийся слез, и с трудом поднялся на ноги. Его левая рука висела плетью – сломанная или вывихнутая, но змеи уже стягивали её, восстанавливая повреждённые ткани.       - Впечатляет, – повторил он, тяжело дыша. – Это уже больше похоже на то, что я ожидал увидеть.       - А ты живучий, – заметил Наруто, не двигаясь с места. – Я думал, этого хватит.       - Меня не так просто убить. Урахара. Даже старик Хирузен не смог. А он был Хокаге. – Орочимару выпрямился, и его глаза блеснули. – Но я вижу, что ты всё ещё не в полную силу. Твой клинок... он может больше. Я чувствую это.       - Может, – согласился Наруто. – Но тебе, полагаю, хватит и этого.       Он сорвался с место – впервые за весь бой проявив настоящую скорость. Достаточно, чтобы оказаться прямо перед Орочимару за долю секунды. Клинок описал дугу, целясь в шею. Саннин отшатнулся, но недостаточно быстро – лезвие рассекло его плечо, и из раны хлынула кровь. Орочимару зашипел, но вместо отступления выбросил вперёд удлинённую руку, хватает Наруто за запястье.       - Попался, – прошелестел он.       - Не совсем. – Наруто вывернул клинок и произнёс: – Шибари (Связывай), Бенихиме!       С лезвия сорвалась энергетическая сеть – алая, сверкающая, сотканная из чистой духовной силы. Она накрыла Орочимару сверху, прижимая его к земле, стягивая конечности, не давая пошевелиться. Змеи, выползшие было из рукавов, запутались в ячейках и зашипели от боли.       Орочимару поднял голову, и в его змеиных глазах мелькнуло что-то новое. Не страх – нет, страх был ему неведом. Но... настороженность. Предчувствие.       - Это... – начал он.       Наруто вонзил клинок в край сети.       - Хиасоби, Бенихиме. Джузутсунаги (Играющая с огнём Бенихиме. Вышитая бисером сеть)!       По алым нитям пробежали огненные бусины – сперва одна, потом другая, потом десяток. Они заскользили по ячейкам, словно чётки, нанизанные на раскалённую проволоку, и устремились к своей цели. Воздух загудел. Трава вокруг вспыхнула и почернела. Сеть накалилась добела, и там, где бусины соприкасались с ней, пространство начал дрожать.       Орочимару понял. Понял за долю секунды до того, как это случилось.       Смертельная опасность.       Его рот раскрылся – шире, чем это возможно для человека, гораздо шире, – и оттуда, из глубин его тела, начало выходить нечто. Новое тело, скользкое от слизи, целое и невредимое. Орочимару Рью но Каварими – техника замены тела, усовершенствованная до абсолюта. Он покидал старую оболочку, как змея покидает кожу, оставляя её на растерзание.       Бусины достигли цели.       Взрыв.       Ослепительная вспышка озарила поле, и в небо поднялся столб алого пламени, затмевая серые облака. Ударная волна прокатилась по лесу, ломая ветки и поднимая в воздух тучи пыли. На мосту Ямато и Сакура замерли, глядя на зарево, поднимающееся над кронами.       - Что... что это? – выдохнула Сакура.       - Наруто, – коротко ответил Ямато, и в его голосе звучала смесь тревоги и благоговения.       Кабуто, воспользовавшись их замешательством, отпрыгнул назад и скрылся в том же направлении, куда ушёл его господин. А в небе, на чернильной птице, Сай смотрел вниз расширенными глазами. Он видел всё. И преображение клинка, и сеть, и взрыв, от которого даже воздух вокруг него дрогнул. Его пальцы, сжимавшие кисть, побелели.       - Так вот ты какой на самом деле... – прошептал он. – ...когда принимаешь ситуацию чуть серьёзнее.              Когда дым рассеялся, на месте взрыва чернела обугленная земля. От старого тела змея не осталось и следа – лишь горстка пепла, которую тут же развеял ветер.       Сам Саннин, возрождённый и невредимый, стоял на краю поля, на границе леса. Его дыхание было чуть более частым, чем обычно – единственный признак того, что бой дался ему нелегко, заметно истощив его запасы чакры. Но на губах всё ещё играла та самая хищная улыбка.       - Ке-ке-ке... – он взглянул на Наруто сквозь пелену дыма. – Это было... восхитительно. Определённо восхитительно. Ты превзошёл мои ожидания, Урахара Киске. Или... всё же Узумаки Наруто?       Наруто, не опуска клинка, смотрел на него в ответ. Его шляпа сбилась набок, хаори было чуть-чуть порвано в самом краю, но стоял он твёрдо.       - Называй как хочешь, – ответил он. – Но я всё ещё не знаю, о чём ты говоришь. Я не приходил к тебе полгода назад.       - Ке-ке-ке... Значит, это загадка для нас обоих. Тем интереснее. – Орочимару облизнул губы. – Я не буду убивать тебя сегодня. Ты слишком ценен. Слишком... бесценен, как информационный клад. К тому же... – он бросил взгляд в сторону моста, откуда доносились звуки приближающихся шагов, – у тебя есть дела поважнее. Акацуки не будут ждать вечно. И Саске... что ж, он тоже ждёт. Возможно, ты мне ещё понадобишься мне, чтобы разобраться с ними.       Он Выбросил вперёд удлинённую руку, и Наруто подготовился к атаке, но вместо этого ладонь Саннина упёрлась ему в плечо – не больно, но достаточно сильно, чтобы оттолкнуть назад.       - Возвращайся к своей команде, – прошипел Орочимару. – А я... я пока подумаю над тем, что сегодня узнал. И когда ты наконец вспомнишь, зачем приходил ко мне тогда – найди меня. Я буду ждать. Ке-ке-ке...       Он отступил в тень деревьев и исчез – так же бесшумно, как появился. Кабуто, уже ожидавший в лесу, последовал за господином.       Наруто остался один на обугленном поле. Он медленно опустил клинок и выдохнул. Бенихиме тихо загудела в его руке, и голос матери прозвучал в голове:       - Ты в порядке, мой мальчик?       ‘Да, мам. Просто... я ничего не понимаю. Полгода... Он сказал – полгода. Меня в этом мире вообще не было. Как такое возможно?’       Курама, молчавший весь бой, наконец подал голос:       - Я не знаю, Наруто. Но мне это не нравится. Очень не нравится. Временные аномалии – не та область, в которой я разбираюсь. Но если Орочимару не лжёт, значит, ты каким-то образом ещё встретишься с ним. Или уже встретился. Или встретишься с будущем, которое для него – прошлое.       ‘Бред какой-то...’       - Подстать тебе, умник. Думай-думай давай, учёный!       Наруто вздохнул и заправил клинок обратно в ножны трости. Щелчок – и оружие снова стало безобидной палкой. Он поправил шляпу и медленно побрёл обратно к мосту.       У кромки леса его уже ждали. Сакура и ЯМато выбежали навстречу, и куноичи первым делом схватила его за плечи, оглядывая на предмет ран.       - Ты цел?! Что это был за взрыв? Орочимару? Он ранил тебя?!       - Я в порядке, – он слабо улыбнулся. – Орочимару... отступил.       - Отступил? – Ямато нахмурился. – Просто так?       - Сказал, что я слишком ценный, чтобы убивать, – хмыкнул Наруто. – Сам не знаю, радоваться мне этому или оскорбиться.       Он осмотрелся и заметил отсутствие одного члена команды.       - Где Сай?       

