Глава 8

      — С чего ты мне вообще звонишь? — спросила Гермиона и прижала телефон к уху, бездумно рассматривая противоположную сторону улицы, пока поливала растения в саду. Её охватило напряжение, и она изо всех сил старалась говорить ровно и спокойно. Звонок Рона длился не больше минуты, а они уже на грани ссоры.       — Просто хотел сказать, что я в Норе, Гермиона. Если тебе что-то понадобится. Вот и всё, — его голос звучал в трубке угрюмо и зло.       — И какое это имеет отношение к подаренным мне цветам, за которые ты меня отчитываешь? — Рон каким-то образом пронюхал об изящной композиции из цветов айвы, что послал ей Малфой после обеда в «Капризе вейлы». Они как раз стояли на барной стойке в доме, и, если наклониться, можно было разглядеть этот притягательный взрыв красок в окне. Айва — искушение. «Вкус жизни», — с широкой улыбкой подумала Гермиона и покраснела, когда проверила значение в интернете. Искушение — вот чем она была для Малфоя, и если говорить начистоту, это кружило голову.       — Они от Малфоя, Гермиона!       — О, во имя всего святого, Рон, это просто старомодный способ поблагодарить за обед, — она пыталась сохранять сдержанность, чтобы соседи не слышали, как она ругается с мужем по телефону.       — Обед? — Рон на другом конце провода почти завопил, едва не оглушив её. Вот дерьмо. Она не просто так ему не рассказывала. Гермиона отщёлкнула насадку на шланге и, забыв про бархатцы, босиком зашагала по влажной лужайке.       — Мы говорили о детях, Рон. — Она закрыла кран на стене. — О Роуз и Скорпиусе. Они проводят вместе много времени.       — Прямо как ты с его папашей-хорьком? Мило обедаете и обмениваетесь цветами? — выплюнул Рон, и на секунду на заднем плане раздался какой-то шум. «Ну, конечно», — устало подумала Гермиона, вытерла мокрые ступни о коврик у двери и, войдя в дом, запрела её. В Норе определённо все будут подслушивать. Как бы она их всех ни любила, по этой их черте точно скучать не станет… если…       — Они друзья… — пустилась в объяснения Гермиона, облокотившись на барную стойку, и стала теребить серёжку.       — О, а что вы с…       — …мы с Малфоем едва знакомы! — Она выпрямилась, стиснув свободную руку в кулак.       — Но достаточно, чтобы вместе обедать и дарить цветы? Ты, наверное, решила, что я идиот, Гермиона, — со всей возможной яростью выпалил Рон, отчего Грейнджер вздрогнула. Ей было больно, но гораздо сильнее это её разозлило.       — Ну, раз на тебе шапка горит — не обижайся, Рональд, — огрызнулась Гермиона, теряя терпение. — Малфой хотел поговорить о детях, потому что, если бы ты прочитал моё последнее письмо — чего ты очевидно не сделал, — ты бы знал, что Роуз попала в неприятности, защищая Скорпиуса от травли, и…       — Почему вы не могли обсудить это в кабинете?       — Он пригласил меня на обед и уже забронировал столик, а у меня не было планов, так что я просто… Согласиться показалось мне разумным!       — Я не хочу, чтобы моя жена обедала с Драко хреновым Малфоем!       — Ты не можешь мне просто приказывать, Рональд! Уже не пятидесятые, и я не какая-то послушная собственность, которая будет поступать как угодно тебе. Ты ведёшь себя нелепо и нерационально! — заорала она в трубку, глаза наполнились слезами.       — Ещё как могу! Думаю, я имею право говорить своей долбаной жене, что ей не следует ходить на ланчи с этим мерзким самовлюблённым мудаком, который к тому же бывший Пожиратель смерти! — через телефон его разъярённый крик звучал хрипло и рвано.       — Прямо сейчас у нас перерыв в отношениях, поэтому, даже если бы ты мог диктовать, что мне делать, теперь у тебя нет такой возможности. Я вольна поступать так, как хочу, — прошипела она сквозь зубы — и захотела забрать слова назад, как только те вырвались изо рта. Это слишком тяжело. — Я…       — Пошла ты, Гермиона, ты… ты лживая шлюха, — ядовито прорычал Рон прежде, чем она успела бы договорить. Грейнджер осела на барный стул, давясь слезами и подступающей тошнотой. — Ты заносчивая сука. Постоянно думаешь, что ты лучше меня. Намного умнее. Намного элегантнее. На самом же деле ты просто высокомерная, заносчивая всезнайка — вы с Малфоем стои…       Затем послышались какие-то приглушённые звуки потасовки, пока в трубке не раздался голос Гарри. Гарри. Гарри находился там и подслушивал, пока Гермиона сидела в их с Роном доме, ощущая самое сильное одиночество в своей жизни. В голове всё ещё звенели обвинения Рона.       — Гермиона? Гермиона, ты там?       — Да. — Она просто уставилась на разноцветный букет из цветов айвы: некоторые походили на маки, другие же напоминали изящные бутоны распустившихся роз. Они были такими красивыми. Такой заботливый жест со стороны Малфоя. Такой опасный.       Сука. Высокомерная. Заносчивая. Шлюха.       Гермиона пожалела, что пошла на тот обед. Пожалела, что вернулась с него, — да, почему бы и нет. Если её обвиняют в измене, наказывают за неё, очень жаль, что она её не совершила. Грейнджер смотрела на цветы и размышляла, каково было бы поцеловать Малфоя. Вчера, на террасе «Каприза вейлы», пока внизу бушевало море, а ледяной ветер трепал волосы и одежду.       — Блядь. Блядь, Гермиона, Рон не это имел в виду. Ты же знаешь, да? Он просто… ну, ты же знаешь, какой он, — очень серьёзно старался защитить лучшего друга Гарри. — Гермиона, ты в порядке?       — В порядке, Гарри. Правда. Но прямо сейчас мне не хочется обсуждать это с тобой, — вяло пробормотала Гермиона — вероятно, у неё шок. Гарри начал возражать, но она его перебила. Из груди стали вырываться рыдания, затрудняя дыхание. — Нет. Я не хочу. Попроси Рона… попроси его прочитать моё письмо и дать ответ, когда остынет.       Затем она повесила трубку, включила режим полёта, чтобы избежать новых звонков, которые точно последуют, и оттолкнула от себя телефон по столешнице, но тот столкнулся с банкой для карандашей и ручек.       — Да катись ты, Рон Уизли, — выругалась она, а потом разразилась жалкими непрошеными слезами.

***

      Гермиона опустила самозаполняющееся перо, аккуратно сложила письмо для Роуз пополам, убрала его в конверт и встала, подхватив и послание для Хьюго. Обычно она писала им из дома, но всю прошлую ночь Грейнджер провалялась в слезах. Она так и не включила мобильный, опасаясь наплыва текстовых и голосовых сообщений. Но с утра на работе всё было спокойно, так что она подумала быстро набросать каждому из детей по записке. Теперь, когда Рон перебрался в Нору и всё стало настолько плохо, Гермиона безумно скучала по дочери и сыну.       Она решила отдать письма Мариске сейчас. Потом как раз будет около полудня и придёт время обеда до часу дня. Затем надо перебрать бумаги. В два встреча с Торнтоном из бухгалтерии — небольшая проблема с бюджетом, которая не займёт много времени. К тому моменту должны доставить документы по делу Куинси, в которые Гермиона закопается до вечера. Как же весело.       Обогнув стол, она с конвертами в руке толкнула дверь в приёмную, уже готовясь обратиться к Мариске, — только вот едва не врезалась в грудь Малфою, который занёс в воздухе кулак, видимо собираясь постучать. Грейнджер быстро в замешательстве сделала шаг назад, он поступил так же.       — Грейнджер, — Малфой вежливо кивнул, и в памяти сами собой всплыли воспоминания о его позавчерашней галантности. Галантности… а ещё уме, отзывчивости, сдержанном остроумии и искренней заинтересованности в её словах. Он оказался на удивление приятной компанией, и они почти не спорили — а если и спорили, то лишь в шутку. И прямо сейчас Гермиона не могла удержаться и не сравнить его поведение с тем, как вёл себя Рон, хотя, наверное, это было нечестно.       — Малфой. Что привело тебя на мой этаж? — медленно проговорила она, слегка склонив голову набок, а свободную от писем руку уперев в бедро. За его спиной виднелась ухмыляющаяся от этой сцены Мариска. Гермиона была уверена, что секретарша намеренно пропустила Малфоя, не предупредив начальницу, и в другой день это бы её взбесило, но сегодня она пыталась скрыть улыбку.       — Обед, — лаконично ответил Малфой, вопросительно изогнув бровь. Гермиона застыла, он казался спокойным, но она чувствовала его нерешительность и нетерпение. На самом деле он выглядел довольно мило: смущённо отводил взгляд и слегка переминался с ноги на ногу. Словно большой ребёнок — неуклюжий и полный нервного предвкушения — совершенно не похожий на того Драко Малфоя, которого Грейнджер знала прежде: надменного, неуверенного в себе мальчика, напуганного и жестокого подростка, молодого человека, затворником вернувшегося в общество, отстранённого и обходительного, но в то же время спесивого и вспыльчивого мужчину. Тот, кто сейчас стоял перед ней, не являлся никем из своих прошлых ипостасей.       — Обед? — повторила Гермиона, протиснувшись мимо него к Мариске и бросив случайный взгляд через плечо. Малфой повернулся к ней лицом, будто сбитый с толку её беспечностью.       — Мы ведь так и не поговорили о Скорпиусе и Роуз в «Капризе». И мне показалось, что, учитывая их неприятности в школе, нам, наверное, следовало бы, — осторожно сказал он. Мариска ястребом наблюдала за их беседой. Гермиону не волновало, что девушка всё слышит, — Малфой подобрал прекрасный разумный предлог. Да и она сама была бы не против, чтобы это дошло до Рона: после его представления ему не помешало бы знать, что Гермиона не намерена подчиняться. Она улыбнулась про себя.       — Ну, вообще-то я как раз собиралась пойти пообедать, Малфой. Присоединяйся, если хочешь. Хотя, пожалуй, нет ничего изысканнее «Каприза вейлы». — На самом деле она хотела поесть в своём любимом маггловском кафе в Лондоне, у входа в Косую аллею. Там подавали самые вкусные круассаны, какие она пробовала за пределами Франции. Это мало о чём говорило — Гермиона редко ходила в кафе. Что, вероятно, было к лучшему, потому что, учитывая, какие вкусные они готовили десерты, она бы сильно поправилась.       — Я не привередлив, Грейнджер. Веди, а я пойду за тобой, — ответил Малфой. На секунду их глаза встретились, и он улыбнулся ей так, что дыхание перехватило, пульс подскочил, а ладони вспотели. Она быстро отвернулась и передала Мариске письма для детей.       — Не могла бы ты отправить это перед перерывом? — спросила Гермиона. — Это для Роуз и Хьюго.       — Конечно, мисс Грейнджер-Уизли. Без проблем, — просияла Мариска. — Хорошо вам пообедать, — многозначительно пожелала она, и Гермиона закатила глаза, услышав, как Малфой тихо рассмеялся.       — Спасибо, Мариска. Взаимно, — сказала Грейнджер и вышла из кабинета, поманив за собой Малфоя, тот одарил её непонятным взглядом и широким шагом последовал за ней.

***

      — Так это и есть маггловское кафе. — Малфой с интересом осматривал всё вокруг, отчего Гермиона не смогла сдержать улыбку.       — Да. Перестань так громко говорить «маггловское». Люди услышат.       — Прости, — он казался немного смущённым — да и несколько странным: мужчина под сорок, как ребёнок, с любопытством изучал самое обычное кафе. Хотя, несмотря на это, Малфой безусловно выглядел привлекательно — в стильном угольно-чёрном шерстяном плаще с тёмно-синим шарфом, от холода у него покраснели кончик носа и щёки. — Тут всё по-другому.       Снимая пальто, Гермиона окинула свежим взглядом скромное маленькое заведение, подмечая всё, что считала само собой разумеющимся: помимо современного интерьера, главным отличием являлась техника и, конечно, кофе. В волшебном обществе тоже его пили, но в процеженном виде — в кафе и барах обычно были представлены чай и сливочное пиво. Это место мало походило на магическую эстетику Викторианской эпохи.       — Думаю, да.       Тут подошла их очередь. Измученный на вид молодой бариста слабо постарался улыбнуться.       — Привет, что будете заказывать?       — Эм… Не возражаешь, если я?.. — Гермиона сверилась сменю, а Малфой покачал головой.       — Абсолютно нет. Вперёд, Грейнджер, я доверяю твоему вкусу.       — Две порции тыквенного супа, два круассана с джемом и два больших карамельных латте, пожалуйста, — Гермиона сделала заказ, расплатившись картой, и улыбнулась, когда заметила живой интерес Малфоя ко этому процессу. — И не могли бы вы принести круассаны с кофе через десять минут после супа?       — Без проблем, — бариста устало растянул губы, протягивая металлическую подставку с номерком. Гермиона приняла её и обернулась, чтобы поискать свободный столик, отойдя немного в сторону и поманив Малфоя за собой. К счастью, сегодня было не очень многолюдно.       — Вот! — с энтузиазмом показала она. — Тот столик у окна. — Это было тихое местечко с видом на пешеходную дорогу, и они удобно устроились.       — Так этот номер?.. — спросил Малфой, снимая с шеи шарф, и лениво провёл ребром ладони по щетине.       — Номер нашего заказа. Когда он будет готов, официантка сможет найти нас благодаря табличке с номером на столе. Очень эффективно.       — А-а-а. — Малфой понимающе кивнул, и между ними повисла короткая тишина, пока он её не прервал: — Ты… ты получила букет? — осторожно спросил Драко, снова занервничав, и Гермионе захотелось себя пнуть. Из-за всего этого стресса, связанного с Роном, она забыла отправить Малфою письмо с благодарностями. Конечно, она собиралась, но в суматохе это вылетело из головы, затерявшись где-то между необходимостью выпить большую бутылку вина и вытереть глаза от слёз.       — Получила! И, Мерлин, я хотела сказать спасибо… на самом деле я хотела послать тебе письмо вчера вечером, но отвлеклась на… эм, семейные проблемы, и…       — Тебе понравилось? — перебил Малфой и тепло посмотрел на неё, прерывая её бессвязные извинения, на что Гермиона быстро кивнула:       — Айва означает искушение, — не подумав, брякнула она и сильно покраснела, на секунду опустив глаза к столешнице. — Спасибо, Малфой. Я ценю цветы и твою заботу. Они стали приятным сюрпризом. — Бесстыдно застенчивый взгляд машинально метнулся к его лицу и обратно — Грейнджер внутренне поёжилась от самой себя. Она не какая-то глупая девчонка, а это не свидание.       — Мне только в радость, — этот ответ показался скорее актом вежливости. Гермиона с другой стороны стола могла почувствовать его искренность. И, возможно, в том, как он смотрел на неё, крылась иная радость и честность. На ней была розовая шёлковая блузка, четыре верхние пуговицы которой Грейнджер расстегнула и новенькая чёрная твидовая юбка-карандаш с дерзким вырезом сбоку, волосы она собрала в лёгкий пучок, выпустив несколько волнистых прядок.       А потом подошла официантка с едой и превратила этот хрупкий момент в ничто. Гермиона поблагодарила женщину, а Малфой отвёл глаза, провёл рукой по волосам и стал теребить запонки в явной попытке собраться. Грейнджер решила, что должна радоваться прервавшей их официантке, потому что такие приступы романтики наедине с Драко это последнее, чего ей следовало желать, — прямо сейчас не стоило ещё больше усложнять себе жизнь. Может, у них с Роном и перерыв, но заводить романтические отношения с Малфоем это… ну, в общем, неразумно, а ей уже слишком много лет, чтобы совершать глупости.       — Что ж… Роуз рассказывала, что Скорпиус стал ловцом. Должно быть, ты очень горд. Яблочко от яблони? — спросила Гермиона, подув на ложку с горячим супом, чтобы его остудить, прежде чем попробовать. Оказалось восхитительно, как всегда.       — Да, я очень горжусь Скорпиусом. Но, Салазар, надеюсь, он пойдёт не в меня, — сухо произнёс Малфой, немного печально усмехнувшись. — Мне точно не хочется, чтобы он шёл по моим стопам. К счастью, помимо его невероятного таланта к квиддичу, он совсем не похож на того маленького тупицу, каким я был в его возрасте.       Гермиона вздёрнула бровь, отправив в рот ещё одну ложку супа, и так же сухо, как и он, спросила:       — Невероятный талант к квиддичу? — Её недоверчивое «правда» осталось невысказанным, и Малфой широко улыбнулся над своей ложкой.       — Мхм. — А потом: — Совершенно потрясающие умения тоже подойдут, если хочешь. А ещё великолепные и…       — О, заткнись, — улыбнулась она в ответ. — Знаешь, Малфой, ты ведёшь себя так самоуверенно, что я решила, ты серьёзно.       — А ты считаешь, что нет? — Он выгнул бровь, на что она скривила лицо.       — Ты невыносимый, в курсе? И у тебя есть привычка незаметно переводить все разговоры на себя, — Гермиона поняла это и тут же озвучила, обвинительно ткнув в его сторону ложкой. Драко сначала выглядел искренне удивлённым, а потом — задумчивым.       — Приношу свои извинения, — спокойно сказал он через мгновение. — И чтобы увести беседу от меня — заметил, ты купила новую юбку.       — Я… что? — пролепетала Гермиона, даже не подумав сдержать свою реакцию, но, к счастью, успела прикрыть набитый хлебом и супом рот ладонью. — Откуда ты узнал, что она новая?       — Ну, ты только что подтвердила это, Грейнджер, — подколол он. — Но, возможно, я просто угадал. Или кто-то мне подсказал. Или, быть может, я просто наблюдательный человек.       Гермиона самодовольно ухмыльнулась.       — Или, возможно, ты пялишься на меня гораздо чаще, чем допустимо на работе.       — Тогда хорошо, что мы не на работе, — парировал он.       — Так ты признаёшь? — лукаво спросила она, чувствуя себя глупой, счастливой и беззаботной, и снова указала на него через стол, на этот раз хлебной палочкой в соусе, затем закинула её в рот, ожидая от Малфоя что-нибудь остроумное.       Однако вместо этого услышала:       — Конечно, — вот и всё, что он сказал, спокойно и буднично, отчего внутренности Гермионы завязались в восхитительно приятный узел. — Вот так я и увидел, что раньше ты именно эту юбку не надевала — она значительно отличается от тех, что ты обычно носишь, за исключением твоей любимой, — поэтому я предположил, что она новая. И позволь заметить, — с наигранную беспечностью добавил он, — в ней ты выглядишь необыкновенно прелестно.       Она покраснела. Сильно. Но не стала возражать — она решила, что раз Рон делал ей комплименты крайне редко, то нет ничего плохого в том, чтобы принимать их от других мужчин.       — Спасибо, Малфой. Ты льстец.       — Грейнджер, это не лесть. Восхищение. — Он странно нежно улыбнулся, и на его лице отразилась… грусть? Только не за себя, а за неё.       Это пробудило в Гермионе гнев: что за слухи сейчас ходили о них с Роном? Она понимала, что они есть — он скорее всего рассказал семье и по меньшей мере половине квиддичной команды, из них точно кто-нибудь проболтается об их временном расставании. Перерыве. О боже, Гермиона вдруг с ужасом кое-что осознала. Что произойдёт, если новость об этом перерыве попадёт в газеты? Дети могут увидеть. На короткое мгновение её охватил страх, и она совершенно забыла, где вообще находится.       — Грейнджер, ты в порядке? — сквозь закручивающуюся воронку паники прорвался голос Малфоя, резко вернув Гермиону в реальность — в маленькое маггловское кафе, к бледному симпатичному мужчине напротив.       — О, да… прости, — отмахнулась она, виновато улыбнувшись. — Мои мысли ушли не туда… затерялись между работой и… и перерывом, в последнее время я была очень занята…       — М-м, — понимающие хмыкнул Малфой, отправив ложку в рот. На его верхней губе осталось пятнышко, и Гермионе пришлось побороть желание стереть его — а потом Драко быстро его слизнул. Внизу живота странно защемило: между ног разлилось обжигающее тепло. Малфой сочувствующе продолжил: — Одна птичка принесла мне на хвосте, что твой муж живёт у родителей.       — Что? Где… как? — ошарашенно выпалила Гермиона, тело вмиг обдало холодом. Малфой вздрогнул.       — Ох, блядь. Прости. Вы хотели сохранить это в тайне?       — Да! Ну… я не знаю. Но я точно не собиралась трепаться об этом по всему министерству! Дальше это попадёт в долбаный «Ежедневный Пророк», и… — она замолчала и, вздохнув, принялась круговыми движениями массировать виски в попытке предотвратить подступающую головную боль. Грейнджер с готовностью встретила его сочувствующий взгляд, стараясь притвориться, что сейчас не на грани истерики. Она сегодня не просматривала газеты — можно не удивляться, если на это хотя бы намекнули в колонке светских сплетен. Дерьмо. — От кого ты это услышал, Малфой? И когда?       Судя по всему, ему стало очень неудобно.       — От моей секретарши, вчера, — неохотно сказал Драко, к счастью не пытаясь уйти от ответа. Гермиона вздохнула — она не удивилась, это же грёбаный секретариат — и подавила желание зарыться лицом в ладони и развалиться на части.       — И как она узнала?       — Грейнджер… думаю, я не тот человек, с которым тебе следует поговорить. Тебе лучше обратиться к мужу, — уклонился Малфой, и Гермиона подалась вперёд, едва не закричав на него, чтобы он рассказал всё, что он, блядь, знает, но вокруг было много людей.       Она заговорила в той манере, какую использовала, когда Роуз закатывала сцены: леденяще спокойным стальным голосом.       — Ты не можешь упоминать такие вещи, а потом отказываться раскрывать подробности, Малфой. Это жестоко, неправильно и нечестно. Если тебе известно что-то, что, по твоему мнению, должна знать я, то расскажи мне. — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, моля о понимании и полностью игнорируя неловкость, повисшую в воздухе. Малфой колебался и, казалось, испытывал кошмарный дискомфорт, поэтому Грейнджер, почти не надеясь, что это сработает, решилась на ультиматум: — Или ты рассказываешь, или я ухожу.       