Глава 9

      К счастью, комната ожидания у квиддичного поля, куда вёл камин, сегодня оказалась пуста. У Гермионы не было ни времени, ни желания обмениваться любезностями с кем-либо из подруг и жён участников команды — большинство из них действительно милые, но, как правило, это девушки определённого склада. Цокая по деревянному полу, она прошла к огромному зеркалу на стене и, воспользовавшись моментом, с помощью заклинания убрала сажу с причёски и одежды и убедилась, что выглядит достаточно солидно. Перемещения по каминной сети никогда не жалели внешний вид.       Щёки в отражении порозовели, а глаза, несмотря на тревогу, ярко сияли внутренней энергией, и Гермиона отлично знала, что виной тому обед с Малфоем. Или, скорее, приятной причиной. В своём элегантном пальто и новой юбке, с собранными в практически идеальный пучок волосами, она выглядела хорошо. Посмотрев на себя ещё немного, Гермиона вздохнула и неохотно застегнула две пуговицы на блузке, возвращаясь к привычной сосредоточенности и чопорности. Всё же она казалась себе привлекательной — и была не настолько наивна, чтобы отрицать вклад Малфоя в это.       Он поцеловал её на прощание: не в руку, а в щёку — Грейнджер хотела снова ощутить такое мимолётное прикосновение его мягких губ.       Но сейчас следовало думать о Роне, её муже, и том, что, Мерлина ради, он сделал, а не о своём глупом, ужасно неуместном увлечении другим мужчиной. Гермиона решительно выбросила Малфоя из головы и, выйдя из комнаты ожидания, быстро зашагала по лабиринтам коридоров к полю. Она легко ориентировалась: вместе с детьми они провели здесь много времени, когда приходили поддержать Рона, — на открытых тренировках в будни и на внутренних матчах команды в выходные. Гермионе квиддич до сих пор казался очень скучным, но вплоть до последних событий она следила, чтобы дети посещали все наиболее важные мероприятия.       Рон нашёлся на поле — он разговаривал с одним игроком, пока другие быстро и грациозно рассекали воздух. Услышав с грохотом захлопнувшиеся за Гермионой двери, он поднял взгляд и очень удивился — на его лице просто не осталось других эмоций. Но затем Рон неуверенно улыбнулся и приветственно поднял руку. Этот жест точно не выглядел непринуждённо, Гермиона не могла винить мужа за такую реакцию, ожидая подобного, но всё же от этого ей сделалось только хуже.       Она остановилась у возвышающейся к небу рамы трибун, прислонилась к столбу и тоже помахала. На улице было прохладно, но солнечно, однако в тени Гермиона, поёжившись, обхватила себя руками. Не настолько холодно, чтобы накладывать согревающие чары, но достаточно, чтобы слегка озябнуть. Рон перекинулся с игроком ещё парой слов, которые она не расслышала, вымученно улыбнулся и хлопнул его по плечу. Он приложил к лицу ладонь ребром, проследив, как мужчина плавно взлетел, а потом почти побежал к Гермионе.       — Миона, — в его устах имя казалось натянутым и неправильным. — Что ты… что ты здесь делаешь?       Она вздёрнула бровь, не опуская руки, и Рон, похоже, запоздало, но понял, как грубо это прозвучало.       — В смысле не думал… не знал, что ты придёшь. Не то чтобы я не рад тебя видеть! — с напускной доброжелательностью добавил он и нежно сжал плечо Гермионы, та отстранилась. Рон опустил ладонь и нервно переступил с ноги на ногу. — Что случилось?       — Мне птичка на хвосте принесла, что ты до сих пор живёшь в Норе, — резко ответила Гермиона, сделав акцент на первой части, на лице Рона отразилось недоумение.       — Что?.. Ты же знаешь, я… — Она закатила глаза. О Мерлин — иногда Рона нужно было огреть чем-нибудь по голове, чтобы до него наконец дошло. Он плохо понимал намёки.       — Поскольку в секретариате это активно обсуждают. И я хочу выяснить, как и почему им это стало известно, Рональд, — решительно продолжала Гермиона. — Потому что я точно ничего им не говорила.       Рон побледнел, и желудок Гермионы болезненно сжался, а потом налился свинцом.       — Что ты сделал, Рональд? — яростно спросила она на грани истерики. Они взяли перерыв, но… но этот перерыв предназначался для того, чтобы побыть порознь и переосмыслить их отношения, посмотреть, будут ли они скучать друг по другу, и решить, возможно ли ещё спасти брак. А не…       — Я… я пригласил Дэлу Карпентер выпить, — смущённо пробормотал Рон. Это была одна из секретарш, которую Грейнджер помнила только смутно. Симпатичная девушка с длинными прямыми чёрными волосами и миниатюрной фигурой. Рон будто ударил Гермиону в живот — по телу разлилась такая боль, что захотелось согнуться пополам. Вместо этого она молча уставилась на Рона, ожидая, когда он скажет что-нибудь в своё оправдание. — Я… я просто… это не то, что ты думаешь, Гермиона, честно. Она… она пришла на вечеринку команды, а у меня было слишком много алкоголя, и…       — И ты решил затащить её в постель? Так, что ли, Рональд? — выпалила Гермиона прежде, чем он успел бы придумать ещё какие-то объяснения, которые только разозлили бы её и причинили боль.       — Я… прости, Миона, я…       — Не называй меня так. Не смей так меня называть! — закричала она, беспомощно и смущённо осознав, что перешла на пронзительный визг, как базарная баба. Мерлин. Какое же впечатление она произвела на команду, которая без сомнений с интересом наблюдала за ними сверху. Гермиона не решалась поднять взгляд, чтобы проверить, заметили или услышали ли их игроки. Рон с несчастным и измученным выражением лица снова предпринял попытку приблизиться к ней, чтобы утешить, но только потом вспомнил, что ему нельзя, и опустил ладонь.       — Гермиона, ничего не было. Она… она меня отшила. — О Мерлин, это не помогло. Совершенно. — Но иначе всё равно бы ничего не было. Я просто… — Рон так густо покраснел, что веснушки на фоне кожи стали совсем неразличимы. — После твоего обеда с Малфоем я хотел…       — Отомстить мне. Ясно, — сказала Гермиона, внезапно обретя убийственное спокойствие. Ей правда всё стало ясно, кристально. В какой-то степени поступок мужа был понятен, даже если причинял боль и совершенно выводил из себя. Рона задело, что Гермиона пошла пообедать с другим мужчиной — с Малфоем, ни много ни мало, — так что он попытался сравнять счёт, позвав привлекательную молодую девушку выпить.       Разница заключалась в том, что Гермиона никого не приглашала, это её пригласили, а ещё у Малфоя имелся на то подходящий повод — дети. С уколом вины Грейнджер вспомнила, что всего двадцать минут назад Малфой поцеловал её в щёку, и это не имело никакого отношения к вежливости или детям. Тем не менее было горько, что Рон хотел поквитаться с ней, пригласив какую-то молоденькую секретаршу, которая, скорее всего, невероятно смутилась. Но криком на него посреди квиддичного поля Гермиона ничего не добьётся, только выставит себя посмешищем. Поэтому она сдержалась.       — Прости, Гермиона. Я напился, мне было больно, и я повёл себя глупо, мне не следовало так поступать, но я не собирался заходить слишком далеко, — проблеял Рон, наклонившись к Грейнджер, и ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я скучаю, Гермиона. Я просто хочу вернуться домой.       — Что ж, я не готова к твоему возвращению, Рон. Я… я уже какое-то время была несчастна, и, думаю, ты тоже. Мы всё перепробовали, но… отдалились друг от друга. Ты постоянно принижаешь меня, забываешь важные мне вещи — вроде, блядь, моего дня рождения — и не делаешь ничего из того, что я люблю, я устала от этого. Уверена, ты в чём-то недоволен и мной, типа того, что я уделяю слишком много времени работе, и тому подобное, — Гермиона устало вздохнула, её переполняли самые разные эмоции, в груди болело. — Поэтому мы и взяли перерыв — чтобы решить, сможем ли прийти к компромиссу и стать счастливыми или…       — Я… я хочу компромисс! — надавил Рон, и Гермиона покачала головой.       — Это не так просто, Рон. Мне нужно… время, и тебе тоже. Ты говоришь, что хочешь компромисс, но тебе они никогда не удавались. Раньше ты часто соглашался, но никогда не держал слово. Я больше на такое не согласна.       Рон вперился в неё сокрушённым взглядом, и Гермионе показалось, что она — чудовище. Но она не собиралась и дальше замалчивать проблемы их брака: либо они решают по-настоящему измениться друг ради друга, либо Грейнджер подаст на развод. Теперь, когда дети уехали и перестали их отвлекать от сложившейся ситуации, она больше не могла выносить полумеры.       — Я всегда на связи, если возникнут какие-то вопросы касательно детей. Береги себя, Рон. — Гермиона шагнула вперёд и машинально подставила щёку. Не ту, которую целовал Малфой. Рон на секунду удивился, но быстро собрался и чмокнул её около уголка губ. От него сладко пахло сливочным пивом, а щетина царапала кожу. Отвращения не возникло, но и желудок не сжался так, как когда её поцеловал Малфой, — но разве разумно ожидать острых ощущений от столь долгого брака? Наверное, нет.       — И ты, Миона.       Назад она шла тем же путём. От мыслей о пьяном Роне, бросающемся на Дэлу Карпентер, глаза унизительно защипало. Мерлин, как смириться с фактом, что муж намеренно пытался причинить ей боль? Разве он не понимал, насколько всё усложнил? Злость на Малфоя не даёт права приставать к двадцатилетней секретарше, это же может просочиться в СМИ.       О Мерлин… СМИ. Гермионе нужен выпуск «Ежедневного Пророка» — она ускорила шаг, сердце упало в пятки от одних предположений, что она может там обнаружить. Грейнджер стала перебирать в голове все сегодняшние встречи — не вёл ли себя с ней кто-то странно. Она не могла вспомнить. О боже.