***

      Лес встретил их прохладной тишиной. Кроны старых дубов смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи закатного солнца, и в этом зеленоватом полумраке две фигуры двигались почти бесшумно. Орочимару шёл первым. На бледном лице застыло выражение, которое Кабуто не видел у своего господина очень давно. Это было не просто удовлетворение. Это был азарт. Предвкушение. Голод.       - Господин, – нарушил молчание Кабуто, поправляя очки, – я не совсем понимаю. Вы позволили им уйти. Всем. Даже тому парню, Узумаки. Он явно представлял угрозу. Его...       - Ке-ке-ке... – Орочимару оборвал его смешком, и его язык скользнул по губам в том самом жесте, который Кабуто знал слишком хорошо. – Именно поэтому я и позволил ему уйти. Ты же видел, Кабуто. Ты видел этот клинок. Эту энергию... Этот... как бы он его ни называл. Что бы оно ни было – это не чакра. Это нечто совершенно иное. Нечто, что выходит за рамки нашего понимания.       Он остановился на мгновение, глядя в небо сквозь кроны, и в его голос стал тише, интимнее:       - Я ждал этой встречи. Полгода – не такой уж большой срок, но я ждал. И вот он снова здесь. В теле мальчишки-Джинчуурики. И он не помнит. Или делает вид. В любом случае... это бесценно.       - Вы верите, что он действительно приходил к вам тогда? – осторожно спросил Кабуто. – Это мог быть кто-то другой. Хенге, гендзюцу...       - Нет. – Орочимару покачал головой. – Одежда. Манера речи. Эта ухмылка. И главное – его предложение. Оно было слишком... конкретным. Слишком продуманным. Он знал, что мне нужно. «Перемены в деревне, перемены в мире, вечность». Никто, кроме него, не мог быть настолько проницательным. Я узнал его в ту же секунду, когда он облачился в то Хенге. Он знал, что я имел ввиду.       Он снова двинулся вперёд, и Кабуто последовал за ним.       - Но вы не рассказали ему подробностей. О чём именно вы говорили тогда.       - Разумеется, нет, мой друг, – усмехнулся змей. – Зачем разжёвывать то, что он должен вспомнить сам? Это испортило бы всё удовольствие. Кроме того... – его глаза блеснули, – он сказал тогда, что ему нужен я. Я, Кабуто. Не Саске. Не кто-то ещё. Я! Это интригует. И я хочу знать – зачем.       Он замолчал, потому что впереди, на тропе, возникла фигура.       Сай стоял, опустив руки по швам, и его бледное лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций. В одной руке он держал свиток с печатью – официальное послание от Данзо.       - Орочимару, – произнёс он ровным голосом. – У меня предложение от моего господина.       Орочимару склонил голову к плечу, разглядывая его. Несколько секунд он молчал, а потом его губы растянулись в улыбке.       - Надо же. Сначала Урахара Киске, теперь посланник от этого старого маразматика... Сегодня определённо мой день. Ке-ке-ке... Что ж, у меня хорошее настроение. Дай сюда.       Он взял свиток и, не читая, сунул его в складки плаща.       - Хорошо. Я приму тебя в свои ряды. Посмотрим, что из тебя выйдет.       Он развернулся и пошёл дальше, даже не оборачиваясь. Однако в его голове бурлил совсем другой поток.       ‘Предаст... обязательно. Данзо, не обманешь меня. Но... если эта банда его выследит в нашем убежище, я потеряю одно из своих убежищ... Пустяки. Я в любом случае подготовил приятный подарок для тебя, Урахара. Ке-ке-ке...’       Кабуто бросил на Сая оценивающий взгляд и последовал за господином. Сай, помедлив долю секунды, шагнул за ними.       Он не оглядывался. Но где-то глубоко внутри, в той самой пустоте, которая раньше не отзывалась ни на что, шевельнулось странное, саднящее чувство.       ‘Прости, Наруто. Ты... многое мне дал за всего лишь пару дней. Но приказ есть приказ. Я должен был это сделать.’       Он закрыл глаза и увидел ухмылку блондина – ту самую, с которой тот говорил о «пустой книжке». Увидел его лицо, когда он предлагал нучить его давать названия. Увидел алую вспышку взрыва, озарившую всё поле.       ‘И всё же... мне стоит увидеть его лично. Этого человека. Понять, ради кого ты всё это делаешь.’       Он открыл глаза и ускорил шаг, догоняя своего нового господина. Лес смыкается за его спиной, и с каждым шагом мост Тенчи становился всё дальше, а вместе с ним – и там короткая, странная жизнь, в которой он едва не научился чувствовать.       

***

      - Итак, – нарушил тишину Ямато, – подведём итоги. Сай покинул команду. Не просто дезертировал – исцез в разгар боя. У меня есть все основания полагать, что он действовал по приказу Данзо. Вероятнее всего, его настоящей миссией было внедрение к Орочимару для следующего уничтожения деревне. Данзо давно метит в Хокаге. Если он получит в союзники Орочимару, то сможет...       - Нет.       Наруто произнёс это слово негромок, но так, что Ямато осёкся на полуслове. Блондин перестал крутить веер и поднял глаза.       - Сай не собирается уничтожать Деревню Листа, – сказал он спокойно. – Его настоящая миссия – убить Саске.       Тишина стала ещё гуще. Ямато нахмурился.       - Откуда ты знаешь?       - Догадался, – Наруто пожал плечами. – Ещё там, на пирсе. Он слишком много спрашивал о том, что будет, если Саске снова откажется возвращаться. Слишком настойчиво. Он не просто любопытствовал – он прикидывал варианты. А когда я сказал, что у него не получится, он даже спорить не стал. Значит, я угадал.       Ямато медленно кивнул, переваривая услышанное.       - Это... многое объясняет. Данзо всегда считал Учиху угрозой. Если бы Сай сумел его ликвидировать, он выслужился бы перед Советом...       Наруто уже не слушал. Его взгляд был прикован к Сакуре. Он сидела спиной к дереву, и на её лице не дрогнул ни один мускул. Ни гнева. Ни страха. Ни то лихорадочной тревоги, которая охватывала её раньше при одном упоминании. Лишь тень между бровей – и та скорее задумчивая, чем встревоженная.       - Сакура? – позвал он осторожно.       Она подняла глаза.       - Что?       - Сай собирается убить Саске. Ты... как ты?       Она моргнула и пожала плечами – почти так же, как он сам минуту назад.       - Ну... он не первый, кто пытается. Саске силён. Сай – тоже. Но Саске справится, – она сделала паузу, словно что-то обдумывая. – Надеюсь, оба выживут. Было бы глупо потерять кого-то из-за приказа Данзо.       