Глава 7

      — Мисс Грейнджер-Уизли? — в дверной проём заглянула Мариска. Её глаза светились весельем, что сразу вызвало у Гермионы нехорошие подозрения. — Мисс Грейнджер-Уизли, здесь мистер Малфой… и он говорит, что у вас свидание за ланчем.       — Вот дерьмо. — У Гермионы поникли плечи, она откинула перо на длинный свиток пергамента, где делала заметки по делу, и принялась разминать затёкшее запястье. Она совершенно забыла о самонадеянных планах Малфоя на сегодняшний обед, Мерлин его подери. — Заходи… Мариска, зайди внутрь и закрой дверь, — Грейнджер быстро помахала ей, подзывая поближе. Мариска подошла, а потом встала спиной ко входу и сложила руки на груди, с нетерпением ожидая дальнейших указаний. Её взгляд всё так же лучился весельем. — Ты хочешь сказать, что прямо сейчас он там?       — Да, мисс Грейнджер-Уизли. Мне передать ему, что вы… недоступны?       Эта мысль должна была казаться заманчивой, но почему-то не казалась. Гермиона рассудила, что Малфой прав — если Скорпиус и Роуз лучшие друзья, им с Драко, наверное, тоже следовало бы отбросить прошлое и попытаться стать… дружелюбнее. Однако она полностью осознавала, что это только её здравый смысл. Если говорить начистоту, своими комплиментами Малфой заинтриговал Гермиону, и она правда хотела вкусно пообедать в каком-нибудь изысканном ресторане, не прикладывая к походу туда никаких усилий. Рон любил спонтанно приносить домой еду на двоих и устраивать романтический вечер, но ему никогда не приходило в голову отвести Гермиону в хоть немного приличное заведение, если она сама его не заставляла.       — Нет, Мариска. Нет. Эм. На самом деле, — Гермиона глубоко вздохнула и постаралась отмахнуться от смутного ноющего чувства, которое подсказывало, что она, вероятно, ступает на опасную территорию. — Если не трудно, скажи, пожалуйста, что я выйду через минуту.       Мариска ухмыльнулась.       — Конечно, мисс Грейнджер-Уизли.       Когда секретарша выскользнула из кабинета, приоткрыв дверь, в проёме Гермиона заметила Малфоя — он непринуждённо прислонился к столу Мариски, лениво прокручивая в руках палочку. На нём был маггловский костюм без мантии. Но от кое-чего ещё у Грейнджер по спине побежали мурашки. Возможно, от сдержанной настороженности в его расслабленной позе, но, когда их взгляды на долю секунды встретились поверх плеча Мариски, его показался каким-то… хищным. Гермиона быстро пригнула голову, густо покраснев, и принялась перебирать бумаги на столе, затем прочистила горло и приказала себе прекратить так глупо себя вести. Что, ради всего святого, с ней не так? Это его вина — Малфой пытался… ну, флиртовать? Это смешно и абсолютно невозможно, однако какую бы игру он ни затеял, она была чрезвычайно неуместной, хотя со стороны так сразу и не скажешь.       Когда Гермиона пару минут спустя вышла из кабинета, взяв себя в руки и поправив причёску и одежду, Малфой всё так же облокачивался на стол в приёмной. Он болтал с Мариской, которая казалась немного взволнованной и удивлённой одновременно. Но, как только дверь за Грейнджер с щелчком захлопнулась, Драко поднял взгляд, улыбнулся ей и, оттолкнувшись, засунул руки в карманы.       — Ты выглядишь сногсшибательно, Грейнджер, — произнёс он достаточно громко, чтобы услышала и Мариска, чёрт бы его побрал, и его улыбка превратилась в кривую усмешку. Гермиона краем глаза увидела, как лицо секретарши озарилось ликованием — фактически ничего не значащее замечание без сомнений к концу дня разлетится по всему министерству, в процессе превратившись в сплетню об их с Малфоем тайном романе. Гермионе ещё повезёт, если эту новость не будут знать все служащие к концу недели. Она состроила самое бесстрастное выражение лица из своего арсенала, холодно улыбнулась и склонила голову в качестве благодарности за комплимент.       — Лестью ты ничего не добьёшься, Малфой, — напомнила Гермиона, но губы почти изогнулись в подобии улыбки, опровергая её слова.       