Спрингвейл

      Поутру Барбаре было так тяжело встать, что когда она только разлепила глаза, ей захотелось всё бросить и никуда сегодня не идти, устроить себе выходной. Девушка поднимается на кровати и садится на край, потирая гудящую голову. – О Святой Барбатос... Не стоило работать допоздна... – Барбара? Ты проснулась? Дверь в спальню приоткрылась, и в комнату заглянула Джинн. Пастор собора Святого Барбатоса не общалась с сестрой почти целые сутки, поэтому головная боль уступила место радости. Барбара поднялась с кровати и медленно, покачнувшись поначалу, направилась к выходу. Рыцарь Одуванчик распахнула дверь пошире и сделала шаг вперёд, подхватывая сестру под руку. – Барбара, ты перетрудилась? Во сколько ты вернулась домой вчера? Девушка не знала или не помнила, поэтому не стала отвечать и лишь вздохнула, покачав гудящей головой: – И это говоришь мне ты, Джинн? Ты днями и ночами сидишь в штабе Ордо Фавониус и работаешь, работаешь... В ответ Рыцарь Одуванчик решила лишь промолчать, признавая поражение и правоту сестры, поэтому просто повела сестру на кухню, где на столе уже дымились недавно заботливо приготовленные невесомые блинчики со взбитыми сливками и малиной. При виде еды Барбара заметно приободрилась, и всю головную боль как рукой сняло.

***

      Завтрак пролетел незаметно, и уже совсем скоро сëстры разминулись – старшая отправилась в штаб Ордо Фавониус разгребать очередную кипу бумаг, а младшая – в Спрингвейл, прихватив с собой некоторые декорации и тексты песен, которые предназначалось раздать всем участвующим в хоре. Послышался тихий стук каблуков по мостовой прямо за спиной девушки, и вскоре рядом с ней появилась уже знакомая фигура. – Доброе утро, сестра Барбара. Могу помочь? Не дожидаясь ответа, Далия выхватил из рук пастора практически все вещи и прикрыл глаза, ласково улыбаясь. На свету блеснули ослепительно-белоснежные зубы, и взгляд Барбары невольно упал на уголок рта, который тут же закрылся. – Такой прекрасный день. Сам Святой Барбатос благословил нас, так что работа обещает быть продуктивной. Гетерохромные глаза опустились на стопку бумаги в руках, с какой-то детской нежностью глядя куда-то в пустоту, сквозь них. Уже в который раз звёздочка Мондштадта ощутила то самое странное чувство непонимания, какой у дьякона характер на самом деле. Священнослужители покинули стены Мондштадта, и рыцари на посту отдали им честь. Барбара приветливо им улыбнулась и поправила растрёпанные свежим ветром белокурые волосы. Далия успел уже дойти до моста, но когда заметил, что девушка немного отстаёт, развернулся и подошёл к ней, теперь стараясь идти с ней в одном темпе, от чего звёздочке Мондштадта стало неловко, хотя глаза дьякона по-прежнему светились добротой и лёгкостью. Теперь они уже вдвоём пересекли мост, и голуби, целыми стайками кормящиеся там днём и ночью, на удивление даже не шелохнулись – кажется, наиболее приближенные к Анемо Архонту люди вызывали у животных чувство безопасности. – Вы хорошо выспались, сестра Барбара? Я не слишком сильно нагрузил вас вчера вечером? Пастор собора Святого Барбатоса опустила взгляд с грустной улыбкой. – Всё в порядке, спасибо за беспокойство. Невозможно устать, когда трудишься на благо народа. Дьякон пожал плечами, то ли соглашаясь, то ли попросту не зная, что ответить. Не желая напрягать собеседника, звёздочка Мондштадта решила задать встречный вопрос: – А вам как спалось? Надеюсь, когда мы разошлись, вы сразу же отправились домой. – Не переживайте за меня, сестра Барбара. – Далия мягко сдул ветром сбитую на лицо прядь нежно-розовых волос. – Да хранит вас ветер! Куда направляетесь? Священнослужители моментально остановились, замерев перед словно из-под земли возникшим бардом с тёмно-синими волосами, переходившими в голубые на концах небольших тугих кос. Прижав к груди аккуратную лиру с цветком сесилии, Венти смотрел на них своими яркими выразительными бирюзовыми глазами. Дьякон и пастор собора Святого Барбатоса удивлённо переглянулись, и первый проговорил: – Нам нужно в Спрингвейл, расставить декорации для проведения Луди Гарпастум и начать репетировать. Кстати говоря... Взгляд гетерохромных глаз встретился с бирюзовыми, и тут в голове парня пронеслась мысль, что было бы неплохо привлечь к работе знаменитого профессионального барда, который резко перебил его: – Нечасто