И всё. Ни дрожи в голосе. Ничего.       Наруто замер. Он смотрел на неё и пытался понять, что изменилось.       ‘Что с тобой случилось, пока меня не было?’ – подумал он, но вслух ничего не сказал.       Ямато, не заметивший этой странности, продолжал:       - К счастью, мы не совсем потеряли его след. – Он достал из подсумка небольшой деревянный чип, светящийся тусклым зелёным огоньком. – Во время ужина в гостинице я подложил маячок в еду Сая. Сошинки (Передача древесины) – техника дерева, где я сжимаю своего древесного клона в маленькое семя. Пока он носит это семя в себе, я могу отследить его местоположение.       - Умно, – признал Наруто. – Значит, мы сможем найти убежище Орочимару.       - Именно.              Лес вокруг был тих и тёмен, лишь редкие светлячки мерцали между стволами. Команда устроил короткий перерыв перед отправлением. Опаздывать не стоило, но и спешить не стоило.       Ямато вышел на небольшую полянку в речкой и, заметив одинокую фигуру на краю поляны, направился к ней. Наруто стоял, опершись на трость, и смотрел на воду.       - Задумался? – спросил Ямато, останавливаясь рядом.       - Есть над чем подумать, – ответил Наруто, не оборачиваясь.       Ямато помолчал, а потом заговорил – тем тоном, каким обычно начинают разговоры, к которым долго готовятся:       - Наруто, я хочу спросить тебя прямо. Там... на мосту... Орочимару назвал тебя другим именем. Он говорил с тобой так, словно вы уже встречались...       - Пару раз. В первый атаковал в Лесу Смерти. В другой раз – когда была стычка трёх Саннинов и-...       - Не то. Узнал тебя... словно вы чем-то были связаны. Он сказал – «полгода». Но тебя полгода назад не было в деревне. Тебя вообще... не было. Для всех.       Он сделал паузу и посмотрел Наруто в глаза.       - Я не знаю, что ты такое. Я не знаю, откуда ты вернулся и как. Госпожа Цунаде просила присматривать за тобой, и я выполню приказ. Но то, что я увидел сегодня... – Он покачал головой. – Ты сражался с Орочимару на равных. Ты использовал техники, которых я никогда не видел. Твой клинок... это оружие не похоже ни на что в этом мире. И Орочимару это знает. Он знает тебя. Не как Наруто – как кого-то другого.       Он скрестил руки на груди.       - Я должен спросить. Не замышляешь ли ты чего-то? Не обманываешь ли нас?       Наруто повернулся к нему. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз цвета океана Ямато заметил ту же самую усталость, что терзала его самого.       - Не обманываю, капитан, – произнёс он. – По крайней мере, не в том, что касается этой миссии и этой команды.       - Но что-то скрываешь.       - Скрываю, – не стал отрицать Наруто. – Не потому, что хочу. А потому, что я сам пока не понимаю. Орочимару сказал, что я приходил к нему полгода назад. Он верит в это. Я – нет. Вернее... – он вздохнул, – я не знаю. Физически это невозможно. Меня не было тут полгода назад. Меня тут не было вообще три года. Но... не могу отрицать, что какая-то часть меня могла... сделать что-то. Парадоксы – сложная штука.       Ямато долго смотрел на него, а потом медленно кивнул.       - Звучит как бред.       - Подстать мне.       - Но ты не похож на лжеца.       - Я и не лгу. Я просто... – Наруо развёл руками, – ...не всё знаю. И это меня бесит.       Ямато хмыкнул – почти сочувственно. А потом Наруто повернулся к нему и задал вопрос, которого капитан не ожидал:       - Раз уж у нас тут день откровений... могу я спросить кое-что в ответ?       - Спрашивай.       - Ваша техники дерева. Это же Улучшенный Геном Первого Хокаге. Единственного человека в истории, который мог контролировать хвостатых зверей. И тут появляетесь вы – скромный капитан АНБУ с точно такой же предрасположенностью. – Наруто склонил голову к плечу, и в его глазах блеснул тот самый аналитический огонёк, который Ямато уже начал узнавать. – Орочимару назвал вас «экспериментом». Что он имел в виду?       На лице Ямато ничего не отразилось, но пальцы, сжимавшие предплечья, чуть побелели.       - Это... не та история, которой я горжусь.       - Я не прошу вас гордиться, – мягко ответил Наруто. – Я просто хочу понять, кого Цунаде отправила со мной.       Ямато долго молчал. Потом разжал руки и устало опёрся спиной о ствол ближайшего дерева.       - Орочимару... ставил эксперименты. Много лет назад. Он пытался воссоздать те силы Первого Хокаге. Вводил шестидесяти похищенным детям ДНК Сенджу Хаширамы. Выжил только один.       - Вы, – тихо произнёс Наруто.       - Я. Меня звали ранее Киноэ. Потом Тензо. Теперь – Ямато. Сейчас это неважно. Важно то, что я единственный, кто может подавить чакру биджу, если она выйдет из-под контроля. Госпожа отправила меня с тобой не только как капитана. Если Девятихвостый...       - Понял, – перебил Наруто, и в его голосе не было ни обиды, ни злости. – Я не виню её. Она не знает, на что я способен. Она не знает, что я и Курама... в порядке.       - В порядке? – Ямато приподнял бровь.       - В полном, – Наруто ухмыльнулся и постучал пальцем по виску. – Спроси его сам, если хочешь. Хотя он сейчас ворчит.       Ямато моргнул. Потом медленно, словно пробуя на вкус новую мысль, произнёс:       - Ты говоришь с ним?       - Постоянно. Он очень ворчливый. И характер у него вредный. Но мы ладим.       Ямато не знал, что на это ответить. Он видел много странных вещей за свою службу в АНБУ. Он сам был живым доказательством того, что невозможное возможно. Но человек, который болтает с Девятихвостым, как с соседом по комнате, – это было что-то новое.       - Значит... тебе не нужна страховка, – произнёс он наконец.       - Не нужна, – подтвердил Наруто. – Но я рад, что вы здесь. Серьёзно. Вы хороший капитан. И я до сих пор хочу, чтобы вы построили мне магазин.       Ямато тихо рассмеялся – кажется, впервые за всё время их знакомства.       - Ладно, Узумаки. Договорились. Когда всё закончится... построю тебе магазин.       - «Магазин Урахары», – поправил Наруто. – С вывеской и складом. И чтобы фасад был в тёмно-зелёных тонах.       - Будет сделано. Но не наглей.       Они постояли ещё немного, глядя на реку, а потом молча разошлись готовиться к отбытию – капитан и его самый странный подчинённый, каждый со своими секретами. Но теперь секретов между ними стало чуть меньше.       