Вообще-то ей было приятно, но как можно её винить? Ей вот-вот стукнет сорок, она даже не пыталась сбросить набранный за отпуск вес, а её брак разваливался — естественно, она оценила безобидный комплимент, даже если тот исходил от Малфоя, который на самом деле не имел сказанного в виду. Он снова широко улыбнулся и подошёл к ней, отчего Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Малфой наклонился к её уху и обдал его горячим дыханием, вокруг повисло невесомое облачко его парфюма.       — Посмотрим, — прошептал он и, выпрямившись, посмотрел на Гермиону сверху вниз, на его лице появилась озорная ухмылка. Он просто дразнил её, определённо — пытался вывести из себя. И часть напряжения, копившегося в мышцах Грейнджер, рассеялась, оставив ощущение неожиданной лёгкости и тепла. Почти полного расслабления. Гермиона выгнула бровь, позволив уголкам рта немного приподняться в улыбке.       — Это точно. — Она аккуратно обошла Малфоя и, остановившись у стола Мариски, постучала по поверхности ногтями, чтобы привлечь внимание подчинённой. Гермиона наклонилась, максимально понизив голос — Драко пришлось бы сильно напрячься, чтобы разобрать её речь: — Если я услышу хоть одно слово про этот обед от кого-либо в отделе, я очень расстроюсь, понимаешь? Это дружеский ланч, потому что наши дети общаются, а я прямо сейчас не в том положении, чтобы разбираться со слухами об интрижке. Мне нужна полная конфиденциальность, Мариска.       Услышав это, девушка округлила глаза — Гермиона обычно никогда так строго с ней не разговаривала, — но быстро кивнула. Грейнджер верила, что Мариска будет держать язык за зубами — или по крайней мере не предаст этой сплетне такой уж романтический подтекст.       — Конечно, мисс Грейнджер-Уизли… я бы ни за что не стала… — На самом деле стала бы, но Гермиона не могла её винить. Желание посплетничать естественно для людей, особенно если объектом слухов становятся их начальники или прочие вышестоящие лица, как Грейнджер с Малфоем.       — Благодарю, Мариска. Хорошо тебе пообедать, — уже громче произнесла Гермиона, а затем оглянулась на Малфоя. Тот кивнул Мариске и вежливо пожелал ей удачного дня, однако веселье, отразившееся на его лице, свидетельствовало о том, что он слышал суровые предостережения Грейнджер.       Она подумала, что Малфой намеренно подслушивал, но эта мысль вызывала скорее смех, чем раздражение.       — Что ж, Малфой, тогда пойдём. Я не очень люблю долгие обеды.       — Ну, разумеется, — ответил он. Эти два слова были наполнены каким-то особым смыслом, но в них также крылась нежность, замаскированная под насмешку и язвительность, отчего Гермиона не смогла сдержать улыбку, выходя из приёмной, Драко — весьма довольный — в ногу следовал за ней.       — Заткнись, Малфой.

***

      — Для обеда в «Капризе вейлы» ты не очень подходяще одета, — нерешительно заметил Малфой, пока они направлялись к лифтам. Гермиона резко взглянула на него, внезапно ощутив неловкость от своего аккуратного чёрного брючного костюма. Наряд был лаконичным и чрезвычайно практичным, а сочетая его с белой шёлковой блузкой, туфлями на каблуке и модным ожерельем, которое подарила Роуз, Гермиона чувствовала себя стильной. На неё вдруг обрушилась неуверенность, пусть Грейнджер этого и не показала. У неё никогда не получалось одеваться хоть сколько-нибудь элегантно — всегда выходило либо слишком просто, либо слишком скучно.       — Думала, я выгляжу сногсшибательно, — с лёгкой ноткой раздражения в голосе сказала она, заходя в пустую кабину. Ей не нравилось, когда люди отказывались от своих комплиментов: так… Как там это называлось у магглов?.. Неггинг, точно. Оскорбление, замаскированное под комплимент, и если Малфой имел в виду это, пусть катится к чёрту.       — О, ты сногсшибательна. Невероятно, — поспешил искренне ответить Малфой: настолько искренне, что подавил в зародыше растущую настороженность Гермионы по поводу его намерений. — Но полагаю, мне известно достаточно о среднестатистических женщинах, чтобы понять — это не наряд для свидания за обедом.       