Малфой разрывался, но некоторое время спустя неловко и виновато покачал головой.       — Прости, Грейнджер. Но, наверное, в таком случае тебе лучше уйти — потрать оставшееся время на разговор с Уизли. — Он внезапно стал выглядеть уставшим — старше и измождённее, чем должен в свои тридцать девять. — Я не собираюсь вмешиваться в чужой брак и не хочу сообщать что-либо, если не уверен, хорошие это новости или нет.       — Малфой… — Перед глазами проносились сводящие с ума картинки. Что сделал Рон? Флиртовал с секретаршами? Распространял сплетни, жалуясь на жену в присутствии посторонних? Рассказал команде, а они всем разболтали? Или утверждал, что она бревно в постели? О Мерлин, хотелось разрыдаться, ей нужно было знать, и если это что-то страшное, как Гермиона и предполагала, то она предпочла бы услышать это не из уст Рона. Но Малфой снова покачал головой, его челюсть напряглась, а взгляд потемнел, как будто он злился, однако Гермиона понимала, что это не из-за неё.       — Это не моё дело. Если хочешь знать, спроси Уизли, — он произнёс фамилию Рона — её фамилию — с сильным презрением. Словно он лучше Рона. Это заставило Гермиону оборонительно ощетиниться. Возможно, Рон был и не самым идеальным мужем, но и Малфой не являлся хорошим человеком.       — С каких пор тебя волнует, чьё это дело? — разочарованно спросила Гермиона.       Малфой пожал плечами, выражение его лица оставалось честным, открытым и каким-то беспомощным, серые глаза молили о прощении.       — С тех, когда оно стало касаться тебя, Грейнджер, — буднично заметил он, снова будто помолодев. Гермиона увидела, как он стиснул пальцы в кулаки и опустил взгляд. На его лице читалась застенчивость, и тут-то она осознала, что Малфой не просто галантный льстец. Грейнджер действительно ему нравилась. Не ради легкомысленного флирта — он действительно к ней что-то чувствовал. Это было понятно по сдавленному голосу, напряжённым плечам и нервному блеску в глазах, которые старались определить её реакцию.       Гермиона потеряла дар речи и сидела в полном шоке, сомневаясь: а что, если она неправильно его поняла? Он купил ей цветы, часто с ней разговаривал, приглашал пообедать… но до этого самого момента Грейнджер думала, что Малфой играет в какую-то игру, развлекая себя. Веселясь. Забавляясь с временным увлечением. Но прямо сейчас на его лице отсутствовало веселье. Вместо него там, на первый взгляд, были весьма глубокие чувства — страстное желание и восхищение.       — Оу, — тихо выдохнула Гермиона. Малфой вздрогнул и отвёл глаза. Она выругалась про себя и с большей искренностью поспешила добавить: — Я ценю это, Малфой. — Он снова посмотрел на неё. — Не думаю, что многим выпадает такая честь.       Драко слабо усмехнулся.       — Нет. Совсем немногим. Но, учитывая, что твоя дочь защитила моего сына и… и твою невероятно приятную компанию… — Малфой пытался говорить непринуждённо, но выглядел слишком нервно и длинными бледными пальцами комкал бумажную салфетку.       Гермиона внезапно с ужасом осознала, что он собирается сказать что-то, что перейдёт любые границы. Боже, что она делает? Она замужняя женщина. Её охватила паника.       — Дети! — внезапно вырвалось у неё, и Грейнджер ухватилась на безопасную тему для обсуждения, Рон совершенно вылетел из головы. — Мы постоянно про них забываем.       Малфой моргнул: длинные тёмно-русые ресницы нерешительно затрепетали. А затем его губы изогнулись в порочной сладкой улыбке, и равновесие было восстановлено.       — И правда, что же это мы? — в том, как он тянул звуки, Гермиона ясно слышала намёк, даже когда Драко замолчал: будто дети — просто удобная уловка. Она с трудом сглотнула, подумав о Роуз и Скорпиусе, а не о том, что мог сделать Рон, или том, что (как она надеялась?) хотел сделать Малфой.       — По крайней мере, у них больше не было проблем с профессором Макгонагалл. Роуз писала мне, что они отлично повеселились на отработках с Хагридом, — сказала Гермиона: это был обычный, лёгкий, безопасный разговор.       Малфой излучал странную смесь облегчения и разочарования, пока слушал её рассказ.       — В последнем письме она упомянула, что дети, которые травили Скорпиуса, столкнулись с целой чередой несчастий. Конечно же, совершенно случайных, — добавила Гермиона, не в силах скрыть слабую ухмылку — хотя она поступила ответственно и предупредила Роуз, что эти несчастья надо прекратить, пока ребята опять не попали в переплёт.       — Скорпиус особо ничего не пишет, — немного задумчиво произнёс Малфой. — Я, как по часам, посылаю ему сову каждую неделю, и большая удача, если получаю хотя бы короткую записку в ответ.       — Но вы, кажется, хорошо ладите, — заметила Гермиона. Малфой пожал плечами, и его улыбка стала какой-то страдальческой.       — В большинстве случаев, думаю, да. Мы были очень близки, пока он рос. До его отъезда в Хогвартс мы проводили вместе каждый день, только он и я. Но теперь он подросток… — Гермиона понимающе поморщилась. — С первого дня в школе ему в голову вбивали — часто буквально, — что он чудовищное отродье, поэтому… — Малфой замолчал и опустил глаза к своим крупным, но изящным рукам, продолжая мять салфетку. — Он затаил обиду на меня. И я не могу его винить. Просто всё стало сложнее.       В этой неожиданной откровенности Малфоя крылось что-то трогательно беззащитное — и это завораживало Гермиону, наполняя её сочувствием к его доле. Нелегко быть родителем с таким прошлым — Роуз и Хьюго чуть что сразу напоминали ей обо всех её рискованных поступках, которые, к несчастью, попали в учебники по истории магии. Тяжело устанавливать границы для ребёнка, если у него под рукой свидетельства всех твоих ошибок. Она выразила своё сожаление, высказав свою точку зрения, на что Малфой издал звук, напоминающий смех.       — Ошибки? Ты это ещё деликатно назвала, Грейнджер.       — Малфой, ты был ребёнком, — очень серьёзно ответила она, слегка подавшись вперёд, и накрыла его руку своей, прекратив мучения салфетки. — В то время мне так не казалось, но, оглядываясь назад… тебе с рождения внушали, что ты должен играть определённую роль. Будучи маленьким, ты просто пытался поступать так, как учили родители, и, хотя ты бы мог сделать лучший выбор, нельзя тебя за это винить.       Драко перевернул ладонь и обхватил её пальцы своими, что одновременно принесло и страх, и наслаждение. Его рука была тёплой и уверенной.       — Ты лучше меня, Грейнджер, — сказал он, но Гермиона до сих пор не отняла ладонь, так что не столь она и хороша. Она не могла отвести взгляд от их рук, переплетённых на столе, прямо на виду у всех, и пусть это маггловский мир, внутри всё сжималось от волнения. Что, если кто-то заметит? Никто не поверит, что всё невинно. Мерлин, она сама понимала, что это не невинно.       — Два больших карамельных латте и два круассана? — раздался бодрый голос, и Гермиона виновато выдернула свою кисть из хватки Малфоя, тут же выругавшись на себя за настолько подозрительный и нелепый поступок. От задорного взгляда Малфоя и понимающего симпатичной официантки щёки вспыхнули.       — Это нам, спасибо. — Она отодвинула почти пустую тарелку из-под супа и хлебные палочки в сторону, освобождая место для кофе и круассанов. Малфой последовал её примеру, одарив официантку очаровательной улыбкой и беззвучно поблагодарив. Девушка поспешно удалилась, и Гермиона с облегчением вздохнула, всё ещё смущённая собственным поведением. Она отпила латте, приводя мысли в порядок, и подняла глаза на Малфоя — он выглядел чересчур подтянутым и красивым в этом костюме — на его покрой в значительной степени повлияла волшебная мода, поскольку в маггловском мире он казался необычным и винтажным.       Мерлин, Драко, несомненно, был привлекателен. Гермиона не смогла удержаться от сравнения его с Роном, который постоянно ходил в джинсах и футболке, будто он двадцатилетний парень, а не почти сорокалетний женатый мужчина и отец двоих детей. Она не требовала от него каких-то модных изысков, но было бы здорово, если бы Рон хотя бы иногда прилагал усилия. И, Мерлин, от мыслей о муже её снова охватило тошнотворное беспокойство. Грейнджер постаралась подумать о чём-нибудь другом и выдавила улыбку.       — Мы… эм, теперь, когда я знаю о дружбе Роуз со Скорпиусом, нам нужно убедиться, что они смогут поддерживать связь на рождественских каникулах. Меня мучает совесть из-за того, что раньше в праздники у них не было возможности провести время вместе, — небрежно обронила она, игнорируя тот факт, что буквально секунду назад они, по сути, держались за руки.       