***

      Убежище Орочимару встретило их непривычным запахом сырого камня. Факелы на стенах горели тусклым синеватым пламенем – Орочимару всегда предпочитал холодный свет, утверждая, что он меньше искажает цвет реактивов. Каменные ступени вели вниз, в главный зал, где высокий сводчатый потолок терялся во тьме, а вдоль стен тянулись стеллажи со свитками, колбами и заспиртованными образцами.       Сай шёл позади Орочимару и Кабуто, бесшумно ступая по истёртому камню. Его взгляд скользил по полкам, по рядам склянок, по теням, танцующим на стенах, – он фиксировал всё, как учили в Корне: входы, выходы, возможные пути отступления, количество факелов, расстояние между поворотами. Но где-то на периферии сознания, в той части, которую он всё ещё не научился полностью контролировать, пульсировала мысль о блондине. О том, что он ушёл, не попрощавшись. О том, что приказ есть приказ. И о том, что где-то в глубине груди, там, где, по словам учебников, не должно быть ничего, шевелилось что-то. Вина.       Он отогнал эти мысли. В центре главного зала, на широких ступенях, ведущих к возвышению с троном – или тем, что заменяло его Орочимару, – сидел человек.       Он не двигался. Не говорил. Просто сидел. Чуть ссутулившись, положив одну руку на колено, и смотрел куда-то в пустоту перед собой. Его волосы – длиннее, чем помнил Сай по старым фотографиям в досье, – остроконечные позади, а две пряди-локона обрамляли лицо, спускаясь к самым скулам. Одежда была простой: белая рубашка с длинными рукавами, чёрные нарукавники, тёмно-синие штаны с синей тканью поверх, закреплённая фиолетовым верёвочным поясом. Никаких лишних деталей. Лишь чуть бледная кожа, тёмные волосы и глаза – глаза, которые даже в полумраке, казалось, сверкали алым.       Сай почувствовал его присутствие раньше, чем увидел. Это было похоже на давление – не физическое, а какое-то глубинное, словно сам воздух в зале стал плотнее и холоднее. Он много раз читал в досье про «убийственную ауру» опытных шиноби, но всегда считал это субъектиным преувеличением. Он ошибался.       - Саске, – пропел Орочимару, выходя вперёд, и его голос эхом разнёсся под сводами. – Я привёл тебе нового товарища. Познакомься.       Саске медленно поднял голову. Его лицо осталось неподвижным – ни тени эмоций, ни намёка на интерес. Только глаза, тёмные с активированным Шаринганом, лениво скользнули по фигуре незнакомца и остановились на его лице.       Сай шагнул вперёд и поклонился – ровно настолько, насколько требовал этикет, но не больше. Когда он выпрямился, на его губах уже сияла та самая фальшивая, заученная улыбка, которую он так упорно оттачивал. Та, что должна была казаться дружелюбной, но на деле лишь подчёркивала его неестественность.       - Учиха Саске, – произнёс он, и его голос прозвучал легко, почти беззаботно, – рад познакомиться. Я Сай. Надеюсь, вы окажетесь более приятным соратником, чем Узумаки Наруто. Тот, при всей своей, слишком... шумный. И слишком навязчивый со своими речами о дружбе и товарищах.       Он ожидал реакции. Гнева. Резрения. Хотя бы слова. Но Саске просто смотрел на него и лицо оставалось маской – холодной, непроницаемой, вырезанной из камня, всё скрытой пеленой тьмы.       И всё же Сай заметил.       В тот самый миг, когда то самое имя сорвалось с его губ, алые зрачки Саске дрогнули. Шаринган – три запятые, медленно вращающиеся на алом фоне, – на долю секнуды ускорил вращение, а сами глаза чуть расширились. Микродвижение. Почти незаметное. Но Сай был обучен замечать такие вещи.       А потом это исчезло. Словно ничего и не было.       - Орочимару, – голос Саске прозвучал низко, ровно, без единой эмоциональной ноты, – ты теперь кого попало в убежище пускаешь? Начинают всякую чушь нести.       - Ке-ке-ке... – Орочимару скрестил руки и склонил голову к плечу. – Не будь так суров, мой дорогой Саске. Этот мальчик – подарок от старого знакомого. К тому же... он говорит о мальчишке в настоящем времени. Разве тебе не интересно, почему?       Учиха помолчал.       - Я тоже сначала не поверил, – вставил Кабуто, поправляя очки. Голос его звучал почти буднично, словно речь шла о погоде. – Но это правда. Узумаки Наруто жив. Мы видели его собственными глазами. Он... другой. Стал сильнее. Гораздо сильнее.       - Шляпу носит, – добавил Орочимару с явным удовольствием. – И трость. Некий «скромный торговец». Очень, очень интересно. Давно мне не было так... хорошо.       Он скользнул к Саске ближе – бесшумно, как змея, – и наклонился к самому его уху:       - Плохо старался, Саске. Пробил ему сердце, а он стоит передо мной как ни в чём не бывало. Может быть, в следующий раз стоит по голове?       Саске не повернулся. Не вздрогнул. Но воздух вокруг него, казалось, стал ещё холоднее. Сай, стоявший в нескольких метрах, почувствовал это физически – словно невидимая рука легла ему на плечи и мягко, но настойчиво придавила к земле.       А потом Саске поднялся.       Одним плавным текучим движением он встал со ступеней и шагнул к Саю. Не быстро. Не угрожающе. Просто шагнул – и вдруг оказался слишком близко. Слишком. Его Шаринган вращался, и три запятые казалось, пульсировали в такт биению сердца Сая.       - Ты, – ппроизнёс Саске, и это было не вопросом. – Посмотри на меня.       Сай попытался отвести взгляд. Поздно.       Мир рухнул.       Он не успел даже моргнуть. В одно мгновение зал исчез, растворился, сменившись бесконечной, абсолютной чернотой. А потом из этой черноты начали поступать образы. Не просто картинки – ощущения. Запах крови и озона. Вспышка света, от которой резало глаза. Холод стали, входящей в плоть. И голос – не голос Саске, а его собственный, внутренний, кричащий откуда-то из глубины: «Беги. Беги! БЕГИ!»       Гендзюцу: Шаринган.       Сай стоял, не в силах пошевелиться. Тело не подчинялось. Разум, всегда такой дисциплинированный, сейчас захлестнула волна – не боли, не гнева, а чего-то гораздо более древнего. Страх. Чистый, первобытный, животный страх. Тот самый, который, как ему говорили в Корне, был вырезан из него много лет назад. Оказывается, нет. Это доказал ему ему блондин ещё тогда. И вот снова он проснулся, разбуженный алым светом чужих глаз.       ‘Вот оно что,’ – мелькнула мысль где-то на краю гаснущего сознания. ‘Теперь я понимаю... Ты был прав, Наруто. У меня нет шансов. У меня никогда их не было.’       Алые глаза приблизились вплотную, и Сай почувствовал, как его собственное «я» начинает растворяться, распадаться на части, уходить в эту бесконечную тьму...       - Достаточно. Убери глаза, Саске.       Голос Орочимару прозвучал откуда-то издалека, но он подействовал как пощёчина. Тьма схлынула. Зал вернулся на место – факелы, камень, тени. Сай стоял на том же месте, но его колени дрожали, а по спине стекал холодный пот. Он тяжело дышал, не в силах отвести взгляд от Саске, который всё так же смотрел на него – спокойно, отстранённо, словно ничего не произошло.       - Ты слаб, – произнёс Учиха, и в его голосе не было ни насмешки, ни презрения. Просто констатация факта. – Ты пуст. Но даже пустые оболочки могут бояться. Запомни это.       Он развернулся и пошёл прочь – обратно к ступеням, обратно в свой угол, где полумрак снова поглотил его фигуру.       - Ке-ке-ке... – Орочимару проводил его взглядом и перевёл глаза на Сая. – Впечатляет, не правда ли? Саске далеко продвинулся. Очень далеко. Но не волнуйся, Сай. Он не убивает. Кажется, ты ему даже понравился. Так бы и похуже вещи сотворил.       