Он злорадно усмехнулся, лифт закрылся, и они рванули вниз. Гермиона откинулась на стену кабины, чтобы точно устоять на каблуках при таком быстром и неровном движении по недрам министерства.       — Свидания? — лукаво переспросила она, скрестив руки под грудью, на какое-то тревожное мгновение ей даже понравилось, как прозвучало слово «свидание». Её привлекала мысль, что за ней ухаживает мужчина, даже если это Драко Малфой. Особенно если это он? Если быть честной с собой, она точно не знала. — Я думала, это дружеский обед.       — Даже для дружеского обеда. Ты бы надела свою любимую юбку, — подметил Малфой. Он стоял рядом, засунув руки в карманы. — Ту юбку-карандаш, которая так облегает… — Он вытащил ладони и очертил в воздухе округлость бёдер, улыбаясь именно той улыбкой, благодаря которой флирт можно было бы принять за шутку. Гермиона слегка покраснела: как от внимания и восхищения Малфоя её телом, так и от его комментария в целом. Грустно, что, оказывается, у неё имелась откровенно любимая «выходная» юбка и что Малфой — и Мерлин знает кто ещё — заметил это. Ей явно пора пройтись по магазинам.       — Это очень лестно, — попыталась оправдаться Гермиона — зря, ведь Малфой ничего не имел против её выбора одежды, если судить по его неприкрытому восхищению её бёдрами, а просто указывал на него.       — О, так и есть. Очень даже, — легко согласился Драко, но с интонацией, от которой кожа покрылась мурашками, и Гермиона почувствовала, как полностью теряет контроль над беседой. — Это тоже отлично… — Он махнул на её костюм. — Но очень… по-деловому.       — С каких это пор ты заделался в специалисты по женской моде, Малфой? — Гермиона изо всех сил старалась не разглядывать его фигуру в без сомнений преступно дорогом, сшитом на заказ костюме — идеальное сочетание маггловского и волшебного фасонов. Он походил на метросексуала, — улыбнувшись про себя, подумала она, — со своими аккуратно подстриженными ногтями, безупречной кожей и вечно безукоризненными вещами.       — О, это всегда было моим хобби, — шутливо ответил он и добавил: — Признайся. Ты забыла про обед, да? — на этих словах Малфой наклонился, одной рукой уперевшись в стену у плеча Гермионы, отчего она смогла уловить лёгкий аромат его восхитительного парфюма. Его голос сочился знакомой, опасной насмешкой. Уставившись на узел галстука Драко, Грейнджер попыталась скрыть вызванное его близостью волнение и дышать ровно. Один, в тесном лифте, Малфой казался слишком соблазнительным — особенно учитывая, что её последний разговор с Роном оставил весьма кислое и неприятное послевкусие.       — Если я правильно помню, Малфой, я окончательно и не соглашалась пообедать с тобой, — сказала Гермиона намеренно дерзко, ничуть не кокетливо.       — Значит, забыла, — мимолётно ухмыльнулся он, всё ещё находясь очень близко. Затем лифт остановился, и Гермиона тут же выпрямилась, взяв себя в руки. У неё не получалось заглянуть Малфою за спину и посмотреть, заходит ли кто-то, а он раздражающе медленно отстранялся от неё. Они, наверное, выглядели так, будто вот-вот поцелуются, учитывая, как Малфой над ней склонился. О Мерлин, не это ей сейчас было нужно. Мариска могла и не разносить сплетни, Грейнджер прекрасно справлялась сама. Боже. Охватившая её паника заставляла совершать глупые поступки.       — Да, — отрезала Гермиона и отступила, чтобы оказаться подальше, не упустив промелькнувшую на его лице обиду. Когда она не увидела в дверях ничего, кроме служебной записки, её накрыло раздражение. Вот чёрт. Встретившись взглядом с Малфоем, она попыталась собраться. Это раздражение закипало из-за него, потому что это он встал так непозволительно близко. — Я забыла. У меня куча забот, Малфой, я разрываюсь между работой, браком и дочерью, которая влезла в неприятности отчасти из-за твоего сына — так что нет, дружеский обед, на который я даже не соглашалась, не был в списке моих приоритетов.       