Малфой прожевал кусочек круассана и кивнул.       — Конечно. Уверен, Скорпиусу это понравится. Наверное, несколько дней он проведёт в Испании с матерью, но в остальное время он будет со мной дома. — Так Астория, получается, до сих пор в Испании. Гермиона поняла, что размышляет, сколько уже продолжается эта ситуация в семье Малфоев. Астория и Драко явно не любили друг друга, но вряд ли на горизонте виднелся законный развод — чистокровные не разводятся без серьёзной причины.       — И где этот «дом»? В поместье Малфоев? — Гермиона напряглась от одних этих слов, в пыльных уголках сознания зашевелились старые воспоминания. Кошмары, угрожающе шурша, заворочились под тряпками, которые она на них накинула. Она одарила Малфоя хрупкой улыбкой. Он же уставился на её руку, и Грейнджер смущённо осознала, что большим пальцем потирает предплечье, где под тканью блузки скрывались шрамы, оставленные Беллатрисой Лестрейндж. Гермиона быстро обхватила чашку обеими ладонями и, подняв бровь, посмотрела на Малфоя.       — Нет, не в поместье, — через мгновение ответил Драко, будто и сам затерялся в далёких воспоминаниях. — После войны оно перестало мне нравиться. На деньги, которые достались мне от родителей после свадьбы с Асторией, я приобрёл дом в Илкли. Мне не хотелось воспитывать своего ребёнка в поместье. Не после всего… — он умолк, и его черты исказились от стыда и призраков прошлого.       — Понимаю, — тихо произнесла Гермиона, за что Малфой одарил её благодарным взглядом, в его тёплых серых глазах мелькнул намёк на улыбку. — Илкли отлично звучит. Там хорошо развитая волшебная деревня, не так ли?       — Верно, одна из старейших в Британии. Она несколько разрослась после войны. Многие магглорождённые и маггловские семьи, в которых родились волшебники, перебрались туда. Она процветает.       Да, это просто вежливая светская беседа, но всё равно было приятно вот так поболтать. Гермиона с интересом находила новые изменения в Малфое — он оживлённо рассказывал, как Скорпиус ходил в дневную школу для волшебников — как магглорождённых и полукровок, так и для детей чистокровных, сквибов и даже их братьев и сестёр, не обладающих магическими способностями. По-видимому, они проводили своего рода социальный эксперимент, сейчас в школе насчитывалось более шестидесяти учеников. Малфой этого не говорил, но Гермиона подозревала, что он её спонсировал.       — А что насчёт тебя, Грейнджер? Ты же живёшь в маггловском мире?       — Ты хорошо осведомлён, Малфой. В Уондсворте, если быть точной.       И она рассказала об их маленьком доме, и как ей нравится маггловский мир из-за доступа к электричеству, большего круга общения для детей и нормальной жизни, какую она помнила с детства до Хогвартса.       — Уже без пятнадцати час, — бесстрастно заметил Малфой после их весьма продолжительной беседы и двух съеденных круассанов. — Не хочешь поговорить с Уизли? Я не возражаю.       — На самом деле нет, не хочу, — решительно заявила Гермиона. — Я приятно провожу время за обедом с… с коллегой, и не собираюсь прерывать его, чтобы выяснить, какую гадость сотворил мой муж.       Малфой вздёрнул бровь словно в потрясении, возможно, так оно и было. Обычно Грейнджер не вела себя так соблазнительно.       — Встречусь с ним после обеда, — добавила Гермиона. — До двух часов у меня не запланировано никаких встреч, и нагрузка сейчас не особо большая.       — Значит, я стою выше Уизли, — с лукавой ухмылкой спросил Малфой, и Гермиона рассмеялась, от этой порочной улыбки всё тело наполнилось теплом.       — Честно говоря, Малфой, сейчас это не так уж и сложно, — усмехнувшись, поддразнила она.       Но да, невозможно отрицать, что Гермиона предпочла обед с Малфоем попыткам поговорить с Роном. Один был неразумным, раздражающим и утомительным, а второй пробуждал в ней… много слишком заманчивых ощущений. И будь она благоразумна, то не позволила бы себе потакать этим чувствам, но Гермионе осточертело проявлять благоразумие. Она немного поёрзала на месте, незаметно одёрнув блузку, чтобы открыть лучший обзор на декольте.       — Но да. Я ценю тебя, — Грейнджер вернула его же ухмылку, внезапно ужасно осмелев, — выше.       О Мерлин, она такая плохая.