Саске, уже сидевший на ступенях, бросил через плечо:       - Ты обещал новую технику.       - О, разумеется, – Орочимару взмахнул рукой. – Я помню. Но сначала – небольшие формальности. У нас гости. Новый союзник. Ему надо освоиться. Тем более вернулся ещё кое-кто.       - Мне всё равно, кто там вернулся, – голос Саске прозвучал глухо, словно доносился из-за каменной стены. – Это меня не касается.       - Правда? – Орочимару улыбнулся, и в его улыбке было слишком много зубов. – А мне показалось, что твои глаза сказали обратное.       Саске не ответил. Он просто сидел, глядя в стену, и даже Шаринган, казалось потускнел. Орочимару пожал плечами и повернулся к Кабуто.       - Эх, молодость. Кабуто, отведи Сай в его комнату. А потом... – он понизил голос, – принеси «это».       Кабуто понимающе кивнул и жестом пригласил Сая следовать за ним. Тот, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях, молча подчинился.              Комната Саске была такой же, как и он сам: тёмной, пустой, без единой лишней детали. Кровать. Стол. Факел на стене, едва разгоняющий мрак. Никаких личных вещей, напоминаний о прошлом – только камень, тени и тишина.       Он стоял у стены, прижавшись к ней боком, и смотрел в пустоту. Правая рука безвольно висела вдоль тела. Левая – сжатая в кулак м упиралась в холодный камень.       Удар.       Не сильный. Не чтобы разбить костяшки или раскрошить кладку. Просто глухой, сдавленный стук, эхом прокатившийся по комнате и тут же угасший, словно само пространство не хотело его запоминать. Саске задержал кулак на стене и закрыл глаза.       ‘Жив.’       Мысль пульсировала где-то в глубине сознания, отказываясь укладываться в привычные схемы.       ‘...Не умер.’       Он снова видел ту ночь. Долину Завершения. Дождь. Свою руку, пронзившую грудь Наруто насквозь. Хруст костей. Кровь перемешана с водой. И это странное, пугающее спокойствие на лице блондина – словно он не жалел ни о чём.       Саске стиснул зубы.       ‘Я же... я же чувствовал. Своей рукой. Чидори прошло навылет. Такое нельзя пережить. Такое...’       Он отдёрнул кулак от стены и развернулся. Шаринган вспыхнул сам собой, и три запятые-томоэ завращались быстрее обычного, отражая его внутреннее состояние – то, что он никогда не позволил бы показать лицу.       ‘...значит... три года назад... я всё-таки не...’       Он оборвал мысль.       ‘...не пошёл по пути Итачи.’       Эта мысль должна была принести облегчение. Ведь он тогда, в Долине и потом, принял это решение. Никаких убийств. Сосредоточить ненависть на Итачи. Всё. Он не станет таким, как его брат. Он найдёт свой собственный путь, даже если для этого придётся пойти к Орочимару. И всё же... Наруто умер у него на руках. Или, как теперь выяснилось, не умер. Но тогда, в тот момент, он был уверен в обратном. И это... это что-то меняло.       ‘...но если он жив... тогда получается...’       Шаг. Ещё шаг. Он прошёлся по комнате и остановился у противоположной стены, скрестив руки на груди.       ‘...а что, если это не он?’       Мысль была холодной, отрезвляющей. Орочимару упомянул, что Наруто изменился. Шляпа. Трость. Кабуто подтвердил. Орочимару не стал бы лгать в таких вещах спустя столько лет – по крайней мере, без причины.       ‘...самозванец?’       Нет. Слишком много совпадений. Слишком много деталей. Орочимару узнал его. И этот Сай... говорил о нём так, словно знал лично.       ‘...значит, не ложь.’       Он снова упёрся ладонью в стену. На этот раз – медленно, почти задумчиво.       ‘...три года. Три года я думал, что... а он всё это время был жив. Где? Как? Почему не раньше? Почему сейчас?’       Вопросы множились, наслаивались друг на друга, и ни на один из них не было ответа.       ‘...Брат... Я не стал тобой. Я не убил.’       Он выдохнул – медленно, через нос.       ‘... или всё-таки стал? Если он выжил... тогда я не...’       Нет. Сейчас это неважно. Важно другое.       ‘Нужно увидеть его. Лично.’       Он поднял голову и посмотрел на дверь. Факел на стене дрогнул, и тени на мгновение ожили, заплясав по каменным стенам.       ‘посмотреть в глаза. Понять... И если да...’       Пауза.       ‘...тогда...’       Он не закончил мысль. Даже перед самим собой. Но где-то глубоко, под слоями льда и многолетней ненависти, шевельнулось что-то, что он отказывался признавать. Что-то похожее на тень от тени надежды.       Саске оттолкнулся от стены и медленно опустился на край кровати. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы правой руки едва заметно подрагивали – та самая рука, которой он... Его, который, как оказалось, не умер.       ‘...живучий придурок.’       

***

      Сай закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней спиной, прикрывая глаза. Комната была маленькой, но сносно обставленной – узкая кровать, деревянный стол, пара полок, факел на стене. Он отметил это краем сознания, но мысли его были заняты другим. Саске. Орочимару. Наруто. Миссия. Данзо. Всё это наслаивалось друг на друга, требуя анализа, сортировки, выводов.       Он оттолкнулся от двери и подошёл к своей дорожной сумке, лежавшей на столе. Автоматическим движением откинул клапан, пробежался пальцами по содержимому – свитки, кисти, запасная тушечница, сухой паёк, сменная одежда... Он замер.       Чего-то не хватало.       Пальцы двинулись быстрее, уже без прежней меланхоличности. Он вытащил всё содержимое на стол, разложил по порядку, пересчитал, проверил каждый предмет. Свитки на месте. Кисти тоже. А вот...       Альбом. Его альбом. Тот самый, с потрёпанной обложкой и незаконченным рисунком в середине. Книга, которую он не мог выбросить. С которой он не мог расстаться. Книга, в которой на последней странице зияла пустота, и он до сих пор не знал, что там должно было быть.       - Где... – прошептал он, и его голос дрогнул.       Он проверил сумку снова. Потому – карманы плаща. Потом – снова сумку. Ничего. Паника – холодная, липка, совершенно незнакомая – начала подниматься откуда-то изнутри, сдавливая горло. Он не мог её потерять. Не мог. Это было единственным, что у него осталось. Единственное, что связывало его с...       - Что-то важное ищешь?       Сай резко обернулся.       В углу комнаты, у самого входа, стоял Наруто. Шляпа, как всегда, затеняла глаза, но улыбка – та самая, которую Сай уже научился отличать от дежурных и масок, – сияла на его лице. В одной руке он держал раскрытый веер, в другой – книгу. Потрёпанную. Знакомую.       - Ты... – выдохнул Сай.       - Я, – подтвердил Наруто. – Мы с командой уже внутри. Разделились. Капитан и Сакура пошли другим коридором. А я... решил заглянуть к тебе. И вот, нашёл кое-что.       Он чуть приподнял книгу, и Сай непроизвольно шагнул вперёд, но остановился, заметив выражение лица блондина. Тот не насмехался. Не дразнил. Он смотрел на Сая с какой-то непривычной, тёплой серьёзностью.       - Ты обронил её, когда на птице летал, – пояснил Наруто. – Наблюдал за боем, а она из сумки выпала. Сакура подобрала. А я... – он сделал паузу, и его улыбка стала чуть шире, – я кое-что добавил. Надеюсь, ты не против.       Сай медленно, словно во сне, взял книгу из его рук. Открыл. Пролистал до середины – туда, где всегда зияла пустота. Туда, где он не мог вспомнить, что хотел нарисовать. Туда, где заканчивалась его память и начиналась тьма.       И замер.       