***

      — И, Мариска, можно я возьму газету, если ты её прочитала? — непринуждённо спросила Гермиона, выслушав от секретарши все оставленные в её отсутствие сообщения и отдав кофе, который купила по пути обратно на работу. У Грейнджер было не так много времени до встречи с Торнтоном, но ей срочно требовалось проверить наличие статей о них с Роном.       — О… значит, вы слышали? — сочувствующе и неловко осведомилась Мариска, и Гермиона почти застонала от отчаяния. Она держала плечи ровно, подбородок поднят, лицо выражало абсолютное спокойствие — само воплощение самообладания, как она надеялась.       — Слышала что, Мариска? — серьёзно уточнила она, секретарша слегка поёжилась и вместо любых слов, пролистав семь страниц, раскрыла газету. «Что ж, хотя бы не на первой полосе, — горько подумала Гермиона, — а глубоко в разделе со сплетнями в конце, докуда даже не каждый дочитывает». Мариска ткнула персиковым ноготком в маленькую фотографию Рона и Гермионы посередине листа — какое-то смазанное изображение их, стоящих перед домом в Уондсворте, которому, судя по прическе Грейнджер, была уже пара лет. Рон выглядел злым, а Гермиона — расстроенной. Рядом значилось безынтересное:

ПРОБЛЕМЫ В МАГГЛОВСКОМ РАЮ?