вас встретишь за пределами Мондштадта средь бела дня... Рад вас видеть, дьякон Далия. От пристального взгляда дьякону впервые стало не по себе, и он передёрнул плечами, будто от холода. Барбара удивлённо покосилась на спутника, отчего ему пришлось смущённо кашлянуть. – Благодарю, взаимно. Заметив чужую неловкость, звёздочка Мондштадта взяла ситуацию в свои руки: – Не хотите к нам присоединиться? Думаю, мондштадтцы хотели бы послушать ваше пение на фестивале. – Хотите привлечь меня к хору? Венти добродушно усмехнулся, разворачиваясь и неторопливо бредя в сторону Спрингвейла, вынуждая священнослужителей кинуться следом. Спустя долю секунды Барбара поравнялась с бардом, оставив Далию где-то позади. – Нет-нет! К хору наврядли получится, вы могли бы выступить отдельно... Сроки поджимали, и пастору собора Святого Барбатоса было просто необходимо уговорить Венти присоединиться к празднику. – Хорошо, не могу отказать, когда так просят... Бард на миг оглянулся назад, окинув оценивающим взглядом расстроенного и даже выглядевшего опустошённым парня с нездорово бледным лицом и опущенными на картонки в руках глазами. – А вы вдвоём будете собор представлять? Голубые глаза девушки удивлённо распахнулись: – Вдвоём? Я думала, дьякон Далия справится самостоятельно. Венти хмыкнул: –иЯ не сомневаюсь, что он справится, вот только... Незаметно отстав, бард подтолкнул не успевшего ничего сообразить Далию вперёд, заставляя его поравняться с Барбарой. – Мне кажется, он был бы рад, если бы вы составили ему компанию. Я прав? Венти снова оказался рядом со священнослужителями и демонстративно закинул руку на плечо парня, посмеиваясь одними глазами при виде едва заметного румянца на бледных щеках. – Что такое, дьякон Далия? Вам нехорошо? – Н-нет, всё в порядке... Ответ последовал незамедлительно, заставив глаза барда заблестеть сильнее. – Так радует, что собор работает день и ночь, не покладая сил. Венти всё отчаянно пытался вывести парочку на разговор, но она настойчиво молчала. – Наверное, сëстры в Спрингвейле уже собрались и ждут только вас. – Возможно, так что надо идти быстрее. Восприняв чужие слова всерьёз, Далия поднял глаза от декораций в руках и посмотрел вперёд, понимая, что они почти на месте, и, более того, бард прав. Не оборачиваясь, дьякон сунул картинки в руки Венти, который, от неожиданности, едва ли не уронил их на землю, и, распахнув руки, прошёлся вперёд, заметив стоящую у дерева высокую неестественно бледную девушку. – Сестра Розария! Зрачки бледно-розовых глаз повернулись на звук, и на миг на лице девушки отразилась явно выраженная, но не озвученная мысль: «о нет, уберите его». Венти почти неслышно хмыкнул. – Вы нашли себе какое-то дело, сестра Розария? – ...Да. – Отлично! Какое же? Девушка запнулась и прищурила глаза, будто пытаясь что-то вспомнить или придумать. Заметив этот вполне невинный жест, Далия поджал губы: – Опять обманываете? Не дожидаясь ответа, дьякон обернулся и выхватил декорации из рук уже подоспевшего барда и с гордо поднятой головой вручил их Розарии, даже не удосужившись спросить разрешения у Барбары. – Вот, это вам. До вечера успеете развесить. Далия ласково и даже с пониманием улыбнулся, и спустя долю секунды его уже не было рядом – дьякон решил порасспрашивать остальных сестёр и членов Ордо Фавониус о том, где бы они хотели видеть сцену, где лавочки и где остальные особо важные объекты фестиваля. – Да, интересного человека ты выбрала... Протянул Венти, провожая Далию взглядом горящих бирюзовых глаз. – Что? Что значит «выбрала»? Барбара непонимающе покосилась на барда, пару раз хлопнув густыми ресницами. – Разве он тебе не нравится? – Я думала, что они встречаются. В разговор вклинилась неуспевшая отойти Розария, заставляя пастора собора Святого Барбатоса покраснеть то ли от стыда, то ли от злости, и резко выпалить: – Не говорите глупости! Стиснув зубы, звёздочка Мондштадта направилась прямиком к дьякону, чтобы доказать и себе и им, что они ошибаются, и заодно помочь с чем-нибудь. Довольный тем, что спихнул картонные декорации на Розарию, и утоливший свой интерес расспросами, Далия с блестящими глазами стоял рядом с пустой деревянной лавкой, поднявшись на носочки и аккуратно вешая на гвозди гирлянду из разноцветных флажков. – Дьякон Далия... Вы будете руководить репетицией пения? Барбара остановилась в