После этого повисла тишина, прерванная только дребезжанием пришедшего в движение лифта. Плечи Малфоя поникли, ухмылка пропала, он выглядел совершенно опустошённым. Гермиона почувствовала себя до нелепости виноватой.       — Прости, Грейнджер. Я понятия не имел, что создаю такие неудобства для тебя… — он казался искренним, вот только в этот раз она ему абсолютно не верила.       — Ты бы продолжал пренебрегать желаниями других и делать то, что хочется тебе, плюя на последствия, как и всегда? — Гермиона сощурила глаза, мечтая, чтобы лифт ускорился и побыстрее прибыл в атриум. Теперь, если этот обед вообще состоится, он превратится в катастрофу. И всё же Грейнджер не могла перестать думать, как близко стоит Малфой — сделай шаг, и левое плечо упрётся в него.       — Это нечестно, Грейнджер.       — Почему? — огрызнулась она, горя от злости. Мужчины. Рон — бесполезный болван, Малфой — высокомерный придурок, и ей приходилось контактировать с ними обоими, нравится ей или нет. Как это произошло? Гнев расцвёл, словно растение в оранжерее. — Ты преследуешь меня в коридорах, посылаешь цветы, расспрашиваешь обо мне секретариат, возникаешь на пороге моего кабинета, уговариваешь пообедать с тобой — с чего мне считать, что тебя волнуют последствия?       Пока Гермиона говорила, с лица Малфоя сходили последние краски, и к концу речи он отступил на шаг, бледный и подавленный.       — Это не… Я не… — Прошло много времени с тех пор, как она видела, чтобы Малфою было нечего сказать, но сейчас он запинался, не мог подобрать слова, кровь возвращалась к его щекам в виде смущённого румянца. Оглядываясь назад, Гермиона пожалела, что упомянула приставания к секретаршам. — Прости. Ещё раз. Я глубоко сожалею. Подумать не мог, что ты воспринимаешь это как преследование, — эта фраза будто причинила ему боль, и Драко отвёл глаза. — Я выйду на следующем этаже и больше тебя не побеспокою. Если нам, конечно, вдруг не придётся общаться по поводу детей.       О Мерлин. На самом деле Гермиона хотела совсем не этого. Она собиралась схватить его за запястье, но Малфой отошёл подальше и, склонив голову набок, очень серьёзно на неё посмотрел. У Грейнджер покраснели щёки.       — Нет, не надо, — попросила она, а потом опустила протянутую руку и уставилась на носки туфель в попытках скрыть румянец. — Я бы с радостью пообедала, Малфой. Это мне стоит извиниться. Я повела себя совершенно неуместно. Я просто… Дела сейчас идут не очень хорошо… дома, — призналась она, чем сама себя ошарашила, и встретилась с мрачным взглядом Малфоя. — Мы с Роном взяли паузу, — слова повисли между ними, и Гермиона заметила, как что-то в лице Драко изменилось, но не могла понять, что именно. Это было облегчение? — Но не следовало срываться на тебе.       — Срывайся на мне столько, сколько понадобится, Грейнджер, — сказал он с ухмылкой, которая исчезла через мгновение. — И всё же мне жаль слышать, что ты несчастна. Ты заслуживаешь, чтобы тебя… ценили, — от его низкого искреннего тона у Гермионы по всему телу пробежали мурашки, глаза Драко скользнули по её лицу и ниже, и она внезапно почувствовала каждую-каждую клеточку своего тела. Затем он со вздохом улыбнулся, и всё закончилось — напряжение лопнуло и исчезло, отчего Гермиона почти разочаровалась. — Думаю, это хороший повод заказать выпить за обедом — сможешь жаловаться на Уизли сколько угодно. Обещаю, что не буду возражать.       Гермиона рассмеялась — громко и непринужденно, а потом в улыбке прикусила губу, ощутив себя снова молодой и лёгкой, и стала лениво теребить пальцами верхнюю пуговицу у горла.       — О, конечно, не будешь. И… наверное, я пожалуюсь. — Это так заманчиво — из всех людей довериться Малфою, потому что Гермиона понимала: ей не придётся пытаться казаться милой, или справедливой, или вежливой, как пришлось бы с Гарри, Джинни или даже другими школьными друзьями. Она может побыть грубой, если хотелось, и Малфой не станет неодобрительно на неё смотреть, пробуждая чувство вины. Это звучало до опасного весело. — Наверное, пожалуюсь.