      — О господи, — пробормотала Гермиона, уныло просматривая содержание.       Пара героев войны… лучшие друзья Гарри Поттера… бурный роман… двое детей… оба сейчас в Хогвартсе… напряжение… ссоры… источник сообщает, что семья Грейнджер-Уизли разъехалась… Рон Уизли, помощник тренера в… по всей видимости, снова вышел на охоту. Это ужасно, мерзко и кошмарно унизительно. А движущееся фото каким-то образом выставляло ситуацию в ещё более худшем свете, хотя на нём Гермиона и Рон просто спорили, устанавливать ли по периметру участка забор. Она прекрасно помнила тот день — они до смешного достали друг друга этим вопросом, но потом, когда дети остались в Норе, отлично примирительно потрахались.       — Как они посмели.       — Простите, мисс Грейнджер-Уизли. Я собиралась вам сказать утром, когда увидела, но я не… ну… — Мариска казалась бесконечно смущённой, и Гермиона прониклась к ней сочувствием. Она подавила собственные эмоции достаточно, чтобы успокоить девушку.       — Мерлин, Мариска, это не твоя ответственность. Я бы тоже не решилась себе такое рассказать. Серьёзно, не переживай. Я только не хочу, чтобы это выплыло наружу. Но, думаю, слишком глупо на такое надеяться.       По крайней мере, газета, похоже, не пронюхала про обеды Гермионы с Малфоем. Вот это бы точно напечатали на первой полосе. Оглядываясь назад, она осознала, какой беспечной была, и напряглась. Они с Малфоем даже не сделали ничего предосудительного, но пресса обыграла бы всё иначе, и Гермиона знала, к чьей точке зрения прислушается Рон.       — Не против, если я её возьму?       — Совершенно, мисс Грейнджер-Уизли. Я… простите за… — беспомощно пролепетала Мариска, на что Гермиона вымученно улыбнулась и благодарно кивнула, прежде чем скрыться в кабинете. Она села за стол, положив газету перед собой, и краем глаза посмотрела на часы. Без десяти два, а Торнтон обычно пунктуален. Так что времени рассказать Рону о возникшей проблеме не осталось, однако она настроила отправку сообщения, как только мобильный снова попадёт в зону действия сигнала — из-за обилия магии и глубины, на которой залегало министерство, телефон здесь практически не ловил. «Посмотри седьмую страницу сегодняшнего выпуска Пророка. В первую очередь завтра нужно встретиться с детьми», — гласило оно, и больше ничего. Больше нечего было сказать.       Ссутулившись, она уставилась на статью. А потом решительно сложила газету и достала документы для Торнтона. Зацикливаться на том, что невозможно изменить и что только расстраивает, не имело абсолютно никакого смысла. «Я же сильнее этого дерьма, в конце-то концов», — говорила себе Гермиона, отчаянно стараясь не думать, какой урон эта маленькая статья может нанести её жизни.       Нужно как можно скорее навестить детей и объяснить им, что происходит, потому что они в любом случае узнают. Надо связаться с адвокатом и выяснить, возможно ли повлиять на «Пророк», чтобы он больше ничего о них не печатал. Придётся столкнуться с потоком сов и каминных звонков от «обеспокоенных» друзей и коллег. Чёрт бы побрал Рона за то, что он всё это спровоцировал. Если хотел позвать кого-то на свидание, неужели нельзя было выбрать человека, который умеет держать свой поганый язык за зубами?       Во всём виноват Рон. В неизбежных поддразниваниях, с которыми столкнутся Роуз и Хьюго, в унижении, которое перенесёт Гермиона, а также в ущербе, который будет нанесён её репутации — министерство не любит скандалы, а в волшебном мире даже намёк на возможность официального расставания — это скандал. Здесь раздельная жизнь супругов не значила ничего особенного, но Гермиону, если дела не заладятся, не устроит ничего, кроме развода, и она не сомневалась, что «Ежедневный Пророк» догадается об этом — её маггловские взгляды проявлялись во всём.       Несмотря на все попытки, Гермиона потерялась в своих негативных мыслях, и к моменту, когда в дверь постучала Мариска, пришлось утирать слёзы.       — Пришли на два часа, мисс Грейнджер-Уизли.       Гермиона натянуто улыбнулась, выпрямилась и сунула газеты в ящик, задумавшись, видел ли Торнтон статью. Хотя вежливый и до невозможности чопорный бухгалтер вряд ли бы заговорил о подобном — даже если бы знал.       — Спасибо, Мариска. Пригласи, пожалуйста. — Она сказала себе, что вытерпит этот день, а потом придёт домой, выпьет ведро вина и поплачет все переживания в подушку.

***

      Профессор Макгонагалл,       Хочу уведомить вас, что завтра на время обеда мне понадобится забрать Роуз и Хьюго из Хогвартса, они сходят со мной поесть в Хогсмид. Возможно, вы видели опубликованную сегодня в «Ежедневном Пророке» статью о нашем с их отцом расставании или слышали о ней.       К сожалению, именно этот факт пресса изложила верно, а дети до нынешнего момента ничего не знали, поскольку мы не считали необходимым что-либо говорить, пока не примем окончательное решение. Им, без сомнений, будет очень неприятно прочитать эту статью или услышать о ней от школьных товарищей. Мне бы хотелось объяснить сложившуюся ситуацию самой, лично.       Пожалуйста, дайте ответ как можно скорее и сообщите, где можно забрать детей.

      С уважением,

      Гермиона Д. Грейнджер-Уизли