На развороте был рисунок. Два мальчика – один бледный, с короткими чёрными волосами, второй – немного старше, с тёмными глазами и жёсткой линией подбородка. Они стояли рядом, держась за руки. И улыбались. Оба. Не фальшивой, заученной улыбкой – той, что Сай носил как маску. А настоящей. Живой. Той, которой он не помнил.       Набросок был карандашный, лёгкий, почти невесомый – явно сделанный в спешке, но с удивительной точностью. Наруто не пытался завершить рисунок. Он оставил его открытым, давая Саю возможность переделать, дорисовать, добавить что угодно.       - Почему... – голос Сая сорвался. – Почему такой рисунок?       Наруто пожал плечами и помахал веером, словно ответ был очевиден.       - Я полистал книгу перед тем, как прийти. Посмотрел на обложку – с одной стороны ты, с другой Шин. Посмотрел на страницы – как вы сражаетесь, как забираете оружие у побеждённых, как двигаетесь к середине. И понял: если бы вы были просто врагами, ты бы не хранил эту книгу как зеницу ока. Ты бы не таскал её с собой через все миссии. Ты бы не замирал каждый раз, глядя на пустую страницу. – Он щёлкнул веером, закрывая его, и посмотрел Саю прямо в глаза. – Ты любил его. И он тебя. А всё остальное – это уже не важно.       Сай смотрел на рисунок. Смотрел на два силуэта, держащихся за руки. На две улыбки – одну свою, одну Шина. И где-то внутри, в той пустоте, которую десятилетиями учили не чувствовать, что-то треснуло. Тонко, почти неслышно. Но треснуло.       - Я... – он запнулся. – Я помню, как он смеялся. Я помню, как он говорил, что я слишком серьёзный. Я помню... я помню его голос.       Слеза скатилась по его щеке – первая слеза за столько лет, что он и не помнил, сколько именно. Он не пытался её вытереть.       - Спасибо... – прошептал он. – Спасибо, Наруто.       И улыбнулся. По-настоящему. Впервые за всё время, что они были знакомы.       Наруто ничего не сказал. Он просто кивнул, поправил шляпу и направился к двери.       - Я пошёл искать Саске. А ты... не торопись.       - Я тоже пойду, – Сай закрыл книгу и прижал её к груди. – Я должен увидеть его. Ради тебя.       - Ради нас, – поправил Наруто, уже выходя в коридор. – Увидимся.       И исчез за поворотом.       Сай проводил его взглядом, глубоко вздохнул и убрал книгу обратно в сумку. Теперь – точно на место. Теперь – навсегда. А затем развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону – туда, где, по его расчётам, находилась комната Саске.              Наруто брёл по коридорам убежища неторопливо, постукивая тростью по каменным плитам. Его гэта – деревянные сандалии, которые он носил с тех самых пор, как покинул Сейрейтей, – издавали характерный ритмичный стук, но звук этот, казалось, не разносился эхом. Словно сам воздух здесь был слишком плотным, слишком старым, пропитанным многолетними экспериментами и тёмной чакрой.       - Наруто... – голос Курамы прозвучал лениво, но с оттенком любопытства, – ты ведь уже давно почувствовал и того Учиху, и змею. Мы оба знаем, где они. Зачем ты ходишь кругами?       ‘Осматриваюсь,’ – мысленно ответил Наруто, останавливаясь у одной из дверей и заглядывая внутрь. Там была лаборатория – колбы, свитки, заспиртованные образцы. ‘Интересное место. Очень интересное. Ты знаешь, сколько здесь уникальных разработок? Орочимару, при всех его недостатках, гениальный учёный. Я бы с удовольствием изучил его записи.’       - Ты просто тянешь время.       ‘Возможно.’       - И тебе просто нравится, что твои гэта стучат по камню, а никто не слышит. Ты же специально технику скрытности используешь.       ‘И это тоже.’       Курама фыркнул, но развивать тему не стал. Он уже успел привыкнуть, что его Джинчуурики порой ведёт себя как ребёнок, дорвавшийся до кондитерской.       - Твои гэта очень характерно стучат, Урахара Киске. И очень тихо. Парадокс.       Наруто остановился. Голос раздался из тени впереди, из ниши, которую он только что миновал. Он обернулся и увидел Орочимару. Саннин стоял, прислонившись плечом к каменной стене, скрестив руки. Его змеиные глаза блестели в полумраке, а тонкие губы изгибались в лёгкой, почти приветливой улыбке.       - Так незаметно передвигаться по чужому убежищу, обходя посты и сигнализации... Ты либо очень талантлив, либо очень нагл. Либо... – Орочимару склонил голову, – и то, и другое.       - Скромный торговец должен уметь передвигаться тихо, – ответил Наруто, поправляя шляпу. – Конкуренты, знаете ли. Иногда приходиться обходить их склады и проверять, не завозят ли они просроченные сладости.       - Ке-ке-ке... – Орочимару оттолкнулся от стены и шагнул ближе. – Ты всё так же шутишь. Это приятно. Но я знаю, зачем ты здесь. И я не собираюсь тебе мешать.       Он запустил руку в складки плаща и извлёк оттуда небольшую книгу в твёрдом переплёте. Без лишних слов он бросил её Наруто, и тот легко поймал её свободной рукой.       - Это сводка по Акацуки, – пояснил Орочимару. – Кабуто собирал её несколько лет. Всё, что нам удалось узнать о каждом. Там не всё, разумеется. Некоторые из них – настоящие призраки. Но для начала... этого должно хватить.       Наруто приподнял бровь и пролистал несколько страниц.       - Доверяешь их устранение мне? Довольно щедро. С чего вдруг? – спросил он, и в его голосе прозвучала нотка искреннего удивления.       - Ке-ке-ке... А кому же ещё? – Орочимару облизнул губы. – Ты способен на это. Я видел твою силу сегодня. И я не из тех, кто разбрасывается полезными инструментами. Акацуки – угроза для всех, включая меня. Если ты устранишь хотя бы часть из них... что ж, это будет вполне равноценный обмен. Аванс, так сказать. В счёт будущего.       - Которого я не помню, – заметил Наруто, убирая книгу за пазуху.       - Ке-ке-ке... Пока не помнишь, – поправио Орочимару. – Но я терпелив. Очень терпелив. И, как видишь, – он обвёл рукой коридор, – я впустил тебя в своё убежище без каких-либо проблем. Ты мог бы уничтожить его. Мог бы попытаться убить меня. Но ты этого не делаешь. Значит, ты тоже понимаешь ценность... диалога. А насчёт секретности... не беда, всегда можно поменять на новое убежище.       Пауза.       - К тому же... если ты провалишься, я всегда смогу подобрать то, что останется. В научных целях.       - Как предусмотрительно.       - Я такой.       Они обменялись долгими взглядами. Саннин и бывший капитан. Змея и торговец. Двое, которые знали друг о друге больше, чем готовы были признать, и которые всё ещё не понимали друг друга до конца.       В этот момент где-то в глубине убежища раздался грохот. Глухой, тяжёлый, словно что-то – или кто-то – проломило каменную стену. За ним последовал звон разбитого стекла, а затем – тишина. Густая, звенящая, какая бывает только после очень громких звуков.       Орочимару вздохнул – почти по-человечески, с оттенком родительской усталости.       - А, ну да. Саске разбудили. У него такое скверное настроение по утрам. Особенно когда в его комнату входит незнакомец без приглашения.       - Сай, – пробормотал Наруто, и его улыбка стала чуть шире.       - Твой новый друг? – поинтересовался Орочимару. – Очень настойчивый мальчик. Данзо хорошо его обучил. Но Саске не любит настойчивых. Особенно настолько рано.       - Он не наглый, – возразил Наруто. – Просто... учится. Медленно, но учится.       - Ке... Как трогательно. – Орочимару развернулся и неспешной походкой в сторону грохота. – Пойдём, посмотри, не убил ли Саске твоего нового друга. Если нет – я, так и быть, скажу ему пару ласковых. О технике безопасности. И о том, что в моём убежище стены – не расходный материал. Так ведь, Урахара Киске? Или всё же Узумаки Наруто? Пока не решил, что мне нравится больше.       - А ты выбери что-то одно. Для разнообразия.       - Ух... Терпеть не могу выбирать.              Звук падающих камней ещё не стих, когда на месте бывше комнаты Саске уже собрались все. Потолок обрушился – массивные каменный блоки раскололись надвое, превратив помещение в лабиринт из обломков и пыли, медленно оседающей в свете факелов. Сай стоял на груде щебня, прижимая ладонь к плечу – не ранен, но явно оглушён. Напротив него, в дальнем конце разрушенного зала, возвышался Саске. Глаза были чёрными. Даже Шаринган не приходилось использовать, чтобы справиться с проблемой. Кулак всё ещё сжат, а лицо оставалось холодной, непроницаемой маской.       Из коридора уже спешили Ямато и Сакура. Капитан на ходу оценивал масштаб разрушений, а куноичи, не обращая внимания на пыль и камни под ногами, вышла вперёд.       - Саске, – произнесла она, и её голос прозвучал неожиданно ровно. Не с дрожью, не с мольбой. Спокойно. Почти... отстранённо. – Ты так и не научился приветствовать гостей.       Саске перевёл на неё взгляд.       - Сакура... и ты здесь. И всё такая назойливая.       - А ты всё такой же хмурый вредина. – Она скрестила руки на груди. – Три года прошло, а ты в этом не изменился. Всё тот же мальчишка, который думает, что тьма сделает его сильнее.       - Ты ничего не понимаешь.       - Может, и не понимаю. Но кое-что я поняла точно. – Она сделала ещё один шаг вперёд, и в её изумрудных глазах мелькнуло что-то, чего Саске никогда раньше не видел. Не обожание. Не страх. Не отчаяние. Что-то совсем иное. – Ты не стоишь того, чтобы за тобой бегать. Ты сделал свой выбор. Три года назад. И я... я устала. Устала надеятся. Устала ждать. Устала любить того, кому наплевать.       Саске нахмурился.       - Сакура...       - Нет, – оборвала она. – Ты слушай. Я пришла сюда не ради тебя. Я пришла ради него. – Она не обернулась, но все поняли, о ком речь. – И ради себя. Чтобы наконец сказать тебе то, что должна была сказать ещё тогда. Ты сделал свой выбор. И я делаю свой. И он... тоже должен сделать свой.       Повисла тишина. Даже Орочимару, наблюдавший откуда-то из тени коридора, не издал ни звука. Саске смотрел на Сакуру – на девушку, которая когда-то была готова бросить всё ради него, – и не узнавал её. Что-то изменилось. Что-то важное.       - Ты говоришь о Наруто, – произнёс он, и это был не вопрос.       - Конечно о нём, – раздался голос из-за спин Ямато и Сакуры. – О ком же ещё?       Из того же коридора, откуда пришли Ямато и Сакура, раздался стук гэта.       Медленный. Размеренный. Спокойный.       Саске поднял голову, и его Шаринган уловил фигуру раньше, чем та вышла на свет. Тёмно-зелёное самуэ. Чёрное хаори. Полосатая шляпа-ведро, затеняющая глаза. Деревянная трость в руке.       Наруто остановился в нескольких шагах от Саске и поправил шляпу.       - Ну... привет, Саске. Давно не виделись. Ты неплохо тут всё... отремонтировал. Очень в твоём стиле – минимализм, грубый камень, лёгкий намёк на апокалипсис. Заметно выше стал потолок... даже очень, с видом на небо.       Саске сжал кулак. Внутри него боролись два чувства – то, что он запрещал себе испытывать все эти годы, и то, которое стало его единственным топливом. Ненависть. Ненависть к брату. Ненависть к миру, который отнял у него всё. Ненависть, требующая стать сильнее любой ценой. И вот теперь перед ним стоял человек, которого он убил. И который должен был остаться мёртвым. Но он стоял. Живой. И смотрел на него так, словно ничего не случилось.       - Зачем... – голос Саске дрогнул. – Зачем ты вернулся?       - За тобой, конечно, – Наруто пожал плечами. – А за кем ещё? Не за Орочимару же. У него и без меня компания неплохая.       - Ты... – Саске сглотнул. – Ты должен быть мёртв.       - Был, – легко согласился Наруто. – Но смерть меня не взлюбила. Говорит, я слишком шумный. Вернула обратно. Знаешь, как это бывает: приходишь туда, а тебе говорят – «Извините, у нас пересчёт душ, приходите позже». Пришлось возвращаться.       - Заткнись, – выдохнул Саске, и в его больше не было холода. Он сам не мог разобрать, что сейчас в нём было.       - Не могу, – Наруто улыбнулся ещё шире. – Ты же меня знаешь. Рот не закрывается. Особенно когда я вижу старого друга, который три года назад пробил мне сердце, а теперь стоит с таким лицом, будто я его ударил.       - Мы больше не друзья, – произнёс Саске, и его голос снова стал ледяным. Он заставил себя сказать это. Заставил себя сделать шаг вперёд. – И никогда ими не были. Ты просто... был препятствием. Препятствием, которое я устранил. И если ты выжил, это ничего не меняет.       - Да? – Наруто склонил голову к плечу. – А чего ж ты тогда дрожишь?       Саске не ответил. Вместо этого он рванулся вперёд.       Его тело превратилось в размытую тень. Три года тренировок у Орочимару не прошли даром – он стал быстрее, гораздо быстрее, чем бы тогда, в Долине. Его меч – Кусанаги, но менее эффективная вариация, подарок Орочимару – вылетел из ножен и описал дугу, целясь Наруто в плечо. Не в шею. Не в сердце. В плечо. Он не собирался убивать. Он собирался показать.       Сакура вскрикнула:       - Саске, прекрати!       Однако вместо предсказуемого звука плоти раздался звон. Глухой, металлический, совершенно неестественный для удара мечом о человека. Саске замер. Его клинок упёрся в плечо Наруто – и не двигался дальше. Словно он ударил не по телу, а по стальной балке. Блондин даже не пошатнулся.       - Что... – выдохнул Учиха.       - Я укрепил тело, – спокойно объяснил Наруто. – Точнее... так у меня на постоянной основе. Оно называется рейацу. Духовное давление. Долго объяснять. Давай просто скажем, что твой меч... не подходит для этого разговора.        Саске отдёрнул клинок и отпрыгнул назад. Его глаза сверкнули – Шаринган завращался быстрее, и в следующую секунду он выбросил вперёд руку. Гендзюцу: Шаринган. Алые глаза впились в Наруто, посылая волну иллюзии, способную парализовать волю и сковать разум. Наруто даже не моргнул.       - Гендзюцу? – переспросил он. – Саске, я Джинчуурики. И это минимальная защита от такого. Перестань играть в эти игры.       Саске стиснул зубы и бросился вперёд снова. На этот раз его левая рука запела – Чидори. Тысяча птиц, знакомых до боли, пронзающих воздух, разрезающих тишину. Он целился в грудь. Туда же, куда и тогда, в Долине. Наруто не уклонился. Он просто поднял левую руку – и поймал Чидори ладонью. Электричество зашипело, заискрило, разбрасывая голубые всполохи по разрушенным стенам. А потом стихло. Пальцы Наруто сомкнулись вокруг атакующей руки Саске, и Чидори погасло, словно свеча на ветру.       - Полный контроль, – прокомментировал Наруто. – Это плюс. Раньше у тебя так не получилась. Но этого мало.       Он отпустил его руку и отступил на шаг. Его улыбка исчезла. Впервые за всё время их встречи он выглядел... разочарованным. И это было страшнее любой атаки.       - Это всё? – спросил он. В его голосе больше не было тепла. – Это твой предел? Три года тренировок здесь, с ним, – кивок в сторону Орочимару, – три года копил ненависть, три года ты твердил себе, что станешь сильнее. И что в итоге? Меч? Гендзюцу? Чидори? Саске, я умер ради этого. Если я и умер, то я верил – ты сделаешь правильный выбор. А ты... ты даже не продвинулся даже ни на шаг.       