***

      Они трансгрессировали из министерства в какую-то глушь, где располагался ресторан «Каприз вейлы», и, пока поднимались вверх по холму к красивому зданию, Гермиона незаметно расстегнула две верхние пуговицы блузки. Потому что почему бы и нет? Она по-прежнему выглядела вполне прилично, её пышный бюст мягко облегал белый шёлк. Большинство женщин её возраста и младше на работе носили декольте и поглубже. Когда дело касалось одежды, в Гермионе же регулярно просыпалась ханжа, что она с готовностью признавала. Но сегодня ей словно захотелось побыть менее чопорной. Она может приоткрыть грудь на обеде с Малфоем, если таково её желание, а Рон может катиться к чёрту.       У неё перехватило дыхание от порыва ветра, который очень сильно постарался растрепать её элегантный пучок — безрезультатно, слава Мерлину, — Малфой, как подобает джентльмену, на середине пути взял Гермиону под руку, и она позволила, улыбнувшись в благодарность. В дикой местности, где находился «Каприз вейлы», — на юго-востоке Англии, на возвышающихся над морем скалах, — было прохладно. Воздух был пропитан солью, бриз налетал резко, поэтому Гермиона с радостью приняла крепкую хватку Малфоя. Они остановились у входа — большой красивой террасы, которая отлично подошла бы для приёмов пищи в середине лета, когда на Ла-Манш открывался великолепный вид, но сейчас не такой прелестной.       Гермиона подошла к перилам, не обращая внимания на пронизывающий ветер, и набросила на себя согревающие чары — напряжение пропало, стоило мягкому жару разлиться по всему телу, и шторм стал не более чем лёгким раздражителем. К ней присоединился Малфой, остановившись достаточно близко, чтобы их вопреки сильным порывам тёплые руки касались друг друга. Они смотрели на ревущее море, на бушующие волны, шумно разбивающиеся о скалы под затянутым серыми облаками небом.       — Красиво, — нежно прокомментировала Гермиона, ветер сорвал слова с её губ и унёс их в тишину, но Драко услышал.       — Мрачно, — низким ровным голосом заметил он в ответ и встал так близко, что теперь их тела больше не касались друг друга, когда ветер налетал особенно сильно. Они просто касались.       — Думала, тебе нравилась мрачная эстетика, — бездумно произнесла Гермиона и, посмотрев на канал, подняла взгляд на Драко: он улыбнулся и отрицательно покачал головой.       — Нет. Хотя я не виню тебя. Похоже, такая репутация преследует фамилию Малфой. Но нет. Мне нравятся лёгкие вещи. Пышность природы, тепло, роскошь комфорта и неприручённая сильная красота. — И оба они прекрасно знали, что он говорил не о чём ином, как о Гермионе. Она с трудом сглотнула, переваривая его слова.       — Дружеское свидание? — сказала она, потому что не видела смысла ходить вокруг да около, на что Малфой пожал плечами, не пытаясь отрицать, что эти комплименты предназначались ей.       — Похоже, благодаря секретариату моя симпатия стала явной, так что не считаю нужным её скрывать. Если, конечно, она не доставляет тебе неудобств, — прозвучало крайне невозмутимо и деловито, удивительно обезоруживающе, и Гермиона покачала головой, нет — это и правда не доставляло неудобств. — Возможно, мы оба в браке и заняты, но нет ничего плохого в безобидном флирте, Грейнджер.       Гермиона бы с этим поспорила. Но поскольку брак Малфоя явно не походил на счастливый, а она находилась на грани расставания…       — Искушение придаёт жизни вкус, Грейнджер. — Его глаза озорно блеснули.       — Искушение? Я совершенно уверена, там было разнообразие, Малфой, — сказала Гермиона. Он рассмеялся и, отвернувшись от моря, всем весом навалился на перила, будто падение назад не грозило долгим полётом в ледяную воду. От этого Грейнджер нелепо занервничала.       — О, нет… я совершенно уверен, что искушение. — Его лёгкий улыбающийся взгляд скользнул по ней, задержавшись на груди, и Гермиона, ощутив прилив чего-то приятного, поняла: он заметил, что она расстегнула пуговицы. А затем Малфой оттолкнулся он ограждения, предлагая ей руку.        — Ну, что ж… может, тогда зайдём? — Она замолчала, вопросительно подняв глаза от его ладони к лицу. Ей не хотелось привлекать лишнее внимание по пустякам.       — Не волнуйся, — почувствовав её тревогу, успокоил Малфой. — Персоналу здесь платят не за глупые слухи.       Гермиона взяла Драко под руку, и они вместе вошли в ресторан, отчего у неё защемило сердце. Она словно предавала Рона, поступая так: просто флиртуя и обедая с Малфоем в публичном, хоть и скрытом месте. Учитывая, как Рон относился к Малфою, даже не привлекай её последний, если это станет достоянием общественности, то может легко положить конец их разваливающемуся браку. И Гермиона с чувством, похожим на смесь тошноты и безудержной свободы, осознала, что ей особо и не важно, узнает ли Рон.