метре от него, подняв глаза и следя за движениями его рук. – М? Я думал, этим займетесь вы – у вас гораздо лучше получается. Не повернув головы ответил парень, цепляя последний флажок и отряхивая руки. Его рукав закатился вверх, и в глаза девушки резко бросилось неестественное красное пятно на запястье, которое тут же скрылось под тонкой тканью. – Вы порезались? – Нет, пустяки. Дьякон махнул рукой, но Барбара успела уловить в его глазах едва заметные искорки страха. – Я могу обработать рану. – Не нужно тратить силы на такие ничтожные недоразумения. Что-то в речи Далии смутило пастора собора Святого Барбатоса, но тот уже развернулся, поднимая с прилавка кипу перепутанных между собой флажков и собираясь идти к следующей лавке. Ведомая какой-то непонятной силой, Барбара подалась вперёд и схватила чужое запястье, почувствовав, как он вздрогнул. – Кажется, вас искала сестра Розария. Миг – и рука уже была выдернута из смелой хватки девушки. Ещё миг – и фигурка дьякона исчезла среди монахинь и рыцарей. «Что-то явно не так, его что-то беспокоит, но он не хочет мне говорить... Ну, раз уж меня искали, я не могу просто стоять на месте», – подумала Барбара, вздохнув и ища Розарию глазами в толпе. Рьяная противница собора бездумно перебирала картонки из стороны в сторону, удивлённо подняв глаза, когда звёздочка Мондштадта приблизилась. – Тебе чего? – В смысле? Ты же сама меня позвала. Розария в ответ лишь покачала головой: – Бред. Мы разошлись всего несколько минут назад, зачем мне тебя звать? Барбара закусила нижнюю губу, понимая, что её обманули. Тяжело вздохнув, расстроенная девушка побрела искать ответственных за хор, чтобы хоть чем-то себя занять. За прошедшие часы девушка вымоталась настолько, что уже не помнила, как нашла Венти, как распевала свободолюбивые песни и как расставляла горшки с цветами. Всё тело ломило, руки буквально отваливались, а во рту пересохло. Количество рабочих вокруг редело, всё чаще и чаще поблизости мелькал знакомый кроваво-красный плащ с серебряной стрелкой. На бездонном синем небе вовсю загорались одинокие звëзды, когда обессиленная Барбара опустилась на скамейку. Практически все уже разошлись по домам, но она, как самая ответственная и равняющаяся на Далию осталась допоздна, переоценив свои силы. Тишину Спрингвейла нарушило лёгкое дуновение ветра и почти бесшумные шаги. Дьякон осторожно сел рядом. – Весь день на ногах... Я удивляюсь, откуда в вас столько сил. Голова пастора собора Святого Барбатоса рухнула на чужое плечо – от сильной усталости девушке даже не было стыдно. С той самой ситуации с раной они не общались, и её почему-то тянуло наверстать упущенное. – Я сделал не больше, чем остальные. Голос Далии звучал тихо, однако нарушая безмолвие ночи. Он не шевелился, стараясь не доставлять Барбаре дискомфорт. – Нет, неправда... Вчера, сегодня... Вы постоянно трудитесь, я даже не понимаю, когда вы спите. Конечно, мы совсем мало знакомы, да и вы ведёте достаточно закрытый образ жизни, но всё же... – Звёздочка Мондштадта подняла голову и заглянула в чужие глаза. – Это вызывает уважение. Бледно-розовый и серый глаза блеснули на бледном, совсем белом при свете Луны лице напротив. Мертвецки-бледные губы дьякона исказила слабая улыбка, и в голову Барбаре влетели странные мысли, которые она тут же откинула – правда, что за ерунда думать, что рядом с ней... Впрочем, неважно! Стремясь перевести тему, девушка решила вернуться к разговору, на котором они остановились утром: – И всё же... Что у вас с рукой? Не переставая улыбаться, Далия поднялся со скамейки и встал прямо перед ней, заводя одну руку за спину, будто собираясь поклониться. – Ничего особенного, я же сказал – так, ерунда. Не забивайте голову. Не успела Барбара что-либо возразить, как он продолжил: – Вам стоит отдохнуть, сестра Барбара. Кому, как не вам, знать, как важно высыпаться? Далия протянул вторую руку вперёд, приглашая пастора собора Святого Барбатоса подняться. Белый диск Луны сиял вокруг его головы наподобие гало, а в глазах блестели искры. Его жест и сочетание чёрного и тëмно-красных оттенков создавали впечатление аристократичности. Дьякон продолжал улыбаться, как ни в чем не бывало, и Барбара снова подумала: «вампир, что ли?». Посмотрев на него снизу вверх и больше ни капли не колебаясь, девушка приняла чужую руку, поднимаясь со скамейки.