Саске хотел возразить. Открыл рот – и не смог.       - Я ждал большего, – продолжал Наруто. – Я думал: он пробудил Мангёке. Он превзошёл себя. Он стал тем, с кем мне придётся считаться. А ты... – он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него сгустился, – даже не попытался.       А потом Наруто позволил себе выпустить то, что сдерживал весь этот бой. Духовное давление. Рейацу обрушилось на зал, как невидимая волна. Камни под ногами затрещали. Пыль прижалась к полу, не в силах подняться. Ямато пошатнулся, хватаясь за стену. Сакура прижала ладони к груди, пытаясь выровнять дыхание. Сай, всё ещё стоявший на обломках, замер, чувствуя, как то же самое давление, что он испытал от Саске, только в разы, в десятки раз сильнее, сковывает его тело. Даже Орочимару в своём укрытии на мгновение перестал улыбаться.       А Саске... Саске не мог пошевелиться. Он сидел, прижатый к стене, и смотрел на приближающуюся фигуру. Наруто подошёл вплотную. Опустился на одно колено, так что их лица оказались на одном уровне, и заглянул ему прямо в глаза.       - Где Мангёке, Саске?       Молчание.       - Ты убил меня. Своего лучшего друга. Это базовое условие для пробуждения твоих этих глазок. Ты знал это. Брат сказал тебе это. И ты... – он сделал паузу, – ты сделал это. А Мангёке нет. Выходит... я не был для тебя другом?       Саске вздрогнул. Впервые за всё время. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле.       - А если был, – продолжал Наруто, и его голос стал жёстче, – тогда почему? Почему эта смерть ничего не пробудила? Может, потому что ты сам не можешь разобраться, что для тебя важно? Может, потому что ты запутался в своей ненависти настолько, что уже не отличаешь друга от врага?       - Заткнись... – прохрипел Саске.       - Слабак.       Слово ударило хлеще пощёчины. Саске замер. Его зрачки расширились. Это слово. То самое. «Слабак». Итачи говорил ему это. Каждый раз. Каждую их встречу. «Ты слаб. Ты недостаточно силён. Ты не достоин». И вот теперь оно звучало из уст единственного человека, который никогда, никогда не называл его так. Который всегда верил в него. Который всегда считал его равным.       - Ты слаб, Саске, – повторил Наруто. – Не потому что тебе не хватает техник. Техник у тебя навалом. И не потому что тебе не хватает ненависти. Ты слаб, потому что не можешь разобраться в себе. Ты три года бежал от ответа. От всех. Три года прятался за местью. А я верил. И что я вижу сейчас? Ты даже не знаешь, зачем ты здесь. Зачем ты убил меня. Зачем ты вообще живёшь.       Саске смотрел на него. В его голове билось одно слово. «Слабак. Слабак. Слабак.» Оно повторялось, как проклятие, как эхо голоса Итачи, как приговор. И в то же время – что-то внутри него сопротивлялось. Что-то, что всегда сопротивлялось, даже в самые тёмные времена.       Он закричал. Не словами – просто яростным, сдавленным криком, полным всего, что копилось годами. И в этом крике была не только злость. В нём была боль. Одиночество. Отчаяние. Всё, что он запрещал себе чувствовать.       А потом он исчез.       - Чидори Нагаши (Поток Чидори)! – разряд молнии прошёл по обломкам, по всему окружению. Заставил всех отшатнуться. Всех, за исключением Наруто. Это бесило, хотя эта техника и предназначалась для незащищённых объектов. И всё же блондин дал ему возможность. И Саске использовал это мгновение, чтобы переместиться. Он возник на возвышении – на уцелевшей части крыши, глядя в небо. Тучи сгущались. Он бросил руку вверх. Техника обещала быть разрушительной. Наруто это понял.       - Ки–...       Но прежде чем техника была активирован, из тене за спиной Саске возник Орочимару. Длинная рука легла на плечо Учихи.       - Достаточно, Саске, – прошелестел он. – Ты ещё не готов умирать. А я ещё не готов тебя терять. Уходим.       - Но...       - Уходим.       Орочимару бросил короткий взгляд на Наруто – не враждебный, скорее, оценивающий, словно он только что получил ещё один фрагмент головоломки, – и они исчезли. Тени сомкнулись за ними, оставив после себя только гул разрушенных стен и запах озона.       Наруто медленно выпрямился. Духовное давление схлынуло. Он поправил шляпу, глубоко вздохнул и повернулся к Сакуре.       - Прости, – сказал он. – Я снова его упустил.       Сакура покачала головой. Её лицо было бледным, но спокойным.       - Ты сделал то, что должен был. И... сказал то, что должен был сказать. Может быть, впервые за три года он действительно услышал.              В убежище Орочимару, в другом селении, куда ещё не ступала нога этой команды, Саске сидел на холодном каменном полу и смотрел в стену. Он не говорил. Не двигался. Просто сидел, обхватив колени руками, и в его голове всё ещё звучало эхо чужого голоса.       «Слабак. Слабак. Слабак.»       Но теперь к этому слову примешивалось что-то ещё. То, что Наруто сказал до того. «Ты даже не знаешь, зачем ты здесь. Зачем ты убил меня.»       Он и правда не знал. Тогда, три года назад, ему казалось, что он знает. Что он должен разорвать все узы. Что это единственный путь к силе. Путь Итачи. Но Итачи убил своего лучшего друга и получил Мангекё. А Саске убил своего лучшего друга – и не получил ничего. Потому что... он не хотел его убивать?       ‘Нет. Я хотел. Я точно хотел. Проклятая метка... она затуманила разум. Я не контролировал себя. Я не…’       Он закрыл глаза. А потом вдруг вспомнил то давление. То чудовищное, удушающее давление, которое обрушилось на него там, в зале. Он испытывал такое раньше. Тогда, в Стране Волн, когда Забуза едва не убил их всех – он, дрожащий мальчишка, впервые ощутил, что такое настоящая жажда крови. И тогда, в Лесу Смерти, когда Орочимару посмотрел на него своими змеиными глазами, и он не мог пошевелиться, не мог дышать, не мог ничего, кроме как ждать смерти.       Но то было тогда. Он перерос тот уровень. Он стал сильнее. Он тренировался три года. Три года ненависти, боли, одиночества – и всё ради чего? Чтобы снова стоять и не мочь пошевелиться? Чтобы снова чувствовать себя ничтожеством перед чужой силой?       ‘Он превзошёл меня. Полностью. Абсолютно. Я даже с проклятой меткой второго уровня, наверное, смог бы только... медленно подойти к нему. И это максимум.’       Саске сжал кулак. Может ли он освоить то, чем владеет Наруто? Эту странную энергию. Это давление. Эти техники, которые не являются ниндзюцу. Может ли он вообще стать настолько сильным? И если нет... имеет ли смысл идти против Итачи? Если он даже Наруто не смог одолеть, что он сделает брату? Тому, кто убил весь их клан в одиночку?       ‘Или это уже неправильно расставлены приоритеты?’       Он не знал. Он так устал не знать. Но одно он знал точно. Наруто жив.       Эта мысль, пробившаяся сквозь слои льда и ненависти, заставила его плечи чуть опуститься. Не расслабиться – нет. Но перестать быть такими напряжёнными. Он не убил его. Он не пошёл по пути Итачи. Он не стал убийцей своего лучшего друга.       ‘Идиот. Какой же ты идиот. Пришёл сюда. В это логово. С этой дурацкой шляпой. С этими дурацкими шутками. И ушёл... даже не обернувшись.’       Он смотрел в стену. Где-то глубоко, под слоями ненависти и боли, ворочалось что-то тёплое. Что-то, что он запрещал себе чувствовать с того самого дня в Долине Завершения. Облегчение. Наруто жив. Значит, он не убийца. Значит, его путь – это ещё не конец. Значит...       ‘Идиот.’